Читать книгу Мелодия дождя (Луиза Ахманова) онлайн бесплатно на Bookz (14-ая страница книги)
Мелодия дождя
Мелодия дождя
Оценить:

5

Полная версия:

Мелодия дождя

В голове Линды уже начал вырисовываться чёткий, хладнокровный план. Завтра же утром она нанесёт визит тётушке и выяснит, что это за птичка. Ну а пока... пока нужно было выдержать главную проверку. Прямо сейчас, когда шаги Амира уже раздались в прихожей, попытаться выведать у него: кем на самом деле является для него эта девушка?

Едва Амир переступил порог гостиной, Линда поднялась ему навстречу. Голос её, несмотря на попытку казаться спокойной, дрожал от обиды и злости:

— Амир, где ты был? Почему я одна приехала домой? Ты просто оставил меня там!

Амир даже не посмотрел в её сторону. С его пальто на дорогой паркет стекали крупные капли воды.

— Ты не маленькая, добралась же, — зло буркнул он на ходу и, резко развернувшись, направился в спальню, чтобы переодеться.

Он был насквозь мокрый от хлынувшего на улице ледяного дождя.

Линда не собиралась отступать. Шаг в шаг она пошла за ним, её задевало его ледяное равнодушие.

— Почему ты такой мокрый? Ты что, гулял пешком под дождем?! — допытывалась она, заглядывая ему в лицо.

Амир молчал. Он стягивал с себя промокшую одежду с таким видом, словно Линды вообще не было в комнате. Это молчание пугало её больше, чем если бы он начал кричать.

Наконец, он повернулся к ней лицом. Снимая влажную рубашку, Амир поднял на жену тяжелый, потемневший взгляд и произнес глухим, не терпящим возражений тоном:

— Линда, не трогай меня сегодня, поняла?

Так и не дождавшись ответа, Амир скрылся за дверью ванной, откуда вскоре донесся шум бегущей воды.

Линда вернулась в постель. Натянув одеяло до самого подбородка, она долго лежала в темноте, прислушиваясь к каждому звуку и чувствуя, как внутри неё закипает горькая обида.

Когда Амир наконец вошел в спальню, она демонстративно лежала лицом к стене, притворившись спящей. В полумраке комнаты раздался его тяжелый, едва заметный вздох облегчения — он явно был рад, что ночного допроса удалось избежать.

Тихо, стараясь не шуметь, Амир откинул край одеяла и лег на свою половину кровати.

В спальне воцарилась гнетущая тишина. Но едва Амир погрузился в свои невеселые мысли, как Линда резко, одним слитным движением повернулась к нему. Подвинувшись вплотную, она слегка приподнялась на локте и, заглядывая мужу прямо в лицо, ядовито выпалила:

— Кто эта с...ка в серебряном?

Она не успела издать больше ни звука. В то же мгновение Амир мертвой хваткой вцепился в её запястье. Его пальцы сжались подобно стальным тискам, а из груди вырвался глухой, пугающий рык раненого зверя:

— Не смей! — прорычал он.

В темноте его глаза блеснули опасным, хищным блеском. Линда оцепенела, боясь даже вздохнуть. Рука онемела от боли, но куда сильнее её ранил ужас от осознания: Амир не шутит. И по этой дикой, яростной защите она мгновенно поняла то, чего боялась больше всего на свете — насколько сильно, до безумия, он дорожит той девушкой.

Линда заставила себя расслабиться и замереть. Острая боль в запястье постепенно утихала, уступая место холодной, расчетливой злости. Эта ночная вспышка Амира лишь укрепила её в мысли: напрямую через мужа ничего не добиться. Любое упоминание этой девицы превращало его в берсерка. Но это означало лишь одно — Линда на правильном пути.

Сон окончательно ушел. Вглядываясь в темноту потолка, она начала перебирать в памяти детали прошедшего вечера. Перед глазами вспыхнул силуэт парня, который первым пригласил Марху на танец. Линда знала его — он был родным братом одной её хорошей знакомой.

Она прекрасно помнила, как после внезапного исчезновения Мархи и её подруги с торжества этот парень буквально не находил себе места, настойчиво расспрашивая гостей о таинственной незнакомке.

В голове Линды защелкнулся замок: вот инструмент, который она использует. Нужно лишь утром набрать знакомую. И тут её осенила еще одна мысль. Номер телефона.

«Наверняка у Амира в контактах есть мобильный этой твари», — зло подумала Линда,покосившись на лежащий на тумбочке смартфон мужа. Оставалось лишь дождаться удобного момента, чтобы незаметно заглянуть туда.

Амир в это время тоже не спал. Из ума не шли слова, оброненные Тимуром. Каждая деталь их недавнего разговора теперь жгла изнутри, переворачивая всё вверх дном. Получалось, тогда, три года назад, Марха не принимала предложение Тимура. Она не предавала Амира. Не меняла его на чужое богатство и статус. Она любила его... Всё это время любила только его.

Осознание этого факта обрушилось на Амира сокрушительной лавиной. Сердце сжалось от невыносимой, глухой боли.

Три года. Целых три года они жили в одном городе, ходили по одним улицам, дышали одним воздухом. И всё это время он сознательно не искал с ней встреч, душил в себе остатки чувств и методично строил другую жизнь лишь потому, что был ослеплен гордостью. Он был уверен, что она сделала свой выбор.

Или… Амир зажмурился, и эта мысль обожгла его своей циничной правдой. Или ему самому тогда было проще поверить в её предательство?

Да, это ранило, это выжигало всё внутри, но зато давало ему иллюзию свободы. Свободы двигаться дальше. Обида стала его щитом. Все эти три года он усердно строил империю, воевал, ломал чужие судьбы и подчинял себе криминальные авторитеты лишь для того, чтобы не думать о ней. Он методично, заживо похоронил свою любовь к Мархе, придавив её огромной, неподъемной гранитной глыбой.

И вот теперь одна короткая встреча и несколько честных слов Тимура вдребезги, в мелкую пыль разбили эту глыбу. Любовь, которую он считал мертвой, хлынула наружу с новой, пугающей силой.

«И что мне теперь делать с этой любовью?» — мысленно спросил он у темноты, чувствуя, как внутри всё горит.

Перед глазами снова встала картина из сегодняшней ночи. Насквозь промокший, замерзший, он целый час простоял под проливным дождем у её окон.

Ненормальный, сумасшедший поступок для взрослого, расчетливого мужчины, которым он стал. Но ему это было жизненно необходимо. Не среди фальшивого блеска свадебного торжества, не на глазах у сотен людей — ему нужно было увидеть её настоящую.

И когда Марха на минуту открыла окно, Амир едва не задохнулся. Пусть между ними были метры высоты, пусть это был всего лишь силуэт на втором этаже в полумраке ночи, но этот миг вернул его к жизни. Он получил свой глоток воздуха, без которого уже просто не мог дышать.

Линда проснулась на рассвете, когда комнату едва заполняли серые утренние сумерки. Она осторожно повернула голову и посмотрела на мужа. Амир спал беспокойно: по его лицу то и дело пробегали тяжелые тени, а пальцы рук едва заметно вздрагивали, словно даже во сне он продолжал с кем-то бороться. Линда поняла — ему снится кошмар. Но сочувствия в её душе не было.

Она перевела быстрый, хищный взгляд на прикроватную тумбочку. Там лежал его смартфон. До вчерашнего дня у Амира не было от неё секретов в личной жизни — в его суровый бизнес она никогда не лезла, а скрывать в семье ему было нечего, поэтому все пароли от его телефона Линда знала наизусть.

Стараясь не издать ни звука, она скользнула ладонью по тумбочке, перехватила аппарат и на цыпочках вышла из спальни.

Оказавшись в пустой гостиной, Линда разблокировала экран и сразу заглянула в последние сообщения.

Сердце замерло, а затем бешено заколотилось в груди. Прямо на самом верху светилось отправленное вчера в 23:31 короткое СМС:

"Дел рез хийл хьун, Марха" (Да благословит тебя Аллах / Спасибо тебе, Марха).

Линда зло, беззвучно усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает горькая обида.

— Вот, значит, где ты вчера был… — прошептала она в пустоту огромного дома. — И вот что ты делал.

Вопрос, за что именно её жесткий, гордый Амир мог так искренне и смиренно благодарить эту музыкантшу посреди ночи, оставался открытым. И этот вопрос пугал Линду сильнее всего.

Быстро переписав заветные цифры в свой телефон, Линда вернула аппарат мужа на тумбочку. Теперь в её голове вырисовывался четкий, пусть пока и сыроватый план.

Утром, едва дождавшись приличного времени, она набрала подругу и настойчиво пригласила её на чашку кофе в одно из уютных кафе на проспекте Путина.

Сразу после этого Линда позвонила тётушке. Притворно-жалобным тоном она пожаловалась на скуку и намекнула, что очень соскучилась. Тётя, ничего не подозревая, радушно позвала племянницу к себе в гости, но домой Линде было не нужно.

Ей требовалось проникнуть в самое логово врага — именно так она теперь мысленно называла гимназию. В итоге они договорились, что Линда приедет к ней прямо на работу, во второй половине дня.

Амир проснулся поздно — бессонная ночь дала о себе знать. Когда он вышел из душа, Линда уже уходила. В доме вовсю хозяйничала помощница — приятная женщина средних лет. Несмотря на некоторую плотность фигуры, она была невероятно шустрой и безупречно справлялась со своими обязанностями.

Завидев хозяина, она вежливо поздоровалась и спросила:

— Вы сразу придете к столу? Завтрак готов.

— Да, спасибо. Налейте сразу чай, пожалуйста, я и так сильно припозднился, — ответил Амир, на ходу застегивая часы. Мыслями он был уже далеко от этого дома.

Марха пришла на работу совершенно разбитой. Бессонная ночь и тяжелые мысли давали о себе знать, но она заставила себя собраться и включиться в процесс. Склонившись над тетрадью вместе с учеником, она терпеливо объясняла ему новую тему, как вдруг дверь класса бесцеремонно, без стука распахнулась.

На пороге появилась завуч, Лейла Вахидовна, а за её спиной… Марху словно окатило ледяным душем. Это была жена Амира.

— Знакомься, Марха, это моя племянница, — с улыбкой представила гостью Лейла Вахидовна.

Линда стояла, демонстрируя абсолютное, непоколебимое спокойствие и мягко улыбаясь. Но Марха слишком хорошо помнила её тяжелый, полный ярости взгляд вчера вечером. Помнила, как Линда буквально неслась через весь зал прямо к ней, и только Тимур, который вовремя преградил ей путь и отвлек внимание, спас Марху от неминуемого скандала.

А сегодня эта женщина стояла прямо перед ней с маской идеальной невозмутимости.

— Знакомьтесь, это Линда, — продолжала завуч, переводя взгляд на коллегу. — А это наш талантливый молодой специалист. Марха действительно глубоко понимает музыку и уже зарекомендовала себя как отличный педагог.

— Мы, кажется, немного знакомы. Мне вчера посчастливилось услышать ваш талант, — ещё шире улыбнулась Линда, и в её голосе скользнула едва уловимая ядовитая нотка.

— О, даже так? И где же, интересно? — удивилась Лейла Вахидовна.

Тут Марха наконец взяла себя в руки и спокойно ответила, глядя сопернице прямо в глаза:

— Мы были на торжестве по случаю бракосочетания нашего общего друга.

При этих словах в глубине глаз Линды на мгновение сверкнул недобрый, хищный огонек, разом выдавая всю неискренность её дружелюбного тона. Контролировать себя становилось всё труднее.

— А вы играете на корпоративах? — как бы между прочим спросила Линда, пытаясь уколоть и выставить Марху обычной наемной артисткой.

Но Лейла Вахидовна ответила за коллегу быстрее, гордо отрезав:

— Нет, что ты. Марха бесконечно далека от подобного рода деятельности. У неё совсем другие приоритеты в жизни и в музыке.

Лейла Вахидовна извинилась за прерванное занятие и, сделав Линде приглашающий жест рукой в сторону коридора, пошла к выходу. Линда задержалась у порога лишь на секунду. Обернувшись, она напоследок буквально ожгла Марху ледяным, обещающим неприятности взглядом, и только после этого скрылась за дверью.

Марха обессиленно выдохнула и опустилась на стул. Дрожь в пальцах унять не получалось. Как бы сильно она ни старалась переключить внимание на учебный процесс, сосредоточиться на работе больше не выходило — строчки в нотной тетради расплывались перед глазами.

— На сегодня всё, — мягко сказала она притихшему ученику, понимая, что полноценного урока уже не получится.

Когда мальчик собрал вещи и ушел, Марха осталась в кабинете в полном одиночестве. Тишина класса давила на плечи. На самом деле, всё это утро она ждала звонка. И каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги или открывалась дверь, сердце Мархи испуганно замирало.

Она до последнего не хотела признаваться самой себе, но на пороге она отчаянно надеялась увидеть вовсе не Линду. Она ждала Амира.

Но реальность оказалась куда суровее. Как так вышло, что именно сегодня законная жена Амира пришла в гимназию, да еще и оказалась племянницей её завуча? Ответ напрашивался сам собой.

Марха была слишком умна, чтобы верить в подобные совпадения. Это не было случайностью. Это было чьё-то хладнокровное, тщательно спланированное действие. Линда объявила ей скрытую войну.

Амир с трудом дождался вечера. Он точно помнил из их прошлого, что Марха обычно заканчивает работу в четыре, хотя в их самую последнюю встречу три года назад она задержалась в классе на целых три часа. Но сегодня ему было всё равно: он решил, что будет караулить её у входа с четырёх вечера и прождёт столько, сколько потребуется.

В начале пятого тяжёлые двери гимназии наконец распахнулись, и Марха вышла на крыльцо. Медленно спускаясь по ступеням, она куталась в плащ, когда случайный взгляд в сторону дороги заставил её замереть. У обочины, прислонившись к своему массивному внедорожнику, стоял Амир. Заметив её, он тут же двинулся навстречу.

— Добрый вечер, Марха, — негромко произнёс он.

Его голос звучал хрипло, и этот знакомый тембр мгновенно всколыхнул в душе девушки целую бурю чувств.

За три долгих года этот голос ни капли не стал для неё чужим, и это открытие совсем не радовало Марху. Оно пугало её.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она вместо приветствия, стараясь, чтобы голос звучал как можно холоднее. — Вы что, сегодня решили наведаться сюда всей семьёй?

Амир на секунду нахмурился. Непонимание и искреннее замешательство чётко отразились в его прямом взгляде.

— Твоя супруга была здесь. Сегодня. Днём, — прямо добавила Марха.

— Линда? — быстро переспросил он.

Марху передёрнуло от того, как легко, привычно и по-собственнически сорвалось это имя с его губ. Это простое упоминание законной жены словно провело между ними жирную черту, наотмашь ударив по её гордости.

— Я ничего об этом не знал, — глухо ответил Амир. Было видно, что новость застала его врасплох.

— Это уже неважно, — Марха устало махнула рукой, пытаясь сохранить маску равнодушия. — У неё здесь работает тётя, она приходила навестить её. Наш завуч, Лейла Вахидовна, оказывается, её родня. Так что мир тесен.

Амир ещё сильнее нахмурился, в его глазах промелькнула опасная вспышка — он мгновенно понял, что визит Линды не был случайной родственной вежливостью. Но Марха не дала ему времени обдумать это.

Она сделала шаг назад и в упор спросила:

— Ты так и не ответил. Что ты здесь делаешь, Амир? Кто у тебя тут работает?

Амир посмотрел на неё — прямо, не мигая, словно пытался взглядом залечить ту пропасть, что разделяла их три года.

— Здесь работает моё воспоминание, — тихо, но твёрдо произнёс он.

— Мой прекрасный дождливый осенний вечер. Музыка «Прохожий без зонта»…

На мгновение его лицо ожесточилось, а губы сжались в тонкую линию. Он вспомнил, как Марха подарила эту глубоко личную, их общую мелодию Аслану, его невесте и сотням чужих людей на свадебном торжестве.

Ему было физически больно делить это воспоминание с кем-то ещё. Но, переборов ревность, Амир снова смягчился, сделав шаг к ней:

— Здесь работает девушка в мокром свитере, с мокрыми волосами и тонким запахом жасмина. И… эта девушка забрала моё сердце три года назад, а вернуть забыла.

— В одном ты прав, Амир. Здесь — только прошлое и воспоминания. Но у нас нет ни настоящего, ни будущего. Я сегодня очень устала, даже не успела пообедать, поэтому просто хочу домой, — Марха старалась говорить как можно равнодушнее, изо всех сил удерживая маску спокойствия.

Её холодность ощутимо задевала Амира. Ломая её оборону, он тихо попросил:

— Марха, давай немного пройдемся. Здесь неподалеку есть неплохое местечко, мне действительно нужно с тобой поговорить, — он сделал короткую паузу и глухо добавил: — Обещаю: если после этого разговора ты захочешь, чтобы между нами навсегда осталось только прошлое… пусть будет так.

Марха на мгновение задумалась, а затем, внимательно посмотрев ему в глаза, едва заметно кивнула. Амир галантным жестом пропустил её вперед. Оставив внедорожник у обочины, они перешли дорогу и неторопливо пошли вдоль тихого осеннего бульвара.

Некоторое время они двигались молча, слушая лишь шуршание сухой листвы под ногами. Наконец Амир нарушил тишину:

— Марха, расскажи… как ты жила все эти годы? — он повернул голову, жадно ловя взглядом её хрупкий профиль, подсвеченный лучами заходящего осеннего солнца.

— Жила… — тихо повторила она.

Амир замер в ожидании продолжения, но она упрямо молчала.

— Жила — и всё? — не выдержал он.

— Да. Жила и всё, — Марха резко сделала несколько шагов вперед, а затем стремительно развернулась, встав прямо перед ним лицом к лицу. — А что?! Что именно ты хочешь услышать от меня, Амир? Хочешь, чтобы я призналась, как ночами напролет меня мучил один-единственный вопрос: «Почему всё так вышло?» Что в моей голове крутились сотни вопросов и ни одного ответа? Что это неведение сводило меня с ума и было хуже смерти? Хочешь услышать, что путь от полного отрицания до горького принятия — это семь кругов ада и семь пережитых смертей? Что эти проклятые мысли не давали мне спать, дышать, есть, нормально работать? Не давали слышать музыку, не то что писать её… Что каждое утро после очередной бессонницы я физически не могла подняться с постели? Что зима сменилась весной, весна — летом, а я даже не заметила этого, просто пропустив через себя все времена года?!

Она говорила всё быстрее, шумно, прерывисто задыхаясь. А потом вдруг резко замолчала, изнемогая от невыносимой внутренней боли, которую только что пережила заново. Опустив глаза, Марха тихо, почти шепотом добавила:

— Ничего этого не было. Я просто жила.

О, как сильно в эту секунду Амир хотел обнять её! Прижать к себе эту хрупкую, измученную девушку, защитить её искусанное в кровь сердце от всего мира и забрать эту боль себе.

Но понимание того, что он сам стал причиной её страданий и сейчас не имеет права даже коснуться её руки, связывало его по рукам и ногам. Он до хруста, до белизны в костяшках сжал кулаки. В эту минуту Амир ненавидел себя так, как не ненавидел никого другого в жизни.

Марха, заметив его реакцию, резко отвернулась и быстрым, почти бегущим шагом поспешила прочь по бульвару.

Амир тут же бросился догонять её. Мягко, но настойчиво перегородив ей путь, он попытался переключить её внимание и увести от края эмоциональной пропасти:

— Марха, постой. Мы почти пришли, — он просто физически не мог отпустить её сейчас, в таком состоянии. — Посмотри, вон то заведение.

Марха не стала спорить и убегать дальше. На самом деле у неё уже просто не оставалось сил — душевная буря опустошила её до капли.

Единственное, чего ей сейчас отчаянно хотелось, это поскорее сесть куда-нибудь, пока колени окончательно не подогнулись и она не упала прямо посреди бульвара.

Кафе оказалось на удивление тихим, тёплым и очень уютным. Они прошли вглубь зала и устроились за уединённым столиком у окна. Амир проявил редкое терпение: он не лез с расспросами, деликатно выжидая несколько минут, чтобы дать Мархе перевести дух и успокоить дыхание.

— Что ты будешь? — наконец негромко спросил он, открывая меню.

— Мне всё равно, закажи что хочешь, — ответила Марха, а затем, поймав себя на излишней мрачности, заставила себя слабо улыбнуться и шутливо добавила: — Главное, побольше. Я ведь так и не пообедала, помнишь?

Она отчаянно пыталась перевести всё в шутку, мечтая стереть, перечеркнуть свой недавний откровенный монолог. Внутри неё вовсю бушевало запоздалое раскаяние: как она могла так глупо сорваться и выдать ему всю свою подноготную? Но всё произошло помимо её воли — плотину, которую она строила три года, просто прорвало от одного его взгляда.

Амир принялся делать заказ с таким рвением, будто готов был скупить для неё всё меню, потратив все деньги, которыми владел. Марха искренне рассмеялась и замахала на него руками, умоляя перестать заказывать всё подряд.

Она отшучивалась, напоминая, что пропустила всего лишь один обед, а не голодала целый месяц.

Один лишь вид её улыбки и то, что она хоть немного отвлеклась, принесли Амиру колоссальное облегчение. Он смеялся в ответ, чувствуя, как отпускает тисками грудь.

На самом деле он и сам до смерти боялся любых серьезных разговоров сегодня. Он слишком хорошо видел, что Марха балансирует на грани тяжелейшего нервного срыва, и ее хрупкий мир держится на волоске.

Сейчас ему хотелось только одного — просто быть рядом. Дарить ей тепло и защищать от любых потрясений.

Они обедали, увлеченно беседовали о каких-то милых пустяках и шутили. При этом и Амир, и Марха прекрасно понимали: ни один из них двоих сегодня просто физически не выдержит возвращения к теме прошлого. Это негласное перемирие, наполненное легким смехом, было их общим спасением перед лицом неизбежного шторма.

Они ещё долго сидели, увлечённо дегустируя блюда и делясь весёлыми историями. Наконец Марха с улыбкой взмолилась:

— Если мы сейчас же не выйдем отсюда, мы оба просто лопнем!

Они снова дружно рассмеялись, и Амир попросил счёт.

Когда они вышли на улицу, город встретил их прохладой — в воздухе внезапно закружилась мелкая, едва заметная изморось. Марха, шагнув на бульвар первой, подняла лицо к небу и лукаво бросила оборачивающемуся Амиру:

— Ну конечно! Если бы не этот дождь, наша компания была бы неполной.

Она театрально, с лёгким изящным поклоном поприветствовала капли и весело рассмеялась. Амир, поддавшись её озорному настроению, тоже протянул ладони вперёд, делая вид, что чинно здоровается с непогодой.

Ему до безумия нравилось всё, что делала Марха. Кто-то чужой, возможно, посчитал бы такое поведение глупостью или ребячеством, но только не он. Для него каждый её жест был чистым волшебством.

Они пошли дальше по аллее. Больше всего на свете Амир боялся, что Марха вспомнит про оставленный у гимназии внедорожник и потребует вернуть её к реальности. Но она, словно сознательно вычеркнув из памяти весь остальной мир, упрямо шагала вперёд. И Амир был безмерно благодарен ей за эту забывчивость.

Впереди показалась яркая вывеска тира.

— Давай зайдём? — загорелись глаза у Мархи.

— Конечно, зайдём, — тут же согласился он.

За стойкой со скучающим видом сидел парень, лениво листая ленту в телефоне. При виде вошедшей пары он заметно оживился и потянулся за пневматической винтовкой.

— Ты умеешь стрелять? — с улыбкой уточнил Амир, косясь на неё.

— Ещё как! — дерзко вскинула подбородок Марха.

— Что ж, покажи класс.

Марха быстрым движением собрала волосы в тугой хвост, иронично и в то же время как-то загадочно посмотрела на Амира и уверенно заняла позицию.

Прицелившись, она одним слитным, профессиональным движением уложила весь первый ряд мишеней. А затем, победно подмигнув опешившему спутнику, методично расстреляла всё, что вообще можно было сбить в этом тире.

Амир был в абсолютном восторге. Переведя дух, он шутливо надул губы и притворно-обиженно протянул:

— Эх, а я-то надеялся, что всё будет как в кино... Я красиво постреляю, выиграю для тебя огромную мягкую игрушку... А моя девушка оказалась первоклассным снайпером.

При словах «моя девушка» Амир вдруг осекся и запнулся на полуслове. Марха мгновенно подобралась, её плечи напряглись, а весёлая улыбка сошла с лица. Воздух между ними в секунду стал густым и тяжёлым. Это был глубокий, отчаянно неловкий момент, обнаживший их скрытые роли, который оба, не сговариваясь, поспешили поскорее замять и пропустить.

Амиру до боли, до дрожи в пальцах хотелось протянуть руку и коснуться её лица. Поправить тонкую, непослушную прядь, которая выбилась из тугого хвоста и так чертовски красиво обрамляла её щеку.

Он поймал себя на мысли, что его ладонь уже сама по себе двинулась вперед, и лишь в самый последний момент, собрав всю волю в кулак, он заставил себя опомниться и отступить.

Вдоволь настрелявшись и выплеснув остатки напряжения, Марха наконец выдохнула:

— Всё, на сегодня точно хватит. Теперь можем идти.

Забрав честно выигранного плюшевого мишку, они вышли на крыльцо. За то время, что они провели внутри, погода резко испортилась — мелкая изморось превратилась в колючий, мокрый снег. Марха была в плаще, и хоть он и был слегка утепленным, от пронизывающего сырого ветра это не спасало.

Амир обеспокоенно нахмурился:

— Становится по-настоящему холодно. Я боюсь, что ты простынешь.

— Я тоже вчера этого очень боялась, — не удержавшись, тихо обронила она.

bannerbanner