Читать книгу Мелодия дождя (Луиза Ахманова) онлайн бесплатно на Bookz (11-ая страница книги)
Мелодия дождя
Мелодия дождя
Оценить:

5

Полная версия:

Мелодия дождя

— Ох, девочки, я в этом наряде больше похожа на невесту, чем на гостью... — смущенно сетовала Марха, разглядывая свое отражение в зеркале.

Но и продавщица, и две случайные покупательницы, оказавшиеся рядом, и уж тем более Лариса даже не дали ей больше и слова сказать. Образ был идеален.

После бутика подруги зашли в салон красоты, чтобы обсудить детали прически. Уже к вечеру, уставшие, но очень довольные, они вышли на прохладный воздух, окончательно договорившись, что завтра утром приедут сюда на макияж и укладку.

Марха еще не знала, что завтра на этой свадьбе она снова окажется под одним куполом с человеком, о котором все эти три года старалась забыть.

Едва Марха успела закрыть дверцу такси и попрощаться с Ларисой как в её сумочке настойчиво зазвонил телефон. На экране высветилось имя, которое заставило её сердце на секунду замереть от неожиданности.

Это был Тимур.

— Марха, привет! — раздался в трубке его бодрый, чуть уставший от перелета, но такой родной голос. — Я в аэропорту, только прилетел. Ты где?

— Привет, Тимур! — Марха искренне улыбнулась, устраиваясь на заднем сиденье машины. — Я еду домой. Ты, как всегда, умеешь удивлять... Почему ты не предупредил, что приедешь?

— Марха, послушай, я до последнего сам не мог понять, получится ли у меня вырваться, — начал оправдываться он, и на заднем плане послышался гул аэропорта. — Мой этот гостиничный бизнес... Я всю неделю был на переговорах в Лондоне. И только в самый последний момент всё решилось. Мы три года не виделись, Марха! Я так хотел увидеть тебя, родителей, да и всех наших. К тому же, не приехать на свадьбу к Аслану? Он бы мне этого в жизни не простил!

Тимур перевел дыхание, и Марха услышала, как хлопнула дверь машины на его стороне.

— Одним словом, не спеши заходить домой. Подожди меня на улице, я уже сел в такси и еду прямо к тебе.

Марха положила трубку, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Три года. Ровно столько же времени прошло с того дня, как её жизнь раскололась на «до» и «после», когда Амир женился на Линде.

Всё это время Тимур строил карьеру в Европе, они общались только по телефону, и вот теперь он возвращается. Да еще и пойдет вместе с ней на ту самую свадьбу, где, как она догадывалась, обязательно будет Амир.

Спустя сорок минут к её дому плавно подкатила машина. Дверь распахнулась, и оттуда вышел Тимур — возмужавший, подтянутый, одетый со строгим европейским лоском, но сохранивший свой привычный, открытый взгляд.

Заметив Марху, он остановился в нескольких шагах от неё, выказывая глубокое уважение. Его лицо озарила искренняя, радостная улыбка.

— Марха, привет! Как же я рад тебя видеть, — искренне произнес он, приложив руку к сердцу в знак почтения. — Три года... Ты почти не изменилась.

Марха скромно опустила глаза, чувствуя, как от его родного голоса на душе становится немного легче после всех тяжелых мыслей.

— Привет, Тимур. С благополучным возвращением. Ты действительно удивил своим приездом. Как родители? Как устроились?

— Все отлично, передавали тебе и твоей семье огромный привет. Сто лет уже в Европе, но по дому все равно скучают, — улыбнулся Тимур.

Он бросил взгляд на пакеты из бутика в её руках и на фирменные логотипы. — Ого, я вижу, подготовка к свадьбе Аслана идет полным ходом?

— Да, мы сегодня с Ларисой весь день выбирали наряд, — ответила Марха.

— Отлично. Я сейчас поеду заселяться в гостиницу, нужно скинуть вещи с дороги и немного прийти в себя после перелетов, — Тимур посмотрел на часы. — Завтра я заеду за тобой. Во сколько у тебя всё готово? Вы созвонитесь с Ларисой, а мне просто скинь время, я буду у твоего дома как штык. Поедем на торжество вместе, чтобы тебе не пришлось добираться одной.

Марха кивнула, соглашаясь. Они попрощались, и Тимур сел обратно в такси. Марха проводила машину взглядом и пошла к дому, чувствуя, как внутри смешиваются радость от возвращения друга детства и нарастающая тревога перед завтрашним днем. Ведь на свадьбе Аслана она неизбежно столкнется с Амиром.

Когда Тимур сказал, что Марха совсем не изменилась, он, конечно же, сильно лукавил. Ему до безумия хотелось сказать совсем другие слова: «Марха, ты всегда была красивой, но сейчас, спустя три года, ты стала еще прекраснее. Твоя красота расцвела, и от тебя просто невозможно отвести взгляд».

Ему хотелось продлить эту мимолетную встречу у машины, говорить с ней как можно дольше, придумывать любые пустяковые темы — лишь бы просто стоять рядом и вдоволь насмотреться на её черты, по которым он так отчаянно тосковал вдали от дома.

Но Тимур вовремя одернул себя. Он слишком хорошо помнил прошлое.

Помнил тот день перед его отъездом в Европу, когда он набрался смелости и открыл ей свое сердце. Марха тогда мягко, но твердо отказала ему. Тимуру потом еще очень долго было невыносимо стыдно за свое признание. Ему казалось, что он нарушил какую-то невидимую границу их чистой детской дружбы, поставив Марху в неловкое положение.

И теперь, вернувшись в Грозный взрослым и состоявшимся мужчиной, он твердо пообещал себе, что больше никогда не повторит той ошибки. Он не станет навязываться и разрушать то, что у них осталось. Ведь даже просто быть другом для Тимура — иметь возможность оберегать её, помогать, просто изредка видеть её улыбку и приходить на помощь — уже было огромным, бесценным счастьем.

Поэтому он спрятал свои истинные чувства за привычной сдержанной улыбкой, вежливо попрощался и сел в такси, увозя с собой в гостиницу щемящее чувство в груди.

Тимур устроился на заднем сиденье такси, глядя на проплывающие за окном улицы Грозного. Ехать сейчас к двоюродному брату, когда там царила безумная предсвадебная суматоха, он категорически не хотел.

О своем приезде он решил пока вообще никому не говорить — особенно самому Аслану. Тимур слишком хорошо знал своего двоюродного брата и друга в одном лице, и его семью: узнай Аслан или его мама, что он уже в городе, они бы ни за что на свете не дали ему даже подумать о том, чтобы поселиться где-то еще, и силой привезли бы к себе домой. А обременять и без того занятых хозяев в канун торжества Тимуру не позволяло воспитание.

Вскоре машина затормозила у центральной гостиницы. Получив электронный ключ на стойке регистрации, Тимур поднялся на свой этаж и зашел в номер.

Как человек, который последние годы с головой ушел в этот бизнес в Европе, он просто не мог отключить режим управленца. Его профессиональный взгляд уже при самом входе начал автоматически замечать детали: подмечал мелкие недочеты в интерьере и одновременно выделял то, что было сделано действительно достойно и на высоком уровне.

Остановившись посреди комнаты, Тимур тихо усмехнулся и мысленно сделал сам себе замечание:

«Так, стоп. Перестань. Забудь о работе хотя бы на эти дни и будь просто обычным постояльцем».

Он скинул тяжелое пальто, поставил чемодан и подошел к окну, из которого открывался вид на вечерний город. Завтрашний день обещал быть непростым. Ему предстояло не просто красиво выглядеть на свадьбе друга, но и весь день находиться рядом с Мархой, бережно охраняя её покой и скрывая чувства, которые, как он думал, за три года разлуки должны были утихнуть, но на самом деле вспыхнули с новой силой.

Наводя порядок в номере, Тимур никак не мог избавиться от мыслей, которые преследовали его последние три года. Он слишком отчетливо помнил тот тяжелый разговор перед своим отъездом в Европу. Помнил, как невероятно холодно тогда Амир сказал про Марху: "Да у нас и не было ничего серьезного, так, мимолетное увлечение".

Тимур тогда так и не смог поверить, что это правда. Он видел, какими глазами Амир смотрел на нее в парке, и знал, что Марха не стала бы открывать сердце случайному человеку. В тех словах Амира сквозило какое-то фальшивое, напускное безразличие, которому Тимур тогда так и не нашел логического объяснения. За три года эта загадка так и осталась неразрешенной.

Весь вечер сидеть в четырех стенах гостиничного номера Тимуру, конечно же, не улыбалось. Немного подумав, он достал телефон и набрал номер Амира. К его удивлению, Амир был искренне и глубоко рад, услышав голос старого друга. Вся его напускная холодность прошлых лет словно испарилась.

Они сразу же договорились о встрече. Амир коротко бросил в трубку: "Скидывай адрес, я сейчас сам за тобой заеду".

Уже через двадцать минут черный внедорожник Амира тормозил у отеля. Когда Тимур вышел на улицу, мужчины шагнули навстречу друг другу. Забыв о былых недомолвках, они радостно обнялись несколько раз, крепко хлопая друг друга по плечам и словно до конца не веря, что они снова видятся здесь, в Грозном, после стольких лет разлуки.

— Ну ты и партизан, брат! Почему не предупредил? — с искренней улыбкой спросил Амир, заводя двигатель. — Ладно, сейчас всё расскажешь. Поехали в ресторан, тут недалеко, посидим в спокойной обстановке, поужинаем как в старые добрые времена.

Они приехали в уютный тихий ресторан с закрытыми кабинками. Заказав кавказские блюда и чай, мужчины устроились друг напротив друга. В воздухе повисло то самое приятное чувство ностальгии, но Тимур понимал: рано или поздно разговор коснется того, что произошло три года назад.

— Амир, я всё хотел у тебя спросить, что же все-таки тогда произошло между тобой и Мархой? — Тимур отставил чашку с чаем и прямо посмотрел на друга. — Ведь тогда, на даче у Аслана, ты так рассказывал о ней... Я искренне поверил, что между вами нечто гораздо большее, чем мои чувства к ней. Хотя, признаюсь, после того нашего разговора, когда ты повторил, что точно женишься на Линде, что это твой осознанный выбор, а с Мархой было лишь мимолётным увлечением... Я ведь тогда поехал к ней.

Тимур сделал паузу, погружаясь в воспоминания.

— Я рассказал ей о своих чувствах. И о том, что ты мне наговорил. Вспомнил и ту ночь в ресторане, откуда она тогда убежала от меня, и когда вы с ней под дождем впервые встретились.

Амир сидел напротив него, бледный, застывший как натянутая стрела. Внутри него всё перевернулось. От дикого, нечеловеческого нетерпения он почти выкрикнул, подавшись вперед:

— И что?! Что она сказала?!

Поняв по ошеломленному взгляду Тимура, насколько странно и дико прозвучал этот выкрик, Амир попытался сдать назад, лихорадочно соображая, как замять свою вспышку.

Откуда Тимуру было знать, что три года назад, в тот самый злополучный день, Амир стоял за углом её дома? Он приехал тогда, чтобы во всем признаться, и случайно услышал их разговор. Он отчетливо слышал, как Тимур признавался ей в любви, и как Марха тихо ответила: «Я тоже, Тимур...». Тогда Амир не стал дослушивать. Сердце предательски разбилось, он кинулся прочь, сел в машину и уехал, посчитав себя окончательно преданным.

И вот сейчас, спустя три года, Амиру, словно мазохисту, безумно, до тошноты хотелось снова получить эту жгучую боль от подтверждения её слов. Уже тише, с нарочитым, вымученным спокойствием, он переспросил, пряча дрожь в голосе:

— И... что же ответила Марха?

Тимур был искренне удивлен такой бурной реакцией Амира, но, так ничего и не поняв, спокойно ответил:

— Она сказала... Она сказала, что «тоже» не должна была в тот вечер в ресторане так эмоционально реагировать на мой разговор на английском. И одним словом... Марха, видимо, уже тогда сильно любила тебя. Она просто не могла поверить в то, что я ей пересказал с твоих слов. Она мне вежливо отказала, Амир. Сказала, что видит во мне только брата и друга детства.

Воздух в кабинке ресторана словно испарился. Лицо Амира мгновенно изменилось, покрывшись мертвенной бледностью. Вся его картина мира, выстроенная на боли, обиде и уверенности, что Марха легко забыла его с Тимуром, рухнула в одно мгновение. Она любила его. Она ждала его. Она отказала Тимуру.

Амир сжал кулаки под столом с такой бешеной силой, что отчетливо хрустнули суставы пальцев. Глаза его потемнели от осознания того, какую чудовищную, непоправимую ошибку он совершил, не дослушав тогда её фразу до конца.

Тимур снова удивлённо и с подозрением посмотрел на друга, замечая, как тяжело и прерывисто тот стал дышать.

Амир молчал очень долго. В кабинке ресторана повисла такая тяжелая тишина, что было слышно лишь приглушенное гудение кондиционера. Он смотрел на свои сжатые кулаки, и перед его глазами проносились три года его разрушенной, пустой жизни.

А затем он заговорил. Быстро, глухо, словно лавина сорвалась с гор — он торопился высказать всё, боясь, что если остановится хотя бы на секунду, то больше никогда не найдет в себе сил открыть правду.

Амир рассказал Тимуру обо всем. О том, как Линда, её мать и тётя заманили его в ту грязную ловушку . О том, как у него не осталось ни одной улики, чтобы доказать свою невиновность, да Тимур и сам это знал. Он признался, что тогда, три года назад, им двигал не эгоизм, а дикий, сковывающий страх. Он безумно боялся подвергнуть опасности жизни самого Тимура, своего друга Аслана и, конечно же, своих родителей — ведь влиятельная семья Линды не остановилась бы ни перед чем, чтобы избежать позора. Ради их безопасности Амир сломал себя и согласился на эту проклятую свадьбу.

— А теперь... теперь уже ничего не исправить, Тимур, — Амир горько усмехнулся, подняв на друга полные боли глаза. — Знаешь, что самое страшное? В тот день я ведь приехал к её дому. Хотел всё рассказать. И я услышал, как ты признаешься ей в любви. Услышал её слова: «Я тоже, Тимур...». Я решил, что Марха сделала свой выбор в твою пользу. И просто сбежал. Я не дослушал её, понимаешь? Я сам всё разрушил.

Амир тяжело, со свистом вздохнул, будто с его груди сняли огромный бетонный волун, который давил на него все эти годы. Он расправил плечи, попытался вернуть лицу маску безразличия и добавил:

— Но теперь всё. Что сделано, то сделано. В конце концов, я вполне доволен своей жизнью. У меня есть работа, масштабные проекты, имя...

Здесь он, конечно же, снова был не совсем искренним. Какая могла быть удовлетворенность жизнью, если каждый вечер он возвращался в дом, где его ждала чужая, нелюбимая женщина, а каждую ночь ему снились карие глаза Мархи в дождливый осенний вечер? Но мужская гордость не позволяла ему разрыдаться перед другом.

Тимур сидел напротив него, бледный и абсолютно ошарашенный услышанным. В его голове никак не укладывалось, через какой ад Амиру пришлось пройти в одиночку.

Я сегодня видел её, — негромко произнес Тимур, нарушая повисшую тишину.

— Кого? — быстро спросил Амир.

Этот вопрос сорвался с его губ автоматически, хотя с первой же секунды он прекрасно, до боли в груди понял, о ком именно идет речь. Сердце забилось так словно сейчас выскочит из груди, а в голове завертелся вихрь мыслей.

— Марху, — подтвердил Тимур, внимательно наблюдая за реакцией друга.

От этих слов у Амира внутри всё сжалось. На мгновение ему показалось, что стены ресторанной кабинки давят на него, лишая возможности дышать. Прошлое, которое он так тщательно пытался похоронить за три года, ворвалось в этот вечер с новой, сокрушительной силой. Амир не мог сообразить, как себя вести: закричать, расспросить обо всем или продолжить играть роль человека, «довольного своей жизнью».

Но, проявив железную силу воли, он все же справился с эмоциями. Лицо его на секунду окаменело, а затем он заставил свой голос звучать ровно.

— И... как она? — спросил Амир, стараясь, чтобы этот вопрос прозвучал как обычное, вежливое проявление интереса, хотя руки под столом снова предательски сжались в кулаки.

Тимур тяжело вздохнул, крутя в руках чашку с остывшим чаем. Он видел, каких усилий Амиру стоило это напускное спокойствие.

— Она всё такая же, Амир. Красивая, скромная... но в глазах какая-то грусть, которой раньше не было, — тихо ответил Тимур. — Я встретил её у дома, она возвращалась из бутика. Завтра она будет на свадьбе у Аслана. Мы договорились, что я заеду за ней, и мы поедем вместе.

Амир почувствовал, как к горлу подступил ком. Завтра. На глазах у сотен гостей он должен будет увидеть её, стоять рядом, делать вид, что они чужие люди, пока Линда, которая наверняка пойдет с ним, будет собственнически держаться рядом с ним.

Они ещё немного посидели, но разговор больше не клеился. В воздухе слишком плотно зависли призраки прошлого и несказанные вовремя слова. Сославшись на то, что завтра тяжелый день и нужно быть в форме, Амир подозвал официанта и попросил счёт.

На парковке Амир предложил Тимуру поехать к нему, но Тимур вежливо отказался. Ему сейчас жизненно необходимо было побыть одному. В его голове просто не укладывалось всё то, что рассказал Амир, и эту шокирующую правду нужно было как-то переварить.

Амир высадил друга у отеля. Они попрощались, и Тимур скрылся за стеклянными дверями лобби.

Оставшись один в салоне автомобиля, Амир понял, что не может сейчас ехать домой. Меньше всего на свете ему хотелось видеть Линду, отвечать на её пустые вопросы и притворяться благополучным мужем. Ему нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.

Он пустил машину по ночным, залитым огнями улицам Грозного. Амир крепче сжал руль и изо всех сил старался себя образумить. Внутренний голос буквально отчитывал его, переходя на крик:

«Ты же три года жил с ней в одном городе! Ходил по тем же улицам, дышал тем же воздухом! Так что с тобой сейчас случилось?! Ты ведь прекрасно знал, где она живёт, где работает! Но ты даже не попытался поехать, не попытался просто по-человечески объяснить, почему ты так поступил... Почему бросил её без объяснений! Так что с тобой происходит сейчас? Очнись, парень! Завтра ты увидишь её. И рядом с ней будет Тимур.

Ты сам выбрал этот путь, так держи удар!»

Но как бы Амир ни кричал на самого себя, сердце отказывалось подчиняться разуму. Осознание того, что Марха все эти годы любила его и была ни в чем не виновата, выжигало всё внутри.

Марха сидела в кресле перед огромным зеркалом салона красоты, пока стилист бережно разбирал её волосы для будущей прически. Она изо всех сил старалась не думать о предстоящем дне, но мысли, словно навязчивый шепот, не хотели её отпускать.

В первые дни после того разговора с Тимуром три года назад она просто не могла поверить в случившееся. Всё казалось каким-то жутким сном. А потом... потом интернет безжалостно расставил всё по местам. Заголовки в соцсетях пестрили новостями о том, что молодой, перспективный архитектор из богатой семьи скоро обзаведется семьей.

Марха помнила, как дрожали её пальцы, когда она нашла профиль Линды в Инстаграме. Картинки чужой, роскошной жизни ослепляли: дорогие курорты, белоснежные яхты, элитные рестораны и, наконец, кадры с их пышной свадьбы в Москве. На одном из видео Амир кружился в танце с Линдой. Она была настоящей светской львицей — безупречной, уверенной в себе, яркой.

?

Именно тогда к Мархе пришло горькое, отрезвляющее осознание: он просто выбрал её, Линду. Выбрал свой привычный, богатый круг.

«А что же тогда было у него со мной? — раз за разом задавала себе вопрос Марха, глядя на свое бледное отражение в зеркале. — Почему я так слепо поверила в его искренность? Я ведь не была маленькой наивной девочкой... Хотя кого я обманываю? Наверное, именно такой я и была».

После осознания пришла всепоглощающая обида, переросшая в глухую ненависть. Марха злилась на него, злилась на себя за свои разбитые надежды, за ту дождливую осень, которая казалась ей сказкой. Она погрузилась в работу, брала дополнительных учеников, лишь бы заглушить эту ментальную боль.

А что теперь?

Спустя три года она поймала себя на мысли, что уже не знает, что именно чувствует. Ненависть утихла, оставив после себя лишь пепелище. Но и того самого долгожданного, спасительного равнодушия, к которому она так стремилась, почему-то не было. Внутри не осталось пустоты — там жило странное, необъяснимое смятение. И сейчас, накануне встречи, её сердце колотилось как сумасшедшее, а руки покрывались холодной дрожью. Она не знала, что это — остатки прежней любви, старая обида или просто страх взглянуть в глаза человеку, который перевернул её жизнь.

— Марха, ты меня слышишь? — голос Ларисы, которая сидела в соседнем кресле, выдернул её из плена воспоминаний. — Посмотри на себя! Ты просто невероятная. Макияж закончен. Пора надевать платье!

Марха застегнула молнию на серебристом платье и аккуратно обула бежевые туфли-лодочки. Платье сидело безупречно, подчеркивая её хрупкость и благородную осанку. Волосы были туго зачесаны назад и собраны в гладкий, изящный пучок, который открывал шею и делал образ по-особенному утонченным.

— Валлахи, Марха... Ты не просто красивая, ты ослепительная! — восхищенно прошептала Лариса, поправляя свой наряд.

В этот момент телефон Мархи зазвонил. Тимур сообщил, что его машина уже подъехала к салону.

Девушки вместе вышли из дверей здания. Тимур стоял у открытой дверцы автомобиля в строгом, идеально скроенном костюме-тройке. Увидев Марху, Тимур буквально застыл на месте. Все правила сдержанности, которые он твердил себе после тяжелого ночного разговора с Амиром, едва не разлетелись в прах. Перед ним стояла девушка, которую он тайно любил все эти годы, и сейчас она была прекрасна, как никогда.

Тимур вовремя взял себя в руки, скрыл восхищение и почтительно склонил голову, приложив руку к сердцу:

— Марха, привет. Выглядишь очень достойно. Этот цвет тебе невероятно идет. И тебе привет, Лариса, рад тебя видеть.

— Привет, Тимур! — бойко ответила Лариса, сглаживая возникшую неловкость. — Спасибо, что заехал за нами. Марха, садись назад, я сяду впереди.

Лариса намеренно заняла переднее пассажирское сиденье, чтобы Марха устроилась сзади — так было правильно и уважительно по отношению ко всем. Тимур бережно придержал дверь, проследив, чтобы подол серебристого платья не задел порог. Сам он сел за руль, и машина плавно тронулась, направляясь к банкетному залу, где уже собирались сотни гостей.

Пока автомобиль вез их сквозь городской поток, у банкетного зала вовсю гремела предсвадебная музыка.

Амир приехал одним из первых, как лучший друг жениха. Он стоял у входа, одетый с иголочки, но его лицо казалось каменным. Рядом с ним крутилась Линда, которая то и дело поправляла свой броский макияж и собственнически держалась рядом, пытаясь привлечь внимание фотографов. Амир не слышал ее щебетания. Он смотрел на дорогу, и каждая подъезжающая машина заставляла его сердце бешено колотиться. Он знал, что Тимур приедет не один.

И вот, к парковке плавно подкатил знакомый автомобиль Тимура. Амир замер, перестав дышать.

Амир стоял на крыльце, не отрывая взгляда от припарковавшейся машины. Он видел, как с водительского места вышел Тимур, обошел автомобиль и открыл переднюю пассажирскую дверь. Из салона с улыбкой вышла Лариса.

Вдруг в голове Амира пронеслась шальная, спасительная мысль: «Марха не приехала... Её там нет». От этой мысли ему мгновенно стало легче дышать. На секунду показалось, что многотонный груз свалился с плеч — ведь он до ужаса, до дрожи в коленах боялся этой встречи. Он боялся увидеть в её глазах то, что сам же и разрушил.

Но облегчение длилось всего мгновение.

Тимур развернулся, сделал несколько шагов назад и уверенно потянул за ручку задней двери.

И... вышла она.

В эту самую секунду осеннее солнце вдруг вспыхнуло и стало ярче во много раз, ослепляя Амира. Время словно замедлило свой ход, а звуки шумной предсвадебной суматохи вокруг полностью исчезли. Марха сделала шаг на асфальт, и её изысканное серебристое платье мягко переливчато засияло в лучах света.

Она выглядела настолько благородно, элегантно и недосягаемо прекрасно, что Амиру, сделалось немного дурно. Земля на миг ушла у него из-под ног, а к горлу подкатил сухой ком. Она была точь-в-точь как в его вчерашнем сне, только еще более реальная и ослепительная.

Линда, стоявшая рядом, что-то увлеченно щебетала, крепче сжав его локоть, но Амир не слышал ни слова. Всё его существо было приковано к девушке в серебристом платье. Внутренний голос панически кричал: "Соберись! На тебя смотрят люди!"

Сделав глубокий, болезненный вдох, Амир проявил всю свою железную мужскую гордость и буквально собрал волю в кулак. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, хотя внутри него в эту минуту бушевал настоящий пожар.

Тем временем Тимур, Лариса и Марха, не спеша, направились в сторону центрального входа, где стоял Амир. Марха шла, скромно опустив взгляд на свои бежевые туфли-лодочки, еще не замечая, кто именно ждет гостей на крыльце.

Когда они поднялись на ступеньки, Тимур первым нарушил молчание, приветливо кивнув:

— О, Амир, ассалламу 1алейкум! Линда! Привет.

Взгляд Мархи поднялся именно в эту секунду. Едва её глаза встретились с потемневшим, застывшим взглядом Амира, как в её голове внезапно зазвучала музыка. Это была та самая мелодия, которая молчала в её душе долгие три года. С того самого злополучного момента, когда она, прижимая к груди законченную пьесу, которую написала специально для Амира, стояла посреди улицы под холодным дождем и слушала страшные слова Тимура. Слова о том, что она для Амира — всего лишь небольшое, мимолетное приключение.

bannerbanner