НЕ ВЕРЮ

На мгновение она ощутила облегчение, чувствуя тепло его тела и его запах. И то, что он отгородил её от этой ужасной картины перед глазами – её сценария, разбросанного на полу.

Однако каждое его слово, словно удар хлыста, звонкого и мощного – методично уничтожало эту иллюзию безопасности.

– Ты слабая, беспомощная и наивная глупышка. Если ты написала один хороший сценарий – это не означает… Ты всего лишь сценарист. Никто. Ты не Царь и Бог киноиндустрии. Я слышал твой разговор с Юрой… – В его голосе была надменность, уверенность и дикая злоба. – Слышал, как ты прогнулась и согласилась сделать всё, чтобы я был в проекте. Так что весь твой фарс глуп и бесполезен. Я точно знаю, что ты готова на всё. Что ты сделаешь для этого всё! Посмотри на себя. Ты затащила меня к себе в номер, где ты голая и доступная. А теперь предлагаешь себя как дешёвка! Я не твоя игрушка. Не твоя вещь и не твоя собственность. Никогда больше не смей видеть во мне только своего персонажа. Это ты игрушка в моих руках. Это ТЫ сделаешь всё, что я скажу. Ты поняла?

Саша не могла думать ни о чем. Её сознание словно потерялось во тьме. Тьма обволакивала ее, пожирая снаружи и изнутри. Как вспышка, её пронзило осознание – он был в офисе, когда она разговаривала с боссом по телефону! Он стоял в дверях и всё слышал! Вот почему так странно секретарь смотрела на него! Секретарь просто застукала его в дверях конференц-зала, когда Саша говорила по телефону! Чертова привычка говорить по громкой связи!

Он едва отодвинулся и посмотрел ей в лицо.

– Ты поняла?! – его голос звучал еще тверже и требовательнее.

Её сил хватило только лишь немного кивнуть в ответ. Она даже не могла поднять голову и посмотреть ему в глаза. Только лишь бы всё это закончилось. Как можно скорее. Последнего заряда ее внутренней батареи хватило только на этот кивок. Он словно выдернул шнур её питания быстрым мощным рывком, по-варварски выдрав с розеткой из стены. И унизительно бросил у ее ног. Он словно выкачал всю её энергию и перекрыл доступ к новой. Она не поняла и не зафиксировала, как он развернулся и ушел.

Денис закрыл за собой дверь гостиничного номера Саши, не поняв, как он оказался снаружи. Как вытер ладони о джинсы, казавшиеся перепачканными в чем-то липком. На мгновение он замер, пытаясь притормозить внутри какую-то бешеную гонку вперед. Его что-то заставляло сметать всё на своем пути, не давая остановиться. Он не контролировал свои слова, не контролировал свои действия.

Неуправляемый хаос внутри заставлял действовать бессознательно. Но даже осознав, еще внутри номера отеля… еще когда только начал говорить все эти ужасные слова – он уже понимал: он не может остановиться. Он должен сказать. Даже если это было дико неправильно. Впервые в жизни он четко ощущал, чего делать не должен – и не мог не сделать.

И мужчина даже не понимал – КАКОЙ механизм он сейчас запустил. Какой по мощи движок только что безумно взревел, набирая огромные обороты.

Внутри Дениса бушевали эмоции, заглушая логику, адекватность и любое рациональное поведение. Он не понимал, как эта девушка вообще смела так с ним разговаривать и вести себя. Она как вирус проникла внутрь и атаковала все его системы функционирования, вызывая ярость, негодование, непонимание и дикое раздражение.

Он уже жалел, что сорвался. Это было непозволительно, непрофессионально и жестоко. Мужчина четко осознавал, что был не вправе – но эмоции были сильнее. Легко говорить «так делать нельзя» – когда ты спокоен, рационален и отстранен. А когда внутри всё сгорает от непонимания и возмущения – это невозможно.

– Фак! – он выругался, даже не понимая, что говорит негромко, но вслух. – Она просто сценарист. Она всего лишь сценарист! Глупышка переживет это… Переживет.

– Чего застрял? Ты идешь? – голос друга, раздавшийся из конца коридора отеля, выдернул его из хаоса эмоций.

– Да… Да! Иду. – и Денис шагнул прочь от двери гостиничного номера.

Оставшись одна, Саша ещё некоторое время стояла и смотрела на закрытую дверь номера. И на страницы, разбросанные по полу в коридоре. Её энергии сейчас хватало только на базовое функционирование. Стоять. Смотреть на дверь. На пол…

Слишком много и очень быстро всё произошло. Слишком. Она буквально пять минут назад стояла в офисе босса, а сейчас была одна, под этим жутким грузом событий и даже не пыталась осознать, что произошло. Не могла.

Не понимая, что она делает, Саша медленно опустилась на пол. Словно стекла вниз и встала на четвереньки. Она ползала по полу и собирала по одному листы своего сценария.

Собрав всё, девушка села прямо на полу в коридоре, расправила страницы и прижала к себе, обнимая. Ее взгляд начал перемещаться по пространству номера, словно пытаясь найти что-то знакомое. Но вокруг были лишь пустые, чужие стены. Она едва покачивалась, словно пытаясь убаюкать пачку бумаги в своих руках. Внезапно её взгляд остановился на его кружке, оставленной на столе. Той самой, из которой Денис пил свой кофе. И в тот момент ей было так комфортно и приятно…

Но сейчас было очень больно. Больно настолько, что опустошало.

Она поняла, что сделала это. Она неосознанно слепила из него того, кто сможет сыграть её персонажа. Больше не нужно переживать, что тот, кто будет руководить съемками, не сможет заставить Номера Один показать ЭТО. Показать всю тьму и боль. ЕЕ боль. Как Актер – он будет идеален.

Саша внезапно с облегчением выдохнула, ощутив одиночество. Одиночество человека, который привык создавать миры, потому что не может справиться с реальностью. Это сладкое ощущение, которое было комфортным и безопасным. Её подсознание требовало избавиться от этой боли и дискомфорта. Но буря внутри, вызванная реальностью, страхом, недоумением, болью – сметала всё внутри нее. Единственным желанием было заглушить всё это. Забыть. Стереть. Удалить из сознания.

Отключение энергии привело к странной перезагрузке.

Встав с пола, она подошла к столу и осторожно протянула руку к кружке. Второй рукой продолжая прижимать к себе сценарий. Не допив, он оставил почти половину ароматного напитка.

Было ощущение, что она делает что-то неприличное. Но Саша была одна в номере. Она не просто это знала, она чувствовала это. И физически ощущала, как буря рассеивается. Как становится тихо и пусто. Уютное, комфортное ощущение одиночества согревало.

Дотронувшись до кружки, еще горячей, она взяла её, поднесла к губам и сделала первый глоток из ЕГО кружки. Потом еще. Она растягивала удовольствие, закрыв глаза.

Но как только она допила его кофе – девушка поставила кружку на стол и отвернулась. Она умела приходить в себя. Всегда умела. Она словно стирала из памяти всё негативное, оставляя только безопасные воспоминания.

Однако одно девушка знала точно. Она больше не приблизится к нему и не даст ему приблизиться к ней.

Саша аккуратно положила листы сценария на край стола. Надела большие наушники и привычно включила песню Jeny Vesna «Живи как хочешь». Переоделась в шорты и футболку. Некоторое время она плавно покачивалась, глядя в окно и вслушиваясь в мелодию. Ей нравилась эта мелодия. Этот бит и такое обволакивающее звучание мелодичного голоса. И этот диссонанс – нежного ласкового звучания и безжалостных требований текста песни. Требования общества.

Ей была созвучна каждая строчка песни. Каждое слово словно огнем выжигало всё внутри. Эти беспощадные, уничижительные даже злобные требования к ней… к любой девушке и женщине.

Невольно… с самого детства – она пыталась соответствовать всем этим требованиям. И она жила именно так. Всё общество, сами женщины навязывали это поведение. Свобода, феминизм – были иллюзией свободы. Ужасающей, кривой иллюзией. Ни одна женщина не была свободной. Каждая подчинялась уродливым стереотипам, вбитым в подсознание. Каждая вела бой не системой патриархата, а с собственным Я, выдрессированным годами подсознанием, которое жестко указывало КАКОЙ НАДО БЫТЬ для общества и мужчин.

Девушка даже не осознавала, насколько глубоко укоренилось это в ней. Эти требования – уже не звучали чужими приказами. Она сама приказывала себе голосами матери, бабушки, подруг, интернет-гуру. Думая, что это ЕЁ выбор. Это была выученная наизусть программа выживания в мире, который тебя… не любит.

И Саша понимала это где-то в глубине себя. Ясно и четко. Что ее не любят, что она не нужна. Девушка не анализировала, не пыталась понять – она просто чувствовала это каждой клеточкой. То, что заложили в нее с самого детства. Это было настолько привычно и знакомо, что казалось нормальным.

И звучавшая песня была не просто набором слов, а оглушительным потоком предписаний. Бесконечный, изматывающий список того, какой надлежало быть женщине. Любой женщине. Голос в наушниках шептал одно требование за другим, не оставляя ни секунды на передышку. Эти приказы требовали быть идеальной во всем: в быту, в карьере, а отношениях… во всем! Её тело, её эмоции, её время – всё должно было подчиняться чужим ожиданиям. Мужским ожиданиям! Ей велели улыбаться, когда тяжело, прощать, когда больно. И всегда, без права на усталость – соответствовать.

А потом, сквозь этот гул, прорывался срыв. Короткая, но яростная команда остановиться. И главный ответ на весь этот шквал требований – жить по своей воле. Один-единственный, но бескомпромиссный призыв оставить её в покое. Саша сама не понимала как, но этот единственный призыв действовать по СВОИМ правилам, программировал ее подсознание, давая невероятную силу.

И снова список продолжался, диктуя, как ей следует выглядеть, как себя вести, как совмещать несовместимое. Но теперь, после каждой порции абсурдных правил, звучал тот же самый освобождающий рефрен, набирая силу с каждым повторением, пока не обрушивался финальным, исчерпывающим ультиматумом.

Саша вдруг приняла это на подсознании – она станет такой. Она использует систему, которая давила и уничтожала ее. Использует все эти правила, все эти требования. Она станет такой, какой ей предписывали быть. Чтобы обратить эту силу против всего мира.

Песня играла на повторе. Снова и снова. Девушка танцевала в пустом номере отеля, словно примеряла на себе все эти «образы».

Саша слушала, а подсознание, глубинное, загнанное в угол – разрабатывало четкий план. Программу выживания. Её подсознание не просто вслушивалось в слова песни. Оно вслушивалась в этот четкий и емкий катехизис, проводя инвентаризацию оружия, которое мир обнажал перед девушкой. Её подсознание изучало вражеский код. Читало инструкцию по собственному угнетению. И это решение пришло само… такое простое и ужасающее. Её психика, словно антивирус, завершила сканирование враждебного кода. На экране внутреннего зрения высветилось единственное возможное действие: УСТАНОВИТЬ И ВЫПОЛНИТЬ.

Девушка посмотрела на себя в зеркало и увидела запертую, ранимую… себя.

"Хорошо. Вы хотите, чтобы я была ВСЕМ ЭТИМ? Я буду. До самого конца. До абсурда. До того момента, пока это чудовище, которое вы из меня лепите, не раздавит вас самих!»

Она сама не осознавала этого нового восприятия, поведения, осознания. Саше вдруг показалось, что она увидела, как в отражении по её щеке катится слеза. Но её собственные глаза были сухими… и безжизненными. Программа «Идеал 2.0», запрограммированная на уничтожение, приближалась к окончанию установки…

Её внимание переключалось с одного на другое. Саша села за ноутбук и внимание вернулось к татуировкам Дениса. Её чутье и уже похороненные отголоски памяти подсказывали, что она обязана включить сцену с татуировками Дениса.

И она это сделала. Прописывая каждую деталь. Погружаясь глубже и глубже. Музыка в наушниках глушила лишние мысли.

Сознание странная штука. Её – стало категорично игнорировать воспоминания о том, что Денис был здесь, в ее номере. Она красочно описывала его татуировки и свою трагическую историю о них, словно видела их на фото, а не в живую. И чем подробнее были детали о его татуировках, тем больше стирались воспоминания о его реальном присутствии в её номере.

Девушка планомерно, неотвратимо перепрограммировала себя с помощью песни, текста сценария, использовав этот механизм для создания защиты своему сознанию.

3. Pre-Production. Власть.

За окнами стемнело. Саша проигнорировала наступление ночи. Включила свет в номере и продолжила работать. Иногда отвлекалась, что-то обдумывая или перечитывала то, что получилось. Обсуждала со своим любимым искусственным интеллектом некоторые моменты, углубляясь в анализ сцен. Не позволяя ему самому что-то придумывать, она лишь спрашивала его цифровую, бездушную, но такую безопасную оценку результата ее работы.

ИИ стал для нее идеальным зеркалом, которое отражало только её собственные мысли, не добавляя своих или чужих. Девушка даже спорила с замечаниями и анализом ИИ, отстаивая свою точку зрения. И искусственный интеллект отступал под натиском ее аргументов.

Иногда она вставала, чтобы размяться и даже пританцовывала, вслушиваясь в мелодию, прижимая крепче большие наушники к голове.

В очередной раз, когда она стояла около стола, среди ночи, вдруг раздался звук пришедшего письма на электронку.

Саша открыла вкладку входящих писем почты и замерла. С рекламного баннера, занимающего почти четверть экрана вкладки входящих писем, на нее смотрел Денис Никитин.

Непроизвольно она едва отступила назад. Это была реклама одежды или часов – она даже не поняла. Лишь смотрела на то, как ОН внимательно смотрит с экрана ноутбука на нее.

Это лишь фото. Просто картинка. Он не был настоящим. Просто… изображение. Саша медленно открыла письмо и прочитала. Сначала раз, потом второй.

Сухой, официальный тон письма информировал о плане мероприятий по подбору сотрудников, локаций, проведению кастингов.

Отправителем был сам Денис Никитин. Стандартная подпись, с указанием номера телефона. Видимо личного. Она быстро свернула вкладку входящих писем. И тут же ее открыла снова. На новом баннере с рекламой было изображение с какой-то косметикой. От облегчения девушка едва выдохнула.

Саша вдруг задумалась – а есть ли у него её номер? Даже если и был, он им не воспользовался. Она не стала отвечать на его письмо.

Вернувшись к работе, она просидела до утра, но закончила правки. И когда солнышко заглянуло в окна ее номера, девушка наконец закрыла ноутбук и потянулась.

Подойдя к столу с кофемашиной, она увидела две кружки на столе. Саша замерла и протянула обе руки, взяв одну кружу в правую руку, а вторую – в левую.

Переводя взгляд с одной кружки на другую, она пыталась понять, зачем она заваривала себе кофе в ДВЕ кружки. Присутствие Дениса в её номере было вымещено из её сознания медленно, но неотвратимо. Стресс, бессонная ночь накатили жутким отупением. Саша поставила обе кружки на стол… и взяла третью, чистую кружку.

Заварив себе кофе, она прошла к окну и с наслаждением пила ароматный напиток, рассматривая Финский залив за окном.

Она решила быть сильной. Она вынуждена быть сильной. Или она просто сделает вид. Главное, не показать никому свою слабость, страх и трусость.

Поэтому спустя пару часов Саша стояла в приемной Юрия Викторовича. Снова в деловом костюме. Снова в белоснежной блузке и идеально убранными волосами в строгий пучок.

Ей было страшно. Но в тоже время она заставила себя игнорировать этот страх. Девушке нужен был контроль. Не власть, а именно контроль, чтобы обезопасить себя. Однако если бы кто-то сейчас её спросил – она бы даже не пояснила, почему сейчас делала то, что делала. И что собиралась сделать… Её подсознание диктовало ей: она должна защитить свой сценарий от всех и всего. Должна защитить… себя.

– Александра Николаевна, нужно было договориться о встрече заранее. У него другая встреча. – секретарь искренне хотела помочь, но это было не в ее силах.

– Я подожду. Только… сообщите обо мне.

– Да. Конечно.

Саша обошла приемную, положила рюкзак на диванчик для посетителей и подошла к окну. Она любила Питер. Любила его неспешность и утонченность. Ей было комфортно быть здесь. Она хотела быть здесь. Мечтала и писала именно об этом городе. Она вновь смотрела на потрясающую панораму за окном. Но сейчас, она пыталась представить, как стоит не за окном, а на горе – и не могла. Вчера это было легко. Сегодня – невозможно. И после бессонной ночи, она не могла проанализировать почему. Она просто осознавала, что не может этого сделать. Не понимала, что Денис Никитин сломал не только ее систему трех, но и возможность видеть реальности.

Она продолжала стоять за толстым стеклом и никак не могла почувствовать эту силу, ветер на щеке и власть над реальностью. Над СВОЕЙ реальностью.

– Александра Николаевна?

Вздрогнув, Саша обернулась.

– Юрий Викторович Вас ждет.

Едва кивнув, девушка прошла к дверям кабинета, понимая, что отключилась и даже не заметила, что посетители, которые были у босса кинокомпании уже ушли.

– Ладно, давай рассказывай, зачем я из-за тебя народ прогнал? – Юрий Викторович хоть и упрекал Сашу, но шутя.

Она снова ясно это видела:

#Глаза – доброжелательно прищурены.

#Рот – уголки приподняты в полуулыбке.

#Руки – лежат на столе, пальцы расслабленно сцеплены.

– Думаю, что Вы сами хотели от них избавиться, а тут такой хороший повод. – Саша улыбнулась, зная, что права.

Она остановилась у кресла для посетителей.

– Садись? Чего стоишь? – он улыбнулся чуть шире.

– Не могу, я по-быстрому доложу и пойду.

– Погоди-ка! – Босс даже наклонился немного вперед, облокотившись на стол и посмотрел пристально в глаза Саши. Она сначала не поняла, что произошло. – Ты в порядке? Что у тебя с глазами?

– Я в порядке, не спала просто.

– Ты совсем свихнулась?

– Нет. Я и пришла сказать, что вчера мы… Вы же сами сказали пообщаться. В общем мы встретились вчера в офисе, обсудили некоторые моменты, и я внесла исправления с поправкой на актера.

– На Дениса?

– Да.

– Отправила бы на электронку и выспалась!

– Нет. В смысле… я сейчас пойду. Но мы должны обсудить еще кое-что.

Саша нервничала и явно пыталась собраться с мыслями. Однако босс чувствовал в ее словах какую-то отчаянную решительность и уверенность.

– Что именно? – он едва улыбнулся.

– Не говорите сразу «нет». Сначала обдумайте. – голос звучал чуть тише, но твердо.

– Даже так?

Юрий Викторович наблюдал, как девушка собралась с мыслями и посмотрела на него.

– Вам нужно сделать меня режиссером этого проекта. – ее слова прозвучали уверенно и твердо, без тени сомнения.

– Это… нужно мне?! Тебе мало и сценаристом быть, и продюсером?

– Да. – она смотрела прямо на Юрия Викторовича и говорила уверенно и твердо. – Этого недостаточно.

– Ты серьезно?

Она стояла, оперившись на спинку кресла для посетителей ладонями и наклонившись чуть вперед. Саша не выглядела как проситель. Она говорила на равных, подбирая настолько правильно слова, что Юрий Викторович внимательно слушал, неожиданно для себя – любуясь этой девочкой.

– Да, я серьезно. Очевидно – я новичок, без опыта. И Вас могут не понимать и говорить, что я: и ничего не знаю, и не умею, и не справлюсь. Что нельзя какой-то девчонке поручать весь проект.

Мужчина с интересом наблюдал за своим сценаристом, но откинулся назад в кресле, хотя продолжал внимательно слушать Сашу.

– Но именно в этом мои плюсы. Я стану триггером для зрителя. Это привлечет больше внимание к проекту. В работе я не буду действовать по шаблону. У меня нет ограничений в том, что… – она буквально она мгновение замолчала, но тут же продолжила. – Пчелы, с точки зрения аэродинамики не могут летать. Но летают. Этот улей – мой. Только я знаю, КАК именно должно всё сработать. Каждая сцена, каждый кадр. И я выжму все соки, весь мед до капли сначала из актеров, заставив их пахать. А потом заставлю зрителя испытать то, что он никогда в жизни не испытывал. И конечно же заплатить за это, сделав кассу. Мой фильм станет новым «Психо». И Вы это понимаете. Что только я смогу его снять!

Неожиданно для самого себя, Юрий Викторович едва кивал головой, соглашаясь с ней. Саша замолчала, уверенно глядя на него.

– Ты настолько уверена в себе? На все сто процентов?

Юрий Викторович всё больше и больше видел в этой хрупкой девочке – свою младшую сестру. Такую упрямую, такую уверенную и порой просто твердолобую! Они не были похожи внешне, но внутренне! Слова, интонации, даже целые фразы. Он словно видел свою младшую сестренку прямо перед собой.

– Нет. Не уверена. Уверены в себе на сто процентов только полные идиоты! Но сомнения – это нормально. Я на сто процентов уверена в своем проекте. Это настоящая бомба! Пушка! И вы это знаете! Доверить кому-то, кто до конца не поймет – это провал. Это глупо. А Вы – явно не такой! Юрий Викторович, Вы бы не стали главой компании и тем более не смогли бы удержать на плаву этот «атомный ледоход», если бы не доверяли своему чутью. И сейчас Ваше чутье точно говорит Вам, что я стану Вашей самой трудолюбивой пчелкой и реализую этот проект, организовав работу всего моего улья.

– Допустим. – он на мгновение замолчал, хотя на самом деле уже понял, что хочет доверится этой девочке. – Но ты понимаешь, что твоя ставка режиссера будет значительно ниже заложенной в бюджет?

– Логично. Ожидаемо. Приемлемо. Тогда увеличим бюджет на музыку.

– Твою мать! Ты прешь как танк!

– Это от меня и потребуется.

– Он знает? – он произнес это немного нерешительно.

– Кто? Денис? Еще нет. Я могу сообщить сама. – Саша ответила как можно безразличнее, понимая, что ее реакция может изменить решение босса. – Он же хочет в этот проект.

– Да. Только о тебе и говорит. Когда мы вчера ушли…

– Он может говорить что угодно. Но я на работе поддерживаю только рабочие отношения.

– Серьезно? А как же ты, он… твой номер в гостинице?

Саша недоуменно смотрела на Юрия Викторовича. Его вопрос застал ее врасплох, и она просто не смогла скрыть удивление. В ее воспоминаниях в ее новых безопасных воспоминаниях о вчерашнем дне всё было просто. Она встретилась вчера с Денисом в офисе и позорно сбежала. Лифт закрылся, и она была спасена. А потом увлеченно писала всю ночь в своем номере. Она искренне не понимала, о чём говорил босс.

Мысли вдруг закружились калейдоскопом в голове. Ее фантазии о Его объятьях. Ну да, логично – она регулярно представляла, как Денис дотрагивается до нее, как целует. Она попыталась отмахнуться от этих, таких реальных, фантазий. И спрятать подальше в сознании.

– Какой номер? – ее голос звучал едва удивлённо. И Саша изо всех сил старалась говорить непринужденно. Она продолжала умело скрывать свои эмоции.

– Понятно. Не важно. Всё в рамках рабочих отношений. Отлично. – босс быстро перевел тему, хотя ему стала очевидна странная реакция Саши.

– Конечно. Только так и никак иначе. Я не позволю сделать из себя… тень. Его тень.

– Хорошо. Тогда… придется тебе из номера съехать на съемную квартиру. И вообще… ты говорила, что планируешь сюда переехать?

– Да, но пока не до этого.

– Слушай, а если я вместо квартиры предложу наш трейлер? Большая их часть должна быть на выезде, но несколько штук на студии точно есть.

– В смысле? На территории студии пожить?

– Да. Экономить на тебе, так экономить! И будешь рулить своим ульем прям круглые сутки.

– Так мы… договорились? – Саша ради кресла режиссера была готова жить хоть в палатке перед студией, но трейлер был шикарным предложением.

Юрий Викторович молчал несколько секунд, делая вид, что обдумывает. Хотя на самом деле он точно знал, что уже принял это решение.

– Черт! Да! Скажи, чтобы оформили документы. И, иди отоспись! Скоро такой роскоши у тебя не будет.

Девушка ликовала. Не пытаясь доказать миру и боссу, какая она уникальная и что «любите меня такой, какая я есть». Не пытаясь бороться с системой. Не используя «мужские» маски в мире мужчин, она надела маску «женского идеала» – выработанную самой этой системой. И победила. Это интуитивное поведение дало первый настолько оглушающий результат.

– Спасибо! – Саша улыбнулась, но вдруг стала серьезной. – Тогда еще одно, в целях контроля… Да что уж там! Чтобы откровенно манипулировать группой и управлять, можете пока не озвучивать моё назначение? Я должна сама.

– Ладно. Ты только группу сильно не запугивай, а то мне вчера хватило…

Девушка лишь едва кивнула, улыбаясь и вышла из кабинета. Юрий Викторович набрал секретаря.

– Никитина позови. Пусть обязательно сегодня заедет. Нужно обсудить пару вопросов. Лично. В любое время, когда он сможет – освободи мой график. Мы ненадолго.

Саша шла к себе в номер, обдумывая ситуацию и слова босса. Она справится. Должна справиться.

Зайдя в номер, она присела на край кровати и сняла обувь. Уговаривая себя, что сейчас разденется, но прежде закроет глаза на пять минут. Буквально на пять минут… Она легла и тут же уснула.