НЕ ВЕРЮ

– Я хотела сказать… Ты… на самом деле ты – ахренительный. Твоя внешность, твой типаж, твой голос! Какой же потрясающий у тебя голос! Ты как… Скрипка Страдивари. С безграничными возможностями. Невероятными возможностями. Я просто поражаюсь тому потенциалу, который в тебе заложен. Но ты… на этом потрясающем инструменте… словно играешь один и тот же кавер на три аккорда. Это… это…

Она едва заметно делала небольшие шаги, приближаясь к нему, «атакуя». Денис не понял, как начал отступать, пока не уперся в кресло за собой. Он сел. Почти упал… отступая. Саша остановилась, нависая над ним, продолжала говорить с каким-то яростным восторгом.

– Ты словно поставил себя как экспонат за толстое непробиваемое стекло. И все ходят, смотрят, восхищаются! Но чему тут восхищаться? Что ты стоишь как мумия? Или рофлишь? Или смотришь пустым взглядом? Не используешь все невероятные тембры твоего голоса? И каждый раз, от фильма к фильму, от сериала к сериалу – ничего не меняется. Все восхищаются, нахваливают. А ты просто вот такой… одинаковый! Стоишь, давая собой любоваться. Ты можешь заставить публику рыдать или смеяться, заставить биться в истерике от переполняющих чувств, а ты просто… стоишь!

Саша вдруг замолчала. Ее слова были болезненными. Прежде всего для нее. Ее сейчас не пугало то, что она может обидеть или оскорбить его. Она боялась того, ЧТО он может узнать о ней самой из ее слов. О ее безумном желании работать с ним, быть рядом и нереально удушающем страхе выглядеть в его глазах глупой, наивной фанаткой.

Денис сидел, глядя сквозь девушку перед собой. Ее слова жестоко, грубо и беспощадно били по его самолюбию, одновременно безразмерно льстя. Это была такая дикая смесь, что она буквально выбила почву у него из-под ног.

И в этот момент, сквозь шквал собственной ярости и унижения, в нём мелькнула холодная, профессиональная искра. Не оценка девушки – оценка инструмента. Так смотрят на скальпель, которым только что провели по твоей же коже, отмечая безупречную остроту его лезвия. И тут же эта искра была затоплена адреналином и гневом.

Он физически чувствовал, как сжимаются лёгкие. Сидя в кресле, глядя снизу вверх, он не понимал, на что реагировать. Его ошеломила хирургическая точность, с которой она вскрыла его, добралась до внутренностей. Точно и безжалостно орудуя острым лезвием скальпеля глубоко внутри. То, что он прятал даже от самого себя так глубоко, как только мог!

Дверь конференц-зала приоткрылась и заглянула секретарь, проходя внутрь с кружкой кофе для Дениса.

– Исходя из твоих слов… получается… я ленивая скотина?! – он сам не понял, насколько удивленно прозвучал его голос.

– Прошу прощения, Ваш кофе. – секретарь едва слышно произнесла, стоя рядом с Денисом, держа в руках его кружку с кофе. Она едва отодвинула сценарий на столе в сторону и поставила кружку на стол.

Саша едва бросила на нее взгляд и подсознательно тут же зафиксировала.

#Глаза – огромные. Удивление.

#Рот – едва приоткрыт, боится даже дышать. Шок.

#Руки – медленно ставила кружку на стол, как можно осторожнее.

Итог: секретарь едва скрывала безумное удивление. Такого она точно не ожидала услышать.

– Ты прав. Именно так. – Сашин голос прозвучал холодно и надменно.

Она не поняла, что именно ею руководило. Нежелание унижаться перед Денисом и секретарем, которая прекрасно слышала, как он сам себя обозвал? Страх показать себя слабой и забрать свои слова обратно? Она продолжала корить себя за такое огромное количество лишней информации, которую озвучила!

– Пожалуй, на этом мы закончим нашу исключительно продуктивную встречу. – Саша посмотрела на секретаря, которая собралась выйти, но замерла после услышанных слов.

– Думаю, ему нужна скорая, или любая помощь, иначе он сейчас потеряет сознание. Или уже потерял… В любом случае, спасибо за всё, оставляю его в Ваших заботливых руках. – Саша откровенно язвила, стараясь не показывать свою слабость, но именно ее она и проявляла.

Мысли Дениса хаотично скакали, и он даже не понял смысл последних слов Саши, ведь она обращалась уже не к нему. Его неосознанное восприятие свелось к одному – он сел в машину для участия в тест-драйве, а оказался на краш-тесте. Его сознание пыталось запустить стандартные протоколы ответа: парировать шуткой, уйти в сарказм, задавить авторитетом. Каждый протокол давал сбой и зависал, натыкаясь на безошибочную точность её диагноза.

Мужчина нервно раскачивался в кресле. Его ошеломленное сознание просто перестало фиксировать хоть что-то, не относящееся к нему лично. Он продолжал пытаться осознать ее сравнение, ее слова, ее отношение к нему. Это было ярко, мощно, больно, жестоко и противоречиво. Мгновенный разгон скорости и ослепительный удар о бетонную стену. Он даже не понял, как Саша попрощалась и вышла из кабинета.

Это был не эмоциональный срыв – это был именно краш-тест его восприятия, и все системы показывали красный. В голове оставался только белый шум и чёткий, как надпись на приборной панели после аварии, вывод: «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ».

Сбой его восприятия вызвал не просто «зависание», а разрушение системы реагирования Дениса, жестко перегрузив систему анализа информации. Его взгляд вдруг зацепился за титульный лист сценария на столе. ЕЁ сценария.

В верхнем углу титульного листа были нарисованы какие-то закорючки, которые кто-то рисует просто чтобы занять руки. Какое-то перышко, какие-то символы… Но в середине, большими буквами, странным, приукрашенным почерком были выведены буквы, которые обводились снова и снова…

«НЕ ВЕРЮ»

– Прошу прощения, Вы в порядке? – секретарь попыталась спросить актера. Только тогда с него спало оцепенение.

– В порядке ли я?! Серьезно?!

– Да…

Ещё мгновение Денису потребовалось на то, чтобы понять – перед ним стоит секретарь. Саши в конференц-зале нет.

– Фак! – слово вырвалось хриплым, не его голосом. Он резко встал, и кресло, отброшенное его движением, закрутилось с бешеным ускорением. Схватив сценарий так, что бумага смялась в его кулаке, он выбежал прочь, не замечая секретаря.

Секретарь стояла, глядя мужчине вслед. Огромный конференц-зал опустел, словно замерев во времени вместе с секретарем… Только кресло Дениса всё ещё крутилось вокруг себя.

2. Pre-Production. Страх.

Саша быстро шла к лифту. Ещё немного и она сбежит. Пусть это будет позорно, трусливо, но она сбежит! В конце концов, она просто продаст права на сценарий, права на свое детище. Свою идею, которую она так трепетно растила и формировала. На которую потратила столько времени и буквально выстрадала многие болезненные моменты истории. И одновременно она ясно понимала, что не сможет этого сделать.

Крепко сжав челюсть, Саша зашла в пустой лифт и нажала кнопку нужного этажа. Двери лифта стали закрываться, и она отступила назад, прижавшись спиной к стенке лифта. Она закрыла глаза и едва выдохнула.

Двери лифта не успели закрыться, как створки снова начали открываться.

– Мы не закончили.

Денис вошел внутрь, глядя на Сашу, держа в руке скрученный в трубочку сценарий. Его голос звучал тихо, обдавая сдерживаемой яростью.

Саша не пошевелилась и не открыла глаз. Она боялась снова посмотреть на него и увидеть лишь вопросы в своей системе #sign3Wall. Отчаянно пытаясь представить, что находится одна в лифте. Саша умела это. Отгораживаться от окружающей реальности, продолжая в ней находиться и представлять иную… свою реальность. Свой мир, в котором она могла укрыться. Нужно было всего лишь – не открывать глаза.

– Значит… по твоему… ни тело, ни голос, ни даже взгляд… Ничего?! Совсем ничего?!

Он сам не понимал, насколько ему было обидно. Учеба, занятия, тренировки, дубли снова и снова. Чертов Голливуд, в конце концов! У него были роли, проекты, он снимался у Легенд Мирового кинематографа! А она?! Эта непонятно откуда взявшаяся девица просто взяла и выкинула ВСЕ его старания в помойку.

– Особенно взгляд. – она продолжала стоять с закрытыми глазами, едва усмехнувшись, представляя, что она одна, но чувствуя, что он стоит перед ней. – Ни разу… ни единого раза, глядя в глаза своей партнерши, ты не говорил искренне. Я уж не говорю, чтобы ты хоть что-то чувствовал.

– Почему ты решила, что я ничего не чувствовал?!

– Зрачки.

– Зрачки?! – он шагнул чуть вперед, но между ними всё равно было большое расстояние.

– Только не говори мне, что не знаешь… что они расширяются, когда…

Саша попыталась придать голосу как можно более небрежный тон, однако открыв глаза и посмотрев на Дениса, ее голос охрип, и она произнесла чуть тише:

– Когда ты хоть что-то чувствуешь.

Что-то изменилось. Она чувствовала это кожей. Денис не приближался к ней, но стоял близко. Он наклонил голову и едва улыбнулся. Однако улыбка была какой-то странной.

Мужчина рассматривал ее взгляд. Ее глаза. Ее чёртовы зрачки. Они были расширены. Словно два огромных, черных блюдца.

Саша быстро пыталась решить – что делать дальше?! Включить лифт, чтобы поехать дальше. Или открыть двери и выйти. Сбежать. Ее почти трясло от ощущения, что надо срочно сбежать. И это было странно, ведь Денис ничего не делал. Он просто стоял напротив и вообще ничего не делал. Хотя из-за разницы в росте – он все равно нависал над ней и словно занимал всё пространство лифта. Доминируя чисто физически. И даже высокие каблуки ее не спасали. Не в этот раз…

– Лифт никуда не едет.

– Я знаю. Я его заблокировал.

Саша начинала привыкать к этим вопросам в ее оценке #sign3Wall. Снова ничего не видя, она просто может всё игнорировать. Или обесценить. Свести всё к банальщине.

– Ты так на меня смотришь, словно хочешь заняться со мной сексом прямо здесь и сейчас. – она очень старалась, чтобы ее тихий голос прозвучал холодно, надменно и уверенно.

– А…

Денис замолчал, едва начав. Он едва не произнес «а у тебя зрачки расширены» – но вовремя замолчал. С одной стороны, ему очень хотелось унизить ее! Поиздеваться. Ведь она жутко раздражала его. Но с другой – этот диссонанс всего происходящего, всего в ней самой, продолжал как вирус атаковать всю его систему.

Внезапно осталась лишь голое, пугающее взаимодействие двух людей, которые абсолютно не понимали, что делают, но не могли остановиться.

– А если это так? – он продолжил чуть тише.

«А если это так?» – фраза эхом звучала снова и снова в голове Саши.

Она не запомнила, как придвинулась ближе к нему. Девушка внимательно смотрела мужчине в глаза. Но не прикасаясь. Словно невидимый, но ясно ощущаемый барьер, размером всего в миллиметр, был между ними. Саша оказалась так близко, что он чувствовал ее дыхание на своих губах.

И оба не замечали, как он мнёт сценарий в своей руке, сжимая листы, скрученные в трубочку.

Его парализовал ступор. В любой другой ситуации он бы просто мило улыбнулся и отвернулся… или вообще отошел. Но сейчас – он смотрел в ее глаза и НЕ ПОНИМАЛ.

Саша, протягивая руку вперед, дотянулась до панели с кнопками и включила лифт. Продолжая смотреть ему в глаза. Ее сознание провалилось в какое-то небытие, вызванное перегрузом.

Они молча ехали в лифте, глядя друг на друга всё в той же опасной близости.

От дикого стресса из ее памяти начисто было стерто, как открылись двери лифта, и она едва слышно, но требовательно сказала: «Иди за мной».

Перед встречей с девушкой мужчина хотел так много с ней обсудить! Разобрать сценарий… так много хотел сказать и проговорить! Но всё понеслось кувырком. И не просто кувырком – всё смело ураганом. И он не понимал, зачем идет сейчас за ней. Или не хотел понимать. Она сказала идти – он шёл.

Саша не запомнила, как открыла дверь своего гостиничного номера, зашла сама и впустила Дениса. Реальность она почувствовала, когда он начал ее целовать. Или она его?

Ведь закрыв дверь гостиничного номера, именно она быстро шагнула к нему и коснулась губами его губ.

Саша открыла глаза и едва отодвинулась от него. Впервые вглядываясь в его лицо, она увидела что-то безумное в его взгляде. Даже звериное.

Он вдруг понял, что в руке держит какие-то бумаги и попытался швырнуть их на тумбу у входа, но промазал.

– Даже не вздумай снова сбежать! – Денис не понял, как схватил Сашу за плечи и грубо развернул, прижав ее лицом к стене прямо здесь, в коридоре. По полу рассыпались листы сценария.

Он держал её и одновременно задирал подол юбки. Строки ее сценария путались с его мыслями, перемешиваясь с шумом собственной крови в висках. Он не насиловал её. Он доказывал сценаристу, что её текст – не просто бумага. Что он, как актер, может быть плотью, болью, страхом из ее воображения. Сколько раз он перечитывал строки ЕЕ собственного сценария, где было именно так: быстро, жёстко, грубо и так горячо! Того самого сценария, который сейчас валялся у них под ногами.

И чем больше его действия напрягали девушку, тем грубее он себя вел.

Саша запаниковала. Внутри всё затряслось от страха и одновременно возмущения.

– Ты этого хотела, малышка? – его шёпот был хриплым. Была ярость, обращённая внутрь. Этот чёртов вопрос он задавал не ей, прижатой к стене, а автору… той, что написала эти строки, той, что заставила его ПРОЧУВСТВОВАТЬ их настолько, что теперь он не знал, где заканчивается роль и начинается он сам.

Он произнес эту строчку из ее же сценария, шепча ей на ухо, едва касаясь губами ее шеи. Ему хотелось подчинить её. Хотелось даже сломать. Эту надменную выскочку, которая была никем. Которая заставила его так покорно идти за ней! Как вообще это произошло?

Его губы шептали ее же слова. Его руки повторяли описанный ею же кошмар. И вслушиваясь в его жадный, агрессивный шепот, девушка на мгновение замерла и её сознание словно разделилось надвое. Часть её панически истерила, от унижения, боли, страха, ярости и возмущения, а часть словно смотрела этот эпизод на мониторе и вслушивалась в этот бархатный низкий голос. Такой уверенно сексуальный и безумно соблазнительный.

Девушка каждой клеточкой тела ощущала, насколько точно мужчина воспроизводит строчки ее сценария. Это было слишком. Слишком реалистично. Слишком дословно.

Чувствуя, как он схватил её за руку и стал заводить ей за спину, Саша развернулась и ударила его так быстро и сильно, как только смогла. Звук пощечины был оглушительным. Как взрыв.

Саша даже прижала руку к себе, чувствуя, что отбила ладонь. Мужчине же пришлось отвернуться, таким сильным был удар. Они стояли посреди небольшой прихожей в номере отеля, посреди рассыпанных листов, друг напротив друга. Денис был все еще одет, а Саша… с задранной юбкой, с разорванной блузкой и почти кричала.

– Больше никогда не смей так делать! Я не твоя «малышка»! Не твоя вещь и не твоя собственность. Если когда-нибудь тебе придет в голову бредовая мысль коснуться меня хоть пальцем – ты будешь просить разрешения. Ты понял?! – в ее голосе не было жалости. Даже страха. Была ярость и злость. Ее оценка не действовала, ее методы проваливались. Она не могла управлять им, не могла управлять собой!

Денис медленно поднял голову и посмотрел на Сашу. В его глазах было что-то темное и давящее. Она ни разу не видела у него такого взгляда. И опять подумала, что его взгляд безумно шикарен и именно это нужно заснять. Крупным планом – эту мощную, пугающую тьму, жаждущую вырваться наружу. Но этот взгляд… она видела тьму, но не понимала ее. Как животное – она видела опасность, но не могла проанализировать.

Смутившись, она быстро отвела взгляд и попыталась поправить юбку.

Денис стоял, смотрел на Сашу и не понимал, что произошло. Он словно оказался в эпицентре шторма, который с чудовищной силой поглотил его целиком, разнося его восприятие, его реальность в щепки. Она не просто вызывала диссонанс – она пугала его! В этом растрёпанном виде. И всё еще в туфлях на высоком каблуке. Мужчина в ступоре смотрел на оторванные пуговицы ее блузки и не понимал, когда он успел это сделать. А ведь именно ОН это сделал.

Она посмотрела на него и повторила вопрос.

– Ты понял?

Он едва кивнул в ответ.

– Отлично. Ты можешь идти.

– Нет. Нужно обсудить…

– Уже всё обсудили.

– Нет. Черт! Как же с тобой сложно! – он снова сорвался, слыша, как в его голосе звучат ноты отчаянья.

– Серьезно? Со мной? Ты силой… – она пыталась как-то поправить одежду на себе, но поняла, что порванную блузку ей не застегнуть и нет смысла заправлять ее обратно в юбку. – Ты чуть…

Саша пыталась подобрать слова и не могла.

– Просто ты так красочно и страстно описывала секс. Жесткий и грубый секс. Я решил, что ты хочешь именно этого. Пожеще.

Сашу накрыло. Она резко прервала его, не понимая, что кричала яростно, грубо и агрессивно.

– Пожеще?! Нет. «По-же-ще» – это не моё! Я могу об этом писать, могу представлять, могу проигрывать снова и снова, но это: НЕ. МОЁ. Я слабая! Ты не должен был! Не имел права так делать! Никто не имеет права так делать! Никто!

Она кричала. Ее голос был резким, громким, властным и требовательным. В ней абсолютно всё вызывало диссонанс.

– Я понял. – его слова прозвучали уверенно, хотя он ничего не понял. Как можно говорить о слабости и хрупкости так агрессивно и яростно? Его мозг, привыкший работать с четкими сценариями, где страх выглядит страхом, а боль – болью, дал сбой.

– Хочешь обсудить что-то еще? – вдруг ее голос снова прозвучал холодно. Она закончила и хотела, чтобы он просто ушел. Ей было так дико и неприятно стоять тут в коридоре рядом с ним. Её дезориентировал даже не тот факт, что она выглядела как после изнасилования – ее терзало осознание, что они буквально топчутся на страницах ее сценария.

– Хотелось бы. – хотя он даже не понимал, о чем сейчас может с ней говорить. Но система взаимодействия продолжала придерживаться одного курса, взятого еще до всего этого урагана – «надо поговорить».

И она сорвалась. Опять.

– Хорошо. Давай обсудим. – Саша злилась, теперь пытаясь скрыть страх, обиду и разочарование. Но голос снова стал холодным, отстраненным и злым. – Итак, что я думаю о тебе в целом. Я была не права! Ты идеальный актер. Идеальный сосуд, пустой до той поры, пока режиссер не наполнит его чужой душой. Ты лишь архив чужих историй! И ты панически боишься, что твоя собственная так и останется вечно пустой. Поэтому. Раз уж ты так залип на этом проекте. Моём проекте. Начиная с этого момента, давай четко определим наши роли. Ты делаешь то, что я хочу, как хочу и когда хочу. А если не знаешь, как я хочу, будешь спрашивать или предугадывать. Это касается всего. Я говорю прыгать – ты прыгаешь. Я говорю молчать – ты молчишь. Я говорю уйти – ты мгновенно растворяешься в горизонте. Это МОЙ сценарий. Это МОЯ история. Это понятно?!

Он молчал, пытаясь осознать услышанное. Сначала она так яростно и уверенно говорила ему о том, что она слабая и не выдерживает давления, а потом говорит, что он пустая марионетка? Грубая, беспощадная, жестокая откровенность сначала о себе, а потом о нем – казалось нереальной. Уже многие годы никто не позволял себе ТАК с ним разговаривать. А тут – эта девочка растаптывает его. От шока, он не реагировал. Словно он застрял на кадрах видео, и как манекен разбивался в машине на повторяющемся краш-тесте.

Она рассматривала его, изучала отсутствие реакции на ее безжалостные слова и не могла понять, как это его не задело. Саша ничего не видела. Она сама еще не осознавала, как хотела его унизить, подчинить и даже сломать.

– Понятно. Мне попрыгать? – он вдруг ответил резко, надменно усмехаясь. По сути, для него она была лишь сценаристом. Почти никем. Он был Номером Один. Он принесет деньги для проекта. Не она!

И его усмешка заставила Сашу сорваться окончательно. Разум или холодный расчет одержали победу, она отвернулась и переступила через листы сценария. Продолжая ощущать, как топчется по… самому личному. Быстро пройдя в комнату номера, она зашла в ванную, громко захлопнув за собой дверь. От резкого удара дверь открылась и ей пришлось снова попытаться закрыть дверь.

Именно так подумал Денис. Что Саша была холодна и расчетлива. Безжалостная, холодная, расчетливая стерва. Это было проще. Понятнее.

Но в этом эпицентре событий – логика каждого из них была мертва. Здесь и сейчас правили травмы, страх и инстинкты.

От первого удара двери о дверной проём он вздрогнул и посмотрел на девушку.

Саша держалась за дверную ручку и била дверью снова и снова. Её трясло. Она не понимала, как он мог стать таким грубым и жестоким? Как вообще всё так произошло? Её тоже раздирал на части этот диссонанс. Денис не был таким. Она это точно знала, ведь никогда не ошибалась в оценке людей. Её движения зациклились. Попав в замкнутый круг, она застряла.

Или это была первая ошибка? Первая, болезненная, грубая и жестокая. Её система никак не могла реанимироваться после тотального сбоя. Она пыталась понять и не могла! Он начитался её сценария и решил стать именно таким? Сашу трясло настолько, что она не могла даже закрыться в ванной. И зачем она назвала его пустым?!

Но она действительно сейчас не видела его самого – живого человека. Она видела архив чужих душ, лабиринт чужих эмоций и где-то в этом бесконечном лабиринте затерялась его собственная душа. Он сказал, что хотел воплотить Её фантазию. А где же он сам? Какой он был на самом деле?!

Денис быстро подошел к двери ванной и крепко схватил дверь, не дав Саше продолжить стучать ею.

Отпустив дверь, девушка попыталась отступить назад.

– Не подходи ко мне!

Она отступила еще на полшага назад.

– Черт! – он смотрел как она отступала назад. Что она всё еще на каблуках. И видя картину целиком – понимал, что она сейчас споткнется о бортик душа и упадет.

Ясно осознавая, что безумно нервирует, даже дико пугает девушку, он не остановился. Резко шагнув вперед, он с силой схватил ее и прижал к себе.

– Отпусти меня! – Саша задохнулась от возмущения и попыталась оттолкнуть Дениса.

– Нет! – его голос прозвучал громко и резко. Поняв это, он проговорил тише. – Нет.

Инстинктивно крепче прижав её к себе. Он не отпустил ее, крепко удерживая, обнимая, однако стараясь не сделать ей больно. Внезапно это стало просто. Он сильнее – он спасает. Его сознание зацепилось за эту мысль и как можно дольше удерживало её. Его тело – продолжало прижимать девушку к себе. На физическом уровне он ощущал, что сильнее её. Но сейчас не обращал эту силу против нее.

– Ненавижу тебя! – Ее слова звучали яростно, однако она почти не вырывалась. Это было бесполезно. Саша лишь думала, как заставить его отпустить и… отступить.

– Хорошо. – его голос звучал уверенно.

Денис понимал, что бесполезно было сейчас что-то объяснять. Что он был не в себе, когда зашел за ней в номер. Он просто не успел ничего обдумать, пока шел из лифта за ней как послушный щенок.

Бесполезно было говорить, что так груб он не был никогда в жизни. Она вывела его из себя. Из привычного равновесия. Буквально выбесила. И продолжала снова и снова это делать. Бесполезно было даже пытаться понять, что именно лишило его уверенности и зачем он пытался что-то контролировать. Мужчина просто обнимал девушку, прижимая к себе. Удерживая обеими руками, желая хотя бы немного остановить этот ураган.

Он не понимал ее. Не понимал своих реакций. Всё происходящее развивалось так интенсивно!

И они оба не осознали, что на мгновение замерев, стали физическим воплощением ее образа – пустого сосуда и тем… кто его наполнил.

– Я… а ты… – она ощутила, как ее затрясло. Голос захрипел и задрожал. Она не могла себя контролировать. Тело предало ее.

– Да. Ты права. Всё пошло не так.

Прижимая девушку к себе, мужчина чувствовал, как ее трясло от напряжения. Он обнимал, крепко прижимая, стараясь осторожно поглаживать её по спине. Время впервые замерло, погрузив их в ту самую тишину и пустоту эпицентра урагана.

Саша осознавала, что не могла позволить ему увидеть свою главную слабость. Она уже слишком многое обнажила перед ним, сама не осознавая. Поэтому, уткнувшись ему в грудь, она пряталась. За действиями, за словами. Сведя всё снова к плоскому восприятию действительности.

– Если бы я пыталась исправить этот сюжет, я бы заставила героев заняться сексом.

Денис опять не сразу понял смысл слов Саши, прозвучавших очень тихо. Он просто слушал ее голос. Такой неожиданно нежный, вкрадчивый, очень мягкий.

– Да… Что?

Подняв голову, Саша внимательно посмотрела мужчине в глаза. И она снова ничего не видела.

Всматриваясь в ее взгляд, только сейчас он увидел – КТО всё это придумывает и пишет. Как, с каким взглядом в ее голове появляются все эти идеи, сюжеты, держащие в напряжении. На мгновение, он словно оказался внутри. Она сейчас предлагала ему ПЕРЕПИСАТЬ ситуацию, в которой они оказались. И он впервые понял, о чем она говорит. Не что, а о ЧЁМ. Это осознание тормозило его реакцию. Жестоко тормозило.