
Полная версия:
Мелодия дождя
Когда за Исламом захлопнулась дверь приёмного покоя, Айза обессиленно опустилась на стул возле кровати дочери. Маска ледяного, уверенного лидера, которую она так привычно носила перед исполнителем и племянником, на мгновение спала с её лица. Она посмотрела на Линду — бледную, опутанную проводами капельниц, — и её холёные пальцы мелко задрожали.
Айза бережно, с неожиданной материнской нежностью взяла Линду за руку.
— Глупая ты моя девочка… — тихо, со слезами в голосе прошептала она, прижимая холодные пальцы дочери к своим губам. — Зачем же ты полезла к нему с этими признаниями? Ты думаешь, я от хорошей жизни всё это затеяла? Нам дышать в Москве не дадут, если мы не закроем эти счета. Нам возвращаться некуда! А тебе нужна операция, РЧА, французские врачи… Я ведь всё это ради тебя делаю, чтобы у тебя будущее было, чтобы ты ни в чём не нуждалась.
Линда приоткрыла глаза, её взгляд был тусклым и полным раскаяния.
— Мама… прости меня, — едва слышно выдохнула она.
— Тихо, молчи, тебе нельзя волноваться, побереги сердце, — Айза заботливо поправила ей одеяло. — Всё уже сделано. Амир согласился. Теперь у нас будут деньги, будет клиника в Париже, ты полностью поправишься, и этот кошмар закончится. Потерпи, родная. Мама обо всём позаботится.
Айза вытерла набежавшую слезу, и её взгляд снова стал жёстким и сосредоточенным. Она любила дочь, но её любовь была опасной: ради спасения Линды она была готова сломать жизнь Амиру и растоптать любого, кто встанет на её пути.
Тем временем Аслан и Тимур уже подъезжали к кварталу, где жил Амир. Они припарковали машину у въезда во двор и сразу же заметили глянцевый чёрный автомобиль Амира. Тот сидел за рулём, положив голову на руки, абсолютно неподвижный.
— Смотри, его машина там, — Аслан указал пальцем через лобовое стекло. — И он внутри.
Друзья быстро вышли на морозный воздух и направились к нему, ещё не зная, что Амир только что заключил сделку с дьяволом ради спасения своих родителей, и что на заднем сиденье его разума сейчас горит только одна мысль — как заставить Аслана и Тимура поверить в его равнодушие и уехать.
Амир увидел в боковое стекло, как Аслан и Тимур быстрым шагом направляются к его машине. Внутри него всё сжалось от отчаянного страха за них — он краем глаза заметил, что неприметный автомобиль наёмников Айзы всё ещё караулит на выезде из двора, контролируя каждый его вздох .
Времени на сомнения не было. Чтобы спасти родителей и вывести братьев из-под смертельного удара, Амир обязан был сыграть эту роль безупречно. На этот раз друзья должны были поверить ему безоговорочно.
Он глубоко вздохнул, стирая с лица выражение обречённости, натянул рукава куртки пониже, чтобы полностью скрыть следы хомутов на запястьях, и опустил стекло.
?
— Амир, валлахи, ты живой! Мы тебя по всему городу ищем, телефон отключен! — Аслан взволнованно опёрся руками о дверь машины. — Что происходит?
Амир посмотрел на него ровным, ледяным и абсолютно спокойным взглядом. В его глазах больше не было вчерашнего смятения или боли — только глухое, циничное равнодушие. Он даже слегка иронично усмехнулся:
— Парни, хорош меня караулить. Я же вам ещё вчера в ресторане всё ясно сказал . Мой старый телефон сдох, я купил новый .А отключился, потому что хотел побыть один и всё спокойно взвесить без вашего вечного давления про «капканы» и «честь».
Тимур хмуро сделал шаг вперёд, пытаясь разглядеть его лицо:
— Амир, ты сам не свой. Ты уверен в том, что делаешь?
— Абсолютно уверен, — твёрдо, со стальной убедительностью отрезал Амир, глядя Тимуру прямо в глаза. — Я только что сам набрал Ислама и официально подтвердил, что мы засылаем старших и женимся . Я взрослый мужчина, и я умею считать свои интересы. В Москве у нас с Линдой было имя, положение, общие планы . Да, её мать сложная женщина, да, Линда капризная, но это мой круг, моё будущее . Поиграл в благородство здесь, в Грозном, поддался эмоциям — и хватит. Пора возвращаться к реальности.
Он перевёл взгляд на Тимура, и его голос прозвучал подчеркнуто жёстко, наотмашь:
— А насчёт Мархи… Тимур, я вчера тебе уже говорил . Это было обычное мимолётное увлечение под дождём. Красивая, скромная девочка, приятно было провести время, не более. Между нами ничего не было и быть не могло, мы из совершенно разных миров. Если у тебя к ней старые детские чувства — забирай её, спасай, делай что хочешь . Мне она не нужна, у меня через месяц свадьба. Так что закройте эту тему и не лезьте больше в мою жизнь. Баркалла за дачу, но дальше я сам.
Амир нажал кнопку, и боковое стекло плавно, со звуком окончательного приговора, поднялось вверх, отрезая его от друзей.
Он завёл мотор, включил передачу и, не оборачиваясь, выехал со двора, оставив Аслана и Тимура стоять на обледенелом асфальте.
Его голос и взгляд были настолько холодными, циничными и убедительными, что у ребят не осталось аргументов. Аслан тяжело вздохнул и опустил голову — валлахи, Амир говорил как человек, который сделал свой прагматичный выбор. А Тимур стоял словно громом поражённый. Последние сомнения отпали. Амир только что добровольно отказался от Мархи, швырнув её образ ему под ноги .
Теперь, когда друзья окончательно поверили в его предательство и вышли из игры, Амир остался один на один со своей затаённой раной, медленно уезжая под конвоем наёмников Айзы .
Аслан и Тимур долго молча смотрели вслед уезжающему черному автомобилю Амира. Хлопья мокрого снега ложились на их плечи. Ледяной, циничный тон Амира не оставил места для сомнений — на этот раз друзья поверили ему безоговорочно. Они были полностью убеждены, что Амир сделал свой прагматичный выбор в пользу московского статуса, денег и Линды, окончательно предав всё то чистое, о чём говорил на даче .
— Валлахи, я до последнего не хотел в это верить, — глухо произнёс Аслан, качая головой. — Думал, его прижали. А он просто посчитал свои выгоды. Поехали отсюда, Тимур. Нам здесь больше делать нечего.
Тимур молчал. Внутри него всё выгорело от обиды за Марху. Запретный ключ, который он сорвал утром, теперь окончательно дал ему право действовать . Раз Амир так легко выбросил её из своей жизни, назвав «мимолётным увлечением», Тимур не позволит этой скромной девушке страдать . Он защитит её, даже если она сейчас откажется его слушать .
Они сели в машину и выехали со двора. Аслан поехал к себе, а Тимур направился прямиком к гимназии.
Время близилось к четырём часам дня. Двери гимназии открылись, и на заснеженное крыльцо вышла Марха. Она бережно прижимала к груди сумку, в которой лежали аккуратно исписанные нотные листы её новой, законченной этой ночью пьесы . Её лицо было бледным, а в глазах застыло тревожное, давящее предчувствие беды. Её музыкальное сердце весь день замирало от необъяснимого страха за Амира.
Марха спустилась со ступенек и вдруг замерла. У ворот гимназии стоял Тимур. Он смотрел на неё взглядом, полным горькой решимости и сочувствия.
Она медленно подошла к забору, кутаясь в светлый палантин .
— Тимур? Ты всё ещё здесь? Что случилось? — её голос дрогнул.
Тимур сделал глубокий вдох, глядя на её чистые, полные тревоги глаза. Он понимал, какой страшный удар сейчас нанесёт, но лгать ей больше не мог:
— Марха… Ты утром просила меня не верить сплетням об об Амире. Но час назад мы с Асланом лично встретились с ним во дворе его дома . Он купил новую машину, сменил телефон … И он сам, глядя нам в глаза, подтвердил, что официально женится на Линде . А про тебя… Марха, прости, но он назвал вашу встречу обычной мимолётной ошибкой под дождём, о которой пора забыть . Он уехал. Это его собственный, добровольный выбор.
Марха застыла. Сухой осенний воздух словно разом исчез из её лёгких. Земля ушла из-под ног, а пальцы, сжимавшие сумку с нотами её выстраданной новой пьесы, судорожно побелели . Весь её мир, вся её слепая, отчаянная вера в Амира рухнули в одну секунду от этих страшных слов друга детства .
В это же самое время Амир сидел в своей пустой квартире под конвоем наёмников Айзы . Он смотрел в окно на темнеющий Грозный, а по его запястьям, где ещё горели багровые следы от пластиковых хомутов, медленно катилась его собственная, невидимая миру мужская кровь .
Он обезопасил друзей, спас родителей, но прямо сейчас он заживо хоронил свою душу, зная, что в эти минуты Марха, скорее всего, ненавидит его всем сердцем.
Марха стояла, не шевелясь, под падающими хлопьями снега. В ушах стоял сплошной, давящий гул, заглушивший всю музыку, которая ещё утром дарила ей надежду . Мир вокруг стал серым и холодным.
Слова Тимура попали в самое сердце, выжигая дотла всё то чистое и хрупкое, во что она так отчаянно пыталась верить вопреки логике . Амир сам, добровольно, выбрал Линду и назвал их встречу ошибкой.
Слёзы обожгли глаза, но Марха из последних сил сдержала их, упрямо подняв подбородок. Её девичья гордость была растоптана. Ноги стали ватными, и она почувствовала, что если прямо сейчас не обопрётся на кого-то, то просто упадёт на обледенелый тротуар.
— Марха… Позволь, я отвезу тебя домой? — тихо, с глубоким сочувствием попросил Тимур, видя, как стремительно бледнеет её лицо.
Она медленно, едва заметно кивнула. Да, она позволила ему побыть рядом, потому что ей сейчас было очень плохо, и поддержка близкого друга детства была единственным, что удерживало её на краю этой бездны . Ей до безумия не хотелось оставаться один на один со своим горем в пустой прохладной квартире .
Тимур бережно взял из её ослабевших пальцев сумку с нотами той самой новой пьесы , открыл перед ней дверцу своей машины и помог сесть на пассажирское сиденье.
В салоне было тепло, тихо играла какая-то спокойная музыка, но Марха ничего не замечала. Она отвернулась к боковому стеклу, безмолвно глядя на мелькающие в сумерках огни Грозного. Точно так же, как и много лет назад в детстве, Тимур оказался рядом в минуту её самой горькой детской обиды. Но тогда всё было проще, а сейчас её взрослая душа была изранена до крови .
Пока автомобиль Тимура медленно пробирался по предвечерним пробкам к её дому , Амир сидел на кухне своей квартиры. Напротив него за столом расположился наёмник Айзы, лениво перебирая чётки .
Амир смотрел на свои запястья, где багровели следы от хомутов . Ему казалось, что он физически чувствует, как в эти минуты рвётся та тонкая, жасминовая нить, которая связывала его с Мархой. Он спас своих родителей, спас Аслана и Тимура, но цена этой победы оказалась равной его собственной жизни .
А в это время в хирургическом корпусе больницы Айза сидела у кровати Линды и негромко говорила по телефону со своей сестрой — тётей Линды:
— Всё, высылай старших к Исламу. Амир полностью под контролем . Пусть назначают дату свадьбы на ближайшие недели. Чем быстрее мы подпишем документы в Москве по бизнесу его отца, тем скорее увезём девочку в Париж .
Капкан захлопнулся намертво. Заговорщики праздновали победу , Марха искала спасения в поддержке преданного друга , а Амир остался один на один со своим страшным, благородным молчанием .
Пока Тимур вез Марху домой , маховик, запущенный Айзой, уже раскрутился на полную мощность .
Как только Амир сделал тот роковой звонок, тётя Линды немедленно связалась с матерью Амира в Москве . Она в самых красках, с причитаниями и ссылками на «мужское честное слово» их сына, объявила, что вопрос решён и Амир согласен на брак .
Родственники Амира в Грозном уже были в курсе всего происходящего и сейчас вовсю готовились ехать к старшим Линды, чтобы официально назначить дату свадьбы .
В чеченском обществе такие процессы не терпят отлагательств, особенно когда речь заходит об «ответственности» . Уважаемые старейшины из рода Амира, скрепя сердце, собирали традиционные подарки и обговаривали детали визита, чтобы не уронить честь фамилии.
Однако в самой Москве ситуация была далека от праздничной. Родители Амира были, мягко говоря, не очень рады этой новости. Его мать, которая с самого начала видела алчную натуру матери Линды и была категорически против этих отношений, теперь пребывала в глубоком шоке .
Отец Амира, солидный и проницательный бизнесмен, тоже не мог понять, почему его сын, всегда отличавшийся твёрдым характером и рассудительностью, вдруг так внезапно, на расстоянии, принял решение жениться на девушке, от которой сам же сбежал в Грозный .
Родители чувствовали, что здесь кроется какой-то подвох, но Амир во время короткого утреннего звонка, совершённого под дулом невидимого пистолета наёмников Айзы, глухим и чужим голосом оборвал все их расспросы, подтвердив: «Мама, отец, я так решил. Это мой выбор» .
Они и не подозревали, что их благородный сын прямо сейчас меняет собственную жизнь на их безопасность и сохранность семейного бизнеса .
Тем временем машина Тимура аккуратно припарковалась во дворе дома Мархи .Мокрый снег уже плотным слоем ложился на стёкла.
Тимур заглушил мотор, взял с заднего сиденья сумку с нотами её новой пьесы и посмотрел на Марху .Она сидела неподвижно, бледная, уставившись в одну точку. Вся её хрупкая фигура буквально излучала ту самую невыносимую боль, от которой её музыкальное сердце готово было разорваться .
— Марха, — тихо и с глубоким мужским уважением произнёс Тимур, протягивая ей сумку с нотами. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Но ты не одна. Я буду здесь, во дворе. Я не уеду и буду сидеть в машине под твоими окнами, пока твоя мама не вернётся из села или пока ты сама не скажешь, что всё в порядке. Если что-то понадобится — просто набери мой номер.
Марха подняла на него свои чистые, полные боли глаза и едва заметно, благодарно кивнула:
— Дела реза хийла хьуна, Тимур (Да будет доволен тобой Аллах, Тимур). Баркалла.
Она взяла сумку, повернулась и скрылась за дверью подъезда .
Поднявшись к себе, она заперла замок, опустилась на стул в прохладной прихожей и только теперь, в полной темноте и одиночестве, дала волю тем самым горьким слёзам, которые сдерживала всё это утро . А за окном, в салоне своего автомобиля, сидел преданный Тимур, охраняя её покой.
Глава 10
Амир прилетел в Москву только в день свадьбы. Это доводило Айзу до исступления, да и Линда была на пределе. Гости уже съезжались, роскошный банкетный зал постепенно заполнялся, а жениха всё не было.
С самых первых дней Амир дал им понять: «Вы заставили меня жениться, но послушной куклой в ваших руках я не стану».
У Айзы был четкий план: сразу после торжества отправить молодоженов в свадебное путешествие, а оттуда — во Францию, на лечение Линды. Но она еще не знала главного. Похоронив свое сердце и любовь в одной глубокой яме и придавив их тяжелым надгробным камнем, Амир принял решение бороться. Бороться и с самой Айзой, и со всем ее окружением.
Теперь он вышел на тропу войны. Его голова была холодной, а мысли больше не путала слепая любовь. Он успел обезопасить тех, кто был ему дорог — родителей, друзей и Марху. Ведь узнай Айза о существовании Мархи, она бы не остановилась ни перед чем. Но сегодня Амир наконец развязал себе руки.
Никаких путешествий не будет. Единственное, что осуществится из их планов — это лечение Линды; он оплатит его. А вот чужие руки, которые Айза уже в блаженстве потирала над бизнесом его отца, Амир твердо намеревался переломать. С этими мыслями он и подъезжал к банкетному залу.
Заметив на парковке машину отца, Амир облегченно вздохнул: родители уже на месте. Хоть это и была Москва, но свадебные адаты для настоящих чеченцев — в отличие от Линды и ее матери — никто не отменял. Амир набрал своих московских друзей, которые уже ждали его, чтобы узнать, где находится комната жениха.
Из-за угла, у заднего входа, к нему уже бежали Виктор и Умалт.
Линда распорядилась так: первые три часа на свадьбе присутствуют старшие и родственники, а затем остается только молодежь. Играть роль скромной чеченской невесты ей совсем не улыбалось. Но уважить старших было жестким условием родителей Амира, ведь ради этого праздника приехали родственники из самой Чечни и из-за границы. И только мама Амира до сих пор никак не могла свыкнуться с горькой мыслью, что Линда станет ее снохой...
Пока Амир собирался с силами в компании друзей, в главном зале всё внимание было приковано к невесте.
Линда выглядела безупречно. Её свадебный наряд был шедевром высокой моды: дорогой, ослепительно красивый, подчеркивающий каждый изгиб её точеной фигуры. Однако для традиционной чеченской свадьбы это платье оказалось непозволительно, вызывающе открытым. Глубокий вырез на спине и обнаженные плечи лишь слегка маскировала тончайшая, почти невесомая ажурная фата, которая ровным счетом ничего не скрывала от чужих глаз.
Мама Амира, стоявшая среди старших родственниц, посмотрела на будущую сноху долгим, тяжелым и полным немого осуждения взглядом. В её глазах читалась не просто горечь, а глубокая обида за семейную честь перед приехавшими из Чечни и из-за границы родственниками.
Амир же, вопреки ожиданиям Айзы, даже не попытался как-то повлиять на выбор Линды. Будь на её месте Марха — его хрупкая, любимая пианистка, — он бы с ума сошел от одной мысли, что на неё в свадебном платье посмотрит хотя бы один посторонний мужчина. Для неё он искал бы самое закрытое, скромное и целомудренное платье, ревностно оберегая её от всего мира.
Но здесь... Ему было абсолютно всё равно. Амиру было настолько безразлично происходящее, что он без споров согласился и на проведение свадьбы в Москве, и на любые капризы невесты. В выбор нарядов он даже не вмешивался — эта кукольная показуха его не интересла. Пусть надевает что хочет, ведь эта свадьба с самого начала была лишь сделкой.
Мобильный телефон Амира весь день молчал — и это было неудивительно, ведь практически все, кто мог ему набрать, уже находились здесь, на свадьбе. Но стоило ему об этом подумать, как аппарат в кармане ожил, разразившись громкой трелью.
На экране высветилось имя Аслана.
Сердце Амира мгновенно дернулось, а затем бешено заколотилось в груди. Дыхание перехватило. С трудом взяв себя в руки, он нажал на кнопку приема и поднес трубку к уху.
— Ассаламу алейкум, Амир! — раздался в динамике до боли знакомый, открытый голос друга. — Дружище, я только что из соцсетей узнал, что ты, оказывается, женишься сегодня! Почему ты ничего не сказал?
Амир оцепенел. Горло словно сдавило тисками, он отчаянно не знал, что ответить. Ложь казалась неуместной, а правду сказать он не мог.
— Валлахи, Аслан... — глухо выговорил он, пытаясь подобрать слова.
— Я сам только-только прилетел, замотался совсем, да и... Я подумал, что ты просто не захочешь приехать после всего. Я ведь тогда...
Аслан не дал ему закончить, мягко перебив на полуслове:
— Да ладно тебе, Амир. Забудь. Я всё уже давно оставил в прошлом.
В конце-то концов, это твоя жизнь, и тебе её жить. Если ты рад этому браку, то и я искренне рад за тебя. Поздравляю от души! Ладно, брат, не буду тебя отвлекать в такой день, тебе сейчас не до меня. Будь счастлив!
В трубке раздались короткие гудки.
Амир медленно опустил руку с телефоном. Слова Аслана «если ты рад» отозвались в его душе новой волной глухой, невыносимой боли. Его не просто не винили — его простили и искренне желали счастья, которого у него больше не было.
Этот короткий звонок сбросил с его плеч часть вины перед другом, но одновременно с этим сделал его сердце еще более тяжелым. Ради безопасности таких людей он пожертвовал всем, и теперь пути назад точно не было.
Пока в Москве гремела чужая свадьба, Тимур возвращался в Голландию с невыносимо тяжелым сердцем. И причиной этой тяжести была Марха. В Чечне он поддерживал её как мог, отдавая все свои силы, но работа в Европе больше не ждала. Вот только его душа и мысли остались там, на родине.
Теперь он знал наверняка: он больше не любит Эмму. И с этим знанием нужно было что-то делать. Жить дальше как ни в чем не бывало, притворяясь счастливым, Тимур просто не имел права. Во-первых, такого обмана не заслуживала сама Эмма. Но сказать ей правду после стольких лет прочных, долгих отношений будет невероятно тяжело.
Если бы он не вернулся в Чечню через десять лет и не встретил Марху, он бы и дальше считал её всего лишь близкой подругой детства.
Тимур отчетливо помнил их первую встречу после долгой разлуки. Марха показалась ему удивительно красивой, нежной, повзрослевшей. Тогда он испуганно прогнал эту мысль: «Она просто мой друг, я просто отвык от неё». Он долго искал себе нелепые оправдания, цеплялся за иллюзию прошлого. До той самой роковой прогулки по парку.
В тот день, глядя на неё, Тимур вдруг понял, что все его оправдания рухнули. Он просто не мог оторвать от неё глаз.
В тот же вечер он поехал к Аслану и излил ему душу, признавшись, что больше не в силах бороться с самим собой. И ведь надо же — он пошел именно к Аслану! Тимур ведь прекрасно знал, что Марха нравилась Аслану еще с малых лет. Для самого Тимура она всегда была названой младшей сестрой. О, как бы он хотел вернуть то время! Лучше бы он никогда не влюблялся в неё, лучше бы продолжал любить той чистой, спокойной братской любовью, как тогда, в детстве...
Его горькие мысли резко оборвал стук двери. В комнату вихрем ворвалась Эмма.
Она с ходу налетела на Тимура, крепко обняв его за шею. По тому, как неистово она целовала его, как прижималась к нему, Тимур физически чувствовал, насколько сильно она соскучилась.
— Почему? Ну почему ты не предупредил меня, что прилетаешь сегодня?! — шутливо и одновременно обиженно причитала Эмма, заглядывая ему в глаза. — Ты же говорил, что тебя не будет еще дня три. Хотел устроить мне сюрприз? Глупый... Ты даже не представляешь, что для меня значит прожить хотя бы один час без тебя!
Каждое её любящее слово кололо Тимура в самое сердце. Он стоял, обнимая её в ответ, но чувствовал себя последним предателем.
Глава 11
Время действительно не лечило.
Три года пролетели как в тумане, превратив жизнь Амира в череду бесконечных совещаний, чертежей и фальшивых улыбок на семейных ужинах.
Секретарь, красивая блондинка, бесшумно занесла документы на подпись, аккуратно положила их на край массивного дубового стола и так же тихо вышла.
Амир даже не повернул головы. Он сидел в своем огромном, роскошном кабинете, отделанном по его собственному архитектурному проекту, и отрешенно смотрел в одну точку на стене.
Завтра была свадьба его близкого друга Аслана. И это известие, словно триггер, вскрыло старые раны.
Амир невольно вспоминал день своей собственной, злосчастной свадьбы. Точнее, её канун. Саму церемонию и банкет он помнил смутно, обрывками — тогда он впервые в жизни напился так, чтобы просто заглушить крик собственной души и не видеть торжествующего лица Линды. Ловушка захлопнулась слишком прочно. Его заставили жениться, лишив права на оправдание.
А сегодня ночью он снова видел во сне Марху.
Она снилась ему часто, но этот сон был особенным, до боли реалистичным. Марха стояла перед ним точно такой же, как в их последний совместный день. Они гуляли по осеннему парку, под ногами шуршали мокрые листья.
Амир помнил, как бешено стучало его сердце. В тот день он шел к ней с твердым намерением навсегда поставить точку в отношениях с навязчивой Линдой. Он был уверен: еще немного, и ничто в мире не помешает им с Мархой быть вместе.
Он ведь не ошибся тогда. Он до сих пор помнил её робкий, но такой глубокий взгляд, её искреннюю улыбку. Амир кожей чувствовал, что и Марха питает к нему особые, чистые чувства. Если бы не та проклятая ночь...
Внезапно мысли Амира прервал резкий телефонный звонок. На экране высветилось имя Аслана — виновника завтрашнего дня.
Пока Амир тонул в своих тяжелых воспоминаниях, на другом конце города царила совсем иная атмосфера.
Марха вместе со своей подругой Ларисой зашли в модный бутик, чтобы подобрать наряд для предстоящего торжества. Лариса, обладавшая безупречным вкусом и неуемной энергией, сразу же подбежала к манекену в серебристом платье. Оно мгновенно бросалось в глаза своим изыском, благородным блеском и элегантностью.
— Ты примеряешь именно это платье, даже не спорь! — безапелляционно заявила Лариса.
Марха лишь тихо вздохнула — она слишком хорошо знала подругу и поняла, что это безоговорочное решение, спорить с которым бесполезно.
Когда Марха вышла из примерочной, в бутике на мгновение воцарилась тишина. Серебристая ткань мягко струилась, подчеркивая её тонкую талию и грациозную осанку. Платье на Мархе сидело безупречно. Две девушки-консультантки, напрочь забыв о том, что они вообще-то выбирали другие вещи для покупателей, восхищённо и заворожённо смотрели на Марху.
Лариса так и осталась стоять с открытым ртом, невероятно довольная своим выбором. Чтобы образ был завершенным, к платью тут же подобрали изящные бежевые туфли-лодочки на тонком высоком каблуке.

