Читать книгу Мелодия дождя (Луиза Ахманова) онлайн бесплатно на Bookz (13-ая страница книги)
Мелодия дождя
Мелодия дождя
Оценить:

5

Полная версия:

Мелодия дождя

Марха вздрогнула от этих слов, её мысли всё еще были заняты недавней сценой в зале. Она посмотрела на микрофон, который операторы постепенно проносили по рядам, и почувствовала, как к горлу снова подкатывает волнение.

Говорить на публику, когда на тебя направлены объективы камер, а где-то там, за тонированным стеклом или в глубине зала, ловит каждое твое слово Амир — было настоящим испытанием.

Тимур, заметив легкую растерянность Мархи, ободряюще улыбнулся и тихо произнес:

— Не переживай, Марха. Если хочешь, я возьму микрофон первым, скажу поздравление от нашей улицы, а вы с Ларисой просто добавите от себя.

В это же время в комнате жениха Аслан и остальные мужчины тоже прильнули к экрану монитора, куда операторы выводили прямой сигнал с камер, чтобы жених мог слышать все поздравления своих гостей.

Амир стоял чуть позади Аслана. Сердце его бешено колотилось — он понимал, что очередь поздравлений неминуемо дойдет до стола, где сидит Марха, и он наконец снова услышит её голос. Голос, который не слышал долгие три года.

Когда микрофон наконец оказался в руке Мархи, в зале на мгновение стало тише. Она заговорила очень теплым, приятным, бархатным голосом, от звука которого у Амира наверху, у монитора, перехватило дыхание .

— Я знала Аслана в детстве, но я не знаю его сейчас взрослым,— Марха искренне улыбнулась, глядя в камеру оператора. — Поэтому я обращаюсь к тому мальчику, который стоял горой за младших, который вместе с нами выхаживал раненую ласточку...Я помню тебя именно таким. А еще я помню, как ты всегда смотрел в мои нотные тетради и с улыбкой говорил: «Как ты тут вообще что-то понимаешь?» Не знаю, Аслан помнишь ли ты? Помнишь ли как я сказала, что на своем концерте сыграю для тебя?

Марха сделала небольшую паузу, и серебристая ткань её платья мягко блеснула в свете софитов.

— Концерта пока у меня не было, но я сегодня сыграю для тебя. И для этой милой девушки, которая решила оставить свой отчий дом и, положившись на тебя, пошла за тебя замуж. Счастья вашей семье.

По залу прокатилась волна тронутых, одобрительных возгласов.

Аслан в комнате жениха широко улыбнулся, его глаза повлажнели от воспоминаний о ласточке и нотных тетрадях.

А Амир стоял рядом, бледный как полотно. Его сердце разрывалось от боли и восхищения. В её словах было столько чистоты и благородства. Но самое главное — она собиралась играть. Неужели она исполнит ту самую пьесу, которую три года назад написала для него, но так и не сыграла.

В это время к столу Мархи уже подошел распорядитель торжества, чтобы проводить её к белоснежному роялю, стоявшему на небольшом подиуме у сцены.

Линда стояла бледная как полотно, едва сдерживая дрожь в руках.

Она прекрасно понимала, что прямо сейчас этим огромным залом безраздельно владеет Марха.

Так просто, без всяких видимых усилий, без пафоса и столичного лоска, эта скромная чеченка в серебристом платье приковала к себе внимание сотен людей, заставив их затаить дыхание. И это бесило Линду до глубины души.

Её эго светской львицы было жестоко раздавлено. Внутренний голос Линды в ярости твердил одну и ту же мысль: "Да кто она вообще такая? Просто деревенщина!"

Хотя Марха родилась, выросла и жила в самом Грозном, для Линды, привыкшей к закрытому элитному клубу Москвы, абсолютно все за пределами Садового кольца казались провинциальной деревенщиной.

А в это время Марха с безупречной осанкой поднялась на подиум и грациозно опустилась на банкетку перед белоснежным роялем. В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все взгляды были устремлены на её тонкие пальцы, замершие над клавишами.

В комнате жениха у монитора Амир почти не дышал. Он узнал первые аккорды, едва они сорвались с инструмента.

Это была её музыка. Мелодия их дождливой осени, которую она написала для него, но которая молчала долгие три года.

Рояль под её руками зазвучал так глубоко, чисто и пронзительно, что у многих гостей на глазах навернулись слезы. Звуки музыки заполнили каждый уголок зала, проникая в самое сердце Амира и заставляя его душу кричать от раскаяния.

Звуки рояля заполняли комнату жениха, проникая сквозь тонированное стекло и окутывая мужчин удивительной, живой прохладой осеннего дождя.

Музыка Мархи дышала, страдала и звала за собой. В ней не было фальши — только чистая, обнаженная душа, которая все эти три года безмолвно кричала о своей боли.

Аслан, завороженный игрой подруги своего детства, подался ближе к окну. Он слушал каждую ноту, и его лицо выражало глубокое, искреннее потрясение.

Повернувшись к другу, Аслан тихо, почти шепотом сказал Амиру:

— Эта музыка... она как будто живая. Амир, ты когда-нибудь слышал что-то подобное?

Этот простой, восхищенный вопрос Аслана ударил по Амиру сильнее любого обвинения. Каждый аккорд, срывающийся из-под тонких пальцев Мархи, заживо выжигал его изнутри. Это была его музыка. Пьеса, которую она когда-то написала для него, вкладывая в нее свои первые робкие чувства.

И сейчас она дарила это сокровище всему залу, отдавала Аслану и его невесте, навсегда вычеркнув Амира из числа тех, кому эта мелодия принадлежала.

Слова друга заставили Амира окончательно замкнуться в своей невыносимой боли. Он стоял, словно окаменевшее изваяние, не в силах даже вздохнуть.

Губы его побелели, а в горле стоял сухой, удушливый ком. Чтобы не выдать себя перед Асланом и парнями, Амир еще глубже спрятал руки в карманы брюк, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Он не мог произнести ни слова. Если бы он открыл рот, из его груди вырвался бы крик отчаяния.

А внизу, в ослепительном сиянии софитов, Марха продолжала вести свою безупречную, завораживающую партию, заставляя всю свадьбу замереть в трепете, пока Линда в дальнем углу зала буквально сгорала от бессильной злости.

Тимур стоял совсем рядом у рояля, не отрывая взгляда от Мархи. Отсюда, с расстояния вытянутой руки, он отчетливо видел едва уловимые тени настроения музыки на её лице. Каждая смена темпа, каждый драматический переход в минор отражались в легком движении её бровей, во вздрагивании ресниц и в том, как на мгновение замирало её дыхание.

Эта музыка была её исповедью, и Тимур, слишком хорошо знавший её с детства, читал эту исповедь как открытую книгу.

В этих звуках не было праздника. В них была глубокая, бережно хранимая тоска по человеку, которого она пыталась возненавидеть, но так и не смогла забыть.

Слушая этот плач рояля и глядя на ослепительную Марху в серебристом платье, Тимур понимал, что он окончательно погибает. Три года в Европе, амбициозные проекты, сотни новых лиц — всё это рухнуло и превратилось в прах под первыми же аккордами её пьесы.

Он любил её. Любил так сильно и безнадежно, что эта любовь сейчас буквально душила его. Он понимал, что Марха никогда не посмотрит на него так, как смотрела на Амира, и что её сердце навсегда отдано другому. Но даже зная это, Тимур не мог заставить себя отвернуться.

Он погибал от осознания собственного бессилия, но был готов сгореть в этом пламени до конца, лишь бы просто стоять рядом и защищать её покой.

Марха взяла последний, оглушительный и пронзительный аккорд. Звук рояля медленно растаял под сводами огромного зала. На секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина, а затем банкетный зал буквально взорвался громом аплодисментов.

Гости вставали со своих мест, Макка Межиева восхищенно покачала головой, а Аслан у монитора в комнате жениха победоносно ударил кулаком по столу.

Марха медленно опустила руки на колени. Она тяжело дышала, словно только что пробежала длинную дистанцию. Подняв глаза, она первым увидела Тимура.

Прежде чем встать и, слегка приложив руку к сердцу, поклониться залу в ответ на бурные овации, Марха посмотрела на друга детства. Её лицо оставалось бледным, а в глазах читалась глубокая, невыносимая усталость от пережитого напряжения.

Она тихо, одними губами, сказала стоявшему рядом Тимуру:

— Отвези нас с Ларисой скорее отсюда, я хочу домой.

Эта музыка забрала у неё последние силы. Выплеснув в зал всю свою трехлетнюю боль, Марха поняла, что больше не сможет выносить присутствие Амира, этот фальшивый праздник и ядовитые взгляды Линды. Ей нужно было немедленно скрыться, спрятаться в тишине своего дома, чтобы прийти в себя.

Тимур мгновенно всё понял. Его сердце сжалось от боли за неё, но он среагировал без малейшего промедления. Коротко и уверенно кивнув, он отступил назад, давая ей возможность спуститься с подиума.

— Лариса, собирайся, мы уезжаем, — негромко, но не терпящим возражений тоном бросил Тимур подошедшей подруге.

Лариса, заметив состояние Мархи, не стала задавать лишних вопросов. Девушки быстро забрали свои сумочки из-за стола.

Тимур шел впереди, уверенно прокладывая им путь сквозь толпу гостей, которая всё еще бурно обсуждала невероятное выступление. Он делал всё, чтобы они покинули зал максимально незаметно, не привлекая внимания старших родственников и не провоцируя лишних сплетен.

Наверху, в комнате жениха, Амир у панорамного окна резко подался вперед. Сквозь тонированное стекло он с ужасом увидел, как фигура в серебристом платье стремительно направляется к выходу в сопровождении Тимура и Ларисы. Они уезжали. Она уходила из его жизни снова, оставляя его в этом душном, фальшивом мире.

Внутренний голос Амира панически закричал, что если он отпустит её сейчас, то потеряет навсегда.

Амир уже сделал резкий шаг к двери, готовый ринуться за ними вслед на парковку, наплевав на приличия, Линду и весь этот праздник. Но в самый последний момент, уже взявшись за дверную ручку, он периферийным зрением увидел, что несколько мужских глаз пристально смотрят на него. Парни, сидевшие за столом в комнате жениха, на мгновение затихли, удивленные его резким, судорожным движением и безумным выражением лица.

Этот оценивающий взгляд со стороны подействовал как ледяной душ. Амир замер.

Он остановился, отчетливо понимая, что не может так поступить. Если он сейчас бросится догонять чужую гостью на глазах у всех, это станет несмываемым пятном на её репутации. В Грозном слухи разлетались мгновенно.

Его минутная слабость обернулась бы для Мархи волной сплетен и косых взглядов со стороны родственников, а этого он допустить не мог. Прежде всего из-за самой Мархи, ради безопасности и чести которой он три года назад уже принес в жертву собственное счастье.

Амир медленно убрал руку от двери и с трудом заставил свои плечи расправиться. Сердце глухо и болезненно стучало в груди, отдаваясь в висках.

Сквозь тонированное стекло он проводил взглядом удаляющуюся к парковке троицу. Тимур бережно открыл дверцу автомобиля, Марха в своем ослепительном серебристом платье села на заднее сиденье, Лариса устроилась впереди. Машина плавно тронулась с места, её красные габаритные огни прорезали наступившие осенние сумерки и вскоре окончательно растворились в городском потоке.

Она уехала. Зал внизу продолжал шуметь, Макка Межиева запела новую песню, гости смеялись, а Амир чувствовал себя заживо погребенным в этой роскошной комнате. Но в его душе, охваченной пожаром, вместе с болью зажглась глухая, отчаянная решимость. Он больше не будет молчать. Завтра этот кошмар должен закончиться.

Лариса без умолку болтала всю дорогу, изо всех сил стараясь разбавить тяжелую, звенящую паузу, повисшую в салоне автомобиля. Она в деталях обсуждала угощения, платье невесты, гостей — делала всё, чтобы отвлечь подругу. Марха молча смотрела в окно на мелькающие огни Грозного, изредка кивая в ответ.

Сначала Тимур повёз Марху.

Когда машина плавно затормозила у её дома, в душе Тимура разыгралась настоящая буря. Ему безумно хотелось сначала отвезти Ларису, чтобы остаться с Мархой один на один хотя бы на несколько минут. Ему хотелось спросить, что это была за музыка, почему она так внезапно захотела уехать и что на самом деле связывает её с Амиром. Ему хотелось сказать ей столько слов поддержки, напомнить, что он рядом.

Но чеченские традиции и строгое воспитание не оставили ему выбора. Оставить девушку в машине наедине с парнем, который не является ей близким родственником, было недопустимо. Вопреки своим эгоистичным желаниям, Тимур поступил как истинный чеченец, ставя её честь и покой выше собственных чувств.

Он вышел из машины, почтительно придержал дверцу, помогая Мархе выйти и следя, чтобы она не запуталась в подоле своего изысканного серебристого платья.

— Баркал, Тимур. Спасибо, Лариса, — тихо, с глубокой признательностью произнесла Марха, кутаясь в пальто от прохладного осеннего воздуха.

— Дала аьтто бойла, Марха. Отдыхай, ты сегодня сотворила чудо за роялем, — мягко ответил Тимур, приложив руку к сердцу.

Марха скрылась в подъезде дома, а Тимур вернулся за руль. Салон машины вдруг показался ему пустым, несмотря на присутствие Ларисы. Он тронул машину с места, понимая: завтрашний день принесет новые испытания, ведь Амир вряд ли оставит всё как есть после того, что услышал в ресторане.

Марха почти влетела в квартиру, едва дыша, и когда мама открыла ей дверь, силы окончательно покинули девушку.

— Марха? Что случилось? — удивилась мама, встревоженно вглядываясь в бледное лицо дочери.

— Ничего, мама, всё хорошо, — Марха попыталась улыбнуться, разуваясь трясущимися руками. — Просто у меня сильно разболелась голова. Ты же знаешь, я не люблю такие шумные места, долго там находиться для меня тяжело.

Мама понимающе покачала головой, но женское любопытство взяло верх. Ей, как и любой женщине, хотелось узнать подробности о празднике парня с их бывшей улицы. Пока Марха снимала пальто, стараясь не помять серебристое платье, мама принялась расспрашивать, как всё прошло:

— Ну расскажи хоть в двух словах, красивая ли была невеста? Из какой она семьи? А Аслан... каким он стал? Сильно изменился за эти тринадцать лет?

Марха прошла на кухню, чтобы налить себе воды и хоть немного потянуть время. Голос мамы доносился словно сквозь вату. Ей нужно было отвечать на простые вопросы, но перед глазами до сих пор стопором стоял каменный, полный боли силуэт Амира и широкие плечи Тимура, защитившие её посреди зала.

— Невеста очень милая, скромная девочка, — тихо ответила Марха, делая глоток. — А Аслан... возмужал, конечно. Но в душе, кажется, остался тем же парнем. Он очень обрадовался, когда узнал, что я пришла. Я даже сыграла для них на рояле, как когда-то обещала ему в детстве.

Мама слушала с улыбкой, расспрашивая еще о каких-то мелочах — о родственниках, о Ларисе, о том, много ли было гостей. Марха отвечала машинально, мечтая только об одном: поскорее зайти в свою комнату, снять это ослепительное платье, которое сегодня принесло ей столько потрясений, и остаться в темноте наедине со своими мыслями.

Марха зашла в свою комнату, аккуратно сняла серебристое платье и рухнула на кровать без сил. Ей не хотелось включать свет. Темнота приятно окутала её, и девушка мгновенно провалилась в глубокий, тяжелый сон, словно спасаясь от всех потрясений этого бесконечного дня.

Она проснулась поздно ночью от сильного шума за окном — шёл густой, проливной дождь. Крупные капли с силой стучали по стеклу и подоконнику, навевая воспоминания о той далекой осени три года назад. Марха лежала неподвижно, прислушиваясь к шуму ливня. В комнате было прохладно. Головная боль отступила, но на её место пришла удивительная, звенящая ясность мыслей.

Она вспомнила, как сегодня её пальцы касались клавиш рояля, и как музыка вырывалась из самого сердца. Она сыграла ту пьесу. Сыграла её на глазах у Амира, отдав её другим людям. И сейчас, под аккомпанемент ночного дождя, Марха вдруг почувствовала, что этот танец и эта музыка словно провели невидимую черту. Равнодушия не было, но та слепая, разрывающая душу обида, кажется, наконец уступила место чему-то новому.

Вдруг внизу, у самого подъезда, послышался тихий звук закрывающейся автомобильной дверцы, а следом — мягкий шорох шин по мокрому асфальту. В Грозном ГИБДД редко патрулировало тихие дворы в такой ливень, и этот звук заставил Марху насторожиться. Она медленно подошла к окну и робко выглянула во двор, залитый потоками воды.

Там, прямо напротив её подъезда, мягко шурша шинами по лужам, припарковался крупный, массивный внедорожник нового поколения. Марха не узнала его, но хищный, строгий силуэт автомобиля всё равно заставил её сердце тревожно сжаться. В таком дорогом авто в этот глухой час мог приехать только один человек.

Дверца машины распахнулась. Из салона вышел мужчина. Он не стал раскрывать зонт, несмотря на стену проливного дождя. Подняв воротник темного пальто, он сделал несколько шагов вперед и остановился, а потом поднял голову как в ту ночь, когда они не были ещё знакомы и она назвала его "пешеход без зонта".

Он не пытался зайти внутрь, не сигналил, просто стоял там, внизу, словно безмолвное изваяние своего собственного раскаяния.

Марха застыла у подоконника, прижав ладонь к груди. Вся её злость, сменившаяся ледяным равнодушием на свадьбе, вдруг снова пошатнулась от этого немого ночного присутствия.

На часах уже было одиннадцать часов вечера . Внезапно тишину темной комнаты нарушил мягкий вибросигнал смартфона. Экран загорелся, осветив бледное лицо Мархи.

На телефон пришло сообщение, и, открыв его, она поняла, что оно было далеко не единственным. За то время, пока она спала, накопилось несколько уведомлений.

Тимур написал уже три сообщения — в них читалась его искренняя, сдержанная забота. Он спрашивал, всё ли в порядке и дошла ли она спокойно до квартиры. Лариса тоже прислала весточку, беспокоясь и спрашивая, как она себя чувствует после столь внезапного ухода со свадьбы. Но её внимание привлек незнакомый номер. Это было очень длинное, развернутое сообщение, которое, как оказалось, было от Аслана . Молодожен нашел минуту в свой праздничный вечер, чтобы написать подруге детства.

Он горячо благодарил её за теплые слова, за невероятную, трогательную музыку и за то, что она вообще пришла на его торжество. Аслан писал, как он был искренне рад её присутствию, ведь он сам даже не пригласил её лично, закрутившись в предсвадебных хлопотах и мыслях. Он добавил, что очень хорошо, что Лариса проявила инициативу и сделала это за него. Его слова дышали такой искренней дружеской теплотой, что Марха невольно улыбнулась, чувствуя, как утихает буря в её душе.

Она перевела взгляд с экрана телефона обратно на залитое дождем стекло. Внизу, на мокром асфальте двора, в тусклом свете фонаря всё так же стоял Амир. Дождь безжалостно мочил его плечи, а он продолжал неотрывно смотреть на её окно второго этажа, словно ждал какого-то знака или ответа. Телефон в руках Мархи снова тихо завибрировал.

Амир стоял под проливным дождем и неотрывно смотрел вверх. Внезапно он увидел слабое свечение телефона в темном окне второго этажа. Несмотря на то, что света в комнате не было, эта маленькая искорка дала ему понять: возможно, она не спит.

Сердце Амира бешено заколотилось. Не раздумывая больше ни секунды, дрожащими от холода пальцами он отыскал её имя в контактах и позвонил. В тишине ночной комнаты телефон Мархи ожил, озарив стены ярким светом. На экране высветилось его имя.

Она поднесла трубку к уху и услышала его дыхание. У Амира голос был хриплый — ледяной осенний ливень уже сделал свое дело.

«Он же простынет, дурачок...» — болезненным эхом подумала Марха,

чувствуя, как вопреки всей логике и обидам в груди разливается глухая, щемящая тревога за него. Но, собрав остатки воли, она ответила на звонок.

— Да, Амир, я слушаю, — сказала Марха, стараясь, чтобы её голос прозвучал как можно суше.

— Марха, выйди... — хрипло попросил он . А потом наступила тишина.

В трубке было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Амира и сплошной, глухой шум падающей с неба воды. Молчал Амир, и молчала она.

Три года несказанных слов, три года разлуки и боли сейчас спрессовались в это безмолвие ночного звонка. Марха смотрела на его темный силуэт внизу, и слезы сами собой покатились по её щекам.

— Уходи, ты простынешь, — тихо сказала она, не выдержав этой пытки.

— Выйди, — еще глуше, почти умоляюще сказал Амир, сильнее сжимая трубку мокрой ладонью. Ему плевать было на простуду, плевать на ливень. Всё, чего он хотел — это оказаться на расстоянии взгляда, без пафосных залов, без Линды и свидетелей, чтобы она просто выслушала его.

Марха прекрасно понимала, что не может ночью так поздно выйти на улицу. Её могли увидеть соседи и неправильно растолковать её поступок. «Хотя почему неправильно? — горько подумала она.

— Она же, если выйдет ночью к чужому женатому мужчине, действительно будет кругом не права».

Даже если её сердце сейчас предательски рвалось от боли и неистово колотилось в груди, разум заставлял держать оборону. Что он вообще мог у неё просить после трёх лет молчания? Поэтому она ещё раз твердо сказала в трубку: «Уходи».

Тогда в трубке раздался его тяжелый вздох, и Амир сказал: «Открой окно. Я ещё раз хочу просто увидеть тебя, и я уеду». Марха заколебалась, но непреодолимая сила потянула её руку к оконной ручке. Она повернула её и открыла окно. В ту же секунду резкий порыв прохладного осеннего воздуха ворвался в комнату, и крупные капли дождя вместе с ветром резко ударили её по лицу, смешиваясь со слёзами.

Теперь между ними не было преграды в виде стекла. Из-за второго этажа Амир стоял совсем близко. Он опустил телефон, поднял голову и посмотрел на неё напрямую. Весь его строгий вид, дорогое пальто и маска гордости смылись этим ливнем. Перед Мархой стоял измученный человек, который, не мигая, впитывал в себя её образ, словно пытался запомнить её на всю оставшуюся жизнь.

Они стояли так в полном молчании под шум грозненского дождя. Амир беззвучно шевельнул губами, произнося её имя, и Марха почувствовала, как её ледяная броня окончательно рушится.

Они так простояли какое-то время, разделенные стеной падающей воды и тремя годами несказаных слов. Марха чувствовала, как с каждой секундой её решимость тает, а сердце бьется всё отчаяннее. Понимая, что этот ночной безмолвный разговор за рамками всех приличий затягивается и надо заканчивать это, она сделала над собой огромное усилие. Марха махнула рукой на прощание и закрыла окно.

Глухой стук рамы оборвал шум ливня. Она сразу же отошла вглубь комнаты, боясь, что снова поддастся внезапным чувствам и

опять распахнет створки навстречу этому безумному, промокшему до ниточки человеку. В груди всё горело от боли и невысказанных вопросов, но разум твердил: так правильно.

Марха сидела на краю постели в полной темноте, прислушиваясь к звукам двора. Прошло минут пять, и она услышала глухие звуки шин отъезжающего автомобиля. И тут же экран её телефона опять стал светиться. Пришло новое уведомление. Это было сообщение от Амира: "Дела реза хийла хьуна, Марха".

Эти короткие, полные уважения и скрытой горечи слова заставили её расплакаться с новой силой. Он благодарил её за то, что она просто открыла окно. За то, что позволила ему посмотреть на неё. В эту дождливую ночь они оба поняли, что чувства живы, но пропасть между ними стала еще более осязаемой.

Глава 12

Амир вернулся домой только к полуночи. Линда ждала его в гостиной, невидящим взглядом всматриваясь в темноту за панорамными окнами.

Они совсем недавно переехали в этот огромный, утопающий в роскоши дом. Амир сам спроектировал его от первого до последнего кирпича, а она с такой любовью подбирала интерьер и текстиль. Но сегодня ни изысканный дизайн, ни ухоженный просторный двор её не радовали. Вся эта красота померкла, вытесненная мыслями об одной-единственной девушке — той самой, в серебряном платье.

Сейчас она казалась Линде реальной, осязаемой угрозой. Угрозой всему её семейному счастью.

Линда горько усмехнулась про себя, понимая: защиты ждать неоткуда. Её мать больше не имела на Амира прежнего влияния. За последние три года он полностью подмял её под себя — жёстко, уверенно, без лишних сентиментов. Амир сослал тёщу в офис к своему отцу, выделил ей строго определённую долю в общем пироге и сделал всё, чтобы она сидела тихо и не смела вмешиваться в их жизнь.

Он хладнокровно разобрался с её криминальным окружением. В большом бизнесе Амир быстро усвоил урок: хочешь выжить — забудь о роли «белого и пушистого» мальчика.

Три года изнурительной работы, тонких дипломатических переговоров и жёстких разборок превратили его из богатого наследника в опасного, сильного мужчину, с которым считались даже самые крупные игроки.

Криминальное прошлое тёщи осталось позади, теперь она была тише воды и ниже травы. Линда прекрасно понимала: мать и тётя, когда-то так хитро обставившие их брак и заставившие Амира жениться, потеряли над ним всякую власть. Эту таинственную музыкантшу ей придётся обезвреживать самой.

Времени даром Линда не теряла. Пока Амир, вместо того чтобы вернуться с ней со свадьбы Аслана, куда-то импульсивно умчался, она обзвонила половину города. К концу вечера ей удалось выяснить главное: соперница работает в гимназии. И, что самое примечательное, именно там, где трудится двоюродная сестра её матери.

bannerbanner