Колода лжи

Я не обернулась. Сразу знала.

Шут стоял за мной, молчаливый и неподвижный. Странно, но именно сейчас он давал мне ту безопасность, которую я не могла от него ожидать. Защищает ли он меня? Точно нет. Он вдвойне спросит, когда придёт моя часть выполнить сделку.

Калеб запустил руку в жижу. Его пальцы погрузились в месиво, и он поднёс её ближе к лицу, рассматривая с той же отстранённостью. Земля крошилась, стекала по его ладони, оставляя чёрные разводы. Кровь уже начинала сворачиваться, превращаясь в тёмные, тяжёлые капли.

— Расскажи всё, что видела. — холодно произнёс он, даже не взглянув на меня. Всё его внимание было приковано к тому, что осталось от моего извержения.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как грудная клетка расширяется, как где-то в глубине затихает остаточная дрожь. Я смотрела прямо перед собой, не на Калеба, не на лужу у ног. Туда, где в памяти открывалась дыра, в которую я так глупо провалилась.

— В первый раз это случилось в храме, когда я нашла кольцо. В тот миг я была смертельно ранена и практически не могла соображать от боли. Но потом...потом звуки битвы затихли, всё стихло. Боль больше не тревожила меня.

Я замолчала, чувствуя, как внутри что-то сжимается от событий той ночи.

— Я слышала шёпот. Они звали, и я пошла за ними, как во сне. В самом углу была дыра — маленькая, тёмная и узкая. Рука полезла, и там, на ощупь, я нашла кольцо.

— И решила, что отличная идея надеть его на палец, — весело добавил Дьявол.

— Я не хотела этого.

Пальцы Калеба всё ещё копошились в жиже, отделяя комки земли от сгустков крови, и я видела, как он почти незаметно кивает. Мои слова ложились на невидимую карту, которую он составлял у себя в голове.

— Второй раз случился в моей комнате. Я сидела на полу, и в друг всё начало меняться. Стены поплыли, а шёпот вернулся. Он давил так, что, казалось, выдавит мой мозг наружу.

Я поморщилась, вспоминая то давящее, почти физическое ощущение чужого присутствия в собственной голове.

— Там была красная луна. Огромная, низкая, с венами, которые пульсировали, как живое сердце. Чёрная земля под ногами крошилась в прах. Чёрная вода текла рядом, но свет от луны делал её багровой. А потом я почувствовала, как кто-то подходит ко мне со спины. Я не видела его, но отчётливо чувствовала. Так, как чувствуют дыхание хищника на загривке.

За спиной Шут заметно шевельнулся, его рука слегка коснулась моего бедра и тут же одёрнулась. Я не обратила на это внимание и продолжила:

— В этот раз, — я запнулась. Слова застревали в горле, не желая выходить. — В этот раз всё было иначе.

Я подняла глаза и смотрела в пустоту перед собой, но видела только тяжёлую, давящую луну.

— Кто-то давил на мои плечи. Не руками, а силой. Заставлял опуститься на колени. И голос... мужской и нечеловеческий спросил: “Красивая луна, правда?”. Дальше вы всё знаете.

Калеб медленно поднялся. Его рука была чёрной от земли, пальцы испачканы, но он не смотрел на них, а только на меня, но без всякой жалости. Теперь в нём примешивалось какое-то понимание.

Мои глаза слегка расширились, когда память подкинула обрывок, который я почти забыла в водовороте событий. Библиотека. Шёпот, который выныривал из темноты, когда убийца гнался за мной между стеллажами.

— В библиотеке я слышала шёпот. Думаю, Маг вам всё рассказал о тех фигурах, что напали на него. Когда я убегала, то слышала, как кто-то отрывисто шептал: “Не туда”, “Вправо”, “За дальним”.

— Наш убийца оказывается многогранная личность, — произнёс Шут за моей спиной. — У него есть практически невидимые, но вполне осязаемые друзья.

Я обернулась и чуть не стукнулось о грудь Шута. В его глазах плясал тот самый огонёк, который я научилась распознавать. Он был заинтригован.

— Ты знаешь, что это? — спросила я, не у него — у всех. Но смотрела только на Шута.

Шут покачал головой и направился в сторону дверей.

— Знать — скучно, ягодка, — его голос разнёсся по залу.

Он остановился на пороге и обернулся. В это движении не было спешки. Его фигуру тут же начал окутывать серебристый дым, который поднимался ног, завивался шлейфом вокруг колен, таял в воздухе, оставляя за собой шлейф горького миндаля.

Шут изобразил театральный поклон, который был адресован по-видимому мне. Я чувствовала это по тому, как его губы дрогнули в улыбке, когда наши взгляды встретились. Глаза Шута вспыхнули алым. Не постепенно, а резко, как спичка, которая загорается в темноте. Они горели и неотрывно следили за мной, в этом огне не было ничего человеческого.

Дым сгущался, скрывая его фигуру. Сначала исчезли ноги, потом торс, потом руки. Последним пропало лицо. В последний миг, когда от него остались только эти алые глаза, я увидела, как он подмигнул.

А потом его не стало. Только лёгкий запах миндаля витал в воздухе, напоминая, что он был здесь.

— И зачем он шёл в сторону двери, если мог исчезнуть сразу? — пробормотала я тихо, сама не ожидая, что скажу это вслух.

Но услышали меня все. Калеб тихо хмыкнул, а Дьявол шагнул вперёд, оказавшись между мной и Калебом. Так встают между двумя кошками, которые вот-то сцепятся, но пока только шипят. Его широкая спина заслонила меня от угрожающего взгляда Отшельника, и я почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло.

— Он любит драму, — сказал Дьявол. — Если бы он исчезал сразу, никто бы не заметил. А так, — он развёл руки, изображая восторг, — мы все видели какой он великий и ужасный.

Теперь, когда Шут исчез, Лейра двинулась ко мне. Она подошла практически вплотную, и я почувствовал исходящий от неё сладкий, чуть приторный запах. — тот самый, который всегда кружил голову. Её рука обхватила меня за талию и тянула к выходу.

— Но, а как же убийца и... — я кинула взгляд на лужу, оставшуюся на полу.

— Забудь. Слуги всё уберут. — бросил Дьявол, не глядя в мою сторону.

Он уже отвернулся, подошёл к столу, взял бутылку вина, которую так и не допил до моего появления. Тёмно-рубиновая жидкость полилась в бокал, наполняя её до краёв. Всё его тело излучало спокойствие человека, который видел вещи и похуже.

Я знала, что он понял, о чём я говорила, но решил проигнорировать. Они слишком напряжены были после моего выступления с кровью.Шут не исчез просто так — он дал им время переварить, а себя — пространство для манёвра. Теперь они знают: у меня не только связь с убийцей, но и с чем-то более мрачным. С тем, что смотрит на них из красной луны.

Лейра не обернулась. Её пальцы чуть сильнее сжались на моей талии, будто она боялась, что я рухну прямо здесь.

— Идём, — сказала она тихо, и в её голосе впервые за всё время прозвучала та самая настойчивость, которую можно назвать почти материнской. — Ты сейчас ни на что не годишься. Ни на битву, ни на бегство.

Последнее, что я увидела, перед тем дверь закрылась, это то, как Калеб подошёл к Дьяволу. Он что-то объяснял, кивая в сторону лужи. Я знала: пока они не выяснят, что это было, меня не тронут. Слишком ценный экземпляр. Но потом...потом я стану слишком много знать. Об их истинных обличиях, об их слабостях, которые я обязательно выясню. О том, что они уязвимы, даже если сами в это не верят.

— А ты, Лили, оказывается намного интереснее, чем я думала. — Лейра говорила негромко, но с явным предвкушением. — Тем интереснее.

Я покосилась на неё.

— Мне стоит бояться?

Лейра засмеялась и наклонилась ближе.

— Наоборот.

Не стала уточнять. Слова “наоборот” в её устах могли означать всё что угодно. Скорее всего, она собиралась быть рядом и вынюхивать информацию для Арканов.

Я не заметила, как мы дошли до покоев. Глазами нашла дверь к Дрианте, и я по инерции сделала шаг в ту сторону, но Лейра уже затащила меня в противоположную.

— Ты же не хочешь появиться перед ней в таком виде? — она кивнула на моё платье, превратившееся в грязную, пропитанную кровью тряпку.

Я не ответила, потому что она была права.

Лейра отпустила меня и сделала шаг назад, рассматривая с ног до головы с таким видом, будто я только что вышла из канавы. Её губы смешно скривились — брезгливо и в то время насмешливо. Руки упёрлась в бок, и этот жест, полный театрального недовольства, выглядел на ней так естественно.

— Ну и вид, — протянула она и подтолкнула меня в сторону ванной.

Я не стала сопротивляться. Хотелось только одного: смыть с ебя эту кровь, эту землю. Я посмотрела на чёрные комки, прилипшие к предплечьям, и к горлу снова подкатила тошнота. Я стиснула зубы и сделала вдох.

Из ванной вышли две служанки. Они двигались бесшумно, опустив глаза. Но одна из них всё таки подняла взгляд. Этого хватило. Её лицо побледнело, и она качнулась, готовая рухнуть в обморок. Вторая служанка подхватила её под руку и потащила прочь.

Лейра проводила их насмешливым взглядом и ткнула пальцем в мою сторону.

— Ну вот видишь, — в её голосе звенело неприкрытое веселье. — Распугаешь всех служанок. Кто будет убирать твои покои? Придётся самой.

Я скрестила руки на груди, стараясь не обращать внимание на то, как липкая ткань противно прилипает к коже.

— Жаль, что ты не убежала в страхе.

Лейра театрально надула губы, что они стали похожи на спелую вишню, и прижала руки к груди, изображая смертельную обиду.

— Не обижай меня, Лили. Я, может, единственная, кто не хочет твоей смерти. Кто ж ещё будет меня развлекать?

Я слегка улыбнулась. Она всегда носила маску беззаботной красавицы и соблазнительницы.Но под её маской скрывалось нечто более острое, чем я предполагала. Она так же смертоносна, как и остальные, только убивает по-своему.

Собиралась уже снять платье, но замерла на полпути и обернулась.

Лейра всё так же стояла в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку и смотрела на меня с откровенным, ничем не прикрытым интересом. Она даже не думала уходить.

Я демонстративно громко вздохнула, чтобы она поняла. Лейра всё поняла. И не сдвинулась с места.

— Ты не собираешь уходить? — спросила я, хотя знала ответ заранее.

— А вдруг тебя опять случится тот приступ? — Лейра прижала пальцы к губам, изображая испуг, и округлила глаза с такой наигранной драматичностью. — Ты же утонешь.

Я не ответила и резко стянула платье. Ткань жалобно треснула под моим нетерпеливым рывком, и я перешагнула через лужу испорченного шёлка, даже не взглянув на него.

Ванна была полной. Пар поднимался над водой, оседал на зеркалах, делал очертания комнаты мягкими, почти нереальными. Я шагнула в горячую воду и прикрыла глаза, чувствуя, как тепло обволакивает ноги и поднимается выше. Осторожно присела, позволяя воде сомкнуться над плечами, и откинула голову назад,уставившись в потолок.

Тишина. Только вода мерно плещется в такт дыханию. Я почти забыла о ней.

Невесомые шаги приблизились к краю ванны. Я приоткрыла один глаз. Лейра сидела на бортик. Она смотрела на меня с лёгким прищуром.

— Ты не собираешься уходить? — повторила я, хотя знала, что ответ не изменится.

— Не-а, — протянула она, и в этом коротком слове прозвучало столько беззаботной уверенности, что я невольно усмехнулась.

Я снова закрыла глаза и позволила теплу делать своё дело. Лейра не мешала. Она молчала, и это молчание не было тяжёлым. Мыслями вернулась к Шуту. О том, как он смотрел на меня перед тем как исчезнуть. Он определённо знал больше, чем говорил.

— О чём задумалась? — голос Лейра прозвучал совсем рядом.

— О том, сколько ещё мне придётся терпеть твоё общество.

Лейра тихо рассмеялась — и в этом смехе не было обиды.

— Долго, Лили. Очень долго.

Я не стала спорить. Потому что знала: она права. И, возможно, это было не самым худшим из того, что меня могло ждать.

Тишина вновь окутала пространство. Пар поднимался над водой, таял в воздухе, и в этом безмолвие я наконец позволила себе вновь закрыть глаза. Присушилась к собственным ощущениям: где болит, где ноет, где пусто. Тело постепенно отпускало напряжение, мышцы расслаблялись, но мысли, наоборот, цеплялись одна за другой, не давая покоя.

Сестра. Где она сейчас? Что с ней? Я представила Дрианту — её рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, бледное лицо, неподвижные руки. Там, в той комнате, она лежала одна. Или не одна? Может, её душа уже где-то далеко? В том месте с красной луной и чёрной землёй? Может, это и есть та самая грань, куда уходят те, кто не может вернуться?

— Мне жаль твою сестру, — негромко произнесла Лейра.

Я открыла глаза и посмотрела на неё. Её плечи, обычно расправленные, чуть поникли. В янтарных глазах, всегда насмешливых и с прищуром, мелькнуло забытая, но всё ещё живая печаль.

Неужели она тоже кого-то потеряла? Или это очередной слой её маски, ещё один изящный ход, чтобы втереться в доверие? Но эта печаль не выглядела игрой. Она была слишком настоящей и личной.

Я не ответила. Только смотрела, и в тишине, повисшей между нами, что-то едва заметно сдвинулось.

— Калеб не убьёт тебя.

— Я бы так не сказала, — я усмехнулась, вспоминая, как он бросился на меня с голыми руками, чёрные вены, пульсирующие под кожей. — Ты видела его. Он хотел убить меня.

Лейра покачала головой.

— Если бы он хотел убить тебя, то сделал бы более искуснее. Ты для него представляешь особую ценность. Тем более, после того, что ты нам поведала.

Я приподняла бровь, стараясь не выдать, как её слова задели что-то внутри. Ценность. Какое странное слово.

— О чём ты говоришь? Почему особую?

Лейра склонила голову набок, и на её губах заиграла та самая знакомая полуулыбка.

— Твоя кровь смешана с землёй того странного места. И при этом ты всё ещё жива. Не просто жива — ты стоишь, держишься и огрызаешься. Это дорогого стоит, Лили. Дороже, чем ты думаешь.

Я молчала. Вода вокруг остывала, но я не чувствовала холода. Только тяжесть её слов, оседающую где-то в груди.

— Калеб не глуп, — продолжила Лейра с ноткой превосходства. — Он знает, что убить тебя сейчас — значит потерять ключ к разгадке. Ты для него просто инструмент. Все мы здесь чьи-то инструменты. Даже Калеб. Даже я. Разница только в том, кому принадлежим и как долго нас терпят.