Читать книгу Мелодия дождя (Луиза Ахманова) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Мелодия дождя
Мелодия дождя
Оценить:

5

Полная версия:

Мелодия дождя

Амир слушал его, и каждое слово Тимура кололо его разбитое сердце, словно осколки того зеркала в ванной. Тимур сидел перед ним — честный в своем запоздалом мужском восхищении Мархой, не знающий английской причины её обиды. А Амир... Амир, который еще вчера чувствовал себя самым счастливым человеком, теперь должен был выдать ему самую страшную и горькую ложь в своей жизни.

Амир медленно перевел взгляд на Тимура. Горькая, ироничная усмешка скользнула по его губам, но в глазах застыла глухая боль. Тимур сидел перед ним, искренне не понимая, почему Марха закрыла перед ним дверь, и Амир отчетливо осознал: Грозный связал их жизни в один прочный узел не просто так.

— Мы познакомились всего три дня назад, Тимур, — негромко, но твердо начал Амир. — Случайно столкнулись на мостовой под проливным ливнем и зашли погреться в маленькое кафе . Там в углу стояло старое, разбитое пианино.

Тимур внимательно слушал, подавшись вперед.

— Марха села за него и начала играть, — продолжил Амир, и его голос на секунду дрогнул от нахлынувших воспоминаний. — Это была не просто музыка. Это была настоящая буря, мелодия ливня, в которую она выплеснула всю свою боль, обиду и разочарование. Она играла так, словно пыталась заглушить что-то внутри себя. И знаешь, откуда она бежала в тот вечер под проливной дождь? Из ресторана, где сидела с тобой.

Тимур резко переменился в лице, его брови взлетели вверх, а чашка в руке дрогнула.

— Откуда ты… откуда ты знаешь? — потрясенно выговорил он.

— Она не рассказывала мне, — отрезал Амир, глядя ему прямо в глаза. — Я узнал это только вчера, когда ты сам подошел к нам у гимназии. Марха попросила у меня пять минут, чтобы поговорить с другом детства. Вы стояли чуть поодаль, но ветер доносил ваши голоса. Марха сказала тебе фразу, которую ты, кажется, так и не осмыслил: «Я всё поняла тогда, в ресторане. Я знаю английский язык. И я слышала твой разговор».

Тимур застыл, словно оглушенный ударом. Цвет стремительно сбежал с его лица.

— Теперь ты понимаешь? — Амир жестко посмотрел на соперника. — Ты сидел с чеченской девушкой, с подругой детства, которая хранила о тебе чистые воспоминания .И прямо при ней решал вопросы со своей заграничной девушкой на английском, будучи абсолютно уверенным, что скромная учительница из Грозного ничего не поймет. Ты сам растоптал её доверие своей глупостью и самоуверенностью. Она сбежала от твоего двуличия, а старый рояль в кафе просто помог ей это высказать.

Тимур опустил голову, запустив пальцы в волосы. На него навалилось запоздалое, сокрушительное осознание собственной ошибки. Он молчал, раздавленный правдой, которую ему только что открыл совершенно чужой человек.

В этот момент к столику вернулся Аслан, убирая телефон в карман:

— Ну что, подружились? О чем общаетесь? — весело спросил он, не замечая повисшего над столом гробового молчания.

Амир посмотрел на Аслана, затем на уничтоженного Тимура, и внутри у него снова заскребли кошки. Он открыл Тимуру глаза, защитил Марху, но самое страшное оставалось неизменным: сам Амир, скованный ночным капканом Линды, больше не имел права быть рядом с той, чью честь он только что так ревностно отстоял.

— Ну так о чём вы говорили? Или у вас уже появились секреты от меня? — Аслан с улыбкой опустился на стул, переводя взгляд с одного хмурого лица на другое.

— Нет, никаких секретов, — тихо ответил Тимур, приходя в себя от шока. Он поднял глаза на кузена. — Амир, оказывается, знаком с Мархой.

— С какой Мархой? — переспросил Аслан, на секунду нахмурившись и пытаясь сообразить, о ком речь.

— С нашей Мархой, — подчеркнул Тимур, выделив слово «нашей».

Через несколько секунд до Аслана наконец дошло, и его глаза округлились от искреннего изумления:

— Да ну! Нет... Неужели с нашей музыканшей?! — он поражённо перевёл взгляд на Амира. — Вот это да! Теперь и мне чертовски интересно, как вас двоих свела судьба.

— Ничего интересного, мы всего несколько дней знакомы, — сдержанно ответил Амир, стараясь погасить разгорающийся интерес товарища. Голос его звучал глухо. Ему было невыносимо тяжело сидеть здесь и слушать, как эти двое называют Марху «своей», пока его собственная жизнь катилась в бездну.

— Они познакомились после того, как она убежала из ресторана, — подал голос Тимур, глядя в свою чашку. — Помнишь, Аслан, я рассказывал тебе вчера, что места себе не нахожу и никак не могу понять причину её побега?

— Помню, конечно, — кивнул Аслан. — И в чём же дело? Ведь причина точно не в Амире, раз они встретились уже после.

— Нет, не в нём, — глухо отозвался Тимур. — Но Амир только что открыл мне глаза и объяснил, почему она ушла. Марха слышала, как я в тот вечер разговаривал по телефону с Эммой. Я... я просто не подумал, что она поймет английский язык.

Аслан мгновенно всё понял.

Улыбка сошла с его лица, он сочувственно и укоризненно посмотрел на брата, покачав головой.

Амир сидел молча, и из этого короткого обмена репликами перед ним стала проясняться общая картина. Оказывается, Аслан и Тимур — это часть той самой прошлой жизни Мархи. Аслан рос с ними на одной улице. Позже его семья переехала в другой район Грозного, а Тимур и вовсе уехал с родителями за границу, на долгие годы. Но все эти годы Тимур не терял с ней связь — они постоянно созванивались, переписывались, и их детская дружба была гораздо более тесной, глубокой и личной, чем у Аслана.

Тимур приехал из Европы с уверенностью, что эта нить из детства крепка как прежде. Он не хотел её обидеть, он просто привык к заграничной жизни и к Эмме, не осознавая, какой болезненный удар наносит хрупким девичьим чувствам Мархи. И теперь, когда правда открылась, между тремя мужчинами повисла сложная, осязаемая тишина. Тимур был раздавлен своей глупостью, Аслан сопереживал брату, а Амир... Амир чувствовал, как невидимые тиски Линды сжимают его всё сильнее. Он защитил Марху перед её прошлым, но его собственное будущее было принесено в жертву чужой лжи.

Тимур смотрел на Амира и всё ещё хотел спросить его кое о чём. Амир ему искренне понравился — хотя, согласно мужской логике и ревности, он должен был вызывать у него неприязнь. Но благородство и честность Амира внушали только уважение. Почти то же самое думал о Тимуре и сам Амир: несмотря на заграничную ошибку парня, в нём не было гнили, а лишь понятная мужская растерянность.

Заметив эту негласную симпатию между ними, Аслан оживился и хлопнул ладонью по столу:

— Слушайте, раз уж вы так подошли друг другу, поехали на дачу в селение! Глубокая осень на дворе, в горах сейчас воздух чистейший. Проведём выходные вместе, растопим камин, пожарим мясо. Давай, Амир, даже не думай отказываться!

Тимур тоже заговорщически подмигнул, поддерживая брата. Амир внутри себя был несказанно рад этому предложению. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось возвращаться в пустую съёмную квартиру и оставаться наедине со своими разрывающими душу мыслями о капкане, в который его загнали.

Перед тем как выйти из ресторана, он достал телефон и отправил Линде короткое, ледяное сообщение:

«Не звони мне несколько дней. Мне нужно остыть и успокоиться. Не ищи меня».

Они договорились, что ребята заедут за ним через час. Аслан с Тимуром отправились на рынок закупаться продуктами на выходные, а Амир на такси долетел до дома. Он быстро забросил в сумку сменную одежду, плотный тёплый свитер, проверил бинт на разбитой руке и спустился во двор. Ровно через час к подъезду подкатила машина Аслана. Амир сел на заднее сиденье, и вскоре они уже вырвались из города.

За окном тянулись осенние пейзажи: потемневшие от сырости предгорья, тронутые золотом и багрянцем леса и подернутые прохладной дымкой вершины гор. Амир впервые за эти сутки глубоко вдохнул ледяной воздух, надеясь найти в этой поездке хоть какое-то спасение от обрушившегося на него хаоса.

Пока мужчины стремительно уезжали из города, оставляя Грозный позади, Марха пребывала в полном, мучительном неведении.

Она сидела в своей тихой осенней квартире, кутаясь в теплый домашний халат. За окном сгущались прохладные сумерки глубокой осени, а в руках она крепко сжимала телефон, экран которого оставался безмолвным. Вся эта ситуация с Амиром начинала сильно напрягать и изматывать её.

Ей были абсолютно непонятны его действия. Всё происходило какими-то странными, пугающими рывками. Сначала это сумасшедшее молчание после кафе, потом он внезапно срывается и с уставшим лицом караулит её у гимназии, и всё вроде бы встает на свои места. Между ними снова возникло то удивительное тепло. Но зачем, зачем он с таким волнением в голосе спрашивал разрешение на звонки, если после этого перестал писать даже короткие сообщения?

Вчерашний вечер прошел в тишине. Сегодня — её законный выходной день, то самое «нерабочее время», о котором они договорились, но от Амира не было ни весточки. Марха чувствовала себя глубоко уязвленной. Ей казалось, что с ней играют, и её гордость, воспитанная в строгих чеченских традициях, бунтовала против такого отношения. Она то и дело подходила к окну, глядя на пустую улицу, и внутри неё росла глухая обида. Марха не могла знать, что Амир в эту самую минуту едет в машине с её другом детства Тимуром, спасаясь от чудовищного капкана Линды, и что его молчание — это не безразличие, а попытка защитить её от своей грязной, навязанной беды.

Вдруг телефон в её руке коротко завибрировал. Сердце Мархи встрепенулось. Но на экране высветилось совсем другое имя — звонила мама из села.

Марха ответила на звонок, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. Они тепло поговорили о здоровье бабушки — маме удалось немного её порадовать, сказав, что кризис миновал, но пожилой женщине всё ещё нужен постоянный уход и покой.

Мама с лёгким вздохом добавила, что пока Мархе придётся ещё пожить одной в городской квартире. Правда, если ей станет слишком одиноко, она вполне могла бы приехать к ним в селение на эти выходные, чтобы развеяться и побыть вместе.

Марха ласково поблагодарила маму, но решила остаться дома. Ей не хотелось везти свою внутреннюю тревогу в дом, где и без того хватало забот из-за болезни бабушки. К тому же, она надеялась провести эти дни с пользой и наконец закончить музыкальную пьесу, которую начала писать уже очень давно. Это было её личное, выстраданное произведение, в которое она вкладывала всю свою душу.

Попрощавшись с мамой, она отложила телефон и подошла к инструменту. Комната погрузилась в тихие осенние сумерки. Она открыла крышку пианино, посмотрела на белые и чёрные клавиши, которые ещё недавно под её пальцами пели мелодией яростного ливня, но сегодня инструмент не звал её. Музыка внутри неё словно застыла, скованная непонятным, тягучим поведением Амира. Клавиши оставались холодными.

Она закрыла инструмент, понимая, что без душевного равновесия пьесу ей не дописать. Марха заварила себе крепкий чай и села у окна, глядя на то, как сухой осенний лист медленно кружится в воздухе под порывами холодного ветра, абсолютно не подозревая, что её Амир сейчас на всех скоростях уезжает из города, пытаясь спасти остатки своего честного имени.

Машина Аслана плавно миновала последние метры грунтовой дороги, и перед мужчинами открылись большие кованые ворота.

Дачный дом семьи Аслана оказался по-настоящему большим и располагался в удивительно красивом, живописном месте. Глубокая осень окрасила окрестности в строгие, благородные тона, но даже сейчас здесь чувствовался особый уют. Прямо по участку, огибая ухоженные плодовые деревья, с тихим журчанием пролегал небольшой горный ручей. По всему было видно, что за каждым уголком этого сада кто-то долгие годы следил с огромной любовью и заботой.

Внутри самого дома всё было устроена не менее красиво и с большим вкусом. Просторная столовая плавно переходила в уютную зону отдыха с мягкой мебелью. Посередине зала стоял большой деревянный стол, на полу лежал роскошный, очень красивый ковер, а на стене располагался огромный телевизор. Через большие и светлые окна открывался вид на подернутые прохладной дымкой горы, но самое главное — в доме было удивительно тепло и натоплено.

— Тут кто-то постоянно живёт? — спросил Амир, оглядываясь по сторонам и чувствуя, как городское напряжение начинает понемногу отступать под воздействием этого домашнего тепла.

— Да, в небольшом домике во дворе живёт одинокий мужчина, — ответил Аслан, скидывая куртку. — Он уже много лет присматривает и за домом, и за всем участком.

В этот самый момент в зал неторопливо вошёл тот самый смотритель — мужчина лет пятидесяти, с мудрым, обветренным лицом. Он сдержанно и очень уважительно поздоровался с приехавшими гостями, приветствуя их на этой земле.

Аслан тепло пожал ему руку и, как радушный хозяин, попросил организовать всё, что необходимо для хорошего отдыха:

— Хасан, подготовь нам всё, пожалуйста, и, если не трудно, замаринуй по своему особому рецепту мясо и птицу. Хотим парней угостить как следует.

Смотритель понимающе кивнул и ушёл выполнять поручение, оставив мужчин устраиваться. Амир опустил свою сумку на пол, подошёл к большому окну и посмотрел на бегущий по участку ручей. Ледяная осенняя прохлада осталась там, за стеклом, но в его душе по-прежнему шла своя, невидимая для друзей битва. Он понимал, что этот тёплый вечер у камина — самый подходящий момент, чтобы наконец нарушить молчание.

Если вы не против, я бы немного поспал, — негромко сказал Амир, чувствуя, как тепло дома окончательно разморило его измученное тело. — А то я всю ночь почти не спал.

— Очень хорошо, — сразу же отозвался Тимур, с пониманием посмотрев на его уставшее лицо. — Ложись, конечно. Вот эта комната слева будет твоей, там уже всё готово. А мы с Асланом пока займёмся подготовкой к ужину.

Амир с благодарностью кивнул ребятам, прошёл в левую комнату и закрыл за собой дверь. В комнате было так же тепло и уютно, пахло деревом и чистым постельным бельём. Он устало опустился на кровать, даже не снимая свитера, и едва его голова коснулась подушки, как раскалывающаяся от боли и мыслей голова наконец капитулировала. Ночной кошмар с Линдой, тревога за Марху и тяжёлый разговор с Исламом — всё это на время отступило, уступив место глубокому, спасительному сну.

Пока Амир спал, во дворе кипела работа. Смотритель Хасан уже развёл огонь в мангале, и над участком поплыл аппетитный аромат дыма и маринованного мяса с дикими горными травами, приготовленного по его секретному рецепту. Аслан и Тимур помогали накрывать большой стол в зале, расставляя приборы и заваривая крепкий чай.

Прошло около двух часов. За большими окнами дачного дома окончательно стемнело, и прохладный осенний ветер лениво гонял опавшие листья по берегу журчащего ручья. Амир резко открыл глаза от того, что в комнату мягко постучали. Внутри него уже не было той давящей вязкости, но пришедший во сне покой мгновенно сменился ясным, суровым осознанием реальности.

Он поднялся, поправил рукав, скрывающий забинтованную руку, и вышел в зал, где его ждали Аслан и Тимур.

Большой деревянный стол в зале был накрыт с истинным кавказским гостеприимством: в центре исходило паром сочное, идеально зажаренное Хасаном мясо и птица, а вокруг стояли свежие овощи, зелень и чашки для горячего чая. В камине красиво играли языки пламени, с тихим треском пожирая сухие поленья и отбрасывая причудливые, живые тени на мягкую мебель и ковер. Из динамиков играла тихая, ненавязчивая музыка, которая идеально гармонировала с шумом горного ручья за окном и создавала ощущение полного покоя.

Амир сел за стол напротив ребят. Горячая еда и крепкий чай помогли ему окончательно согреться, но эта мирная, уютная обстановка только сильнее подчёркивала тот внутренний ад, который он носил в себе.

Аслан и Тимур вели себя непринужденно, шутили и хвалили рецепт смотрителя, но Амир оставался молчаливым. В какой-то момент, потянувшись за кувшином с чаем, он слишком резко дернул правой рукой. Рукав куртки слегка задрался, и на белом бинте, стягивающем его разбитые костяшки, отчетливо проступило свежее бурое пятно крови.

Аслан мгновенно заметил это. Улыбка сошла с его лица, он внимательно посмотрел на руку друга, а затем перевёл прямой, серьезный взгляд на его осунувшееся лицо.

— Амир, — негромко, но веско произнес Аслан, и Тимур тут же замолчал, уловив перемену в тоне брата. — Мы весь день вместе. Ты бледный, почти не спал, руку где-то разбил, да и молчишь так, будто у тебя на плечах весь мир лежит. Мы ведь не чужие люди. Расскажи, что у тебя стряслось в Грозном?

Тимур посмотрел на Амира с искренним мужским сочувствием и пониманием. Амир обвёл взглядом их лица, посмотрел на танцующий в камине огонь и понял, что скрывать больше нечего. Здесь, вдали от интриг Линды, перед этими надежными ребятами, он должен был высказать всё.

Амир рассказал им всё. Он говорил медленно, глухо, не упуская ни одной детали: от московского прошлого с Линдой и её алчной матерью до внезапного звонка из аэропорта . Рассказал о жестком уговоре с Исламом в сквере у Дома печати и о том, как согласился подняться в квартиру только потому, что там была Хава. И самое страшное — как проснулся ночью без брюк, с раскалывающейся головой, под истошный крик её тёти, вынудивший его сгоряча «взять ответственность».

Когда он закончил, в зале воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Мягкая музыка продолжала тихо играть, а языки пламени в камине отбрасывали резкие тени на застывшие лица мужчин.

Тимур сидел, крепко сжав кулаки, его взгляд был прикован к столу. До него наконец дошло, почему Амир сегодня днём в ресторане выглядел таким уничтоженным и почему он так яростно защищал Марху от его заграничной ошибки, зная, что сам уже связан по рукам и ногам чужой подлой ложью.

Аслан первым нарушил молчание. Он откинулся на спинку кресла, его лицо стало суровым и сосредоточенным.

— Валлахи, Амир, это не просто капризы, это чистой воды капкан, разыгранный как по нотам, — веско произнёс Аслан, переводя взгляд на забинтованную руку друга. — В Грозном такие вещи просто так не сходят с рук. Они знали, что ты порядочный человек, знали, что Ислам скор на расправу, и мастерски использовали наше мужское понятие чести против тебя самого.

Тимур поднял голову и посмотрел на Амира в упор. В его глазах больше не было соперничества — только мужская солидарность и уважение:

— Амир, ты поступил благородно, защитив её имя перед тётей в ту ночь. Но эту грязь нельзя оставлять так. Мы с Асланом не дадим тебе пропасть в этой ловушке. Здесь что-то не сходится. Эта Хава, троюродная сестра... она ушла «на двадцать минут» и пропала. Она — главный свидетель и ключ ко всей этой подставе.

Аслан махнул рукой, прерывая свои же бурные мысли о планах мести:

— Знаешь что, Амир? Давай оставим всё это за порогом. До понедельника Грозный подождет. Мы уехали сюда, чтобы ты выдохнул, вот и выдыхай. У нас есть два дня тишины.

Тимур молча кивнул и крепко хлопнул Амира по плечу:

— Аслан прав. Мы во всем разберемся, обещаю тебе. Но не сегодня. Сегодня мы просто отдыхаем.

Эти выходные в горах стали для них троих точкой сближения. Осенняя прохлада, ледяной воздух и шум горного ручья за стенами дома словно смывали с них городскую суету и накопившуюся тяжесть. Мужчины много разговаривали — обо всем на свете, кроме Линды. Они кололи дрова вместе с Хасаном, ходили к подножию скал, кутаясь в теплые куртки, и часами пили крепкий чай у камина, обсуждая архитектуру, жизнь в Европе и старые детские воспоминания, в которых так или иначе оживали образы их родных мест.

Тимур и Амир, которые по логике вещей должны были стать соперниками, за эти два дня прониклись друг к другу глубоким уважением. Благородство Амира, его сдержанная сила и честность восхищали Тимура. А Амир видел в Тимуре человека слова, способного признавать свои ошибки. Между ними родилась та самая крепкая мужская дружба, которая куется только в трудные моменты жизни. Аслан же был тем самым связующим звеном, которое удерживало этот баланс своим неиссякаемым оптимизмом и гостеприимством.

К вечеру воскресенья Амир впервые за долгое время почувствовал, что его голова ясна, а внутренний страх отступил. У него за спиной больше не было одиночества — теперь с ним рядом стояли двое преданных друзей, готовых разделить с ним любую бурю.

Машина Аслана плавно въехала обратно в черту вечернего Грозного, когда город уже зажигал свои неоновые огни. Выходные подошли к концу. Мужчины высадили Амира у его дома, крепко обнявшись на прощание.

— Завтра созвонимся, брат. Держись, мы на связи, — коротко сказал Аслан.

?

Амир поднялся в свою квартиру. Он подошел к окну, посмотрел на умытые осенние улицы и достал телефон, понимая, что время спокойствия вышло. Пора было возвращаться к реальности и разворачивать события, которые расставят всё по своим местам.

Амир включил телефон, и тот сразу начал вибрировать от скопившихся уведомлений. Было несколько пропущенных от Линды, оставленных, видимо, ещё до его жёсткого сообщения, пара сообщений от её тёти, но самое главное — среди этого шума горело одно-единственное уведомление от Мархи. Она написала вчера вечером, коротко и со всей той девичьей гордостью, которую он так боялся ранить:

«Амир, ассалму алейкум. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Больше не беспокою».

Эти слова полоснули по сердцу сильнее, чем осколки разбитого зеркала. Марха истолковала его исчезновение на выходные по-своему. Она решила, что Амир просто поиграл в благородство, выпросил разрешение на звонки и исчез, оставив её в дурацком положении.

Амир заходил по комнате, сжимая телефон в кулаке. Ему хотелось прямо сейчас набрать её номер, закричать, что всё не так, что его опоили, подставили, зажали в тиски… Но он вовремя остановился. Сказать такое по телефону чеченской девушке — значит окончательно запутать её и очернить себя в её eyes. Ей нужна была правда, чистая и доказанная, а не оправдания запутавшегося мужчины.

Он глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться и открыл их общий чат с Асланом и Тимуром, который они создали по дороге обратно.

«Парни, Марха написала. Думает, что я её бросил. Медлить нельзя. Надо выходить на Хаву. Без её признания Ислам мне не поверит, а перед Мархой я буду выглядеть подлецом», — быстро набрал он.

Ответ от Аслана пришёл почти мгновенно:

«Ваалейкум салам. Брат, не паникуй. Я уже пробил через своих. Хава завтра выходит на работу, она администратор в одном из торговых центров. Линда думает, что ты сидишь дома и послушно ждёшь участи. Завтра утром мы с Тимуром подъедем к ней на работу без Линды. Попробуем поговорить спокойно, по-нашему. Ты пока не пиши Мархе длинных текстов, просто ответь вежливо. Оставь это нам на утро».

Тимур добавил ниже:

«Амир, держись. Мы с ней аккуратно побеседуем. Хава — девушка воспитанная, она не похожа на Линду, мы это видели. Если её совесть жива, она не станет соучаствовать в грехе и ломать человеку жизнь. Отдыхай».

Амир отложил телефон, чувствуя колоссальную благодарность к ребятам. Ещё два дня назад он был один против целого мира чужой лжи, а теперь за него стояли братья. Он подошёл к окну, посмотрел на тёмные осенние улицы Грозного и коротко написал Мархе, стараясь сохранить баланс между уважением и надеждой:

«Ваалейкум ассалам, Марха. Моё молчание связано с очень сложными обстоятельствами, которые я сейчас решаю. Пожалуйста, не думай обо мне плохо. Мне очень важно твоё доверие. Как только всё прояснится, я сразу же тебе позвоню»

Утром в понедельник Аслан и Тимур приехали к торговому центру за полчаса до открытия. Они нашли нужную стойку администрации, как только Хава появилась на рабочем месте. Заметив двух статных мужчин, решительно направляющихся к ней, Хава заметно вздрогнула, а в её глазах на мгновение мелькнула паника.

— Салам алейкум, Хава, — спокойно и вежливо поздоровался Аслан, останавливаясь у стойки. — Нам нужно поговорить. Не здесь. Давай отойдем на пару минут, пока покупателей нет.

Девушка нервно сжала в руках рабочий блокнот, оглянулась по сторонам и, тихо кивнув, вышла из-за стойки. Они отошли к уединенному панорамному окну в конце коридора.

— Хава, мы пришли от Амира, — без лишних предисловий, прямо глядя ей в глаза, начал Тимур. — Ты взрослая, умная девушка. Ты прекрасно видела, каков Амир и какова Линда. Скажи честно как перед Аллахом: что произошло в той квартире, когда ты ушла «на двадцать минут»? Ты ведь понимаешь, что парню ломают жизнь чудовищной ложью?

Хава резко отвела взгляд. Было отчетливо видно, как её затрясло, а пальцы судорожно впились в обложку блокнота. Она сделала глубокий вдох и заговорила — тихо, монотонно, словно заученный наизусть текст:

— Я не знаю, о чём вы говорите. Я пришла, Амир спал на диване. Мне нужно было срочно уехать по делам, я предупредила Линду и ушла. А потом мне позвонила тётя в слезах и рассказала, что он… что Амир не совладал с собой. Линда говорит правду. Амир поступил низко, и он сам взял на себя ответственность. Больше мне добавить нечего.

1...34567...17
bannerbanner