Колода лжи

Его взгляд, томный и пронзительный, скользнул туда же, куда сейчас смотрела Дрианта. Уголки его губ дрогнули. Он подмигнул, на что Дрианта резко фыркнула – звук получился неестественно громким в тишине кареты – и отвернулась, уткнувшись в складки своего яркого платья. Но я заметила, как её уши залились краской.

Я уставилась на неё. Что это было? Дрианта заметила мой взгляд и слегка махнула рукой. Намекая, что не хочет развивать данную тему. Я пожала плечами и отвернулась к окну, но тревога билась в мыслях за Дрианту.

За стеклом, обретая зловещую, сказочную величину в ночи, медленно уплывал замок. Множество мелких карет удалялись во все стороны. Праздник и вправду закончилась. Остался лишь стук колёс по брусчатке, увозящий нас обратно в замок.

Глава 9

Двери дворца захлопнулись за нами с глухим стуком, отсекая последние звуки уезжающих карет.

– Идите все в гостиную, – хрипло бросил тот мужчина, махнув в сторону двери. Он не смотрел ни на кого конкретно, его слова повисли в воздухе приказом.

Мы с Дриантой автоматически повернулись к арке, но его голос остановил нас:

– Не ты.

Он кивнул в сторону сестры.

– Только участники.

Дрианта замерла. По её лицу скользнула тень – мелькнула в глубине глаз и тут же исчезла. Она кивнула, обернулась ко мне, и на губах вспыхнула улыбка. Не сказав ни слова, она растворилась в полумраке коридора в сопровождении бесшумной служанки.

Я глубоко выдохнула и толкнула дубовую дверь гостиной.

Помещение обволакивало подавляющей роскошью. Огромное, с высокими потолками, оно утопало в полумраке. Массивные диваны и кресла,обтянутые тёмно-синим бархатом, теснились в центре. Позади виднелся небольшой обеденный стол из чёрного дерева. В воздухе витал запах старого вина.

В центре комнаты стояли Шут и Луна. Шут, уловив скрип двери, бросил на меня быстрый взгляд – и тут же вернулся к разговору. Луна не шелохнулась вовсе.

В одном и кресел застыла Вилора: спина пряма, а лицо – ледяная маска. Увидев меня, она едва заметно кивнула. На соседних диванах сидели двое мужчин.

Первый приковал внимание сразу. Он смотрел на меня с такой откровенной ненавистью, что по спине пробежал холодок. Половину его лица – от виска до подбородка – перечеркивал уродливый шрам. Коротко стриженные волосы, тяжёлая челюсть. На вид – лед двадцать пять. Интересно, кто его так отделал.

На другом диване полулежал молодой человек. Его каштановые волосы были небрежно, но художественно растрёпаны, а всё лицо усыпано россыпью веснушек. Он выглядел милым. Увидев меня, он оживился и помахал с дружелюбной улыбкой, будто мы старые приятели и только что выпили по кружке эля в таверне. Именно такие в сказках и съедают заблудших путников.

Я поймала себя на мысли, что предпочту сесть рядом с потенциально опасным “солнышком”, чем с тем.

– Люк, – представился веснушчатый, и его улыбка стала ещё шире.

– Ли…

– Линет, я знаю, – весело перебил он, подмигнув. – Ты у нас звезда. Особенно после сегодняшнего представления.

– Да, Линет у нас такая, – сухо, с усмешкой бросила Вилора, не меняя позы, – Притягивает внимание разного рода.

В этот момент мужчина напротив – тот самый, со шрамом – с отвратительным влажным звуком сплюнул на отполированный паркет. Все вздрогнули, кроме Шута и Луны. Шут лишь приподнял бровь, не прерывая разговора. Мужчина медленно поднялся. Каждое его движение было медленным и тяжёлым.

Я с глотнула сухой комок в горле, но не отвела взгляд. Притворяться незаметной теперь бесполезно.

Он подошёл, заполняя передо мной пространство. Высокий, мощный – но без той змеиной грации, что была у Шута. Мужчина протянул руку – крупную, покрытую сетью бледных шрамов.

Я встала, чувствуя, как каждый нерв натянут до предела, и протянула свою. Его ладонь сомкнулась вокруг моей с такой силой, что кости хрустнули. Боль вспыхнула в суставах.

– Арес, – прохрипел он так низко, что звук отдался вибрацией груди.

Он не ослаблял хватку. Серые глаза впились в меня, выжидая: закричу ли, попрошу ли пощады. В них читалась простая ненависть ко всему, что не было им самим.

– Линет, – выдавила я ровно, заставляя каждый звук быть острым и четким.

Арес не отпустил – напротив, давление усилилось. Тогда я сделала шаг вперёд. Не назад, сократив и без того крошечную дистанцию. Наши взгляды скрестились в упор.

– Рада знакомству, Арес.

Уголки его губ дрогнули, поползли вверх. Он отпустил мою руку. Я тихо выдохнула и позволила онемевшим пальцам безвольно упасть вдоль тела.

Опустилась на диван рядом с Люком.

– А ты молодец, – одобрительно цокнул он языком.

Я промолчала, растирая онемевшие пальцы, и внезапно ощутила на себе взгляд. Не грубый, а острый. Шут смотрел на меня. Не в глаза, а на мою руку, будто изучал последствия. Его взгляд, полный какого-то дьявольского любопытства, скользнул с моей кисти на Ареса, затем медленно вернулся ко мне. В уголках его глаз заплясали знакомые искорки. Он едва заметно покачнул головой – то ли одобряя, то ли отмечая мою глупость, – и его губы тронуло призрачное движение, будто он произносит про себя моё имя. Затем он также медленно отвернулся к Луне.

Вилора едва заметно удивлённо выгнула бровь, её взгляд скользнул с меня на Шута.

Дверь беззвучно открылась, и вошли Башня и Дьявол. Дьявол – первым, с лёгкой улыбкой, оглядывая нас всех, как хозяин. Его взгляд скользнул по мне, потом задержался на пустом кресле – том, где могла бы сидеть Дрианта.

– Баш, – спокойно, почти лениво, кивнул Шут мужчине.

Значит, Башня. Мужчина остановился перед нами, медленно обводя взглядом присутствующих. Дьявол замер у него за спиной, поймал мой взгляд и подмигнул – стремительно и дерзко. Я невольно цокнула языком. Звук заставил всех участников одновременно повернуть головы ко мне. Дьявол тихо рассмеялся, привлекая внимание Башни.

– Ты мешаешь, – отрезал Башня, даже не глядя на него.

– О, простите, – произнёс Дьявол без тени раскаяния, – Продолжай. Не дай мне испортить момент.

Башня проигнорировал его и обратился к нам:

– Завтра – второе испытание. Вам предстоит отправиться в столицу одной из Колод. Ваша задача – найти артефакт.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

– И, конечно, выжить, – сладко вставил Дьявол, делая небольшой глоток из внезапно появившегося бокала в его руке, – Города, знаете ли, живут своей жизнью. А жители не любят чужаков, снующим в поисках чужого добра.

– Вас будут искать, – продолжил Башня, – Стражи колоды, его обитатели, магические ловушки. Ваша маскировка, скрытность и скорость – ваши инструменты. На месте вы получите камень телепортации.

– Один на пару, – тут же уточнил Дьявол, игриво поворачивая бокал, – И активируется он, только если в ваших руках будет нужный предмет. Ах да, забыл сказать…Артефакт тоже один. На всех. То есть на две пары. Неудобно вышло, правда?

Лёд пробежал по спине. Люк рядом со мной замер. Вилора не дрогнула, лишь пальцы чуть сильнее впились в бархат подлокотника. Арес хмыкнул – низко, с одобрением. Так ему понятнее: не квест, а охота.

Краем глаза я заметила, как Шут, всё это время молча наблюдавший, слегка склонил голову набок, его взгляд скользнул по моему лицу. Как ты поступишь, маленькая пешка?

Так вот зачем Вилора предложила союз. Она заранее знала об этом испытание, и её выбор изначально пал на меня.

– Цель – артефакт и активация камня, – резюмировал Башня своим тоном, – Всё остальное – ваша тактика. Провал означает смерть. От рук конкурентов, защитников Колоды или от самих Арканов. Вопросы?

Его взгляд, не ожидающий никаких вопросов, скользнул по нашему ряду. Вопросов не было. Было только нарастающее напряжение, в котором смешались страх и азарт.

– Кое-кто из вас уже решил действовать в тандеме, – протянул Дьявол, и его игривый взгляд, плавно перетек с меня на Вилору.

Вилора не дрогнула, лишь её взгляд стал ещё более отполированным. Она не стала ни подтверждать, не отрицать.

– Ну вот, – грустно хмыкнул Люк, махнув в сторону Ареса. – Значит, он либо прирежет меня по пути, либо кинет как наживку. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Оптимистично!

– Даже не сомневайся, щенок, – прорычал Арес, и в его голосе прозвучало первое искренне удовольствие за весь вечер.

– То есть…– медленно проговорила я, – Либо мы договоримся с другой парой, либо начнём охоту друг на друга.

– Либо вас прирежут, пока вы ищите артефакт, – добавил Дьявол.

В этот момент Шут бесшумно, как призрак, подошёл к нашему кругу. Его тень упала на пол между нами.

– Идём, – произнёс он.

Я почувствовала, как все взгляды – колкий Вилоры, насмешливый Дьявола, изучающий Люка – мгновенно прилипли к моей спине. Даже Арес прекратил свой молчаливый анализ потолка. Я кивнула – ровно и коротко, не позволяя ни малейшей дрожи выдать внутреннюю натянутость, – и шагнула следом.

Шут шёл бесшумно, с той самой змеиной грацией. Я следовала за ним, оставляя позади молчание гостиной, которое тут же взорвалось за нашей спиной сдавленным гулом голосов. Звонкий стук каблуков по паркету теперь отдавался в такт сердцу.

Он повернул не в сторону моей комнаты, а вглубь дворца. Куда? Он решил, что я слишком хлопотная, и устроит экскурсию в ближайший тёмный уголок?

Шут резко, без предупреждения, обернулся. Я вздрогнула, дыхание перехватило.

– Только не в спину, – глухо произнесла я, запрокинув голову, чтобы смотреть на него.

Он нахмурил брови, изображая лёгкую обиду, а потом вдруг рассмеялся – тихим, безумным смехом. Темные пряди упали ему на лоб.

– О, а ты действительно думала, что я ударю тебя в спину? – он театрально прижал руку к сердце, будто я нанесла ему смертельную обиду.

Потом смех исчез, как его и не было.

– Хочешь, чтобы тебя не били в спину?– спросил он тихо, почти шёпотом, приближаясь на полшага. – Стань сильнее. Будь непредсказуемой. И тогда враги будут бояться не твоей силы, а твоей неожиданности.

– Прямо как тебя? – выдохнула я, не отводя глаз.

Он не ответил, лишь улыбнулся уголком губ – одобряя. Умная девочка. Затем так же резко развернулся и вновь углубился в пучину коридора. Альтернативы не оставалось, я последовала за ним.

Наконец он остановился перед высокими двустворчатыми дверями из тёмного дерева и распахнул их с широким жестом.

– Чувствуй себя как дома, ягодка, – подмигнул он.

Я огляделась. Огромную кровать с балдахином, застланная тёмно-алым, почти чёрным в тенях бархатом и шёлком. Камин, отделанный темным полированным камнем, в котором уже играли призрачные отблески готового вспыхнуть огня. В другом углу стоял массивный письменный стол, утопающий в хаотичных стопках бумаг, карт и странных безделушек. Но самое захватывающее – балкон. Он прятался в самом углу дворца, за высокими, почти до потолка, окнами, и за его стеклами клубилась таинственная листва сада.

– Любишь красный? – хмыкнула я, кивая в сторону кровати. – Не слишком драматично?

Шут широко по-волчьи улыбнулся и опёрся на край стола. Его взгляд скользнул снизу вверх. Он не задержался нигде дольше секунды, но ощущение было таким, будто он всё увидел и прочитал.

– Обожаю, – ответил он, и в его голосе зазвучала опасная нота.

Я закатила глаза, собирая остатки храбрости. Наше общение стало больше походило на опасный флирт. Кто кого укусит быстрее?

– Зачем я здесь? Не для экскурсии по интерьеру?

Он кивнул в сторону письменного стола. Я подошла ближе. На столе под грузом бумаг, раскинулась огромная, старая карта.

– Бесплатный урок истории, ягодка.

Его длинный палец ткнул в северную часть карты.

– Мы находимся в царстве Правящих. Все снобы в одном месте. Не ищи здесь Колод – они не делят земли. Император и Императрица со своими ядовитыми садами, Верховная Жрица знает все твои тайны, Маг превратит в потеху перед гостями, а Иерофант просто даст полистать картинки в книжках. Скучно.

Я широко улыбнулась, следя за его движениями. Палец скользнул вниз, к области залитой на карте фиолетовыми чернилами.

– Царство Тёмных Арканов. Здесь реальность может пошатнуться. Колода Луны – это не просто грот с озёрами. Это Лабиринт из живых зеркал, которые показывают твою сущность. Её зверушки – это сгустки страха и сомнения с очень острыми зубками. Лавки Дьявола – искушение. Захочешь силу – получишь, но расплатишься частью души. И Башня, – Шут усмехнулся, – Его руины – это то, что осталось от гордыни. Там валяются осколки убеждений, и каждый, кто наступит на них, увидит свою правду. Туда тебя не пошлют. Жаль. Ты бы расцвела там.

Шут махнул рукой на запад, где синева “Океана Отчаяния” омывала размытые берега.

– Пограничные Арканы. Суд и Мир. Не обманывайся их нейтральностью. Вечно этот Суд кого-то судит в своих залах. А Мир…Это абсолютная тишина. Там стираются все желания, все цели. Некоторых это умиротворяет. Просто…бытие. Большинство же сходят с ума. Территория полного забвения.

– О, прекрасно. Внутренний критик, получивший голос и эхо. То, чего мне всегда не хватало.

Шут запрокинул голову и рассмеялся бархатным смехом. Затем он указал на юг, где карта светилась теплыми, почти слепящими золотыми и лазурными красками.

– Царство Светлых Арканов. Красиво, да? И смертельно. Звезда и её Озеро отражений. Ты смотришь в него и видишь самую лучшую версию себя. Её свет исцеляет боль, но забирает память. А Солнце… – Его лицо на миг стало серьёзным. – Её дворец без Теней. Там нет укромных уголков, тайн, полутонов. Только ясный свет. Он выжигает не только ложь, а всю тебя. В прямом смысле, конечно.

Я вздрогнула. Не хотелось бы попасть к тому, кто может сжечь заживо.

Наконец, палец Шута прибыл к самой мрачной, заштрихованной пепельно-серой и чёрной краской области.

– Царство Смерти. Не думай о кладбищах – это скучно. Здесь царит переход. Смерть – вечный проводник, а её река – это воспоминания, которые ты теряешь, переходя из одной жизни в другую. Повешенный висит в своём перевёрнутом саду, где корни уходят в небо, а плоды зреют под землёй. Он видит мир иначе, зрелище ломает привычную логику. А Отшельник…он сидит в пещере, которая является не дырой в горе, а углублением в самом времени. Он ищет ответ на один-единственный вопрос. Скучно?

И, наконец, его выражение лица оживилось бешеной энергией. Он указал на восток, где цвета границ царства смешивались в калейдоскопе.

– И моя любовь. Царство Хаотичных. Здесь правила стирает безумие. Влюблённый и его иллюзия выбора. Оно не любит – оно поглощает, превращает в часть своего болезненного восторга.

– Почему оно? – шёпотом спросила я.

– О, милая, тебе повезло. Вы с подружкой были от него в шаге.

Я вспомнила эти жуткие голоса.Тело вздрогнуло, понимая, какая участь могла ожидать нас с Вилорой.

– А Колесница… – продолжил Шут, – Его дорога – это река времени. Остановиться – значит выпасть из потока, застрять в забвении. Ты должна нестись, подчинившись безумной гонки, пока не рухнешь за финишной чертой. Это единственный способ не исчезнуть. Сила здесь – не просто мускулы. Это грубая, первобытная воля, что может сломать твои хрупкие кости.

Он откинулся назад, сверкая глазами.

– Ну что, ягодка? Каждая Колода – не просто место. Оно – воплощение силы своего Аркана. И она будет пытаться превратить тебя в своё подобие. Или сломать об тебя клыки.

Шут улыбнулся, и в этой улыбке было обещание опасности и невероятного приключения.

– Вопросы? Или уже боишься?

Боюсь. Но ещё больше раздражена, заинтригована и чертовски жива.

– Вопрос один, – сказала я, глядя на карту, а затем переводя взгляд на него. – Я никогда не слышала, где твоя колода.

– Ты задаёшь неправильные вопросы, ягодка, – прошептал он, делая шаг вперёд. – Было разумнее спросить: “А есть ли у бродячего актёра колода? “

Он обошёл стол, двигаясь с той же самой змеиной грацией.

– Колода – это якорь. Моя “колода” – это весь мир, когда он балансирует на грани безумия. Меня нельзя привязать к месту. Только к моменту.

Шут вдруг приподнял руку и , почти невесомо, кончиками пальцев отодвинул прядь волос, упавшую мне на лоб. Прикосновение было обжигающе-холодным и длилось долю секунды.

– Вот и ответ на твоей неправильный вопрос. Разочарована?

Я не отступила. Наша близость была заряжена током.

– У тебя свои правила, как в твоём театре.

– В моём театре, ягодка… – он склонил голову, и его дыхание, пахнущее вином и опасностью, коснулось кожи, – …нет правил. Только игра.

Мы стояли так, как два актёра на тёмной сцене, каждый оценивая шансы другого. Моя роль переплетена с ним куда теснее, чем я думала. Шут не отошёл. Его палец, только что касавшийся моих волос, теперь слегка постукивал по краю стола.

– Теперь, знаешь, что правила как таковых нет. Удобно, да?

– О, невероятно, – парировала я, скрестив руки на груди, – Особенно когда твоим главным советчиков является человек, чья жизненная философия умещается между “это скучно” и “давай устроим хаос”.

Он рассмеялся, коротко и тихо.

– Скука – это грех.

Шут вновь подступил ко мне. Я не отступила. Отступать перед ним было опаснее, чем стоять насмерть.

– Ты интересная, Линет. Когда Арес сжимал твою руку, ты не закричала. Ты шагнула навстречу, – он хмыкнул, прищурив глаза. – Безумно глупо.

– Спасибо за лестную характеристику. Интригующе глупа.

– Нет-нет, ягодка, не глупа, – он покачал головой, прядь тёмных волос снова упала ему на лоб. – Абсолютно не глупа. Глупость ведёт к смерти. А ты не идешь к смерти, ты идёшь в самое интересное место.

Он обошёл меня, медленно, оценивающе. Ч чувствовала его взгляд на спине, на затылке, на сцепленных руках.

– Острая, – произнёс она за моей спиной, и его голос прозвучал ближе, чем я ожидала, – И способная больно порезать.

Я обернулась. Он стоял совсем близко, его взгляд был направлен на меня. Кончик его пальца на секунду коснулся моего мизинца – и вдруг резко исчез. Я моментально ощутила его за своей спиной. Шут рассматривал одну из безделушек на столе – маленькую, чёрную, женскую фигурку.

– Вечно говоришь загадками, – бросила я, и его брови едва заметно поползли вверх. – Окружаешь себя красивым хаосом и, кажется, получаешь странное удовольствие, наблюдая, как другие пытаются понять твои правила.

Он отступил в сторону балкона.

– Попадаешь в точку, ягодка. А теперь пока спать. Завтра тебя ждёт милая, возможно смертельная прогулка. Выживи, Линет.

Шут растворился. Не в дыму, не с театральным поклоном. Просто исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах миндаля и пустоту.

Я осталась одна с ножом знаний в руках и ледяным комом страха в груди. Внизу, в одном из окон дворца мелькнул свет. На секунду я увидела силуэт – высокий, с безупречной осанкой. Дьявол. Он стоял у окна, смотрел на ночь. Или на меня.

Я отвернулась и пошла прочь. В коридоре было тихо. Слишком тихо. Шаги эхом отдавались по мрамору.

Перед тем как пойти в свои покои, я остановилась перед дверью Дрианты. Из-за неё доносился её голос – весёлый, звонкий. Она с кем-то разговаривала. Со служанкой? Сама с собой?

Я приложила ладонь к холодному дереву, закрыла глаза и отступила. Нет. Не буду её тревожить.

Рука тронула место, где прижималась к телу книга. Я улыбнулась, предвкушая интересное чтение, и быстрой походкой направилась в свою комнату. Тихо распахнула двери, на ходу стягивая платье. Алый точно не мой цвет – слишком притягивает ненужного внимания.

Я села на кровать и открыла книгу на первой странице. Почерк был старым, некоторые буквы потекли.

“Они шепчут. ШЕПЧУТ. Говорят, что небо было другим. Что оно болит. Что швы кричат. КРИЧАТ. Я НЕ ХОЧУ. Я не хочу их слышать…”

Следующая страница была полностью исписана одним и тем же словом, выведенным снова и снова, каждый раз все более неровно: ПУСТОТА.ПУСТОТА.ПУСТОТА. Буквы наползали друга на друга.

“Сегодня видел, как тень от вазы не легла на пол. ПОЧЕМУ ОНА НЕ НА ПОЛУ? Она осталась стоять. Смотрела на меня. Без лица. Мама говорит, что я выдумываю. Мамы нет. Мама сгорела. Или это была не мама? “

Я перевернула страницу. Текст был ещё более странным. К безумию прибавилась и логика.

“Они пришли из трещины. Они пришли занять места. Подбросили яйца в гнездо, а настоящие вытолкнули вниз. Вниз. ВСЁ ВРЕМЯ ВНИЗ. Старые снятся. А мы им. Они нас видят, а мы их. Путают, всё путают. ВСЕ ПУТАЮТ”

На полях было нацарапано: ОН СМОТРИТ ИЗ ЗЕРКАЛА. ОН ВСЕГДА ЗДЕСЬ.

Я лихорадочно листала дальше. Пустые страницы, исписанные бессмысленными геометрическими фигурами, бредовые схемы, где стрелки указывали в никуда…И почти в самом конце – одинокий рисунок. Кривой круг, поделённый на куски. В одних секторах – значки, похожие на искажённые буквы. В других – просто кляксы страха. А в самом центре – не чёрное пятно, а дыра. Буквально: страница была проткнута насквозь чем-то острым, и сквозь дыру виднелись следующие листы. Подпись, почти неразборчивая: ДЫРА. ОН СМОТРИТ НАРУЖУ. Я ВИДЕЛ ЕГО. ОН НЕ МОЖЕТ. ЕМУ НУЖЕН ИЗУМРУД, Я НЕ СМОГ.

И тут же страница под пальцами вздрогнула. Буквы, уже существующие, поплыли, будто чернила были живыми. Я захлопнула книгу так, что хрустнул переплёт. В ушах стоял звон, а сердце колотилось от страха, но не моего. Старого, въевшимся в страницы, оставленного тем, кто это писал.

Дверь в мою комнату хлопнула.

Я взвизгнула и спрятала книгу. Никого. Там никого. Дверь была закрыта. На цыпочках подкралась к двери, приложила ухо, надеясь ощутить чьё-то дыхание по ту сторону. И чёрт, клянусь, я что-то слышала! Или это моё воображение? Проверила замок – заперто. Осторожно отошла, двинулась к балкону, постоянно оглядываясь. Свежий воздух освежил разум.

“Собраться, Линет. Собраться, чёрт возьми. Ты пережила Лабиринт, лес и бал с маньяками. Не дашь же какой-то скрипучей двери свести себя с ума.”

Я глубоко вдохнула, выдохнула, ощущая, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя усталость. Вернулась внутрь, намеренно громко захлопнув балконную дверь – чтобы прогнать призраков звуком. Не подходя к той, главной двери, прошла в самый дальний угол комнаты и опустилась в высокое, мягкое кресло у камина.

Мысли цеплялись за страницы дневника. “ПУСТОТА”. “ОН СМОТРИТ ИЗ ЗЕРКАЛА”. Чушь. Бред затворившегося сумасшедшего. Но отчего-то именно эта чушь въелась под кожу.

Прекрасно. Теперь у меня есть призрак-писака в добавок к девушке из зеркала и безумным Арканам. Не проходит ни дня, как кто-то из них меня либоне пугал, либо не пытался убить. Шутка вселенной? А она хороша. Моя коллекция пополняется.

Спустя время я почувствовала, как глаза закрылись, а на душе становится спокойно. Тревога исчезла. Я больше не боюсь. Моё тело словно парило в невесомости – и вдруг резко оказалось на чём-то мягком. Лицо впечаталось во что-то ещё более мягкое.

– Вот и славно, – пробубнила я в полусне, – Только бы монстр не укусил за бок…

Перед самым провалом в небытие, сквозь толщу накатывающего сна, мне почудилось, будто чьи-то холодные пальцы на секунду коснулись виска, отодвигая прядь волос. И тихий, но довольный хмык, отдавшийся где-то в самой глубине сознания.

Пробуждение было резким и жестоким. Сквозь толщу беспробудного сна пробился обжигающий, пронизывающий холод. Не постепенный – мгновенный, леденящий каждую клетку. Я вскрикнула, инстинктивно ослеплённая потоком утреннего света, бившего прямо в лицо.

Я лежала не в кресле. Я была в огромной кровати, насквозь мокрая. Ледяная вода стекала с волос за воротник, заставляя тело судорожно вздрагивать. Промокший шёлк прилип к коже.

Перед кроватью, скрестив руки на груди и с лицом, выражавшим предельную степень нетерпения, стояла Вилора. В руке она небрежно держала пустой хрустальный кувшин.

– Как спалось? – спросила она ядовитым тоном.

Я резко приподнялась на локтях, ошеломлённо оглядывая промокшую кровать и себя. Мысль лихорадочно заработала: кресло…холодок…кровать. Чёрт. Чёрт возьми.

– Будет ещё лучше, когда ты уйдёшь, – прохрипела я, сползая с мокрого матраса и шлёпая босыми ногами по паркету в сторону ванной, стараясь не думать о том, как и почему я оказалась на кровати, а не в кресле. Не могла же я сама, во сне, перебраться?

За дверью воцарилась тишина. Наконец-то. Я прислонилась к прохладной плитке, дав себе минуту просто постоять, отдышаться и мысленно послать Вилору в самые глубокие бездны всех Колод разом. Потом быстро умылась, смахнула ледяные капли с лица и, набросив халат, вышла обратно.

Она ждала, не сдвинувшись с места. Увидев меня, без лишних слов метнула в мою сторону аккуратно сложенный сверток ткани.

– Переоденься, – приказала она, кивнув в сторону ванной. В её тоне не было места для дискуссий.

Я, скрипя зубами, вернулась обратно. Одежда оказалась простой и безликой: тёмные, облегающие штаны и куртка из мягкой, но прочной ткани, не стеснявшей движений. Идеальная маскировка. “Прелестно, – подумала я, натягивая штаны, – Теперь я буду похожа на тень или на саму смерть, снующую по переулкам. По крайней мере, бегать в этом удобно”.