НЕ ВЕРЮ

НЕ ВЕРЮ

1. Pre-Production. Столкновение реальностей.

Всё утро Дениса прошло в какой-то утомительной суматохе, отдававшей циничной пустотой. Непредвиденное интервью для крупного портала вытянуло из него последние силы ещё до полудня. Он отвечал на одни и те же вопросы, от которых пересыхало горло, а в голове стоял навязчивый гул. Его собственный голос, ровный и профессиональный, звучал как запись, которую он ненавидел за её идеальную пустоту. Он улыбался в паузах, смотрел чуть выше объектива камеры на заветную точку и чувствовал, как софит печёт кожу, выжимая под макияжем тонкую плёнку пота.

Всё это было частью ритуала – отлаженного, бесполезного, необходимого. Потом – студийная фотосъёмка. Быстрая смена фонов: «строгий», «расслабленный», «задумчивый». Он уже не различал, где команда фотографа, а где – одобрительное "хм" стилиста. Всё слилось в один ровный гул, поверх которого царили только щелчки затвора – механический счётчик его профессионального существования. Денис двигался на автомате, ощущая, как пиджак слегка жмёт, ворот рубашки врезается в шею, а пудра на лице вызывает лёгкий, раздражающий зуд.

Внутри копилась усталость – не физическая, а какая-то молекулярная, от бесконечного воспроизводства одного и того же образа. У него вдруг мелькнула чудовищная параллель: он был как интернет-котик, которого бесконечно фотографируют в одних и тех же позах для восторженных подписчиков. «Милый», «задумчивый», «игривый», «строгий» – лишь набор масок для всеобщего умиления.

Разница была лишь в том, что его «хозяевами» были крупные компании и мировые бренды. И эта мысль, унизительная в своей простоте, вызывала не злость, а ледяное, тошнотворное чувство собственной функциональности. Денис с отрешенной ясностью понимал устройство этого зверинца. Он был дорогим, ухоженным, востребованным питомцем системы, чьей единственной задачей было выглядеть нужным образом, не царапать мебель и не ссать в тапки. Сколько ещё кадров одного и того же ручного зверька нужно миру?

Он торопился освободиться, сверяясь с часами с холодной точностью: пятнадцать минут на дорогу, если повезёт со светофорами.

Ему нужно было успеть на встречу по поводу нового проекта. Только эта мысль пульсировала, заставляя сердце биться чаще. Это было странно, но он волновался. Он – Денис Никитин – волновался! Известный, успешный, состоявшийся, узнаваемый актер – волновался перед встречей с неизвестной молодой девушкой-сценаристом.

Мужчина снова и снова прокручивал в голове ЕЁ сценарий. Полный непередаваемой боли, неожиданных, но выстраданных поворотов и тотального психологического давления. С первых же страниц прослеживалась очевидная неизбежность. История ощущалась как расставленные на шахматной доске фигуры, которые вели к мату в девяти ходах. Игнорировать было невозможно – только принять вызов или сдаться. С первых же страниц он понял, что ему нужен был именно этот проект, эта история, этот сценарий.

Играть злодеев в Голливудских блокбастерах – для него было вызовом, а не клеймом или клише. Главное – это были масштабные, выверенные проекты. Топовые фильмы. Легендарные режиссеры. А на родине – он был номером один. Его агент давно отсеивал всё, что ниже определенного бюджета и статуса режиссера. Проекты должны были работать на его позицию, а не он на них. Но где бы он ни снимался, он лишь пополнял копилку своих ролей.

Денис не искал этот сценарий. Их было слишком много. Но по просьбе друга начал читать первые пару страниц. И даже не понял, как дочитал до конца. Единственное, что он четко осознал – это ОНО: он должен в этом участвовать! Это был не просто сценарий. Это был чертеж роли, после которой можно было либо сгореть, либо войти в историю. И то, и другое пугало и манило одновременно. Но свой «испуг» – он прятал даже от самого себя. Сухое описание действий и многослойные, зеркальные диалоги – всё это пульсировало у него в висках. Сценарий был прописан настолько плотно, что даже неодушевленные предметы в нем – становились полноценными персонажами.

На него впервые накатила необъяснимая одержимость и любопытство. Его волнение – не трепет, а адреналин от вызова, от шахматной партии, в которую он решил ввязаться. Он с маниакальным упорством добивался встречи со сценаристом, которая долгое время категорично избегала личных встреч. Поэтому Денис торопился, уже опаздывая на встречу, которой так долго добивался.

Саша любовалась потрясающим видом, открывавшимся перед ней, стоя вплотную около огромного панорамного окна. Она была в офисе кинокомпании раньше назначенного времени. Значительно раньше, потому что ненавидела опаздывать.

Девушка уже выпила чашку кофе, которая теперь одиноко стояла на огромном столе для переговоров. Рядом лежала бумажная версия сценария. Сейчас Саша просто ждала. Включив мелодию на телефоне, она любовалась видом.

Безумно красивое небо, обрамленное облаками и ласковым солнцем, заставляло переливаться гладь Финского залива. Она все ещё не верила, что стояла здесь. В этом потрясающем городе. В этом крутом здании Лахта-центра. В этом конференц-зале одной из самых крупных киностудий страны.

Девушка стояла, любовалась невероятным видом и всё еще не могла поверить, что её безумные мечты воплощались в реальность.

Её юбка элегантно обтягивала бедра, закрывая колени. Строгий, приталенный пиджак также идеально сидел по фигуре, подчеркивая талию и бедра. Блузка на фоне сочного синего цвета казалась ослепительно белой. Ярко рыжие волосы были собраны в тугой пучок.

Из динамика телефона звучала песня. Девушка вслушивалась в мелодию, вслушивалась в слова. Она чувствовала, насколько точно сейчас эта песня отражает ее состояние. Саша прибавила громкость. Она даже посмотрела, кто ее исполняет. И композиция «Лучше, чем сейчас» DJ Antonio была благополучно добавлена в её плейлист.

Она не позволяла себе пританцовывать или двигаться в ритм. Однако мягкое звучание голоса исполнителя и красивая динамичная мелодия заставляли ее ощущать внутри что-то невероятно мощное и всепоглощающее.

Здание Лахта-центра было самым высоким в Европе. И Саша представила, что стоит не в офисе, а на горе. На открытом пространстве. На огромной высоте. Прямо так, в костюме и на каблуках. И перед ней расстилалась эта безграничная реальность. Берег, водная гладь. Она даже ощущала ветер, держа в руке телефон и слушая музыку.

И она ощущала так остро, так ярко – то, о чем пел исполнитель. Она так ясно чувствовала, что никогда не будет лучше, чем сейчас!

По двум её сценариям уже сняли два фильма. И в этот раз ей разрешили принять участие в съемках. В качестве креативного продюсера.

Она хотела и боялась этого. Всё могло полететь к черту. Реально оценивая свои предыдущие работы, она понимала: первый сценарий был хорош, но не идеален. Второй – почти идеален, но воплощение… не было плохим, но не передало всех оттенков главного смысла. Реализация её замысла банально скатилась во второстепенные идеи и просто стало «никаким».

Этот страх заставил её выдвинуть требование: либо она участвует в съемках хотя бы как продюсер, либо похоронит сценарий в памяти своего ноутбука.

Саша так четко и ясно осознавала эту возможность, этот шанс! И слова песни ярко передавали все ее чувства с первого до последнего слова:

Ощущая, что сейчас лучшее мгновение в её жизни.

Обещая себе, что не позволит никому разрушить это и отобрать у неё эти эмоции.

Уже находясь на этой высоте и среди бесконечности в её реальности.

Уже чувствуя эту легкость.

Осознавая, что ей будет больно. Она не хотела этого, но понимала, что люди будут причинять боль. В любом случае.

Точно зная, что она уже прошла точку невозврата. Что ответственность, обязательства и желание сделать этот фильм так, как она видит его – не позволят ей сбежать.

Она стояла здесь, в своей воображаемой реальности. На горе. Перед расстилающейся водной гладью под ногами. Бескрайним небом прямо перед ней.

Девушка протянула руку, ощущая, что она не просто касается облаков – она управляет ими.

И Саша пообещала себе, что будет любить этот проект несмотря на то, что скоро все закончится. Уже чувствуя тоску, ностальгию и одиночество, которые накроют ее после того, как фильм выпустят в прокат. Но зная это – она не собиралась останавливаться…

Сейчас она просто стояла и наслаждалась моментом. Когда не нужны слова, когда есть только ощущения.

Ведь облекая свои идеи, мысли, истории, даже реальности и вселенные в слова, она как никто другой понимала – слова лишь плоское отражение истинного содержания. Она привычно создавала и визуализировала яркие образы в своей голове. Поэтому стоя сейчас в офисе – продолжала ощущать ветер, ласково касающийся ее щеки. В ЕЁ реальности она могла поднять руку и на небе появлялись безумно красивые облака или летела стая птиц. Здесь, сейчас, на высоте этой горы – был ее личный, безопасный мир, куда она могла сбежать от давления. Ей было комфортно и уютно в этом одиночестве и бескрайней свободе.

У нее не было волшебной палочки. Но была фантазия. А чтобы сохранить созданную реальность, она использовала слова, клавиатуру и память ноутбука. Ей привычно было «дописывать» и «дорисовывать» обыденную реальность, которую видели остальные. Когда-то давно – она так пряталась. Сейчас это превратилось в привычку – создавать ее миры, ее вселенные, ее истории.

Но из этого состояния Сашу выдернул телефонный звонок.

Она ответила по громкой связи. Вслушиваясь в голос руководителя киностудии, который одобрил ее сценарий, она все еще пыталась остаться там – на вершине горы. И девушка неосознанно подняла руку и коснулась ладонью стекла перед собой. Словно пытаясь дотронуться до бесконечности за окном.

Денис торопился. Он даже толком не поздоровался с секретарем – просто кивнул и прошел к конференц-залу. Резко открывая стеклянные двери, где стояла ОНА, мужчина замер.

– Не. Верю. – ее слова прозвучали твердо, жестко, категорично. Как окончательный приговор. И тут же голос стал мягче, словно она старалась пояснить. – Я не верю его игре… он не сможет…

Денис стоял в дверях, не шевелясь, не веря своим ушам.

– Саш. Ты ж умница… – голос мужчины из динамика телефона прозвучал уверенно, но заботливо и даже нежно. Саша едва качала головой, демонстрируя отрицание. Она держала телефон перед собой в одной руке, вслушиваясь в слова собеседника.

– Ты сама понимаешь! То, что ты придумала, написала, это только начало.

Она боялась повернуться и поэтому пристально всматривалась в божественный вид за окном. Ее пугала обстановка огромного конференц-зала. Огромная высота и бескрайнее небо казались нереальными, но безопасными. Сказочным миром, где она сейчас пыталась затеряться. А вот за спиной ее ждала реальность. Жестокая, грубая, циничная и беспощадная. В которой необходимо пробиваться, выживать и делать вид, что она очень-очень смелая и сильная.

Денис смотрел на нее, на ее строгий деловой костюм и не мог оторвать взгляд. Он всматривался, одновременно понимая, что начинает выходить из себя.

– Он не «тот самый»! – Саша ответила, попытавшись улыбнуться. – Я знаю, что не имею права голоса, но…

– Что за упрямая девчонка! – мужчина явно был раздосадован, однако он пытался найти нужные слова, чтобы убедить ее. И она прекрасно понимала, что стоит на тонкой грани. Саша едва сгорбилась от его слов, но молчала.

– Ничего не знаю! – босс не дал ей ничего сказать, решительно продолжив. – Ты не снимешь без него свой фильм. Бюджет уже одобрен и согласован, но при условии, что только если он будет номером один. ОН гарантия. Под него будут все деньги. Не под тебя. Ты либо начинаешь препродакшен с НИМ, либо мы всё сворачиваем, даже не начав!

– Но Юрий Викторович…

– Никаких «но»! Тебе радоваться надо! А ты жалуешься. Соберись. Делай что хочешь, но он должен участвовать! В конце концов, ты не только сценарист, но и продюсер! Ты должна понимать и необходимость участия «звезды» в проекте! – слова были требовательными, но интонации продолжали быть заботливыми. По-своему отеческими.

Денис внимательно вслушивался в разговор своего друга и девушки – сценариста. Даже сейчас она упрямилась. Но друг был прав, что дал прочитать ему сценарий… Денис пытался оценить девушку, стоявшую перед ним. Ее молодость контрастировала со строгим костюмом. Это был не приевшийся оверсайз, а выверенная строгость. Ее нежный, вежливый голос… Это был какой-то необъяснимый диссонанс. Неужели ЭТОТ сценарий написала она? Полный боли и жестокости?

Ее герои увязали в круговороте событий, которые снова и снова образовывали цикл разрушения, боли, безысходности и возрождения. Но чтобы снова началось разрушение. И финал, оставляющий ощущение не покоя, а заряженной паузы перед новой бурей. Финал, который не оставляет места для сомнений. Он не обещает хэппи-энд, не грозится трагедией. Вечный поединок, но… в этом поединке было – бессмертие.

А ведь она была лет на пятнадцать младше его. Если не на все двадцать. Он чувствовал ее неопытность. И в то же время какой-то странный перфекционизм.

– Хорошо. – Саша поняла, что бесполезно спорить и настаивать. И ее голос стал холодным и отстраненным.

– Что именно хорошо?

– Он не должен потерять интерес. Он будет Номером Один, и я всё сделаю для этого.

– Твою мать! – слышно было, как мужчина пытается взять себя в руки. – Не создавай лишних проблем! У вас всё получится. Пообщайтесь. Я приеду как смогу.

Саша вдруг услышала или скорее даже почувствовала какое-то движение за спиной. Резко обернувшись, она увидела секретаря и… ЕГО. Девушка не поняла, как отключила звонок на телефоне.

– Александра Николаевна. – голос секретаря звучал уверенно, но напряженно.

Как же странно выглядели эти двое в дверях! Саша тут же это отметила. Точнее, ее личный тест – «знаки трех» или как она для себя называла #sign3Wall. Ее сознание тут же разделило всё на составляющие!

Секретарь:

#Глаза – пристальный взгляд, обращенный к мужчине. Напряжение.

#Рот – сжатые плотно губы. Попытка не говорить лишнего.

#Руки – едва уловимо сжатые кулачки.

Все однозначно трактовалось, как напряжение и попытка молчать.

Мужчина:

#Глаза – взгляд на секретаря.

#Рот – едва уловимая улыбка.

#Руки – придерживали дверь.

И впервые в жизни ее сознание, ее разум не смог расшифровать эти невербальные послания.

Саша снова перевела взгляд на женщину в дверях. Все было так очевидно. Но мужчина был не просто как закрытая книга – как черная дыра. Его неприметная одежда. Его полуулыбка, его взгляд на секретаря – не говорили Саше НИЧЕГО.

Она годами оттачивала свой метод оценки. Ее #sign3Wall никогда в жизни не подводил ее. Взяв на вооружение и доработав для себя систему из бибисишного сериала «Шерлок» – эта мгновенная оценка стала ее личной суперспособностью.

Будучи подростком, она залипла на просмотре сериала – именно так «залипла». Пропала, утонула в этом безумном, интеллектуальном и невероятно захватывающем мире. Годами она, как и миллионы других – ждала выхода новых серий. Сериал буквально перевернул ее сознание. Она осознала, что её чертоги разума – это не сумасшествие и не безумие. Это её миры, вселенные, реальности, которые просто живут в её голове. Она лишь создает их, не путая с обыденностью.

Саша четко осознавала – она не Шерлок. Не умеет анализировать и видеть ВСЁ. Но она поняла, что может взять хотя бы ключевые параметры. Глаза. Рот. Руки.

Это регулярно ее спасало. И сейчас – должно было сработать!

Однако насколько хорошо она «считала» секретаря – настолько же непонятным, чужим и странным выглядел ОН. Девушка перевела взгляд обратно с секретаря на мужчину. И снова в ее сознании мгновенно визуализировалось:

#Глаза – ?!

#Рот – ?!

#Руки – ?!

Ее мозг тут же провел аналогию. Он был первым, кого она не считала. Первым, на кого смотрела и не видела. Из-за него произошел сбой системы, отлаженной годами! Он сломал в одно мгновение ее выверенный, точный, жесткий и отлаженный механизм оценки людей. Он одним своим присутствием сломал ее безопасный способ взаимодействия с окружающим миром.

The Man.

В ее сознании зазвенела тишина. Кончики пальцев, всё ещё сжимавшие телефон, онемели. Мир, только что существовавший по надежным критериям, развеялся. И в центре этого был ОН.

Всё это произошло за доли секунды, секретарь продолжала говорить. Мужчина продолжал смотреть на секретаря.

– Прошу прощения, что прерываю. Денис Васильевич к Вам на встречу.

– Да. Я поняла. Спасибо. – Саша попыталась улыбнуться. Это далось с огромным трудом.

– Может быть кофе? Или воды? – секретарь наконец посмотрела на Сашу и вежливо улыбнулась.

– Нет. Спасибо.

– Мне кофе, будьте так добры? – он произнес это негромко, небрежно. Он продолжал стоять в дверном проеме, придерживать дверь и смотреть на секретаря.

Волнение огромными волнами накрывало Сашу. Она молча смотрела перед собой и словно ничего не видела. На нее давил этот огромный зал для переговоров. Давила эта минималистичная, но явно не дешёвая обстановка. Давило ЕГО присутствие. Дениса, мать-его, Никитина. Известного, состоявшегося актера, который непонятно почему прицепился к её сценарию. Как клещ.

Саша категорично не воспринимала его как своего главного героя. Это был не он. Точно, однозначно, определенно не он. И одновременно она безумно хотела, чтобы это был именно он. Она воспринимала Дениса как звезду. Как Бога на Олимпе. И боялась это показать. Это было сильнее её.

Буквально за одно мгновение её сила, уверенность, которые она ощущала, глядя на пейзаж за окном, словно остались там – за толстым, непробиваемым, наглухо закрытым панорамным окном этого высотного здания. И девушка осталась один на один с этой реальностью. И системой, которая дала сбой.

Этот дурацкий страх, неуверенность в себе заставляли поступать нелогично и даже глупо. Но она не могла заставить себя трезво проанализировать саму себя.

Секретарь быстро вышла и Денис закрыл дверь, переводя взгляд на девушку. Наконец-то он оказался с ней в одном помещении! И наедине. Медленно сделав пару шагов вперед, он сел у края стола, внимательно рассматривая ее.

Мужчина сел у края стола, нарочито небрежно развалившись. Это была не просто поза – это был контроль. Отсюда он перекрывал прямую траекторию к двери, преграждая ей выход из конференц-зала. Мышцы спины напряглись, готовые в доли секунды вытолкнуть тело вперед, если она направится к выходу. В таких переговорах важно первым определить границы клетки.

Ему стало очевидно, почему он никогда не встречался с ней. Даже встретив ее – он бы не понял, что она – сценарист. Он ожидал увидеть классическую картину. Замкнутую, слегка растрёпанную и небрежно одетую девушку – сценариста. А наткнулся на хаос диссонансов.

Он снова и снова осматривал каждую деталь.

Ему стало откровенно не по себе. Обычно ему было плевать как он выглядит. Во что одет. Но сейчас он ощутил себя инородным телом в этом пространстве гладкого стекла и дорогого дерева. Старая толстовка вдруг показалась ему не просто поношенной, а вызывающе-грубой, словно бросающей вызов всей этой стерильной дороговизне. Он почувствовал, как под тканью по спине пробежала противная липкая полоса пота – реакция на нарушение неписаного правила: «звезда» должна выглядеть безупречно всегда, даже в джинсах.

Какое-то мгновение он молчал, не понимая, что сказать. И это тоже было впервые. Его навыки коммуникации выручали его из безумных ситуаций. Но сейчас Денис был в растерянности.

– Александра… что ж, рад встрече. – он медленно произносил, словно смакуя ее имя и растягивая остальные слова.

– Саша. – В отличие от него, ее голос прозвучал отрывисто и резко. – В сороковых годах японцы проиграли американцам авиа-сражения отчасти потому, что обращались друг к другу по всем правилам, согласно субординации и иерархии. И теряли драгоценное время. Поэтому – «Саша».

Ей было приятно его уважительное обращение, но она ненавидела свое имя. И старалась сократить. Не объяснять же ему, что так называла ее мама, когда сердилась. И эти дурацкие авиа-сражения! Зачем только она их сюда приплела?! Хотя в работе – так будет действительно удобнее. Коротко и четко.

– Хорошо. Саша. – Денис едва нахмурился, понимая, что ничего не понимает и причем тут вообще японцы и авиа-сражения?!

– Отлично. Тогда подведем итог. Вы забираете роль главного персонажа, присвоив его себе и даже не задумываясь, Ваша ли это роль. Продвигаете съемки и все довольны.

– Если коротко и грубо, то да. Всё верно.

– Коротко и грубо. – она эхом быстро повторила. – Было… интересно пообщаться.

Девушка продолжала стоять, смотрела вроде на него, но словно сквозь. Слова звучали коротко, резко, но немного быстро.

Он пытался осознать. Это был конец? Прощание?

– «Интересно»? – Денис переспрашивал, искренне не понимая. – Что?

– На этом и разойдемся. – она впервые едва улыбнулась.

Саша посмотрела ему в глаза, но при этом протянула руку к своему рюкзаку, стоящему рядом на стуле.

Мгновенно встав, он замер, преградив ей «отступление». Теперь он смотрел сверху вниз, используя рост как преимущество. В висках застучало. Глухим, нарастающим гулом.

– Я не понял. Ты что-то имеешь против меня?

Взяв рюкзак, она надела его на плечо, но продолжала стоять напротив Дениса, не решаясь шагнуть вперед.

– Против… против. – она неожиданно очень медленно повторила, словно пробовала слово на вкус. При этом ее взгляд метался. Она не хотела быть здесь с ним. Не хотела работать с ним. Не хотела общаться. Она боялась. – Да. Я против работать с ВАМИ. Но, к сожалению, вынуждена.

Гнев медленно наполнял мужчину. Но голос, к его собственному удивлению, стал не громче, а тише и тверже. Челюсти свело так, что заболели скулы.

– «С тобой». Мы же перешли на «ты». Помнишь? Японцы? Авиа-сражения? А раз мы «вынуждены» работать вместе, пояснишь суть проблемы? Что именно тебя не устраивает? Я?!

– Вы. – она ответила слишком быстро и четко. Так быстро, что снова посмотрела ему в глаза. – Ты… – её голос прозвучал чуть тише.

– Ну же! Давай. Чем именно я тебя не устраиваю? – его раздражала эта выскочка. Даже бесила. Кто она такая, чтобы демонстрировать ему свое недовольство? Она должна быть счастлива, что он заинтересовался её сценарием!

– Ты не сможешь.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Он с силой сглотнул, пытаясь вернуть контроль. Голос, когда он заговорил, звучал хрипло и непривычно даже для него самого.

– Я? Не смогу? В смысле? Как продюсер? Или… актер? – он не мог поверить, что она так откровенно и безжалостно унижала его способности. Его самого.

– Как актер.

Денис пытался сдерживаться. Кончики пальцев, засунутых в карманы, онемели от того, как сильно он вжимал их в швы. Он дышал медленно и глубоко, как учили на каких-то многочисленных курсах по самоконтролю.

– Серьезно? Погоди… я правильно понял? Ты… говоришь мне о том, что я не справлюсь? Как актер? Говоришь мне, у которого столько фильмов и сериалов за плечами? Ты говоришь мне, что я не справлюсь?! – он говорил, растягивая слова.

– Именно. – ее тихий, но уверенный ответ стал последней каплей.

– Да кто ты такая?! – мужчина выкрикнул, перестав себя контролировать.

– А какие фильмы? – она взорвалась в ответ, взбунтовавшись. – Какие сериалы? Где ты играешь красавчика и все бабы падают к твоим ногам? Сплошной фейк!

– Фейк?!

Они продолжали стоять друг напротив друга. Уязвленное самолюбие мужчины разъедало его изнутри. Более того, он неосознанно сложил руки на груди, пытаясь отгородиться от ее слов. Но всё-ещё пытаясь переспрашивать.

Саша продолжала стоять с рюкзаком за плечом, но её взгляд снова бегал. Она уже дико ругала себя. Однако внезапно девушка замерла и снова посмотрела на него.

– Ты словно играешь себя красивого в кино. Но это неубедительно и поверхностно. – став безжалостно холодной, она произнесла это ледяным голосом

– Ты вообще понимаешь, с кем ты сейчас разговариваешь?!

– Я-то как раз понимаю. Это ты не понимаешь. Не понимаешь кто ТЫ и на что способен.

– Судя по твоим словам, я жалкая посредственность, которая чудом угодила на экран!

Его обжигающая ярость сталкивалась с ее безумным холодом. Словно в этом замкнутом пространстве две стихии пытались безжалостно гасить друг друга.

– Я так не говорила. Не утрируй и не переигрывай.

– Тогда что ты, блин, хотела сказать?

Осознавая, что наговорила того, чего не должна была, Саша мгновение молчала, прикусывая губу. Денис продолжал пытаться сдерживаться, стараясь медленно дышать. Он ощущал бешенство, однако девушка этого не видела.

И она действительно этого не видела. Её внутренний сканер продолжал пытаться снова и снова считывать информацию. Глаза, рот, руки – И НИЧЕГО! Это был безумный перегруз системы. Саша не выдержала. Она вдруг заговорила чуть быстрее, и чуть тише, вкрадчивее, словно боясь передумать.