Колода лжи

Выйдя окончательно одетой, я застала Вилору всё в той же позе у двери.. Она бросила на меня оценивающий взгляд – от макушки до кончиков мягких сапог – и, словно удовлетворившись, резко развернулась.

– Пошли. Решаем нашу судьбу, – бросила она через плечо.

Мы молча спустились в гостиную. Остальные уже собрались. Арканы – Шут, Луна, Башня и Дьявол – стояли в стороне, у большого камина, образуя безмолвную, могущественную стену. Их взгляды, тяжёлые и оценивающие, скользнули по нам, когда мы вошли. Я сознательно не стала искать среди них взгляд Шута, опустила глаза и проследовала к дивану, где уже сидели Люк и Арес.

Опускаясь, рядом с Вилорой, я позволила себе лишь короткий, язвительный комментарий, произнесённый так тихо, что услышала, наверное, только она:

– Ну что же, посмотрим, в какую сказку нас отправят.

Глава 10

Как на зло, мой саркастический шёпот оказался недостаточно тихим. Дьявол, будто почувствовав вибрацию в воздухе, плавно повернул голову мою сторону.

– Не переживай, – протянул он, – Тебе понравится твоя сказка. Под стать тебе. Мрачноватая, с колючим юмором и неизбежным кровавым финалом. Восхитительный выбор.

Я собрался было ответить колкостью, но не успела – передо мной возник Шут. Его пальцы впились мне в локоть. В глазах потемнело от внезапного перемещения, а в ушах тишина сменилась оглушительным гулом.

Передо мной раскинулся огромный полигон. Слишком благозвучное слово для этого места. То была выжженая, серая равнина под куполом мертвенного неба. Воздух пах медной сладостью, знакомой по Красному Лесу. Участники стояли по двое, и их взволнованный шёпот сливался в гулкий рокот.

– Удачи, Линет. Не дай себя убить, – бросил Шут, уже отстраняясь.

Но вместо того чтобы раствориться, он совершил молниеносный рывок обратно. Его рука обвила мою талию, притянула так резко, что шёпот толпы на миг стих, сменившись единым вздохом изумления. В глазах застыла картина: лица, повёрнутые к нам, полные любопытства, страха и злорадства.

– Что ты вытворяешь? – зашипела я, стараясь сохранять спокойной. – На нас все пялятся!

Шут лишь ухмыльнулся, его лицо склонилось так близко, что я увидел в зелёных глазах своё собственное, искажённое яростью отражение. Со стороны это должно было выглядеть как преддверие поцелуя. Но вместо губ его рука скользнула вниз, быстрым и точным движением, и я почувствовала, как к моему бедру, поверх ткани, прикрепилось что-то холодное. Лёгкий щелчок – будто защёлкнулась ловушка.

– Там пригодится, – его шёпот обжёг ухо, и в тот же миг фигура растаяла в воздухе, который тут же заполнил ледяной ветер с полигона.

Опять. Исчез, оставив меня в центре всеобщего внимания с лицом, пылающего от бешенства и чего-то ещё, чего я отказывалась категорически признавать.

– Интересно, – хмыкнул рядом знакомый голос.

Вилора стояла рядом со мной, но её взгляд был прикован к моему бедру. Туда, куда только что прикасался Шут.

– Что ты там нашла? Пятно? – огрызнулась я, проследив за её взглядом.

И обомлела. К ноге искусно был пристёгнут кинжал. Его рукоять из тёмного, отполированного до зеркального блеска дерево, в которое были вплетены тончайшие серебряные нити. Лезвие же…Оно было не просто тёмным. Оно было цвета ночи, поглощающим свет. Взгляд скользил по нему и соскальзывал, не в силах зацепиться.

– Ты знаешь, что это? – спросила я у Вилоры, уже не скрывая напряжения. Мой палец коснулся рукояти. .

– Очевидно колющее-режущее средство, – отрезала она и посмотрела на меня как на дуру. Сделала шаг ближе и протянула руку. – Дай сюда.

Я, не раздумывая, отсоединила ножны и протянула ей. Вилора взяла кинжал в руки, осторожно прикасаясь к нему, словно боясь обжечься.

– Не встречала раньше таких. Да и цвет какой-то странный, – констатировала она и вернула мне его.

– Очевидно, несколько секунд назад я сказала тоже самое, – передразнила я и закрепила кинжал на бедре.

Вокруг царил хаос, гул голосов, и тут воздух содрогнулся.

– ДАМЫ И ГОСПОДА!

Голос ударил по барабанным перепонкам – громкий, слащавый и до жути знакомый. Он шёл отовсюду и ниоткуда, но все головы, как по команде, повернулись к центре полигона. Там, на грубой, околоченной из тёмного дерева платформе, стоял Он. Тот самый зазывала из Лабиринта. Он воздымал руку, будто благословляя наше стадо.

– Рад приветствовать вас! Милые дамы, вы, как всегда обворожительны! А вы, джентльмены, так мужественны! Как же больно моему сердцу, что скоро кое-кто из вас покинет нас.

Его фальшивый смех покатился по полигону.

– Ну, хватит! Каждая прелестная парочка поднимется ко мне и узнает, в какую Колоду вы отправитесь! Встречайте первых смельчаков!

Ну вот и настал момент узнать. Первыми на сцену вышли невысокий мужчина с бегающим взглядом и белокурая девушка. Даже издалека было видно, что колени девушки тряслись от страха. Боги, ещё немного – и она обмочится на сцене перед всеми.

– Подходите ко мне, не бойтесь! – позвал тот их, приседая в неестественном поклоне.

Пара, спотыкаясь, подошла. В руках у ведущего материализовался свиток пергамента и гладкий, тускло мерцающий камень. Он развернул свиток, пробежался глазами по строчка и скривился в ещё более широкой, жуткой улыбке.

– О-о-о! – протянул он с наслаждением, протягивая им свиток. – Колода Луны! Готовьте свои нервы, их там очень любят щекотать! А потом – перегрызть!

Он махнул рукой в сторону зияющей тёмной арке в конце платформы. Мужчина, побледнев как полотно, схватил камень и, почти волоча за собой оцепеневшую девушку, рванул в чёрный проём. Их фигуры поглотила тьма – беззвучно и окончательно.

Ведущий повернулся к оставшимся участникам и широко раскинул руки.

– Кто следующий примет участие в лотереи?

Вилора коснулась моего плеча – небрежным, но точным движением, сигнал готовности. Я кивнула, и мы направились к сцене. Участники расступились перед нами. В их взгляде читалось всё: любопытство, страх, злорадство.

– Надеюсь, её убьют первой! —прозвучал сбоку громкий шёпот.

Я повернула голову и увидела девушку с короткой тёмной стрижкой, которая смотрела на меня с ледяным презрением. Она мысленно уже хоронила меня. Отлично, милая. Посмотрим, кто умрёт первый. Попадись со мной в одну Колоду и я перережу тебе глотку. Я придержала взгляд на секунду дольше, чем следовало, давая ей понять: угроза принята к сведению.

– Какие очаровательные, но смертоносные дамы, – всплеснул руками Ведущий, – Ну же, будьте веселее! Вас ждёт увлекательное приключение, от которого у вас перехватит дух!

Мы с Вилорой остановились перед ним, сохраняя каменное выражение лица.

– Ну же, господин Ведущий, – протянула я, – Куда же мы отправимся?

– О, вам так не терпится узнать, юная леди?

Он подскочил ко мне с неожиданной для его телосложения грацией. Его лицо, покрытое тонким слоем грима, оказалось в сантиметре от моего лица. Его ноготь коснулся кончика моего носа в лёгком щелчке. Если он ещё раз так сделает, то я отрежу его руку и скормлю зверушкам Луны.

– И так, – отпрыгнув назад, он выдернул свиток из воздуха. Его глаза, бегающие по строчкам, вдруг замедлились. Брови поползли вверх, затем нахмурились на долю секунды. И тут же лицо вновь исказилось в клоунском восторге. – Какая ирония судьбы! Вам, мои тёмные принцессы, выпала честь посетить самую обжигающую Колоду!

В моих жилах похолодело. Неужели…

– Встречайте! Колода Солнца! – выкрикнул он.

Тело полностью сковало от мысли, что я могу быть поджаренной как курица. Вилора, кажется, тоже не обрадовалась такому исходу. Она едва заметно сжала кулаки – её костяшки побелели.

Ведущий, наслаждаясь эффектом, кивнул в сторону арки, где пространство уже клубилось не тьмой, а ослепительным сиянием. Он протянул мне свиток и камень.

– Не забудьте погреться на солнышке! – крикнул нам вдогонку ведущий.

– Обойдёшься, кукла, – прошипела я, но звук затерялся в гуле толпы.

Мы шагнули в сияние одновременно. Мир сжался, перевернулся и вышвырнул нас с противной, выворачивающей душу тошнотой. Это было хуже, чем дымок Шута. Только бы не вырвало.Только бы не показать слабость.

Мы грубо вывалились на твёрдую, раскалённую мостовую в самом центре невероятно людной улицы. Я откашлялась, вставая на дрожащие ноги, и окинула взглядом улицу.

Безумие было иным. Не мрачным и извилистым. Солнце здесь не просто светило, – оно жалило, заливало ослепительным светом. Дома – высокие, выстроенные из светлого песчаника и мрамора – сверкали бесчисленными окнами. Люди ходили в ярких, лёгких одеждах. Только мы отличались. Они были светом – а мы чужеродной тьмой. Постепенно на нас стали всё больше обращать внимание. Люди стали шептаться. Ни к чему хорошему это не приведёт.

– Нас обнаружат и прикончат быстрее, чем мы найдём этот проклятый артефакт, если не сменим облик, – шепнула я Вилоре, ощущая, как десятки взглядов жгут спину.

– У нас нет монет, – так же тихо бросила Вилора.

Я усмехнулась.

– Не проблема, – я бросила быстрый, сканирующий взгляд на ряды торговых лотков. Мой взгляд зацепился за одного продавца – пухленького, добродушного мужчину в просторной светлой рубахе. Он выглядел не слишком бдительным. – Дай мне минут… – я оценила расстояние, поток людей, угол обзора, – …пять. Прикроешь?

Вилора кивнула, едва заметно сместившись, чтобы заслонить меня от любопытных взглядов. Она поняла план без слов.

Я плавно огибала людей и практически оказалась около прилавка. Мужчина не смотрел на меня, а разговаривал с женщиной. Я подошла ближе и намеренно пихнула женщину в плечо, что та выронила корзину с фруктами, а моё бедро задело часть одежды, которая упал на землю.

– Простите! – защебетала я, взмахнув руками с преувеличенным ужасом и приседая к рассыпанным фруктам. – Какая же я неуклюжая! Ох, простите ради всего святого!

Я лихорадочно начала собирать персики и груши, делая вид, что дрожу от смущения. Женщина – круглолицая, с добрыми, но сейчас вспыхнувшими негодованием глазами – смотрела на меня снизу вверх. В её взгляде читалась готовность воззвать к справедливости. Только не начни визжать. Хотя многие и так смотрели на меня, как на идиотку. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, собирая всё свою ненависть к этой женщине. Когда я открыла их, по моей щеке уже катилась одна-единственная слезинка. Она скатилась с ресницы и упала на пыльный персик.

Женщина ахнула – коротко, беззвучно. Её раздутые от гнева ноздри дрогнули, губы разомкнулись в тонкую сочувственную линию. Её взгляд смягчился, растаял в умилении.

– Ничего страшного, милая! – залопотала она. – Бывает с каждым! Смотри, вся дрожишь!

Боковым зрением я поймала едва заметное движение у входа в узкую щель между домами. Вилора стояла как тень, сливаясь с тёмным переулком. Нужно заканчивать с этим цирком. Я улыбнулась женщине в ответ и подняла её корзинку с фруктами.

– Вот, держите. Ещё раз тысяча извинений, честное слово, я обычно не такая!

– Да брось ты, милая, – женщина махнула рукой, а затем порывисто залезла в корзину и вытащила самое румяное яблоко. – На, возьми. Съешь, успокойся. Бледная какая!

– Я не могу… – начала я с фальшивой робостью.

– Не спорь со старухой! – она сунула яблоко мне прямо в руки. – Иди, иди, да смотри под ноги больше! – И с этими словами она растворилась в текущей по улице реке горожан, оставив меня стоять с дурацким яблоком и лёгкой тошноты от собственной игры.

Я заморгала глазами, пытаясь сбить с лица маску невинности. Солнце слепило прямо в глаза.

– Хватит корчить из себя идиотку, иди сюда, – голос Вилоры вырвал меня из ступора.

Я резко двинулась в сторону переулка. Вилора ждала меня, стоя в тени. Переулок находился в тени домов. Его тени закрывали нас от лишних глаз. Вилора сунула мне в руки тряпки одежды. Я развернула и уставилась с отвращением:

– Ты решила дать мне одежду какой-то проститутки?

В руках оказалось платье, если его можно назвать так. Ткань была дешёвой, но кричаще-алой, с потёртым золотым шитьём по краям глубокого выреза. Неприлично короткое.

– Ну уж, прости, – хмыкнула она и развернула своё сверток одежды. – Как видишь, у меня не лучше.

Её “добыча” была не многим лучше. Чёрное, обтягивающее, с сетчатыми вставками на боках и блёстками.

– Ну, конечно, – я протрясла алым тряпьём, – Никто не обратит внимание на двух проституток, снующих по городу в поисках магического артефакта. Идеальный камуфляж. Особенно, если по дороге нас попытаются нанять.

– Если попытаются – значит, образ работает, – она начала снимать с себя одежду, и из каждого кармана доставала по одному кинжалу. – А от навязчивых клиентов можно избавиться.

Я смерила алое недоразумение, затем посмотрела на свою практичную тёмную экипировку. И снова алый. Контраст был издевательским.

Через несколько минут мы стояли, глядя друг на друга. Две тени из дворца безумия, одетые в дешёвый гламур. Я чувствовала, как холодный ветерок переулка неприлично обдувает ноги выше колен.

– Ну что? – я скрестила руки на груди. – Похоже, что мы сбежали из борделя с дневной выручкой?

– Похоже, что мы пытаемся не быть пойманными, – парировала она, поправляя на плече уже неподходящую к образу сумку. – Убери своё оружие из рук. И постарайся не смотреть так, будто хочешь всех здесь прирезать.

– Никаких обещаний, – проворчала я, проверяя, удобно ли сидит кинжал Шута под новым одеянием. Он сидел идеально.

Вилора раскрыла свиток и уже открыла рот, чтобы прочитать, но её гримаса с недоумением смотрела на то, что написано внутри. Я выглянула из-за её плечо и уставилась в свиток.

– Серьёзно? Только два слова? – вырвалось у меня.

В свитке, выведенными чернилами, значилось: ПЛАЩ ПРОРОКА.

Мы обе застыли. Почему плащ? Вилора всё ещё смотрела в свиток, будто прожигала в нём дыру или пыталась выжечь ответ.

– Очевидно этот плащ пылится где-то во Дворце без Теней. Наши милые покровители решили, что мы самоубийцы? Что мы лёгкой походкой отправиться жариться заживо? – процедила я, украдкой высовываясь из переулка.

– Нет, – отрезала Вилора, наконец оторвав взгляд от свитка.

– Что значит” нет”? – я повернулась к ней, раздражённо скрестив руки на груди.

– Они не будут прятать плащ там. Это слишком очевидно. Они спрячут его в другом месте. Там, где ни одна здравомыслящая душа не догадается его искать.

– А если ты ошибаешься, блонди? – я прищурилась.

– Значит, мы не успеем добраться до плаща и умрём, – её губы растянулись в безрадостной улыбке.

С этими словами она решительно схватила меня за запястье и потащила на ослепительную улицу. Мы вышли из тени неловко, двумя пёстрыми пятнами на фоне сияющего города. Эффект был мгновенным. На нас обрушился шквал взглядов. Мужчины – купцы, ремесленники, даже какие-то чиновники в светлых мантиях – буквально сворачивали шеи, провожая нас взглядами. А их спутницы смотрели на нас так так, будто хотели не просто убить, а растоптать, стереть в пыль.

– Либо нас прирежет стража Солнца, либо все дамы вырвут нам волосы, – шепнула я Вилоре, – Они что, проституток в жизни не видели?

– Кстати о страже, – голос Вилоры прозвучал тихо, – Пламенные Стражи уже выдвинулись по нашу душу.

Я бросила взгляд в указанном направлении – и по спине пробежал холодок. Они шли. Семеро фигур в ослепительно-белых гладких доспехах. Их поступь была синхронной. Их лица, лишённые под шлемами каких либо черт, кроме идеальных линий, были обращены прямо на нас. А глаза светились ярким светом. И этот свет был прикован к нам с Вилорой.

– Неужели они уже успели развесить по городу наши портреты? – пробормотала я, но Вилора уже тянула меня обратно в темноту переулка.

Мы ринулись в самую глубь. За нашими спинами зазвенел металл. Наши ноги шлёпали по горячему камню. Переулок сужался и упёрся в высокую стену из сияющего песчаника. Ни окон, ни дверей. Глухой тупик.

– Нам конец, – выдохнула Вилора.

В этом шёпоте, впервые за наше странное знакомство, я услышала страх. Ну неужели блонди действительно чего-то может бояться? Безысходности. Ловушки.

Мы синхронно повернулись к своей смерти. Перед входом в переулок показалась стража. Они не вбежали, не бросились в атаку. Их копья с наконечниками из сгущённого света были направлены на нас. Золотые взгляды жгли кожу. Но они не пересекали границу.

Они застыли ровно на том месте, где заканчивалась полоса палящего солнца и начиналась холодная тень. Все семеро совершенно неподвижно стояли.

– Ты тоже это видишь? – я толкнула Вилору локтём, не отрывая взгляд от святящейся преграды.

Она молча кивнула. Мозг лихорадочно работал. Они свет. Чистейшее воплощение света. А тень для них – это скверна. Они физически не могут сюда войти?

– Они будут ждать, пока мы будем сидеть здесь и сходить с ума от жажды, либо пока солнце не сместится и тень не исчезнет, – прошептала Вилора.

Мы были в клетке, освещённой с одной стороны золотым светом семи пар немигающих глаз.

– Сюда, – её шёпот был теперь твёрдым и чётким.

Она сделала шаг вдоль стены, прочь от стражи, и указала на полукруглую, почти невидимую в грязную мусорную железную крышку люка. Канализационный люк, пахнущий сыростью, плесенью и обещаний вонючего ада.

Вилора уже наклонялась, чтобы подцепить пальцами массивную крышку. Её руки напряглись под тяжёлым весом люка.

– Не стой как идиотка, по моги! – бросила она сквозь зубы с отдышкой.

Я прислонилась к холодной стене рядом с ней, обхватив край тяжёлой чугунной крышки. Металл был покрыт слоем липкой городской грязи и ржавчины.

Мы рванули на себя одновременно. Суставы хрустнули, спина взывала и от неприличного напряжения. Люк с противным скрипом сдвинулся с места, и в нос ударила волна вони. У меня мгновенно запершило в горле, а глаза заволокло от слёз.

– Ну и запах, – выдавила я, морщась и отворачиваясь.

Люк, наконец, поддался. Мы с визгом откатили тяжёлую крышку в сторону, и она с глухим стуком ударилась о стену. Звук эхом разнёсся по переулку, и я невольно метнула взгляд на выход. Стража не дрогнула.

Заглянув в провал, мы обменялись красноречивым взглядом. Внизу были кромешная тьма. Расстояние до дна – метра два. И никакой лестницы. Только мокрые, покрытые скользкой слизью кирпичные стены колодца. А внизу медленно тела канализационная река.

– Прыжок веры, – сухо конституировала Вилора, уже скидывая с плеча сумочку и пристёгивая её покрепче к поясу.

Вилора не стала ждать. Она повисла на краю люка, её пальцы впились в швы между камнями, и она ловко, как кошка, спрыгнула вниз. Послышался глухой всплеск. Она даже не не вскрикнула.

– Всё в порядке? – прошептала я вниз. – Кости целы?

– Пока что. Только ноги. Спускайся.

Мой вариант был не менее изящным. Я села на край, свесив ноги в промозглую тьму, затем зажмурилась и прыгнула. Я врезалась не в воду, а в толстый край чего-то склизкого на отмели. Ноги подломились, я грохнулась на колени. Липкая, вонючая жижа мгновенно пропитала ноги. Холод пробрал до костей. Я отчаянно выплюнула гадость, попавшую на губы.

– Прелестно, – прохрипела я, с трудом выкарабкиваясь на относительно сухую узкую каменную отмостку у стены, где уже стояла Вилора. Она смотрела на меня, и в тусклом свете, падающим сверху, я увидела, как уголок её рта дёрнулся. Чёрт возьми, она чуть не улыбнулась.

– Пойдём, – она кивнула в сторону тёмного туннеля.

– Куда, если точнее?– я уставилась на неё.

Вилора пожала плечами и без колебаний развернулась, устремляясь вглубь. Я, стиснув зубы, последовала за её спиной, сократив дистанцию до полуметра. Хоть так, в кромешной тьме, не потеряем друг друга.

– Ладно, хоть здесь нас не достанут эти сияющие истуканы, – пробормотала я больше для себя, чтобы унять дрожь от холода и отвращения. – Как ты думаешь, здесь вообще есть ночь?

Она остановилась так резко, что я чуть не врезалась в неё. Медленно повернула голову.

– Ты совсем не изучала другие Колоды? – в её голосе прозвучало не то удивление, не то разочарование.

Внутри всё съёжилось – не от её тона, а от стыда и досады. Она была права. Я зарылась в выживание, в свою вину, как крот. Окружающий мир был враждебный, который надо было обмануть или пережить. Изучать его устройство казалось бессмысленной роскошью.

– Мне было не до этого, – сухо ответила я.

Вилора на мгновение замерла, изучая меня. Я ожидала колкости, насмешки, но вместо этого она тихо вздохнула. Она снова повернулась к темноте, но теперь её слова лились ровным потоком.

– Ночь длится около пять часов. В это время Солнце может терять свою силу, но не полностью. Она всё ещё безжалостна и может с лёгкостью тебя убить. Стража, которых ты видела – следят за порядком в городе. Считай, они самые слабые. Есть те, кто не боится тени. И это только несколько человек. Это Ткачи. Дети Солнце. У них крохи его силы, но достаточно, чтобы убить нас в темноте. Не путай с детьми, которые зачаты от двух Аркан, а не от Аркана и человека.

Она замолчала, давая мне переварить информацию. Мы шли в полной тишине, нарушаемой лишь всплеском воды.

– Значит, выйти на поверхность ночью – единственный вариант. Стражи не смогут до нас добраться, но от Ткачей ещё можно как-то укрыться, – констатировала я,

– Только, теперь мы выглядим, как пёстрые курицы. Наша одежда осталась наверху. И в темноте нас сразу заметят. Но да, для нас – это единственный вариант.

Мы бродили по лабиринту тьмы, натыкаясь на тупики. Лишь тусклый свет сверху с железных решёток освещал нам путь. Мой нос так и не смог смириться с тошнотворным запахом, и пару раз меня вывернуло наизнанку. Вилора, конечно, не помогала мне. И поэтому мои волосы и одежда были отчасти в моём содержимом. Она лишь скривилась и попросила держаться от неё подальше.

Наконец, после очередного поворота, впереди показался слабый луч света. Он падал сверху, из круглого отверстия в стене. Расстояние между ржавыми прутьями было достаточным, чтобы протиснуться, но до нижнего края я не могла дотянуться даже кончиками пальцев, подпрыгнув.

– Подсади меня, – скомандовала Вилора, – Я смогу помочь тебе подняться после того, как сама окажусь на верху.

Я без промедлений, хоть и с внутренним стоном согласилась. Логика была железной: она сильнее, легче. Всё равно одной ей там делать нечего – без меня ей не пройти испытание.

– Ладно, – буркнула я, подходя под самое отверстие и оценивая стену. Камни были мокрыми, скользкими, но между некоторыми имелись сколы и выступы. – Только, ради всего святого, не наступи мне на лицо. Или на волосы. Особенно на волосы.

Я присела, упёршись спиной в холодную, покрытую слизью кладку, и сцепила руки в замок перед собой. Колени дрожали от усталости и отвратительной жижи.

Вилора сделала два шага разбега, и её нога с размаху впилась в мои сцепленные ладони. Вес её тела обрушился на меня, заставив крякнуть. Она не была тяжёлой, но толчок был резким, точным, без лишней судорожности.

В тот же миг её вторая нога нашла опору на мом плече – не на кости, а чуть выше, прижимаясь к шее. Холодный, мокрый сапог скользнул по коже. Я зажмурилась, стиснув зубы, чувствуя, как её пальцы впиваются в щели над моей головой. Затем тяжесть её веса сместилась, и давление на руке ослабло.

Я увидела, как она, уже ухватившись за нижний прут решётки подтянулась с кошачий лёгкостью. Через секунду её ноги исчезли с отверстия, а сверху донёсся сдавленный стон.

Сверху свесилась её рука с напряжёнными сухожилиями на тыльной стороне.

– Твоя очередь, – её голос прозвучал сверху, немного приглушённо, но так же собранно. – Прыгай и хватайся. Не раздумывай.

Я оттолкнулась от стены, из последних сил подпрыгнула, вытянув руку. Наши пальцы на миг сцепились – её хватка была стальной. И потом она просто дёрнула, и моё тело оторвалось.. Я беспомощно болталась, пока она, упирайся ногами во что-то сверху, с тихим рывком втягивала меня.

Она сидела, прижавшись к стене, её плечи тяжело вздымались. Дыхание было хриплым. Я отползла от края, бросила взгляд на за решётку, и у меня перехватило дух.

За железными прутьями раскинулся бескрайний горизонт моря. Прямо под нами о скалистое основание нашей скалы разбивались волны. Воздух был наполнен запахом соли, водорослей и свободы, которая была так близко и так смертельно недоступна. Справа, вдалеке, угадывалась золотая полоса песчаного пляжа.

– Нам придётся прыгать, – обречённо выдохнула Вилора.

Я медленно перевела на неё взгляд.

– Либо мы разобьёмся о камни, либо выживем, – усмехнулась я, но звук получился сдавленным. – Блестящие шансы.

Мы обе сидели на узком каменном выступе крошечной площадке, упираясь спинами о стены друга напротив друга.

– Нужно дождаться ночи и прыгаем, – глаза Вилоры сузились. Она смотрела не на меня, а на море. – Не для света. Для приливаю