Колода лжи

– Тебе нужно расслабиться, – ответил он на мой немой вопрос.

Голос звучал спокойно. Будто ничего не произошло. Будто он не стоял несколько минут назад в миллиметре от моих губ, не сжимал мою талию.

Я тряхнула плечами – сбрасывая все те чувства, что копошились внутри. Подошла к креслу напротив него и села. Кожа обвивки была прохладной, но это не помогало. Я всё ещё горела.

Расслабиться мне сейчас точно не помешает. Я взяла бокал. Вино пахло терпко, сладко, с нотками чего-то пряного. Поднесла к губам, делая глоток. Жидкость обожгла горло, разлилась тепло в груди.

Шут смотрел на меня поверх своего бокала. Не отрываясь. Он смотрел так, будто пытался что-то увидеть. Что-то важное.

– Почему ты кричала? – спросил он без эмоций.

Я молчала. Не отводила взгляд – это было слабостью. Смотрела в эти глаза и чувствовала, как они затягивают, манят, обещают ответы на вопросы, которые я боялась задавать.

Не решалась сказать то, за что он мог посчитать меня непригодной для дальнейших испытаний. Не решалась признаться в слабости, в страхе, в том, что этот проклятый шёпот начал проникать в мои сны, в мои мысли, в мою душу.

Шут тоже молчал, он ждал. Ждал с терпением хищника, который знает, что жертва сама придёт ему в лапы. Он не торопил, не давил – просто сидел и смотрел.

Я сделала ещё глоток. Вино помогало – притупляло страх, развязывало язык, убирало те барьеры, что я так тщательно выстраивала годами.

– Мне приснился сон, – начала я тихо.

Голос звучал хрипло. Я не смотрела на него – уставилась в огнь, танцующий в камине. Так было легче. Так можно было представить, что рассказываю не ему, а пустоте.

– Красная луна, чёрная земля, горы острые, как зубы. И река абсолютно чёрная, молчаливая.

Я замолчала, сглотнула. В горле пересохло, пришлось сделать ещё глоток.

– И шёпот. Много голосов. Они лились отовсюду – из камней, из реки. Я не разбирала слов. И ещё был один, – пальцы сжали бокал так, что он жалобно звякнул. – Он был ближе всех. Я чувствовала его дыхание на затылке. Он шептал громче остальных. Я зажимала уши, кричала, но он всё равно был там.

Я подняла глаза на Шута. Он не шевелился. Его лицо было абсолютно неподвижным.

– Что-то ещё? – спросил он так же без эмоций.

Покачала головой. Тогда Шут поднялся. Он возвышался надо мной, заслоняя собой свет от камина, и в этом полумраке казался ещё более опасным. Медленно, с той особой грацией, что была присуща только ему, он остановился прямо передо мной.

Протянул руку. Ладонь раскрыта, пальцы чуть согнуты – жест, приглашающий принять его помощь. Прикоснуться и довериться.

Я смотрела на эту руку снизу вверх. Опасная – я видела, что эти пальцы могут сделать с человеком. Могут ласкать, могут душить, могут вырезать правду из самой души.

Тяжело сглотнула и никак не отреагировала на его жест доброй воли. Встала сама. Медленно, опираясь на подлокотник кресла, чувствуя, как ноют все мышцы после пережитого. Поднялась и прошла в сторону двери, нарочно задевая его протянутую руку плечом.

За спиной раздался смешок.

– Как всегда очаровательна, ягодка, – донеслось мне в спину.

Я остановилась у самой двери. Ручка уже зажал пальцами, но я не могла уйти просто так. Слишком много вопросов клубилось в голове.

Оглянулась. Шут стоял там же, у кресла, в полосе света от камина. Тёмный силуэт на фоне огня – опасный, манящий, недосягаемый. В руке снова появился бокал с вином – когда успел? Он лениво поворачивал его, наблюдая за игрой бликов на поверхности.

– Кто был тот убийца? – спросила я прямо.

Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Хорошо. Хоть что-то сегодня было под контролем.

Шут не ответил сразу. Сделал глоток медленный вина, задерживая паузу ровно настолько чтобы я начала закипать.

– Мне стоит беспокоиться, что он может прирезать меня посреди ночи? – уточнила я, вкладывая в слова всю злость.

Он посмотрел на меня поверх бокала.

– Да, – ответил он просто.

Я ждала продолжения, но он молчал.

– И это всё, что ты скажешь? – не выдержала я, – Просто “да”?

– А что ты хочешь услышать, Линет? – его голос стал мягче, интимнее.

Я сжала ручку двери с такой силой, что мышцы дрожали от напряжения.

– Я хочу знать, кто он. И почему он смогу пройти мимо вас. Древние существа – а какой-то убийца в плаще расхаживает по вашему дворцу, как у себя дома. И самое главное, – в голосе прорезалась та самая колючая нотка, что всегда вылезала наружу, когда я злилась, – почему он решил передо смертью побаловать меня цветком? Просто так?

Шут издал тихий смешок.

– Довольно романтичный жест, – заметил Шут. Он определённо наслаждался этим разговором

– Не уводи разговор, – рыкнула я.

– Что ты хочешь услышать, ягодка? – он поставил бокал на столик и подался вперёд, опираясь локтями о колени. – Красивую ложь о том, что это был заблудший путник с проблемами в голове?

– Правду, – ответила я, не раздумывая.

– Правда в том, Линет, что для него нет ничего святого. Ни времени, ни границ.

Я смотрела на него выжидающе, что он скажет что-то ещё. Секунда. Другая. Он молча, лишь смотрел на меня с этим своим неизменным любопытством.

– И это всё? – не выдержала я.

Шут усмехнулся, но как-то иначе – не привычно-игриво, а устало. Будто я задала глупый вопрос.

– Я не всесилен, ягодка, – он снова поднёс бокал к губам, давая понять, что разговор закончен.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает знакомая, слепая ярость.Резко дёрнула ручку на себя. Дверь распахнулась, впуская в комнату холодный воздух из коридора. Шут ничего не скажет. Мысль впилась в мозг занозой, когда я делала первый шаг в коридор. Он будет играть, уходить от ответов, дразнить и мучить, но правды не даст. Никогда. Это не в его природе. А он точно что-то знает.

Когда я рассказывала ему про кольцо и сны – он никак не отреагировал. Вообще. Ни удивления, ни страха, ни даже того любопытства. С которым он обычно рассматривал меня. Просто слушал и молчал. Это было неправильно. Слишком спокойно. Будто он уже знает. Ждал, когда я сама приду и расскажу.

Босые ноги ступали по ледяному мрамору, и каждый шаг отдавался болью в замёрзших ступнях. Шут дёргает за ниточки, играет. Наблюдает, как я начинаю сходить с ума.

Дрианта. Она осталась одна.

Я почти побежала к своей комнате. Ноги скользили по мрамору, холод пробирал до костей, но я не останавливалась. Коридор тянулся бесконечной чередой факелов и дверей. Тени плясали на стенах, и в каждой мне чудился силуэт в плаще.

Вот она – моя дверь. Я налетела на неё с разбега, всем телом. Лицо встретилось с дубовой створкой с глухим, отвратительным звуком. Боль вспыхнула в переносице ослепительной вспышкой, перед глазами заплясали искры.

Я отскочила назад, потеряла равновесие и рухнула прямо на пятую точку.

Нос пульсировал острой болью. Я поднесла руку к лицу. Пальцы коснулись чего-то влажного, липкого. Ну, конечно. Кровь. И снова я пытаюсь убиться.

Дверь была закрыта на засов, который я самолично задвинула несколько часов назад, запираясь от убийцы. Ирония судьбы – теперь я сама не могла войти.

Я поднялась на дрожащих ногах, прижалась лбом к холодному дереву. Сквозь боль в разбитом носе я пыталась уловить хоть звук изнутри. Тишина. Не дыхания, ни шороха. Дрианта была одна.

Кинжал остался в ванной комнате. Я даже не помнила – когда выпустила его из рук – кажется, когда Шут перенёс меня на балкон. А убийца мог быть неподалёку. Или уже находился внутри.

Я вдохнула и выдохнула, успокаивая себя. Не думай об этом, Линет. Всё будет хорошо. Арканы уже во дворце. Они не позволят убийце пробраться во дворец, если, конечно, почувствуют его. И что мне делать? Спать под дверью?

Был вариант вернуться к Шуту и попросить перенести меня в комнату, но сразу отрезала. Представила его улыбку, когда он увидит меня на пороге, разбитую, окровавленную, униженную просьбе о помощи.

Оставался только один выход. Я раздражённо вздохнула – и тут же поморщилась от боли в разбитом носе. Надеюсь, блонди, ты не убьёшь меня.

Я запомнила путь к её комнате, когда она вела меня за одеждой. Быстро поспешила по коридору, молюсь всему, чтобы она не закрывала дверь. Хотя это маловероятно. Вилора не из тех, кто оставляет двери отрытыми. Скорее, у неё там целая система засовов.

Вот она – дверь Вилоры. Такая же тёмная, массивная, как и всё в это дворце. Ни щёлочки света снизу, ни звука изнутри. Подошла к двери и прислонилась, прислушиваясь к звукам изнутри. Вроде тихо. Может, она тоже не спит и сидит в темноте, перебирая свои кинжалы?

Я собиралась дёрнуть ручку, как дверь резко распахнулась. Я не удержалась и полетела лицом вниз. Ладони встретились с каменным полом, смягчая удар, но нос – бедный многострадальный нос – всё равно противно хрустнул.

– Линет? – надо мной нависло перевёрнутое лицо Вилоры.

–Блонди? – повторила я её интонацию, рассматривая мир сквозь пелену выступивших слёз.

Аккуратно поднялась с пола, опираясь на дрожащие руки. Кровь снова потекла из носа, заливая губы и подбородок тёплыми струйками. Я шмыгнула, но это только размазала красное по лицу.

– Пусти в ванную, – буркнула я, уже огибая Вилоры, даже не дожидаясь ответа. Мои босые ноги оставляли на полу влажные следы.

Я влетела внутрь, вцепилась в раковину и уставилась на себя в зеркало. Зрелище было то ещё: опухшее лицо, разбитый нос, из которого всё ещё сочилась кровь, смешиваясь с солью от слёз, и этот безумный взгляд затравленного зверька.

Открыла кран с холодной водой. Ледяная жидкость хлынула на руки, разбрызгиваясь по раковине. Зачерпнула ладонями, прижала к лицу – и зашипела от боли.

– Где твоя сестра? Потеряла по дороге? – голос Вилоры раздался за спиной.

Я плеснула ещё воды в лицо, пытаясь смыть кровь. Та не желала останавливаться, размывалась по щекам.

– Спит, – ответила я, не оборачиваясь. – Надеюсь. Я заперла её в комнате и ушла. Точнее, насильно ушла.

– Шут? – в голосе Вилоры мелькнула тень интереса.

Я выпрямилась, посмотрела на неё в зеркало. Она стояла и ждала ответа. Конечно, она догадалась. От неё вообще мало что ускользало.

– Он самый, – буркнула я, вытирая лицо первым попавшимся полотенцем.

– И ты, как я погляжу, осталась жива, – она склонила голову набок, разглядывая мои боевые ранения, – Для встречи с Шутом один на один ты выглядишь…бодро.

– Это я ударилась об дверь, – огрызнулась я, отбрасывая полотенце в сторону. – Свою собственную. Которая была заперта изнутри.

Вилора молчала секунду, потом её губы дрогнули. Кажется, она снова пыталась не рассмеяться.

– Шут ничего не сказал про убийцу, – бросила я и прошла в сторону кровати Вилоры.

Она протянула мне какую-то банку. В нос ударил резкий травяной запах – пахло мятой, чем-то горьким и, кажется, хвоей.

– Что это? – подозрительно принюхалась я.

– Лекарство, – она смотрела на меня как на дуру.

Я зачерпнула немного зеленоватой мази кончиком пальца. Прохладная, чуть жирная. Осторожно нанесла на переносицу и зашипела от резкого холода. Боль тут же стала притупляться, уходить куда-то вглубь, оставляя после себя только глухое, тёплое покалывание.

– Полезная штука, – признала я, нанося мазь на шею, где всё ещё горели следы от Леандера.

В комнате повисла тишина. Я прислушивалась к каждому шороху. Где-то за стеной скрипнула половица – я вздрогнула и вцепилась в край кровати. В окно царапнула ветка. Везде, в каждом звуке, в каждой тени мне мерещился тот плащ.

Было ощущение, что кто-то наблюдает за нами. Прямо сейчас. Из темноты окна, из щели под дверью, из самого воздуха. Я резко повернула голову, впиваясь взглядом в тёмный угол шкафа. Никого. Пусто.

– Когда следующее испытание? – спросила я шёпотом, лишь бы разорвать эту гнетущую тишину.

Вилора лежала рядом с закрытыми глазами, дыхание ровное, спокойное. Она пожала плечами – и даже не открыла глаза. Просто лежала, будто её в совсем не заботило, что в любой момент в комнату может ворваться смерть.

Я раздражённо выдохнула. Как можно быть такой спокойной? Нет, я знала ответ – она всегда такая. Но сейчас это бесило особенно сильно.

Приподнялась на локте, повернулась к ней.

– Научи меня защищаться, – сказала я твёрдо, вскидывая подбородок.

Мне это было необходимо. Как я могла выжить на следующих испытаниях, если толком не умела пользоваться кинжалом? В Красном Лесу мне просто повезло. В Колоде Солнца – повезло дважды. Третий раз удача могла отвернуться.

– Завтра, – произнесла она, не открывая глаза.

Я закусила губу, но спорить не стала. С Вилорой бесполезно. Если сказала “завтра” – значит, завтра. Снова легла, уставилась в потолок и продолжила вслушиваться в тишину.

Целую ночь я ворочалась. Сбивала простыню, перекладывала подушку, но сон не шёл. К рассвету я сдалась. Осторожно, стараясь не разбудить Вилору, я выскользнула из-под одеяла, на цыпочках пересекла комнату и вышла в коридор.

В коридоре горели факелы, разгоняя утренний сумрак. При свете солнца безопаснее. Никто из темноты не прыгнет на меня. До сих пор мурашки бежали по коже при воспоминании о первой встречи с Луной. Мало ли кто мог услышать мои громкие крики посреди ночи и вылезти из своих тёмных нор?

Я быстро дошла до своей двери и постучала. Тишина. Постучала ещё громче.

Сначала было тихо, но потом послышалось шорканье – Дрианта явно на цыпочках подкрадывалась к двери. Я представила, как она замирает по ту сторону.

– Это я, – сказала громко.

Дверь не открывалась. Я слышала её дыхание – частое, испуганное.

– Как ты вышла из комнаты, если дверь заперта изнутри? – раздался наконец её голос.

– Догадайся, – только и ответила.

Пару минут стояла тишина. Я представляла, как Дрианта мучительно размышляет, пытаясь решить дилемму: если это правда, то как она вышла?

Наконец щёлкнул замок. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы высунуть нос. В щели блеснули её глаза, она осмотрела меня с ног до головы, и только потом дверь распахнулась полностью.

Дрианта стояла на пороге с сонным, помятым лицом и спутанными рыжими волосами, торчащими во все стороны. Выглядела она как встрёпанный цыплёнок, которого только что вытащили из гнезда.

Я вошла, прикрыла дверь и посмотрела, как она обратно зарывается лицом в подушку, натягивая одеяло до ушей. Через секунду её дыхание стало ровным – уснула моментально. Я постояла пару секунду, глядя на неё. Но спать мне не хотелось совсем. Адреналин всё ещё гулял в крови. Переоделась в чистое и выскользнула в коридор. В столовую. Там хоть можно поесть нормально.

Столовая была огромным залом с высокими сводчатыми потолками и длинным деревянным столом. Сейчас здесь было пусто, только в самом дальнем углу одиноко маячила фигура.

Я вошла и тут же узнала знакомые каштановые вихри. Люк. Он сидел в одиночестве, уставившись в тарелку, и мелодично уничтожал завтра. За нашим коротким знакомством я заметила одну странность: мы никогда не пересекались с ним и Аресом. Ни разу. Даже до первого испытания.

Я прошла мимо, даже не поздоровавшись. Села как можно дальше от него, по другую сторону стола и принялась накладывать в тарелку всё, что попадалось под руку. Яичница, колбасы, сыр, свежий хлеб, фрукты – стол ломился от еды.

– Ты жива, – раздалось неподалёку.

– Ты тоже, – ответила тем же тоном, даже не посмотрела на него.

Тарелка опустела наполовину, когда рядом послышались шаги. Люк плюхнулся на соседний стул, подперев щёку рукой и с любопытством разглядывая мой процесс поглощения пищи.

– Проголодалась? – спросил он с той своей, слишком дружелюбной улыбкой, – Вил у тебя такой, будто неделю не ела.

Я подняла на него взгляд. Веснушки, растрёпанные волосы, ясные глаза. Вылитый ангелочек с картинки.

– В Колоде Солнца шведский стол не предусмотрен.

Люк присвистнул.

– Солнце, значит. Жёстко. Слышал, от туда мало кто возвращается. А нам выпала Сила.

– И как? – я оставила пустую чашу и подалась вперёд, чувствуя, как внутри шевельнулось любопытство. – Что там, в Колоде Силы?

Люк усмехнулся, но в этой усмешки не было веселья. Он почесал затылок, взъерошивая и без того лохматые волосы, и наконец заговорил:

– Нам нужно было дойти до Коридор Ярости живыми. Мы чудом смогли выжить. За нами шли камнерождённые, – он поёжился, и в его глазах мелькнул настоящий ужас. – Ты бы видела их. Огромные существа, сотканные и стальной породы и спёкшейся лавы. Они не бежали. Они просто…шли. Медленно, неумолимою

– И что вы делали? – спросила я, забыв про еду.

– Арес, конечно, попёр на них, – Люк закатил глаза, – Решил, что раз он сильный, то может завалить каменного великана голыми руками. Чуть не погиб в первые пять минут.

– А ты?

– А я не геройствовал. Я просто побежал, пока эти твари не раздавили нас обоих. И знаешь, что самое дурацкое?

Я покачала головой.

– Коридор оказался ловушкой. Чем больше злишься, чем быстрее бежишь от страха – тем уже становятся стены. Они смыкаются, готовые раздавить. Я понял это, когда Арес весь в крови, заорал на меня, чтобы я не останавливался. А я просто остановился. Закрыл глаза и замер, – Люк усмехнулся, но как-то криво. – Думал, всё, конец. А стены…замерли. А потом расступились.

– Ты рисковал, – сказал я тихо.

– А ты нет? – он посмотрел на меня в упор. – В вашей Колоде Солнца, я слышал, вообще верная смерть.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Дверь столовой распахнулась с грохотом. Я вздрогнула и рефлекторно схватилась за бок, где должен был висеть кинжал. Чёрт. Пусто. Когда-нибудь эта привычка доведёт меня до могилы.

На пороге стояла Вилора. Чёрные штаны, облегающая майка, волосы стянуты в тугой хвост. Вид у неё был такой, будто она только что разделалась с десятком противников и готова к следующей партии.

– Линет, – отрезала она без приветствий. – Тренировка.

Я вздохнула, поднимаясь из-за стола. Сама же попросила.

– Уже уходишь? – скучающе спросил Люк.

– Иду познавать уроки самозащиты.

– Тогда я тебе пригожусь, – Люк поднялся из-за стола и поравнялся со мной.

Вилора уже развернулась к выходу, но на пороге замерла. Медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на Люка. Тот под её взглядом даже не дрогнул – только улыбнулся шире.

В воздухе повисло напряжение. Два хищника, почуявших друг друга.

– Пригодишься, значит, – протянула Вилора. – Посмотрим.

Она развернулась и вышла в коридор, даже не удостоверившись, идём ли мы следом. Мы переглянулись с Люком и двинулись за ней.