Таракан без ног не слышит – 3. Волшебный пендель

Наконец я успокоилась. Судорожно вздохнула, вытерла мокрое лицо рукавом и посмотрела гедлов. Что-то изменилось. Теперь в их глазах было тепло, а старая гедла улыбнулась мне такой мягкой улыбкой, что я чуть бы не разрыдалась снова.

— С семенами то что делать?

— Что хочешь.

В мире, в котором я родилась, на поминках было принято подавать угощение. Но я сильно сомневалась, что семена, которые мне дала гедла, съедобны. Пошевелив пальцем крошечные гранулы, и как только гедла смогла так точно отсчитать, я осторожно ссыпала их в кармашек, решив посеять во дворике, когда придет весна. И вспомнила, зачем я вообще сюда пришла.

— У вас всё нормально? Еды достаточно, или вы вот этим питаетесь? — кивнула я на мешочек.

— Еды много. Мы ведь заготавливали на всех. Орехи. Грибы. Ягоды. — Тихим голосом ответила гедла и склонила голову, пряча собственные слезы.

К ней, на недоразвитых ножках, подковылял мальчик, лет десяти по виду, обнял и принялся осторожно гладить по голове.

— Да, а где Горбун? Обычно он всегда меня встречал. Кстати, у вас тут тоже жучки висят где-то, да? Я не скажу урам.

— Нет. Жучков у нас нет. А горбун просто чувствовал твой приход.

— Надо же. Так, где он? Занят чем или спит уже?

— Спит. Он немного заболел.

— Что с ним — Всполошилась я.

— Простыл.

— Вот говорила же ему чтобы не бегал без тулупа. Сильно простыл? Может, лекарства какие надо? И вообще, почему вы в лечебницу не обратились?

— Кто нас туда пустит. — Пробормотала гедла.

— Я. Я вас туда пущу. Точнее, давно уже пустила. Я же говорила горбуну, если что надо, обращайтесь без стеснения.

Гедлы молчали, а я болтала, пытаясь за болтовней скрыть собственное смущение и хоть немного притушить чувство жгучей вины перед ними.

— Я тут хотела вам мяса принести, но мне сказали, что вы его не едите. Так что я пока без гостинцев.

Я развела руками. Показывая, что никаких гостинцев в них нету.

— Мы действительно не едим мяса. — Прошелестела гедла. — Потому что нам его никто не приносит. Дорогое очень. Так что мы давно привыкли к растительной пище и мясо действительно будет нам тяжело. Но если бы ты смогла принести куру. Бульон сварить. Детям бы не помешало.

— Вот паразит- ругнулась я на Кису. — Вернусь, закорочу ему пару схем. Так, где горбун? Его можно увидеть?

Горбун был плох. Он метался на смятой постели и стонал. Я коснулась рукой его лба, и сама чуть не застонала.

— Вы действительно идиоты. Чем вы его лечите? Травками или козьим пометом?

— Травами. — ответила гедла, не поняв моего сарказма.

— Идиоты. — Повторила я. — Немедленно закутайте его потеплее и найдите кто донесет его до лечебницы.

— Но скоро ночь. — прошелестела гедла.

— Я вам должна по сто раз повторять!? — зарычала я. — Вы почему с первого раза не понимаете!?

Гедлы заметались по комнате и уже через пять минут горбун был закутан и уложен на сани.

Да простит меня Киса, но, когда надо действовать быстро, волшебный пендель лучшее средство.

В лечебнице я завела Щена в котельную и заперла, расцеловав в обе щечки и сто раз попросив прощения. Больница — это не столовая. Тут мытьем с мылом не обходятся.

Растолкала спящую дежурную помощницу и пока она готовила для больного постель, сделала экспресс-анализ и послушала жуткие, булькающие хрипы.

— Двусторонняя пневмония, он же хобл. Он же, падла, острая инфекция. — пробормотала я сама себе, прочитав распечатку.

— Анна. — позвала я помощницу. — Где полевые аптечки?

— Закончились. — Растерянно ответила девушка. — В школу передали же. Там дети опять засопливили.

— А почему не пополнили?

— Я говорила Лунне. Она обещала завтра прислать.

— Нет, нам надо срочно установить тут средство местной коммуникации. Не пришлось бы сейчас топать в Центр. Ладно. — я ткнула пальцем в девушку. — Смотри за ним, а я за аптечками сбегаю.

— А давай я.

Помощница метнулась к вешалке и схватила шубку.

— Я быстро. Я-то отдохнувшая, а ты вон, вся серая. Посиди. У меня чай горячий есть и там, под салфеткой, коржики остались.

Я не успела и слова в ответ сказать, а её уже и след простыл. Только холодный туман по полу проскользнул.

На меня накатила жуткая усталость и захотелось спать так, будто я не спала ни разу в жизни. Пришлось пошарить на чайной полке. Там нашлась смесь с бодрящим составом. Я заварила покрепче и подсела с чашкой к кровати горбуна.

— Держись, дружочек. Всё будет хорошо.

Не успела я допить вторую чашку, как вернулась Анна. Вместе с ней пришла и Лунна. Как истинный врач она первым делом принялась тщательно мыть руки. А я поняла, что моя миссия пока завершена и можно спокойно идти отдыхать. Но представила себе темную, холодную дорогу и решила, что могу поспать прямо здесь. Все равно больных, кроме горбуна, тут нет и места много. По крайней мере, одна свободная кровать найдется.

Кровать нашлась. Но стоило мне коснуться головой подушки и укрыться одеялом, как сон куда-то исчез. Видимо чаёк начал действовать. Я немного покрутилась с боку на бок, а потом поняла, что зря трачу время.

Глава 12 Волшебное озеро

— Я принесла тебе яблоко.

— Пароль принят.

Я повисла на ветви как тряпочка. Даже без тела я чувствовала себя выжатой, как барная апельсинка.

— Что?

— Не бери в голову. Сегодня мне нужно не яблоко, а ваше волшебное озеро.

— Ты хочешь поиграть с малышами?

— Очень хочу. Но не сегодня. Мне надо отдохнуть и подзарядится.

Золотая положила полосатое с черными черточками, яблоко на большой лист и внимательно оглядела меня. Вернее, то светящееся антропоморфное облачко, каким они меня видели.

— Да, твой цвет изменился. Лети за мной.

По пути к озеру мы миновали много чудес. Вспугнули огромную алмазную стрекозу. Я умудрилась вляпаться в стену, сплетенную из розовых, сиреневых, лиловых, голубых цветов и разноцветное облачко пыльцы летело за мной по пятам еще долго.

Озеро встретило нас серебряным светом полной луны, которая плескалась в прозрачной воде, занимая все пространство собой и своими игривыми зайчиками.

— Посторонись, подруга! — завопила я и плюхнулась прямо в кратер Тихо.

Вода нежно приняла меня в свои объятия и уложила на искристое дно.

Глубина озера обволокла меня прохладой и покоем. Я чувствовала, как усталость покидает меня, растворяясь в серебряном свете. Каждая частица моего существа, казалось, впитывала живительную энергию, исходящую из самого сердца этого волшебного места.

Усталость и раздражение, скопившиеся за последние месяцы, постепенно отступали. Я лежала на дне, ощущая мягкость песка, и наблюдала за танцем лунных лучиков.

Я почувствовала, что растворяюсь в этой волшебной воде, превращаюсь в рыбок, в песок и в каждую травинку, растущую на дне озера. Вся моя сущность наполнилась тихим восторгом от возможности быть частью этого удивительного мира.

Яркий свет пощекотал мои веки и ко мне начало возвращаться осознание самой себя. Я не торопилась открывать глаза и позволила себе еще немного понежиться.

Погладила ладонями песок, погребла руками, ощущая лицом и телом движение воды. Так хотелось остаться тут навечно, но там, наверху, меня ждали друзья и, как бы странно это ни звучало, но еще больше там меня ждали недруги.

Нехотя распахнув глаза, я увидела, как солнечный свет проникает сквозь толщу воды, рассыпаясь мириадами бриллиантов вокруг.

Странное чувство легкости наполняло меня, словно я и вправду стала частью этого водного царства.

Я почувствовала шевеление рядом с собой. Небольшая стайка серебристых рыбок, будто зачарованные, кружилась вокруг, не боясь прикосновений. Они деликатно касались моих рук, щек, словно приветствовали новую обитательницу озера.

Внезапно, в глубине озера, я увидела мерцающий силуэт. Он приближался медленно, но уверенно, окутанный светящейся дымкой. Любопытство взяло верх над опасением, и я затаила дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Силуэт стал яснее, и я различила изящную фигуру женщины с длинными развевающимися волосами, сотканными из солнечного света. Ее глаза светились мудростью и спокойствием, а улыбка была наполнена нежностью. Женщина приблизилась ко мне и, протянув руку, коснулась моего лба.

В тот же миг, в моей голове пронеслись картины далеких времен, истории о силе природы, о связи всего живого и о мудрости, скрытой в глубинах этого озера.

Я поняла, что это место — не просто водоем, а портал в другой мир, где реальность переплетается с магией.

Когда видения стихли, женщина убрала руку и произнесла едва слышно: «Помни о силе, что дремлет внутри тебя, и никогда не забывай о связи с природой. Она — твой источник жизни и вдохновения». С этими словами она растаяла, превратившись в свет, и оставила меня наедине с собой и новым осознанием.

Я еще долго лежала на дне озера.

Реальный мир звал меня, но я боялась пошевелиться чтобы не расплескать это новое понимание. Это подаренное мне знание о силе природы и магии, живущей внутри каждого из нас.

Но время шло, великие дела звали все громче, и я, тихо оттолкнувшись от дна, начала медленный подъем, пытаясь еще хоть на одно мгновение отдалить расставание с озером. Рыбки целовали меня, обещая новые встречи, а я превращалась в одну огромную улыбку.

Поднявшись на поверхность, я оторопела. Вокруг озера собрались, наверное, все эльфы. Никогда не видела их столько сразу.

Они стояли в человеческом обличье. Преклонив колено и прижав правые руки к сердцу.

Это они меня, что ли, так чествуют? За что? За то что проспала почти сутки на дне озера?

Я подплыла к своей золотой подружке.

— А что происходит? Я попала на какой-то ваш праздник? Надеюсь, не помешала?

— Отныне мы будем праздновать этот день каждый оборот! — Торжественно провозгласила эльфа, глядя на меня влюбленными глазами.

— Да что случилось то?

Я посмотрела на остальных эльфов. В их глазах светился тот же восторг, что и в прекрасных очах Золотой.

— Она говорила с тобой.

— Кто?

— Мать.

Эльфы одновременно коснулись ладонями земли и снова прижали их к сердцу.

Я подумала про женщину в озере.

— Так мне это не привиделось? Она действительно существует?

— Смешная. — Эльфа улыбнулась. — Оглянись вокруг. Существует ли то, что ты видишь? Это все Она.

Я обвела взглядом берег, весь заполненный эльфами. Озеро, в котором плавали маленькие рыбки и белые облака. Реликтовые сосны, в чьих кронах запуталось Солнце. Глубоко вдохнула пьянящий воздух и опустилась на одно колено. Прижала правую ладонь к земле, а потом к своему сердцу, давая неслышимую клятву, до самой своей смерти и после нее, делать всё, что в моих силах, чтобы защитить прекраснейшую из планет по имени Земля.

Эльфы не позволили мне улететь сразу. Стоило мне подняться с колен, как они запели.

В их песне не было ни слов, ни мотива, но она пронзила меня тысячей мягких молний, проникла в каждую мою клеточку и взорвала их. Счастье, восторг, сила и любовь кипели во мне, выжигая боль, усталость и разочарования.

А потом эльфы воспарили вверх и начался самый волшебный и причудливый танец, каких еще никто не видал.

В полете они превращались в огромных бабочек, стрекоз, невероятных птиц, змей, тигров, белогривый лошадей и величественных слонов. А потом все они слились в одно и превратились в сияющего дракона. Точно такого, что я видела в своем сне.

Я не выдержала наплыва эмоций. Завопив, что есть мочи, я взлетела над озером, раскинула руки и представила, что я Солнышко.

Наверное, у меня получилось, потому что дракон затанцевал вокруг меня, переливаясь тысячами красок и оттенков. А потом рассыпался на отдельных эльфов, которые образовали сферу и протянули ко мне руки.

«Помни о силе, что дремлет внутри тебя, и никогда не забывай о связи с природой. Она — твой источник жизни и вдохновения» — шептала я, посылая каждому из них свой лучик.

Я физически ощущала каждое их прикосновение и чувствовала их радость.

Наконец эльфы спустились вниз, снова окружив озеро, и песня стихла.

— Благодарим тебя — произнес Фиолетовый

— Это вам спасибо. Такое чудо мне показали.

Фиолетовый покачал головой.

— Ты поделилась с нами Её Словом. Это бесценный дар.

— Да мне не жалко, пользуйтесь — чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила свой вредный язык, чтобы не нарушить торжество момента.

Я подумала, что можно сказать приличного, но на ум ничего не приходило.

А может и не надо ничего говорить. Какой смысл в словах, когда мы, пусть и на миг, стали одним целым. Я действительно поняла, как они воспринимают друг друга. Ах, если бы хоть крошечку этого чуда, да людям. Уверена, в этом мире никогда бы не было ни одной войны.

Глава 12 Подкидыш

Возвращаясь домой, я вспомнила о считке и загрустила. Нет, мои воспоминания не исчезали после неё. Но всё-таки, часть эмоций и ощущений терялась. А я не хотела утратить ни малейшей частички того, что сегодня испытала. Это всё моё, никому не отдам.

Влетая в камору, где меня ждали Марий с нейрошлемом, я запоздало вспомнила, что оставила себя валяться в больничном корпусе. И чуть было не повернула назад. Но в каморе меня ждала не совсем обычная картина.

В кресле сидел Дариан.

Марий, вместо того чтобы бдеть надо мной, или работать, сам лежал под колпаком. Мало того, что он лежал. Он плакал. Слезы, одна за одной, катились по его щекам, а тонкая подушка промокла насквозь.

На соседнем ложе валялась моя собственная тушка. Тоже в нейрошлеме.

— Перетащили уже. — Проворчала я. — Вы мне и помереть спокойно не дадите.

Я посмотрела на свои плотно закрытые глаза.

— Вот как я теперь должна домой возвращаться?

Я ткнула пальцем в свое плечо. Ничего не произошло. Еще пара тычков положения дел не изменили.

Ладно, не хотели по-хорошему, будь по-вашему.

Стакан, скинутый со стола, привлек внимание Дариана. Сначала он с удивлением на него посмотрел, оглянулся и до него дошло, что это «ж-ж-ж» неспроста.

Не зря наши уры считаются умными. Первым делом Дариан отключил от шлема Мария. Тот сел на ложе и закрыл лицо руками.

— Кажется, Аль вернулась. — сказал Дариан. — Отключать?

Марий кивнул, не отрывая ладоней от лица.

Едва мой носитель открыл свои прекрасные глазки я тут же нырнула внутрь.

— Чего ревем? Кошмар приснился? Нянька, поди?

Марий раздвинул пальцы и посмотрел на меня одним глазом.

— Я скоро начну тебе завидовать. Люто. — сообщил он.

— Чойта? — ошалела я от его заявления.

— Глядя, как ты там резвишься, я чувствую себя ущербным.

— Я? Ты.. — Я провела взглядом от его шлема до своего. Они были соединены сервоприводами через какую-то черную коробку со множеством тумблеров и кнопок. — Ты что, смотрел фильму в реальном времени? Это возможно?

Марий достал из кармана чистый белый платочек, вытер личико и кивнул.

— Да. Мне не нравилось, что так много времени уходит на считку. Ты всегда прилетаешь такой уставшей. Вот и придумал считывать тебя сразу. Ну и сам решил посмотреть.

— Ой, скажи, что ревновал, вот и решил проверить, не завела ли я интрижку с молодым эльфом. — Расхохоталась я.

— Ах ты…

Марий попытался поймать меня рукой, но я увернулась и подбежала к двери.

— Так, раз считка отныне не требуется, то всем пока.

Я схватила с вешалки шубку, открыла двери и тут же была сбита с ног серой жутью.

— Щен! — завопила я выплевывая изо рта шерсть. — Смилуйся!

Тот смиловаться не желал категорически и мне пришлось взывать уже к Марию и Дариану. И пока один оттаскивал от меня любвеобильного псюна, второй помог подняться и отряхнуться.

— Ты совсем его не воспитываешь. — Сурово отчитал меня Дариан. — Не забывай, что он растет. И скоро станет совсем неуправляемым.

— Можно подумать, что им сейчас кто-то управляет. — Хмыкнул Марий.

Я насупилась. Уры всегда не одобряли моего питомца. С самого его появления они пытались меня запугать его будущей кровожадностью. Я не желала никого слушать, хотя и понимала, что воспитывать ребенка надо. Если, не дай божо, он когда-нибудь, проявит агрессию, то его не спасет никто и ничто. Распылят и меня не спросят.

Но пока это был просто толстый щенок, хотя и нереальных размеров. Глуповатый, веселый и добрый ко всем, кто угостит его косточкой. Я не представляла, как можно его ударить и пока позволяло время, старательно прятала голову в песок, как страус, пытаясь не замечать этой проблемы.

Нельзя сказать, что я вообще им не занималась. Когда у меня случалось свободное время я полностью тратила его на Щена. Мы гуляли с ним по лесу, прыгали в сугробы, пугали птиц. Щен всегда слушался моих окриков, когда лез куда не следовало, а однажды я сама провалилась в яму и он, скуля и плача, вытаскивал меня оттуда за сук, который я ему протянула.

Он, каким-то шестым чутьем понимал, когда можно побеситься, а когда стоит тихонечко сесть в углу и не отсвечивать. Никогда не хватал вкусняшки из рук, а спокойно ждал и аккуратно брал угощение. Рычал только на тех, кого видел впервые и «своих» запоминал раз и навсегда. И очень внимательно слушал мои жалобы на этот жестокий мир.

— Он сам себя неплохо воспитывает. — Проворчала я. — Вашим помощникам у него еще бы поучиться. Пошли, Щен, пусть эти злые дяди сами себя ругают.

— И куда ты собралась? Надолго? На корабль когда собираешься лететь?

Я даже не поняла кто из уров какой вопрос задал.

— Сейчас я схожу к гедлам. А потом полечу. Подождут наши летуны. Не треснут. И да. — Я ткнула пальцем в грудь Мария. — Если ты еще раз залезешь в мою башку без разрешения, то никаких вам больше считок. Будете обходиться устными отчетами. Понял?

По дороге я сначала заскочила в едальню, выпросила у помощниц большую авву и собралась было бежать дальше, но голодные глазки Щена меня остановили. Пришлось выпрашивать еще и обрезков. И пока псюн наслаждался вкусняшкой, девушки наложили и мне мяса с восхитительным гарниром из земляных чушек. Так назывались тут клубни подозрительно похожие на наш картофель. Только они были совершенно черного цвета и похрустывали даже после варки.

Пыхтя, после непривычно сытного обеда, мы отправились в больничку.

Горбун уже пришел в себя и очень обрадовался нам обеим. И мне и авве.

Анна тут же принесла тарелочку и нож, разделила плодик на тонкие дольки и подала больному.

— Ты извини, я ненадолго. — Сказала я приятелю с удовольствием наблюдая как он смакует кусочки. — Вот проведала тебя, успокоилась и дальше бежать надо. С тобой тут хорошо обходятся? Не обижают?

Я посмотрела на помощницу и улыбнулась. Мол, шучу я, шучу.

— Угррымм.

Горбун, широко улыбаясь замотал головой, а девушка все-таки, надулась.

— Кто его тут обижать то будет? Я, что ли?

— Аррыгм.

Горбун протянул к ней лапищу и замахал. А потом выбрал с тарелки самый большой ломтик и протянул ей.

— На.

Анна покосилась на меня.

— Бери, раз угощают. — улыбнулась я. — Он такой. Всех бы накормил. Последнее отдаст. Как тулуп.

— Ы-ы.

Горбун возбудился. Поставил тарелку на колени, подергал себя за грудки и сложил руки, будто качая ребенка.

— А-аа.

— Вам кто-то ребенка принес? — Не поверила я.

— Ы. Ы. — закивал горбун. — У.

Слегка разведёнными ладонями он показал какого размера был младенец.

— Новорожденный, что ли? В смысле? Откуда он? Какая падла… — Я задохнулась от негодования. — У нас же все беременные на учете. Анна!

Девушка чуть не подавилась кусочком аввы.

— Немедленно беги за Лунной. И чтобы одна нога здесь, и другая тоже. Чтобы через пять минут все ваши четыре ноги стояли вот тут. Желательно с вами.

До центра было примерно минут десять. Если быстрыми шагом. Да еще и Лунну там найти. Так что вернулись они только через полчаса.

Перепуганная Анна даже не заметила, что следом за ними в помещение проник Щен.

Чего она боится я поняла, когда перехватила ее взгляд, брошенный на часы.

Да, Киса был прав. Зашугала я народ. Надо исправляться.

— Умница, Анечка.

Я погладила девушку по плечу.

— Быстро вы. Давай, занимайся больным, а мы пойдем. Лунна, не раздевайся.

Добравшись до хижин, я не стала никого искать. Просто встала посреди полянки и заорала.

— Есть кто живой?

Дверцы заскрипели и к нам потянулись закутанные, кто во что, люди. Я нашла среди них пожилую гедлу и махнула ей рукой, подзывая.

— Мне тут сорока донесла, что вам дитё принесли. Это правда?

— Да. — Кивнула женщина. — Принесли. Но он совсем больной. Вряд ли выживет.

— Пойдем, посмотрим. — Сказала я Лунне. И повернулась к гедле. — Показывай, где он.

Младенец был действительно крошечный. Чуть больше, чем две моих ладони. И странного оранжевого цвета. Он лежал без движения и только едва открывал свой крохотный ротик.

— Не жилец, не жилец. — пронесся шепот.

Я прижала ладони к щекам.

— О, боже.

— Неудивительно что мамашка принесла его сюда. Смотреть, как он умирает, сил не хватило, а живьем закопать совесть не позволила.

Лунна деловито осматривала младенца. Оттянула веки, пощупала пульс, помяла животик, согнула и разогнула ему ножки и ручки. Дитё даже не вякнуло.

— Но в больницу то почему не пришла? — Спросила я.

— Они пока не особо нам доверяют. — Пожала плечами Лунна. — Сама видела, больница пустая. Думаешь, это потому, что все здоровые?

— И что делать?

— Да ничего. Лечить, кого поймаем. Привыкнут со временем.

— Но они же ходили к вам в Центр. Сейчас то что изменилось?

— В центре они платили. И платили очень дорого. И понимали, что получат то, за что они отдали свои деньги. А в лечебнице бесплатно и они, наверное, думают, что там над ними какие-то опыты проводят.

— Наверное или думают?

— Откуда я знаю. — Отмахнулась Лунна. — Иди и спроси у них сама. А еще лучше, попроси у своих идиотов еще одеяло. Надо его получше закутать.

— В больничку понесем? — Догадалась я.

— В туда. — Кивнула подруга.

— Хочешь сказать, что надежда есть? А что с ним? Он выживет? — Заметалась я вокруг нее.

— Да угомонись ты. Как я тебе диагноз тут поставлю. Похоже на гемолитию, но…

— Это лечится?

Я выхватила одеяло из чьих-то рук и расстелила на узкой кровати. Лунна аккуратно положила младенца и принялась осторожно его закутывать

— В большинстве случаев да, но стопроцентного шанса не дает даже простуда.

— А что это такое, гемо… тия?

— Кровь в нем умирает. — Тихо прошелестела пожилая гедла у меня за спиной.

Я вопросительно посмотрела на свою подругу.

— Так тоже можно сказать. — кивнула Лунна. — Эритроциты в крови разрушаются.

— Так чего мы стоим? Идем же скорее.

— Погоди минутку.

Лунна повернулась к пожилой гедле.

— Ты знала про кровь до того, как мы пришли или знакома с медицинской терминологией?

— Я вижу его кровь. Я вижу, что в теле неправильно. Но я не могу вылечить это. Могу вправить вывих, составить кость при переломе. Но вырезать воспаленную кишку я уже не умею. Тем более, я не могу исправить его кровь.

— Потрясающе — прошептала Лунна и повернулась ко мне. — Аль, это потрясающе. Ты мне эту гедлу береги. Я её себе заберу.