Колода лжи

– Интересно, —пробормотал торговец.

– Что? – уставилась на него, не понимая чему он удивляется.

– Не припоминаю, чтобы за последнее столетие кто-то с таким любопытством рассматривал так камни. Хотите приобрести?

Подумала секунды и кивнула. Дрианта, успевшая обойти всю лавку и теперь вертевшаяся у зеркала в углу, вдруг звонко воскликнула:

– Линет! Посмотри какая прелесть!

Я обернулась. Она держала в руках изящную шкатулку, покрытую перламутром. Шкатулка была открыта, и внутри что-то мерцало.

– Это музыкальная, – поясняла Дрианта, крутя заводной ключик. – Слушай!

Из шкатулки полилась мелодия – нежная, чуть грустная, от которой почему-то щипало в глазах. Я моргнула, прогоняя наваждение. Лицо Дрианты становилось всё более спокойным, она смотрела в одну точку, не мигая, а шкатулка продолжала играть.

Я подошла и захлопнула её, Дрианта тут же отмерла.

– Беру! – объявила она. – Сколько?

Торговец назвал цену, и она, к моему удивлению, даже не стала торговаться. Просто выложила монеты и прижала шкатулку к груди, как ребёнок – любимую игрушку.

Вилора тем временем рассматривала странный амулет – похожий на перо, выполненное из тёмного металла. Она молчала, ноя видела, как её пальцы поглаживали гладкую поверхность.

– Тоже хочешь? – спросила я.

Она дёрнула плечом:

– Просто смотрю.

– Бери, – неожиданно сказала Дрианта, – У тебя совсем нет украшений. А это красивое.

Тот назвал цену, и Вилора, не торгуясь отсчитала монеты. Амулет перекочевал к ней в руку, и она на секунду замерла, словно прислушивалась к своим ощущением.

– Хорошая вещь, – одобрительно кивнул торговец. – Приносит удачу в довольно странных местах.

– Мне не помешает, – усмехнулась Вилора, пряча амулет под одеждой.

Я всё ещё держала в руке серый камень. Он пульсировал теплом, и мне казалось, что я чувствовала его биение – медленное, ровное.

– Сколько? – спросила я, уже зная, что не оставлю его здесь.

Торговец назвал цену – смешную. Я положила монеты на прилавок и сжала камень в руке.

– Странное место, – пробормотала Дрианта, оглядываясь на выходе. – Красивое, но жутковатое.

– Лавка смерти, – пожала плечами Вилора, – Чего ты ожидала?

Дрианта быстрым шагом поспешила в сторону музыки, которая доносилась из самого сердца карнавала. Мы подходили всё ближе, и с каждым шагом смех и мелодии становились громче. Наконец, вышли на большую площадь.

Площадь утопала в цветах и огнях. Цветы оплетали колонны и арки, источая дурманящий аромат. Девушки и мужчины кружили в танце, их лица скрывали маски. У одних – богато украшены драгоценными камнями, сверкающие в свете огней. Другие – простые, не привлекающие. Именно такие как у нас.

Мимо нас проносились пары в танце, их смех сплетался воедино. Внезапно к Дрианте шагнул незнакомый парень. Высокий, в серебристой маске, с идеально уложенными волосами. Он галантно склонился и протянул руку, ожидая её реакции. Его глаза завороженно следили за ней.

Дрианта загадочно улыбнулась – и вложила свою ладонь в его. Голубое платье сестры мелькнуло в толпе и исчезло среди кружащихся пар.

– Смотри не потеряй её, – раздался рядом сухой голос Вилоры.

Я покосилась на неё. Она стояла, вжавшись в тень так плотно, что, казалось, сама стала её частью. Идеальная маскировка. Если бы я не знала, что она здесь, ни за что бы не заметила.

– Ты как кошка, – заметила я, – Вечно в темноте прячешься.

– Кошки хотя бы мяукают. Я предпочитаю тишину.

К ней уже подходил какой-то парень – видимо, любитель острых ощущений. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но встретился с её взглядом. Один взгляд – и он испарился. Я даже не успела его разглядеть.

– Всех мужчин распугаешь, – сказала я, подходя ближе и вглядываясь в толпу в поисках голубого пятна.

Я заметила Дрианту в центре площади. Она кружилась в танце, запрокинув голову, смеясь. Живая, счастливая. Я выдохнула, стараясь держать её в поле зрения, но не слишком явно, чтобы не спугнуть её свободу. Пусть хоть этот вечер побудет просто девушкой.

Тут сбоку раздалось театральное покашливание. Я повернулась. Передо мной стоял мужчина. Маска у него была – не то чтобы богатая, но с позолотой, с каким-то пером. Губы растянуты в улыбке, от которой почему-то захотелось проверить, не пропало ли у меня что-то из карманов. Улыбка человека, который уверен, что все вокруг должны падать к его ногам.

Вилора тоже повернулась к нему. Я чувствовала, как она оценивает угрозу. Или просто развлекается.

Я изогнула бровь, наблюдая за напыщенным болваном. Он двинулся ко мне походкой, которую, видимо, считал хищной. На самом деле это напоминало какую-то неуклюжую птицу.

– Приглашаю вас на танец, – промурлыкал он и без разрешения выхватил мою руку, поднося запястье к своим губам.

Я почувствовала его дыхание на коже и внутренне сжалась, но виду не подала. Тут же, понизив голос, он добавил:

– А после можем заскочить в ближайшую таверну и....

Я резко хлопнула его по руке. Звук раздался звонким, почти как пощёчина. Он замер, не договорив фразу. На его лице, точнее, на той части, что виднелась из-под маски – отразилось такое искренне удивление. Но тут его брови сошлись на переносице, лицо перекосилась от злости.

Парень снова сжал мою руку – на этот раз больно, дёрнув вниз. Плечо пронзила боль, напоминая, что оно ещё не зажило. Я стиснула зубы, сжав зубы в тонкую линию.

– Да на тебя никто не обратит внимание, кроме меня, – прошипел он, брызгая слюной. – Ты себя видела? Ты выглядишь как свинья, одетая в самую непривлекательную одежду. Тебе светит только сдохнуть в старости на улице. Никто не будет даже трахаться с такой, как ты!

Я выслушала эту тираду со спокойствием. Где-то в глубине души даже заскучала. Неужели он думает, что я не слышала ничего хуже? Да моя жизнь за последние недели – это сплошной поток оскорблений, угроз и попыток убийства. Этот петух просто потерялся во времени и пространстве.

Я открыла рот, собираясь ответить что-то остроумное, но не успела.

Глаза парня расширились от ужаса. Челюсть отвисла. Он резко отпустила мою руку и попятился, споткнулся о собственную ногу и едва не упал, но каким-то чудом удержался и рванул прочь.

Позади раздалось тихое, но очень выразительное рычание.

Я обернулась. Милые волчата. Мои новые лучшие друзья. Они стояли в тени, их светящиеся глаза были устремлены на меня. Или на то место, где только что стоял тот придурок. Трудно сказать, когда у тебя вместо глаз два холодных огонька.

– Какие заботливые, – пробормотала я, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех.

Я покосилась на них, и тут они растворились. Исчезли, как только угроза пропала. Эффективные ребята.

– Ну вот, спугнула парня, – протянула Вилора, бесшумно возникая из тени прямо у меня за спиной.

Я вздрогнула. Она явно наслаждалась моментом.

– Так всех мужчин распугаешь, – добавила она, копируя мою интонацию. Помолчала, задумчиво глядя туда, где скрылся незадачливый кавалер, и добавила: – Кроме одного, конечно.

– Такой мне точно не нужен, – отрезала я. – Тысячелетнее чудовище, который, сначала поиграет, а потом пустит на корм кому-то. Или чему-то. У него там, наверное, целый список желающих получить кусочек Линет.

– Зато как поиграет, – философски заметила Вилора, – Всё своё бестелесное существование будешь помнить.

– Заткнись, – буркнула я без злости.

Внезапно что-то заставило меня повернуть голову. Резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить, привязанную к моему затылку. Взгляд сам собой устремился в тёмный закоулок – туда, где огни карнавала теряли свою власть.

Вилора уставилась на меня с немым вопросом: “Ты чего?”. Я махнула рукой, мол, всё в порядке, но это было ложью. В порядке я не была. Что-то тянуло меня туда. Шептало.

Ноги сами двинулись вперёд. Я распихивала локтями толпу, не обращая внимание на возмущённые возгласы и чьи-то выпавшие из рук сладости. Дыхание сбилось уже через несколько шагов, но я не остановилась.

Пройдя сквозь последний ряд танцующих, я нырнула в переулок – и музыка стихла. Не то чтобы совсем, но доносилась теперь приглушённо. Здесь было тихо. Слишком тихо для места, которое находится в двух шагах от карнавала.

Я старалась ступать осторожно, но каждый шаг отдавался хрустом. Было до жути страшно. И одновременно – любопытно. Эта смесь уже начинала мне надоедать. Сколько можно? То Лабиринт, то Красный Лес, то Колода Солнца, то теперь тёмные переулки. Моя жизнь превратилась в один безумный аттракцион.

Недалеко раздался женский крик. Короткий, оборванный, будто его задушили на полуслове. Потом послышались глухие удары. Мокрые, тяжёлые.

Я замерла, но ноги сами понесли меня дальше. Осторожно выглянула из-за угла. И распахнула глаза от ужаса. Девушка лежала на земле. Её лицо было белым. Нет, не белым – прозрачным. Таким, каким бывает фарфор, если просветить через него свечой. Надо лбом расплывалась тёмная лужа, которая всё увеличивалась.

Над ней склонился мужчина в плаще. Кольцо на моём пальце нагрелось так, что я готова была снять его и выбросить. Оно жгло кожу, пульсировало. Но я не бежала, а смотрела, как идиотка, не в силах пошевелиться.

Мужчина достал кинжал. Лезвие блеснуло в тусклом свете единственного фонаря, который чудом горел в переулке. Он разорвал платье девушки – одним движением. И начал что-то вырезать у неё на груди.

Я не смогла подавить вскрик. Тут же прикрыла рот рукой, но было поздно.

Мужчина резко повернулся. Медленно, смакуя моментом, выпрямился во весь рост. В руке он всё ещё сжимал окровавленный кинжал – лезвие тускло блеснуло в свете. Плащ полностью скрывал его лицо. Там, где должно быть лицо, зияла только кромешная тьма.

Он смотрел на меня. Я чувствовала взгляд кожей – липкий, холодный, будто меня ощупывали пальцами из могилы. Мужчина не двигался. Просто стоял и чего-то ждал.

Внезапно сильная боль взорвалась в висках. Я схватилась за голову, открыв рот в немом крике, но звук застрял где-то в горле. Зрение поплыло, картинка задвоилась.

Нет, нет…Что происходит?

Силуэт мужчины качнулся, приблизился – но не вплотную. Я вскинула руку в защитном жесте, хотя понимала, что это бесполезно. А потом резко наступила темнота. Или не темнота. Что-то другое.

Я оказалась в древнем полуразрушенном помещение. Воздух здесь был тяжёлым. Я видела людей в каком-то древнем полуразрушенном помещение. Десятки людей стояли на коленях, их руки были подняты к верху, глаза закрыты. Губы шевелились в беззвучной молитве – или проклятии. Я не слышала ни звука, но чувствовала вибрацию в груди, будто сам воздух дрожал от их шёпота.

Картинка дёрнулась, переменилась. Теперь те же люди сидели по кругу. В центре был мужчина с тёмными волосами. Он был весь в крови – она текла из носа, изо рта, сочилась из десятки рваных ран на теле. Как он вообще стоял? Как не умер?

Фокус сместился ближе к нему. Я увидела его лицо. И в тот же миг он распахнул глаза.

Голубые. Пронзительно-голубые, почти прозрачные. Они исказились гримасой ужаса – но только на мгновение. Брови сошлись на переносице, лицо закаменело. Его губы зашевелились отчётливее. Боковым зрением увидела длинные мерцающие волосы. Каждая прядь переливалась оттенками, которых я не могла назвать – то ли серебро, то ли свет далёких звёзд.

А потом случилось то, от чего я готова была заметаться по сторонам, но не могла пошевелиться.

Сверху, из темноты, хлынул свет. Не тёплый, не живительный. Он обрушился на мужчину, и я увидела, как десятки светящихся лезвий, спрессованных в такую плотность, что они стали острее любого клинка – вонзились в его тело одновременно. Они летели со всех сторону. Из ниоткуда. Из самой темноты.

Мужчина дёрнулся, но не закричал. Он только прикрыл веки, всё ещё продолжая шевелить губами. Кровь хлынула изо рта, заглушая слова. Но лезвия не оставляли ран в привычном смысле – они прожигали плоть насквозь, оставляя после себя не кровь, а мелкую, светящуюся пыль, которая осыпалась на пол, будто звёздный пепел.

Вокруг на коленях, застыли люди. Они не шевелились. Они даже не смотрели. Просто ждали, когда их настигнет та же участь.

Всё резко оборвалось. Я была в том же переулке, передо мной стоял тот же маньяк. Не успела отдышаться, как что-то дёрнуло меня за локоть – с такой силой, что я едва не отлетела в стену. Лицо Вилоры было бледным даже в этом полумраке.

– Ты зачем пошла сюда одна!? – зашипела она мне в ухо, таща назад с такой скоростью, что я едва перебирала ногами.

Позади послышались тяжёлые шаги. Я повернула голову на бегу – мужчина двигался за нами. Не бежал, не спешил, но расстояние между нами сокращалось с пугающей быстротой. Ещё немного – и он достанет.

Где же волчата, когда нас они так нужны? Сидят, небось, в тёплой тени, ждут, пока мы сами разберёмся. Шаги за спиной стали громче. Я снова обернулась.

Из тени, прямо перед мужчиной материализовались два силуэта. Волчата. Они оскалились, и даже со спины я увидела, как их глаза загорелись холодным синим цветом. Мужчина остановился..

Мы не стали ждать развязки. Рванули дальше, вылетели на площадь, и музыка накрыла нам. Я держалась за бок, лёгкие горели.

– Кто это чёрт возьми был? – просипела я, сгибаясь пополам и пытаясь отдышаться.

– Не знаю, – голос Вилоры звучал напряжённо, – Но он точно хотел нас прирезать.

Взгляд Вилоры был прикован к переулке, но там больше никого не было. Только тьма. Я лихорадочно искала в толпе фигуру Дрианты. Где она? Где моя сестра? Пожалуйста, только не она. Если этот псих добрался тот псих, я…

Рядом с нами раздалось едва заметное рычание. Короткое, предупреждающее. Вилора дёрнулась и схватила меня за руку.

– Уходим. Быстро, – почти выкрикнула она мне в ухо.

Я не стала спорить. Мы врезались в толпу, расталкивая танцующие пары. Кто-то возмущался, кто-то смеялся, принимая нас за часть карнавального представления. Наконец я увидела её – Дрианта кружилась в танце с каким-то парнем, запрокинув голову и смеясь.

Я подскочила к ней и схватила за руку.

– Пошли. Сейчас же.

– Ещё рано! – она попыталась вырваться, – Линет, ну пожалуйста, ещё чуть-чуть…

– Кто-то убил девушку, – отрезала я, бросив на неё взгляд, не терпящий возражения. – И чуть не прирезал нас с Вилорой. Так что хватит танцев.

Дрианта побелела и перестала сопротивляться. Мы почти бегом пересекли площадь, влетели в пустынные улицы, ведущие к дворцу. Вилора бежала сзади, то и дело оглядываясь. Я слышала её тяжёлое дыхание.

– Не пошла бы ты в тот переулок, ничего бы не случилось, – недовольно бросила Вилора мне в спину.

– В следующий раз возьму тебя с собой.

Двадцать минут до дворца растянулись в вечность. Стража распахнула перед нами двери, едва взглянув на наши лица – видимо, мы выглядели достаточно убедительно в роли перепуганных девиц.

Мы ввалились внутрь, и я наконец позволила себе выдохнуть. Оглянулась – никого. Только тени, пляшущие в свете факелов.

Перед нами появился Дьявол из красного дыма. В руках он держал бутылку вина, которую, судя по помятому виду и запаха, не успел допить. Или допил и нашёл новую.

Он посмотрел на нас – на Дрианту, которая вцепилась в мою руку, на Вилору, которая всё ещё сверлила взглядом входную дверь, на меня, которая пыталась отдышаться и не рухнуть на пол одновременно.

Я открыла рот, но Дьявол уже и кивнул в сторону гостиной. Видимо, наш внешний вид не оставлял сомнений: случилось что-то, что требовало не вина, а ответов.

На дрожащих ногах доплелась до дивана и рухнула на него, даже не побоявшись испачкать мебель уличной грязью. Что-то в незнакомце внушало мне больший страх, чем сама смерть. Смерть – она просто конец. А этот…этот был процессом. Медленным, мучительным.

В гостиной появилась Луна – бесшумно, как всегда, – а следом за ней Шут. Он скользнул взглядом по мне: по липким от пота вискам, по рукам, по глазам,в которых, наверное, до сих был отчётливо виден тот переулок. На секунду мне показалось, что он сейчас подойдёт, но вместо этого его губы сжались в тонкую линию.

– Не тут, —обрезала Луна и исчезла, будто её тут и не было.

Дьявол с Шутом переглянулись и тоже испарились.

– И что это всё значит? – спросила я в пустоту, потому что спрашивать больше было не у кого.

– То, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется, – отозвалась Вилора, расхаживая по комнате. Её шаги звучали глухо, слишком тихо. – Думаю, они нашли труп. И не всё так просто.

Я молчала, прокручивая в голове видение. Людина коленях, парень в центре, кинжалы, летящие со всех сторон. Ни криков, ни мольбы – только беззвучная молитва на губах. Что это было? Галлюцинация от переутомления? Или чья-то чужая память, которая каким-то образом пролезла в мою черепушку?

– Может, пойдём уже в комнату? – пискнула Дрианта, но договорить не успела.

Её глаза резко распахнулись, что я услышала, как хлопнули ресницы. Она смотрела на дверь.

Сначала была тишина, но потом – шаги. Медленные, тяжёлые. Такие, от которых, кажется, что пол вибрирует. Они приближались – целенаправленно, не сворачивая. Неужели он проник во дворец, чтобы добить нас? Почему никто не среагировал на него? Арканы первым делом должны были узнать о незваном госте.

Я вскочила, задвигая Дрианту за спину. Тело двигалось быстрее мыслей. Плечо тут же отозвалось тупой болью. Кинжал остался в комнате. Отлично, просто превосходно. Сдохнуть без оружия, прикрывая собой сестру – это так по-моему.

Шаги резко стихли. Мы сидели по ощущениям вечность. Пламя вздрагивало, отбрасывая на стены пляшущие стены. Дрианта вцепилась в мою руку мёртвой хваткой. Вилора замерла у стены, превратившись в статую, только её глаза блестели в полумраке, следя за дверью. А может мы ошиблись, и это вовсе не убийца за дверью, а просто проходил какой-то стражник или служанка. Мало вероятно, но надежда была.

Когда тишина стала совсем невыносимой, Вилора встала и направилась к двери.

– Ты рехнулась? – зашипела я, вцепившись в её запястье. – А если он там стоит и ждёт, пока кто-нибудь высунется?

– Беспокоишься? – она даже не обернулась, но в голосе проскочила её фирменная ледяная насмешка.

– Беспокоюсь, что без тебя мне достанется союзник хуже.

Вилора фыркнула – кажется, это был смех. Она высвободила руку, подошла к двери и толкнула её. Та отварилась с протяжным скрипом, от которого у меня зубы заныли. Звук разнёсся по коридору, и мне показалось, что его слышит весь дворец. Вилора шагнула в темноту и замерла на пороге.

– Ну что там? – не выдержала Дрианта, вцепившись в мой локоть так, что, кажется, останутся синяки.

Вилора промолчала, её спина была напряжена.Потом медленно, очень медленно, она опустилась на корточки. Я слышала, как скрипнула ткань её одежды, как тихо звякнуло что-то металлическое – наверное один из её бесчисленных кинжалов.

Когда она выпрямилась и повернулась к нам, в её руках был цветок.

Я моргнула. Серьёзно? Цветок? Синий. Нет, не синий – такой синий, какого не бывает в природе. Глубокий, прозрачный, с серебристой пыльцой, которая не осыпалась, а парила вокруг лепестков. Цветок светился. Слабо, едва заметно, но светился – изнутри, как маленький кусочек ночного неба.

Хотела ляпнуть что-то едкое про “романтический подарок от маньяка”, но слова превратились в колючий ком.

Вилора смотрела на цветок так, будто держала в руках собственную смерть.

– Аэлир, – выдохнула она.

– Чего? – не поняла Дрианта, подходя ближе. Я тоже шагнула вперёд, хоть каждая клетка вопила: не подходи, беги, закрой глаза, заткни уши – это неправильно.

– Обращённая к небу, – тихо произнесла Вилора, – Этот цветок исчез задолго до моего рождения. Сотни лет назад. Говорят, он рост только там, где проливалась кровь невинных. И там, где кто-то помнил имена мёртвых. Где их не забывали.

Вилора сжала стебель – он хрустнул, но не сломался, только прогнулся, как живой.

– Его не может быть, – голос Вилоры сел до шёпота, – Таких цветков больше не существует. Их истребили.

Глава 14

– Он оставил его для меня, – мой голос прозвучал хрипло, почти шёпотом, – Потому что я видела. Видела, как он вырезал на её груди какой-то узор.

Я смотрела на цветок в руках Вилоры так, будто он мог в любой момент ожить, раскрыть бутон и впиться мне в горло ядовитыми лепестками. Дурацкое чувство, но от него не избавиться. Красиво. До омерзения. Подарок от маньяка с закосом на романтика – именно то, чего мне всегда не хватало для полного счастья.

Вилора нахмурилась, рассматривая цветом под разными углами. Её пальцы осторожно касались пальцы, и та нехотя оседала на коже серебристыми искрами. Дрианта же не просто озиралась – она буквально впивалась взглядом в каждый тёмный угол коридора, вздрагивая от малейшего скрипа. Её пальцы побелели, сжимая подол платья.

– Что с тобой? – спросила я, но она только мотнула головой, закусив губу.

Не сейчас. Ясно. Добавим в список вопросов, на которых нет ответов. Список становился всё длиннее, и я начинала подозревать, что ответы на него мне не понравятся.

Я подошла к входным дверям и рванула их на себя. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом сырости и факельной гари, отчего защипало в носу. Где-то вдалеке, за дворцовыми стенами, ещё догорали огни карнавал – последние искры праздника. Стража у входа о чём-то проговорились вполголоса, но при моём появлении синхронно обернулись.

– Леди? – монотонно осведомился один из них. Лица под шлемами не выражали ровным счётом ничего. – Что-то случилось?

– Кто-то пробрался во дворец, – отрезала я без предисловий. – И пытался нас убить.

Стражники переглянулись. Этого короткого взгляда хватило, чтобы внутри всё похолодело.

– Леди, пройдите в своим покои, – тот же стражник говорил ровно, но я уловила в его голосе стальные нотки. – Запритесь и не открывайте никому, пока не прибудет кто-то из Арканов. Мы осмотрим дворец.

Я кивнула и вернулась к остальным. Вилора уже взяла Дрианту за локоть – та дрожала, хотя в коридоре было не холодно. Скорее, это была дрожь от перенапряжения и страха.

– Идём, – коротко бросила Вилора, и мы двинулись вглубь дворца.

Мы поднимались по лестнице медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Я задерживала дыхание перед каждым поворотом – казалось, что за очередным углом нас ждёт тот самый плащ. Но коридоры были пусты. Только факелы мерно потрескивали, отбрасывая на стены пляшущие тени, которые казались мне ожившими кошмарами.

На нашем этаже Вилора остановилась. Секунду она стояла неподвижно, прислушиваясь к чему-то,что было доступно только ей. Потом молча свернула в коридор, где находились её покои, и скрылась, даже не попрощавшись. Впрочем, от неё я ничего другого и не ждала.

Я потащила Дрианту дальше. Ноги гудели, плечо ныло. Каждый шаг давался с трудом, но останавливаться было нельзя.

Наконец – моя дверь. Я распахнула двери с такой силой, что створки стукнулись о стены. Внутри было темно, лишь слабый свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Дрианта шмыгнула следом, и я, не медля ни секунды, захлопнула дверь перед носом стражника и задвинула тяжёлый засов. Мгновенно закрыла дверь перед лицом стражника, задвинув тяжёлый засов.

Метнулась к балкону – створки были приоткрыты, и ночной ветер колыхал тюль. Я задвинула их так резко, что звякнули стёкла. Проверила засов. Вроде держится. Если он смог пробраться во дворец незамеченным, то забраться на балкон для него – раз плюнуть. Мысль не из приятных.

Дрианта тоже не стояла без дела – она рылась у меня в шкафу, выкидывая платья на пол. Видимо, искала, чем можно обороняться. Я вспомнила пор кинжал и похолодела. Где он? Не мог же Шут забрать его? Начала лихорадочно шарить по всем ящикам комода, перерыла ванную, заглянула под подуши – пусто.

Наконец взгляд упал на платье. Оно висело в глубине шкафа, затёртое другими нарядами – то самое, алое, в котором я была на балу. Почему-то именно оно привлекло моё внимание. Если он положил кинжал в это платье, значит, он либо предсказуем, либо хочет, чтобы я его нашла.

Я запустила руку в складки тяжёлой ткани. Пальцы нащупали что-то холодное и твёрдое. Кинжал. Он был там.

– Нашла, – повернулась я к Дрианте, сжимая в руке кинжал. Лезвие тускло блеснуло в свете свечей, по краям пробежали тёмные тени.

– А он…довольно необычный, – восхищённо прошептала она и склонила голову на бок, рассматривая клинок. В этом жесте было что-то неестественное. – В нём чувствуется некая отчуждённость.

– О чём ты? – я нахмурилась, сжимая рукоять. Клинок отозвался знакомым теплом.

Дрианта мотнула головой и, не ответив, устало опустилась на кровать. Она смотрела в одну точку на стене, и её лицо в полумраке казалось бледным, почти прозрачным.