НЕ ВЕРЮ

М. Майер

НЕ ВЕРЮ

"СПОЙЛЕР"

«Денис схватил Оксану за предплечье и буквально потащил её из зала, где проходила вечеринка. Подальше от всех. Она дико испугалась его агрессии, его ярости. Но не сопротивлялась, идя вперед.

– Хочешь увидеть монстра?! Настоящего монстра? Я тебе сейчас его покажу! Во всей красе! – мужчина глухо рычал.

Грубо, почти толкая, он запихнул её в открытую дверь туалета. И вошел сам. Девушка чуть не споткнулась. Он схватил Оксану за плечи, встав сзади и тряхнул. Актриса в страхе смотрела на его перекошенное от ярости лицо.

– Монстр говоришь? Смотри внимательнее! – он буквально встряхивал ее, заставляя смотреть в зеркало. – Нет! Не на меня смотри! НА СЕБЯ!

– Ты не имеешь права так со мной говорить! Я тебя защищала, а ты?!

Она злилась, но отвела взгляд от него и посмотрела на себя.

– Смотри внимательнее! Это ты монстр. ТЫ САМА стала монстром. Ты винишь ее? Считаешь, что она монстр? Тиран? Садист?!

Говоря агрессивно, выплескивая накопившуюся ярость, следя за Оксаной, Денис заставлял снова и снова смотреть на себя. Он намеренно был груб, чтобы показать всю важность его слов. Мужчина не был зол на девушку на самом деле, но весь его опыт, все знания, накопленные почти за тридцать лет съемок – требовали от него донести до нее жестокую реальность в которой нет правых и виноватых.

– Перестань! Она монстр! Я всем своим подписчикам расскажу, какая она тварь! – слова девушки прозвучали злобно.

Денис даже замер на мгновение. Оксана с ненавистью смотрела на него. Он вглядывался в глаза девушки, осознавая, насколько всё изменилось. Еще лет десять назад это могло быть приговором, окончанием карьеры для режиссера. А сейчас – крутой рекламой.

– Что ты сделаешь?! Серьезно? Ты думаешь… навредишь ей этим? Тем, что дашь ей… как там его… чёртов хайп?! Господи! Не будь как одна из этих… Петард!

Оксана смотрела в зеркало на Дениса, понимая, что он прав на счет хайпа. Девушка лишь даст режиссеру шикарную рекламу.

– Ты… делаешь мне… больно!

– Смотри на себя! Ты же была милой и чудесной девочкой, но превратилась в злобное и подлое создание! Ты сама стала монстром! И если ты сейчас это не переосмыслишь, так и останешься озлобленной и жалкой!

– Если она режиссер – это не дает ей права… Она изуродовала тебя! Превратила в такого же садиста, как и она!

– Ты думаешь она такой родилась? Никто не рождается монстром! Ее сделали такой. Тоже кто-то сделал… Причем более жестоко и извращенно. Гораздо более жестоко. Но всё, что она тебе показала, еще на кастинге – это было проверкой! Я искренне думал, что ты справилась.

– Я справилась!

– Нет. Сейчас ты хотела ее унизить из-за своих эмоций. Из-за зависти, ненависти, подлости. Она должна была сделать то, что сделала. И на кастинге, и сейчас. Не потому, что хотела… а потому что должна. Я не смог тебе объяснить… Она ПОКАЗАЛА. Пыталась закалить тебя. Подготовить! Как же тебе объяснить то…

Денис быстро развернул девушку к себе, пытаясь смотреть ей прямо в глаза, пытаясь рассмотреть что-то внутри нее. Его голос звучал спокойнее, но с какой-то безысходностью.

– Как только она отдала тебе команду раздеться на кастинге, она тут же послала помощника за халатом. Понимаешь? Это не было попыткой унизить тебя. Это была проверка тебя. И меня… Меня даже в больше мере, чем тебя. Ты должна была преодолеть это, чтобы не сорвать съемки потом. Не сорвать проект. Чтобы не лишить людей работы! Ты ведь должна знать, за какое количество людей она несла ответственность. Она не имела права взять тебя, не проверив на прочность! А твои слова сегодня – это злоба и зависть. Мелочная, ничтожная зависть. И ты либо утонешь в этом, либо преодолеешь.

– Она… правда отправила за халатом?

– Да. Или ты думаешь на студии в каждом кабинете висят халаты?

– Я не знала… – медленно девушка пыталась осмыслить.

– Оксан… Я просил тебя: отступи. Откажись от роли. От этого проекта. Прежде чем объявлять режиссера садистом и тираном, убедись, что ты не являешься слабаком, не способным выдержать цену входа в истинное творчество! Прости, я не мог пояснить в самом начале. Это цена, которую ты платишь за участие в подобном проекте. Ты платишь своей душой. И это – единственная валюта, которую признают настоящие шедевры. Иногда это маленькая частичка, а иногда вся без остатка. Боль, страхи, трудности – это ЦЕНА хорошо сыгранной роли. Это чертово топливо любого проекта. Тем более в таком психологическом триллере!

– Так не должно быть! Это… ведь… актер… человек!

Девушка пыталась возражать, что-то сформулировать, но не могла. Слова Дениса выжигали в зародыше любые аргументы.

– Слушай… Время идет, но ничего не меняется. НИЧЕГО. Мир не изменился. Он стал просто… технологичнее. Методы, приемы… всё подчинено холодной, бесстрастной, безжалостной функциональности. Хичкок семьдесят лет назад снимал высокобюджетные, топовые, рейтинговые блокбастеры… но это были дешёвые пустышки. Они приносили миллионы, но спустя семьдесят лет о них никто не помнит. Ты вот… хоть об одном его блокбастере знаешь?

– Нет…

– Именно. Только его «Психо»… Низкобюджетный, никому не нужный проект, от которого отказались ВСЕ студии, не просто сделал кассу. Он остался в Истории. А актриса, над которой он издевался на протяжении всех съемок? И убил её персонажа в середине фильма… Она стала Иконой. Не все те распиаренные девицы, а она. Та, которая едва пережила сцену обнаженки в душе. Да, ты можешь сказать – это жесть как тяжело. И будешь права. Но представь… просто представь – хоть один фильм из сегодняшнего проката вспомнят через семьдесят лет?

– Она не Бог! И тем более не Хичкок! Она сделала тебя… Ты стал загнанным, жестоким, озлобленным и… одиноким! – она произнесла это яростно, грубо, но вдруг спросила тише. – Какую цену заплатил ты?

Этот прозвучало так больно, что он даже отпустил Оксану и чуть отступил назад.

– Ты даже представить не можешь КАКУЮ… Но ЕЁ фильм – войдет в историю. Уже вошел.

Его слова звучали тихо, но в них была настолько сильная уверенность, что это пугало. Он говорил, глядя на нее. Как было объяснить, ЧЕМ он… чем они оба пожертвовали?! Насколько всё это было слишком! Но он продолжил.

– Пойми. Это… не абстрактная цена. Не иллюзорная душа… иногда – это настолько осязаемое. Личное. Твоя личная жизнь. Твои вспоминания – всё это идет в топку. Это попадает в пресс многотонных жерновов, и ты не просто стоишь и смотришь – ты ощущаешь на себе это пресс. Твое Я, твою личность неотвратимо ломает, дробит, крушит это пресс, перемалывая тебя, твою плоть, твои кости… Ты просто материал. И ты ощущаешь, как ты превращаешься в пыль. Это цена.

Оксана рассматривала его и вдруг шагнула к нему. Она попыталась протянуть руку и коснуться его татуировки, которую скрывала одежда.

– Ты об этом?

Но Денис быстро перехватил ее руку, схватив за запястье, не давая ей прикоснуться. Словно Оксана попыталась дотронуться до раны, которая никак не заживала, безумно кровоточила и дико болела.

– Не надо… – его голос стал совсем тихий и даже жуткий.

– Она бросила тебя. Снова. А я…

Он прекрасно видел, что она пытается сделать. Сблизиться. Перевести всё в отношения. Но он просто не мог. Не имел права. Единственное, чего он сейчас хотел – поскорее вернуться к своему Режиссеру.

– Я здесь. Она использовала тебя и выбросила. Выжала из тебя всё и…

– Не смей. Если ты не понимаешь – лучше молчи.

Он злился. Но пытался сдержаться. Как было объяснить этой девочке, что… он САМ все испортил. Что его трусость, страх – заставили его еще в самом начале испортить ВСЁ. Что Саше настолько плохо… и единственное, что она сейчас может делать – бежать. Как можно дальше. Как можно быстрее.

– Я не маленькая и не глупая! Я всё понимаю!

– Серьезно? – он даже вдруг улыбнулся, усмехнувшись такой детской наивности. – Понимаешь? Так же, как понимала это сейчас в зале, когда подло говорила пакости у режиссера за спиной? Оксан… Ты чудесная девочка. Ты отлично отыграла. Ты сможешь найти себя в каком-то другом направлении. Пока еще можешь. Саша… нет. Уже нет.

Постаравшись убрать её руку, он как можно непринужденнее отпустил. Но Оксана четко осознала – он не подпустит её к себе.

Денис так ярко это ощутил… только своему режиссеру он мог позволить теперь прикоснуться к его тату на груди. Даже Оксана, на съемках фильма – лишь была воплощением Саши. Той, которая действительно имела право к нему прикоснуться. Той единственной, которой ОН дал это право. И… свято оберегал.

– Ты оправдываешь ее?

– Я говорю о том, что каждый платит цену. Свою Цену. Чтобы создать что-то уникальное, неповторимое, выстраданное – мы платим. И ты должна это понять. Чтобы трезво оценивать, сможешь ты это или нет. Если нет, тебя с радостью будут снимать в мелодрамах. В чем-то легком… И поверхностном. Но если ты хочешь высокого и даже «вечного» – это будет стоить всей твоей души. Твоего Я. Но, расплачиваясь, тебе надо научиться восстанавливаться. Не превращаясь в завистливую, бездушную стерву, какой ты сегодня себя показала. Это дорога на самое дно. Ты понимаешь?

Он видел, как девушка внимательно слушает. И то, что она хотя бы слушала – уже было достижением. Он не знал, что еще сказать. Не знал, как донести.

Оксана едва кивнула.

– Ты должна запомнить. На любом твоем кастинге – не только режиссер выбирает тебя, но и ТЫ ВЫБИРАЕШЬ. Ты выбираешь хочешь ли ты работать с ним или нет.

– Тебе легко говорить! Ты Звезда! Ты состоялся! Ты можешь выбирать!

– Нет. Это не так работает. Я тоже не всегда могу выбирать – это раз. Мой статус «звезды» не отменяет правил индустрии, а лишь меняет их конфигурацию А во-вторых… Почему люди всегда об этом забывают? Или не хотят помнить? – он покачал непонимающе головой и продолжил. – Неважно кто ты, звезда или статист. Ты выбираешь, будешь ты сниматься в этом проекте или нет. Ты. Да, тебе нужно говорить им: «как я хочу в ваш проект», «это единственное – о чем я мечтаю», «я готова отдать за это жизнь». Но это слова, маска, роль для них.

– Значит, врать тем с кем хочу работать?

– Ты сама поняла, что сказала? – Денис улыбнулся. – «Врать, что хочу работать с теми, с кем хочу работать»? Малышка… Нет. Ты не врешь. Ты даешь им правду. Иногда даже честную искренность, но ты продолжаешь оценивать условия сделки. Играй по правилам игры, но никогда не забывай, что это – игра. Игра, цена ошибки в которой – твоя душа. Ты должна реально оценивать – хочешь ли ты, сможешь ли ты работать с этой командой, с этим режиссером. И делать осознанный выбор. Оценивая всё. Отношение к тебе, поведение… Вопрос не в том, есть ли цена. Вопрос в том – осознаёшь ли ты сделку, которую заключаешь? А дальше – либо принимай это, либо начинай искать, как изменить условия сделки. Либо… отказывайся.

– Ты так говоришь, словно это так просто!

– Нет. Не просто. И я понятия не имею КАК ты будешь поступать и ЧТО решать. Это лишь… Так это работает. Во всём. Но ты должна осознавать, что ты делаешь и зачем. На самом деле любая работа потребует от тебя жертв. Даже милая мелодрама с почти невинной любовной сценой на сеновале. Твою нежную кожу будет колоть гребаное сено словно тысячи гвоздей, под тобой будут бегать крысы и мыши, в волосах вечно будут насекомые. Но тебе придется изображать… точнее игнорировать всё это. Тебе придется уничтожить в своем сознании весь этот внешний шум, чтобы остаться в реальности сценария. В реальности режиссера. В этот момент это будет единственно реальным для тебя. Если конечно… ты на самом деле профессионал. Иногда единственный способ не быть раздавленной – это видеть условия реальной сделки. Не то, что в контракте. Не то что на бумаге. А то, что между строк. Забудь про «добро» и «зло» – эти понятия давно устарели. Есть функциональность, эффективность…

– И Цена? – мрачный, тихий, но твердый голос Оксаны прервал Дениса. Она тоскливо смотрела на мужчину. – Но… это же… Жесть!

– Именно. Бездушная. Жуткая. Невообразимая жесть. Это отлаженная, чистая, неприкрытая архитектура Власти, скрытая за вековой риторикой о «Творчестве». Это бизнес, давным-давно просто прикрытый затертой до дыр мантией Творчества. И эта мантия вся покрыта слезами… потом, кровью… рвотой… Черт! Да, блин, всеми человеческими жидкостями! Она жутко смердит. Но все упорно делают вид, что это красивая, роскошная, шикарная ткань Сотворения.

– Смердящая Мантия Творчества?

Оксана в шоке смотрела на Дениса, осознавая неприкрытую правду. Голую, бесцеремонную. Шокирующую. Слова Дениса отрезвляли настолько беспощадно, словно он окунул девушку в ледяную ванну.

– Именно. Мы ВСЕ… от статиста, до режиссера – расходный материал. Просто у кого-то срок годности дольше, упаковка краше. Но суть… Суть одна. Тебя используют, пока ты полезен. Но зная это, ты можешь сама использовать эту систему. Не быть слепым винтиком, а осознано принимать решения. Знать Цену. И платить, если готова.

– Это… Господи… – ее слова звучали тихо, ошеломленно. – Это словно… ты говоришь о сделке с дьяволом.

Денис смотрел на девушку с осознанием насколько его слова безжалостны, но именно это позволит ей не сломаться. Точнее – отсутствие иллюзий даст ей сил выстоять и сохранить себя в этом бизнесе.

– Нет. Это хуже. Это сделка с бездушной системой по имени Бизнес. И ты уже стала его частью… Уже поздно… Будь сильной. Ты уже выдержала съемки. Осталось… Слушай. Видя реальность, грубую, циничную, неприкрытую… то, как на самом деле работают механизмы – ты сможешь ими управлять. Тебя уже будет не сломать. И то, что ты еще не знаешь… Когда я сейчас был на интервью с ней… она хвалила тебя. Назвала «Звездой». Сказала, тебя ждет потрясающая карьера. Она не хвалила никого, кроме тебя. А ты сама, своими словами всё испортила. Эта чёртова система уже работала на тебя. А ты… своими руками. Своими словами… Точно так же, как я сам… не видя, не понимая всего…

Оксана смотрела на Дениса, наконец осознавая весь масштаб катастрофичности своих слов, сказанных режиссёру. Она попыталась всхлипнуть.

Он быстро шагнул к ней и по-отечески обнял, крепко прижав к себе.

– Не смей жалеть себя. Не смей! Ты сильная девочка! Я это знаю! Ты справишься! Поняла? Посмотри на меня.

И он чуть отодвинул ее от себя, посмотрев ей в глаза.

– Сейчас ты едешь домой. Не оставайся. Просто езжай домой. У тебя впереди крутое будущее. Ты можешь преодолеть это, став сильнее. Не будет снимать она – ты найдешь своего режиссера, свой проект! Ты докажешь и себе, и ей, что ты чего-то стоишь. Что та цена, которую ты уже заплатила на этом проекте не была пустышкой! Это не конец. Это начало. Чего-то лучшего для тебя. Поняла?

Оксана снова едва кивнула.

– Мне надо идти. Напиши мне, как будешь дома. Ок?

– Ок.

Денис оставил девушку одну и быстро вышел. Он не мог оставаться. Он должен был вернуться к Саше…

Он вошел обратно в зал и увидел стоящего рядом Петра. Саша всё ещё говорила свою речь, полностью сконцентрировав на себе всеобщее внимание.

Тихонько подойдя к помощнику, не отвлекая внимание остальных от речи режиссера, он попросил вызвать такси Оксане и проконтролировать, чтобы она уехала домой. Петр тут же вышел в боковой коридор к туалету.»

1. Pre-Production. Столкновение реальностей.

Всё утро Дениса прошло в какой-то утомительной суматохе, отдававшей циничной пустотой. Непредвиденное интервью для крупного портала вытянуло из него последние силы ещё до полудня. Он отвечал на одни и те же вопросы, от которых пересыхало горло, а в голове стоял навязчивый гул. Его собственный голос, ровный и профессиональный, звучал как запись, которую он ненавидел за её идеальную пустоту. Он улыбался в паузах, смотрел чуть выше объектива камеры на заветную точку и чувствовал, как софит печёт кожу, выжимая под макияжем тонкую плёнку пота.

Всё это было частью ритуала – отлаженного, бесполезного, необходимого. Потом – студийная фотосъёмка. Быстрая смена фонов: «строгий», «расслабленный», «задумчивый». Он уже не различал, где команда фотографа, а где – одобрительное "хм" стилиста. Всё слилось в один ровный гул, поверх которого царили только щелчки затвора – механический счётчик его профессионального существования. Денис двигался на автомате, ощущая, как пиджак слегка жмёт, ворот рубашки врезается в шею, а пудра на лице вызывает лёгкий, раздражающий зуд.

Внутри копилась усталость – не физическая, а какая-то молекулярная, от бесконечного воспроизводства одного и того же образа. У него вдруг мелькнула чудовищная параллель: он был как интернет-котик, которого бесконечно фотографируют в одних и тех же позах для восторженных подписчиков. «Милый», «задумчивый», «игривый», «строгий» – лишь набор масок для всеобщего умиления.

Разница была лишь в том, что его «хозяевами» были крупные компании и мировые бренды. И эта мысль, унизительная в своей простоте, вызывала не злость, а ледяное, тошнотворное чувство собственной функциональности. Денис с отрешенной ясностью понимал устройство этого зверинца. Он был дорогим, ухоженным, востребованным питомцем системы, чьей единственной задачей было выглядеть нужным образом, не царапать мебель и не ссать в тапки. Сколько ещё кадров одного и того же ручного зверька нужно миру?

Он торопился освободиться, сверяясь с часами с холодной точностью: пятнадцать минут на дорогу, если повезёт со светофорами.

Ему нужно было успеть на встречу по поводу нового проекта. Только эта мысль пульсировала, заставляя сердце биться чаще. Это было странно, но он волновался. Он – Денис Никитин – волновался! Известный, успешный, состоявшийся, узнаваемый актер – волновался перед встречей с неизвестной молодой девушкой-сценаристом.

Мужчина снова и снова прокручивал в голове ЕЁ сценарий. Полный непередаваемой боли, неожиданных, но выстраданных поворотов и тотального психологического давления. С первых же страниц прослеживалась очевидная неизбежность. История ощущалась как расставленные на шахматной доске фигуры, которые вели к мату в девяти ходах. Игнорировать было невозможно – только принять вызов или сдаться. С первых же страниц он понял, что ему нужен был именно этот проект, эта история, этот сценарий.

Играть злодеев в Голливудских блокбастерах – для него было вызовом, а не клеймом или клише. Главное – это были масштабные, выверенные проекты. Топовые фильмы. Легендарные режиссеры. А на родине – он был номером один. Его агент давно отсеивал всё, что ниже определенного бюджета и статуса режиссера. Проекты должны были работать на его позицию, а не он на них. Но где бы он ни снимался, он лишь пополнял копилку своих ролей.

Денис не искал этот сценарий. Их было слишком много. Но по просьбе друга начал читать первые пару страниц. И даже не понял, как дочитал до конца. Единственное, что он четко осознал – это ОНО: он должен в этом участвовать! Это был не просто сценарий. Это был чертеж роли, после которой можно было либо сгореть, либо войти в историю. И то, и другое пугало и манило одновременно. Но свой «испуг» – он прятал даже от самого себя. Сухое описание действий и многослойные, зеркальные диалоги – всё это пульсировало у него в висках. Сценарий был прописан настолько плотно, что даже неодушевленные предметы в нем – становились полноценными персонажами.

На него впервые накатила необъяснимая одержимость и любопытство. Его волнение – не трепет, а адреналин от вызова, от шахматной партии, в которую он решил ввязаться. Он с маниакальным упорством добивался встречи со сценаристом, которая долгое время категорично избегала личных встреч. Поэтому Денис торопился, уже опаздывая на встречу, которой так долго добивался.

Саша любовалась потрясающим видом, открывавшимся перед ней, стоя вплотную около огромного панорамного окна. Она была в офисе кинокомпании раньше назначенного времени. Значительно раньше, потому что ненавидела опаздывать.

Девушка уже выпила чашку кофе, которая теперь одиноко стояла на огромном столе для переговоров. Рядом лежала бумажная версия сценария. Сейчас Саша просто ждала. Включив мелодию на телефоне, она любовалась видом.

Безумно красивое небо, обрамленное облаками и ласковым солнцем, заставляло переливаться гладь Финского залива. Она все ещё не верила, что стояла здесь. В этом потрясающем городе. В этом крутом здании Лахта-центра. В этом конференц-зале одной из самых крупных киностудий страны.

Девушка стояла, любовалась невероятным видом и всё еще не могла поверить, что её безумные мечты воплощались в реальность.

Её юбка элегантно обтягивала бедра, закрывая колени. Строгий, приталенный пиджак также идеально сидел по фигуре, подчеркивая талию и бедра. Блузка на фоне сочного синего цвета казалась ослепительно белой. Ярко рыжие волосы были собраны в тугой пучок.

Из динамика телефона звучала песня. Девушка вслушивалась в мелодию, вслушивалась в слова. Она чувствовала, насколько точно сейчас эта песня отражает ее состояние. Саша прибавила громкость. Она даже посмотрела, кто ее исполняет. И композиция «Лучше, чем сейчас» DJ Antonio была благополучно добавлена в её плейлист.

Она не позволяла себе пританцовывать или двигаться в ритм. Однако мягкое звучание голоса исполнителя и красивая динамичная мелодия заставляли ее ощущать внутри что-то невероятно мощное и всепоглощающее.

Здание Лахта-центра было самым высоким в Европе. И Саша представила, что стоит не в офисе, а на горе. На открытом пространстве. На огромной высоте. Прямо так, в костюме и на каблуках. И перед ней расстилалась эта безграничная реальность. Берег, водная гладь. Она даже ощущала ветер, держа в руке телефон и слушая музыку.

И она ощущала так остро, так ярко – то, о чем пел исполнитель. Она так ясно чувствовала, что никогда не будет лучше, чем сейчас!

По двум её сценариям уже сняли два фильма. И в этот раз ей разрешили принять участие в съемках. В качестве креативного продюсера.

Она хотела и боялась этого. Всё могло полететь к черту. Реально оценивая свои предыдущие работы, она понимала: первый сценарий был хорош, но не идеален. Второй – почти идеален, но воплощение… не было плохим, но не передало всех оттенков главного смысла. Реализация её замысла банально скатилась во второстепенные идеи и просто стало «никаким».

Этот страх заставил её выдвинуть требование: либо она участвует в съемках хотя бы как продюсер, либо похоронит сценарий в памяти своего ноутбука.

Саша так четко и ясно осознавала эту возможность, этот шанс! И слова песни ярко передавали все ее чувства с первого до последнего слова:

Ощущая, что сейчас лучшее мгновение в её жизни.

Обещая себе, что не позволит никому разрушить это и отобрать у неё эти эмоции.

Уже находясь на этой высоте и среди бесконечности в её реальности.

Уже чувствуя эту легкость.

Осознавая, что ей будет больно. Она не хотела этого, но понимала, что люди будут причинять боль. В любом случае.

Точно зная, что она уже прошла точку невозврата. Что ответственность, обязательства и желание сделать этот фильм так, как она видит его – не позволят ей сбежать.

Она стояла здесь, в своей воображаемой реальности. На горе. Перед расстилающейся водной гладью под ногами. Бескрайним небом прямо перед ней.

Девушка протянула руку, ощущая, что она не просто касается облаков – она управляет ими.

И Саша пообещала себе, что будет любить этот проект несмотря на то, что скоро все закончится. Уже чувствуя тоску, ностальгию и одиночество, которые накроют ее после того, как фильм выпустят в прокат. Но зная это – она не собиралась останавливаться…

Сейчас она просто стояла и наслаждалась моментом. Когда не нужны слова, когда есть только ощущения.

Ведь облекая свои идеи, мысли, истории, даже реальности и вселенные в слова, она как никто другой понимала – слова лишь плоское отражение истинного содержания. Она привычно создавала и визуализировала яркие образы в своей голове. Поэтому стоя сейчас в офисе – продолжала ощущать ветер, ласково касающийся ее щеки. В ЕЁ реальности она могла поднять руку и на небе появлялись безумно красивые облака или летела стая птиц. Здесь, сейчас, на высоте этой горы – был ее личный, безопасный мир, куда она могла сбежать от давления. Ей было комфортно и уютно в этом одиночестве и бескрайней свободе.

У нее не было волшебной палочки. Но была фантазия. А чтобы сохранить созданную реальность, она использовала слова, клавиатуру и память ноутбука. Ей привычно было «дописывать» и «дорисовывать» обыденную реальность, которую видели остальные. Когда-то давно – она так пряталась. Сейчас это превратилось в привычку – создавать ее миры, ее вселенные, ее истории.

Но из этого состояния Сашу выдернул телефонный звонок.

Она ответила по громкой связи. Вслушиваясь в голос руководителя киностудии, который одобрил ее сценарий, она все еще пыталась остаться там – на вершине горы. И девушка неосознанно подняла руку и коснулась ладонью стекла перед собой. Словно пытаясь дотронуться до бесконечности за окном.