Бегущие по пеплу

Глава XI. Удел свергнутого бога – бродить по подворотням

Ма Онши

Как только на Холлас опустилась тень, мы с Раэль покинули тесную комнатушку харчевни, которую рыжая полноватая хозяйка с милейшей улыбкой отдала нам за полцены, и двинулись к центру города.

Хоть Раэль и протестовала, но мне всё же удалось уговорить её зачесать волосы в высокий хвост и покрыть толстым слоем глины, чтобы их цвет не бросался так явственно в глаза. Мы сговорились, что если будут спрашивать, кто мы и откуда, то без зазрения совести она должна соврать, что мы прибыли из Оргерхерда – земель пустынных кочевников, которые спят на земле и питаются лошадиным навозом. Насчёт последнего не знаю, правда это или нет, но звучит достаточно противно, чтобы желающие побеседовать с нами моментально это желание теряли.

Под покровом темноты мы пробирались к центру города, к Мечу погибшего великана, по узким прохладным переулкам между высокими домами с маленькими круглыми оконцами, что прорезались в стенах скорее для воздуха, нежели для обзора за окрестностями – нам такая особенность жизни холгойцев оказалась на руку: никто не замечал нас, двух полуночников.

– Так что такое этот «Меч погибшего великана»? Харчевня? – поинтересовалась Раэль, пока мы прятались в затхлой подворотне от двух пьянчуг, на которых наткнулись по пути. Эти двое, тучные рыжебородые ремесленники, громко кричали друг на друга и размахивали кулачищами, что больше походили на кузнечные молоты.

– А, тебе вдруг стало интересно? – иронично протянул я. – Думал, что тебе всё в этом мире известно, раз ты ни о чём расспрашиваешь.

Раэль молча зыркнула на меня и презрительно закатила неприкрытый повязкой глаз. Вот кто её научил так делать? Никогда не встречал бога, который бы так по-человечески умел закатывать глаза и выказывать своё презрение. Ну, кроме меня, конечно.

Драка холгойцев была в самом разгаре. В ход пошли керийские кинжалы из Фу-Хо-Га, их лезвия пропитывали ядом керийских пауков. М-да, без трупов явно не обойдётся.

– Ладно, так уж и быть, расскажу, раз мы тут всё равно застряли, – сжалился я над любопытной богиней. – Меч погибшего великана – это меч погибшего в этих землях великана.

– И всё? – недоверчиво сощурилась Раэль. – Но как великан оказался так далеко на севере? Разве их бывшие владения не находятся на западе?

– О, так тебе известна история Солнечной Юдоли, похвально, – один из пьянчуг, высокий дородный мужчина, ловко, для нетрезвого человека, полоснул противника кинжалом по лицу. Тот же не остался в долгу и резким движением воткнул сопернику в бочину лезвие по самую рукоять. Ещё пара минут, и драка сама собой завершится. А пока яд кинжалов стремительно убивал холгойцев, я продолжал: – Никто не знает, как и зачем этот великан прошёл через горы и земли кенканов, но факт остаётся фактом: гигантский меч из прочной стали, кою не берёт ни ржавчина, ни время, торчит посреди центральной площади Холласа. По легендам, сам город основали вокруг этого меча, так как из дыры, что он образовал в земле, потек живительный ручей.

– И это правда? Ручей действительно существует? Жители этих земель не платят богам Звёздной Юдоли налог за пользование водой? – удивилась Раэль, а затем её потянуло на философские рассуждения: – Они ведь тогда могут делать все, что угодно, не взирая на установленные правила и границы между государствами. Если в Холгое есть своя вода, не значит ли это, что его жители следуют собственным законам, которые разнятся с общепринятыми в Солнечной Юдоли?

Какая умная богиня, ну вы поглядите! Сама делает выводы без помощи старших. Похвально-похвально.

– И-мен-но! – воздел я палец к небу. – Поэтому царство Холгой постоянно вступает в дрязги с соседями: чувствует своё над ними превосходство. Холгойцев даже твой брат в узде иногда удержать не может. Нет, конечно, до Солнечной империи Холгою далеко, но жизнь холгойцы своим соседям усложняют знатно.

Раэль слушала внимательно и напряженно, искоса поглядывая на драку за углом. Ждёт от меня какую-нибудь провокацию, несомненно. Что ж, правильно делает.

– Но странно, что ты никогда не слышала о ручье, – заметил я. – В трактатах об этом должно быть написано много, я бы даже сказал, слишком много. Не говоря уже о том, что эти истории ты могла слышать от своего брата, Играса. Но, видимо, с этим субъектом ты и словом за всю свою жизнь не перемолвилась, раз не знаешь таких элементарных вещей.

Раэль не растерялась и быстро ответила на мой выпад с полной бесстрастностью:

– Брат редко посещает Небесную Твердь, и он слишком занят, чтобы рассказывать о своих заботах. А что до трактатов, то я всегда пропускала скучные части, когда читала. Меня больше интересовали рассказы о богах, которые попадали в переделки, устроенные своими собственными руками, – на этих словах она окинула меня многозначительным взглядом.

Так, значит, да?

– Что ж, по крайней мере, про таких богов пишут. Но встречаются и такие, о коих даже слова сказать нельзя, настолько скучна и неинтересна их жизнь, – заметил я, решив не оставаться в долгу.

И вот тут свергнутая богиня снова меня удивила: Раэль прыснула от смеха. Она смеялась звонко и долго, содрогаясь всем телом.

И что, простите, её так рассмешило? У этой богини явно какие-то проблемы с головой, наверное, поэтому её свергли, не иначе. Знавал я парочку сумасшедших, которых отправили топтать землю Юдоли, ничем хорошим их изгнания не заканчивались – ни один из них в Небесную Твердь не вернулся.

– Идём, эти двое уже прикончили друг друга, – произнесла Раэль, отсмеявшись.

В самом деле, посреди дороги теперь лежали два трупа, их души, ещё не конца отлепившиеся от тел, повисли в воздухе в ожидании, когда их куда-нибудь пристроят. По всей видимости, хозяева этих самых душ не слишком-то заботились о них, раз фантомные тела с яркой голубоватой искринкой в центре живота, остались рядом со своими бывшими физическими телами, а не направились на поиски новых владельцев. Ждут себе преспокойненько, пока их не заберут, а о перерождении и думать не думают.

Эх, мельчают нынче и люди и души, что за времена настали!

– Надо торопиться, – произнёс я. – Если не уберёмся отсюда по-быстрому, наткнёмся на жрецов, что придут собирать урожай.

Мы вышли из закоулка, осторожно оглядываясь по сторонам. На улицах почти никого не было, за исключением парочки подвыпивших прохожих. Даже ни одного надзирателя не попалось на глаза, поразительное везение. Будем надеяться, что богиня Удачи, с которой у меня сложились не очень хорошие отношения в прошлом, не решится мстить в самый неподходящий момент. По крайней мере, я надеялся, что у покровительницы Удачи нет никаких претензий к Раэль, своей косвенной родственнице, а я так, мимоходом зацеплю её везение.

Продвигались мы довольно быстро, нигде подолгу не задерживаясь, ибо переулков и закоулков, по которым можно скрытно перемещаться по городу, во всем Холласе имелось в избытке. До центра города оставалось всего пара поворотов, и из-за крыш домов, на темном ночном небе, уже угадывался силуэт навершия гигантского меча великана. Но если не знать, что оно должно появиться именно здесь и над этими домами, то и в жизни не разглядишь навершие в такой темени.

Улицы гудели. Из закрытых дверей харчевен и домов раздавались оживленные крики и пьяный хохот веселящихся жителей. Хоть холгойцы и любители погулять и выпить, но они редко выносят свои вечерние гуляния на улицы, предпочитают отсиживаться по домам вместе с близкими друзьями и многочисленными родственниками. Исключение – день карнавала, когда на улицы вываливают все, даже смертельно больные, чтобы посмотреть на торжество, устроенное царским домом Холлгасе. Но всё равно, даже сейчас, поздним вечером, тут и там попадались одинокие фигуры вдрызг пьяных холгойцев, которые, впрочем, не обращали на нас с Раэль сколь какого-нибудь внимания.

– Осталось недолго, – громко сказал я, перекрикивая гул пьяных голосов и безумных возгласов, – пара шагов и окажемся в центре, а там, будь добра, внимательно всматривайся в постройки вокруг, нужный храм наверняка будет где-то там.

Раэль кивнула, и лицо её приняло сосредоточенное выражение. Она, конечно, не самый умный бог из всех, которых я когда-либо встречал, но надо отдать должное: Раэль умела со всей серьёзностью подходить к делу. Да, мы вместе всего ничего, но если Раэль продолжит в том же духе, то ей, возможно, удастся выжить в мире смертных до конца своего изгнания.

Наверное.

Кто его знает, я не бог Предсказаний.

Мы с Раэль без происшествий, что даже странно, добрались до главной площади, если её можно так назвать, ибо это не совсем площадь. Сама она представляла собой круг, в центре которого находилось ровное круглое озерцо, из него во все стороны разбегались полноводные ручейки, их холгойцы заботливо прятали от чужих глаз под неровной каменной кладкой мостовой.

Вокруг озерца кругом шла та самая главная площадь, мощенная золотистым камнем, на ней друг на друге лепилось бесчисленное множество лавок с яствами, драгоценностями и выпивкой. Все лавки сейчас были пусты: жители столицы раскупали в первые дни ярмарочного месяца всё, до чего могли дотянуться, поэтому большую часть ярмарки прилавки пустели, а за ними и площадь, куда жители возвращались только во время карнавала, потому что с озером Погибшего великана связаны почти все праздничные ритуалы Холласа. И это немудрено, ведь именно благодаря этому озеру, что взялось неизвестно откуда, холгойцы могли похвастаться относительной свободой от засилья в своей жизни богов. И, признаюсь честно, богов это обстоятельство безумно выводило из себя, но ничего с этим поделать они не могли.

Как только мы ступили на площадь, Раэль в ступоре остановилась, подняла голову и присвистнула.

Боги, а свистеть её кто научил? Никогда бы не подумал, что у Раокана могут быть такие невоспитанные дети.

– Думала, ты шутишь, – изумленно произнесла Раэль.

Я проследил за её взглядом и самодовольно хмыкнул. Конечно, она в ступоре, я, когда впервые увидел руины, оставшиеся после великанов, пребывал в полнейшем шоке. Правда, мне тогда было всего две сотни лет, но всё же я и сейчас не стыдился благоговейного удивления, которое охватывало меня всякий раз, когда я наталкивался на остатки цивилизации бывших властителей Солнечной Юдоли.

Так вот, Раэль во все глаза, прошу прощения – глаз, смотрела на гигантский, не побоюсь этого слова, меч, который почти по самую рукоятку был воткнут в землю, но даже при этом оставался на пару десятков метров выше всех домов в округе. Лезвие меча излучало тихое, еле заметное зеленоватое свечение, освещавшее всю площадь и озеро мертвенным землистым цветом. Рукоять испещряли корявые символы на неизвестном ныне языке, они плавали по поверхности меча, меняя своё расположение. Навершие же украшала голова человекоподобного существа без глаз с длинными волосами и раскрытым в крике ужаса ртом. Исходя из того, что люди появились гораздо позже, чем погибли великаны, это была голова одного из старых богов, но я не знал наверняка настоящая это голова или всё же излишне реалистичная резьба.

Раэль ошеломленно разглядывала оружие погибшего великана, но времени на исследование меча у нас не было: кто знает, в какой момент наткнёмся на надзирателей или жрецов. Двое трезвых оборванцев, что бродят по городу под покровом темноты вызовут больше подозрений, чем пьяница или разбойник, так что надо торопиться.

– Идём, ещё успеешь насмотреться на подобные штуки, – произнёс я, хватая Раэль за рукав рубахи.

– Но… Так далеко на севере… – начала было Раэль, но я не дал разгуляться её изумлению и потащил богиню в сторону, ближе к невысоким постройкам по периметру площади, где находились всевозможные храмы и молельни на любой вкус. Тут тебе бог Воров и богиня Разбоя, бог Разврата и богиня Лжи, бог Мести и богиня Печали – выбирай по настроению. Но хоть убей, ни одного храма истинного благословенного бога.

– Слушай, а ты уверена, что в этом городе вообще должен быть храм твоего знакомого? – спросил я, когда мы обошли всю площадь кругом.

– Должен быть, – несколько неуверенно произнесла Раэль. – Этот бог из рода покровителей роскоши и богатства, его храм всегда располагается в больших городах.

– Бог Богатства? – задумался я, припоминая. – Но постой, ни один бог Богатства из Солнечного пантеона за последние пять тысяч лет не спускался искать Истины. Ты, наверное, что-то перепутала.

– А кто сказал, что он из Солнечного пантеона? – не поняла Раэль.

Боги.

Беру свои слова обратно, эта богиня неисправима.

– Из Лунного? Ты шутишь? – воскликнул я громче, чем следовало.

– А что такого? – недоумевала Раэль.

Я постарался объяснить, как можно понятнее:

– Сударыня, в Солнечной Юдоли слыхать не слыхивали о богах из Звёздной Юдоли, а некоторые знать не знают даже о её существовании. Да и к чему местным чужие боги? Своих достаточно, – в доказательство я обвёл площадь руками, здесь притаилось храмов триста, не меньше.

Раэль притихла и о чём-то глубоко задумалась. Мне даже показалось, что в её молчании есть некоторое смущение, но говорить наверняка не берусь.

– Откуда ты вообще знаешь кого-то из Лунного пантеона? – спросил я, когда её молчание несколько затянулось. – Где ты встречалась с этим богом?

– Какое тебе дело? – недовольно буркнула Раэль. – Раз уж храма его здесь нет и быть не может, значит, приступим ко второй части плана.

Да уж, эта самая вторая часть твоего плана вызывает большие сомнения, потому что ничем хорошим это ни для тебя, ни для меня не закончится.

– Я тебе ещё раз повторяю, в Звёздную Юдоль мы не пойдём и точка. Придумай что-нибудь другое, – настойчиво отчеканил я.

– Нет у меня ничего другого, ясно! Либо так, либо никак, – Раэль начинала злиться, но я прекрасно видел, что злоба богини возникла из-за безысходности положения, ибо лицо её скривилось от отчаянной ярости.

– Что значит, никак? Я уже давно скитаюсь по Солнечной Юдоли, и могу сказать, что спрятаться, при большом желании, можно и здесь. Да, будет трудно, не спорю, но это лучше, чем лезть в самое пекло и подохнуть жуткой смертью, – но по выражению лица Раэль мне стало понятно, что уговоры бесполезны. Вот же упрямая, прямо как отец.

– Мне нет дела до моей безопасности, ясно! – кричала Раэль, её золотистый глаз опасно сверкнул в зеленоватом полумраке. А вот это плохо, если богиня чересчур разозлится, то может ненароком спустить на меня остатки своей духовной энергии и привлечь к нам ненужное внимание, не говоря уже о том, что я из-за такого духовного излияния вполне себе мог расстаться с жизнью. Но я не собирался останавливаться, мне хотелось узнать, наконец, почему она как безумная стремиться угробить себя.

– Тогда зачем ты хочешь спрятаться, если не ради своей безопасности?

Раэль надолго смолкла. Её тонкие брови почти сошлись на переносице, а между ними образовалась глубокая морщинка. Богиня в нерешительности потопталась на месте и в тот момент, когда я уже был готов сказать ей о том, что она может и не отвечать на вопрос, богиня быстро выпалила, как бы в страхе передумать:

– Я должна успеть кое-что спрятать, пока меня не нашли боги Солнечного пантеона. Бог, которого я ищу, должен мне в этом помочь. Если я с ним не встречусь, всё будет напрасно, понимаешь?

– Нет, не понимаю, – честно признался я. Что за привычка говорить обиняками, жутко раздражает.

Раэль хмыкнула, но пояснить не спешила.

– Как знаешь, мне всё равно. Если ты не хочешь идти со мной… – она вдруг осеклась и пристально вгляделась во что-то за моей спиной.

– Что такое?

– Там какой-то мужчина в золотом плаще смотрит на нас из-за угла, – неуверенно произнесла Раэль.

– Горги тебя дери… – устало выдохнул я. Ну вот я так и знал! Что б её, эту богиню Удачи.

– Что? Это жрец? Если мы притворимся пьяными, они пройдут мимо, так что рано предаваться панике, – в голосе Раэль не слышалось даже намека на страх или озабоченность.

– Да ты не понимаешь, мы же только что кричали, он наверняка нас слышал.

– И что? Мало ли пьяниц кричат на дорогах, – до неё всё ещё не доходило.

– Да, немало. Но я что-то сомневаюсь в том, что эти самые пьяницы кричат на божественном наречии.

Раэль открыла рот, чтобы возразить, но тень осознания уже пробежала по её смуглому лицу, и краска разом отхлынула с него.

– Бе-бежим? – пролепетала она.

– Бежим.

Не успел я закончить говорить, как мы уже со всех ног улепетывали, куда подальше.

Глава XII. Напуганная душа

Дилфо

Опустевшие улицы настойчиво вели Дилфо в сторону Торчащего зуба. Мальчик с удивлением оглядывал дома-полуземлянки с наглухо запертыми дверьми и окнами, занавешенными плотными шторами. Дилфо это несказанно удивило, ведь ордженцы никогда не закрывались от соседей. Будь на то воля деревенских, они бы и вовсе убрали двери, но опасность вторжения кочевых племен и нашествия россов, воспоминания о которых ещё тревожили старшее поколение, заставляли миролюбивых крестьян предпринимать охранительные меры. Для обитателей деревни было в порядке вещей, если любой житель Овлеса, будь то старик или беззубый ребенок, без зазрения совести заявлялся на их пороге. Ранним утром или поздней ночью – никто и пальцем не шевелил, чтобы прогнать незваного гостья. Всех, даже недругов, коих у ордженцев было немного, принимали они как родных.

Но сейчас Овлес притих во враждебном ожидании. Все ощущали наступление перемен в деревне и не хотели ничего менять в своем благодатном мире, однако противиться грядущим изменениям не могли даже самые закоснелые ордженцы.

Если бы Дилфо внимательнее приглядывался к тому, что творилось вокруг, то заметил бы, что за последние несколько дней в Овлесе стало гораздо тише. Только малочисленные группки ордженцев ещё сохраняли бодрость духа и кутили по домам соседей, не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Жители поумнее скрупулезно собирали незначительные запасы в погребах и с боязливым волнением поглядывали на убывающие притоки Холодной реки. Но как это часто бывает, ты до последнего не замечаешь перемены в своей рутинной жизни, пока они не станут настолько явными, что от осознания их существования голова пойдёт кругом.

Однако Дилфо сейчас не особо заботился проблемами деревни. Им двигало любопытство и страх за себя, а не мнимое чувство товарищества и тревоги за ближнего своего.

День близился к полудню, солнце висело высоко в безоблачном небе и старательно прогревало деревню палящими лучами. Воздух дрожал от зноя, земля под ногами трескалась и дороги, словно морщины, покрывали запутанные сети чернеющих трещин.

Дилфо и Сунги довольно быстро добрались до Овечьей долины, никого не встретив по дороге. Возле Торчащего зуба властвовала тишина. Овцы почти бесшумно жевали траву и с каким-то унынием относились к своему единственному занятию в жизни. Они лениво подняли коричневые лохматые морды от серебристо-изумрудного поля и безынтересно поглядели на непрошеных гостей. Умиротворение и спокойствие ощущались в самом воздухе долины. Холодная река неторопливо несла воды за пределы Овлеса, её берега окутывали клубы прохладного тумана, которые с легким ветерком долетали до Дилфо, охлаждая нагретую солнцем светлую кожу. Овцы не блеяли, птицы не пели своих песен, и даже насекомые не смели жужжанием нарушать покой царившего безмолвия.

– Что-то как-то тихо, не находишь? – обратился мальчик к своему немногословному спутнику, когда они спустились в долину. – Даже Ригфо и Залфо не видно, они обычно следят за овцами, чтобы их никто не утащил. Неужели они решили сегодня пойти на пашню? Ни за что не поверю!

Сунги внимательно оглядел Овечью долину, слегка сощурился, вглядываясь в речной поток перед ними, а после перевёл взгляд на дом.

– Ирэ палику, – сухо произнёс Сунги, обращаясь к мальчику. Дилфо хотел было сказать, что он ни слова не понимает, но юноша не дал ему и рта раскрыть.

Сунги схватил Дилфо за руку и мальчик содрогнулся от холода. Прикосновение юноши почти не ощущалось, оно лишь слегка окатило Дилфо ледяной дрожью, отвлекая от того, что его стремительно потащили в сторону Торчащего зуба. Овцы под ногами лениво блеяли, когда на них натыкались две пары спешащих ног.

– Что случилось? Куда ты меня тащишь? – вопрошал Дилфо в попытках убрать ледяную ладонь Сунги со своей руки. Но ему не ответили, продолжая с целеустремленной настойчивостью вести пораженного мальчика вперёд. Дилфо думал, что Сунги просто торопится увидеться с Пиртом, ведь кузнец единственный во всей дерене, а может, и во всём Орджене, кто мог свободно говорить с ним, но как только юноша обогнул дом и направился в сторону кузни, мальчик вдруг разозлился:

– Эй, без Пирта я тебя к мечам не пущу, так что даже не думай. Ещё не хватало, чтобы ты опять чего натворил.

Сунги остановился возле двери, ведущей в коморку, и кивнул в сторону замка:

– Бэрику тэ, – настойчиво произнёс юноша, сверкая лиловыми глазами.

– Да говорю же тебе, ни слова не понимаю, – раздражался Дилфо. – Давай сначала найдём Пирта, ему ты и расскажешь, чего хочешь. Какой толк просить меня?

– Бэрику тэ, – в голосе юноши послышалось нескрываемое нетерпение.

– Вот же непонятливый! – разозлился Дилфо. – Идём в дом, Пирт, наверное, там, его и будешь просить провести тебе экскурсию ещё раз.

Дилфо развернулся в сторону дома, но не сделал и пары шагов, как расслышал странные шипящие звуки, исходящие со стороны Холодной реки. Мальчик прищурился, вглядываясь вдаль, но из-за нарастающего тумана не сумел ничего толком разглядеть. Звуки слышались всё явственнее, они походили на шум, что издает закипающая в кастрюле вода. С каждым мгновением гул становился громче и неумолимо заполнял Овечью долину, но овцы не замечали странностей в окружающем их воздухе, будто бы и не слышали ничего.

– Что это такое? – недоумевал Дилфо, всё ещё пытаясь разглядеть источник звука. – Кажется, будто река закипает, но как такое возможно?

Мальчик боязливо двинулся к реке в надежде узнать наверняка, что же всё-таки происходит. С каждым проделанным шагом Дилфо ощущал, как воздух становится горячее. В нос попадали клубы тумана, что недавно дарил прохладу, а теперь обжигал лёгкие. Мальчик закашлялся и остановился, всё в одно мгновение заполонил непроглядный кипучий туманом. Дилфо почувствовал, как нагрелась его кожа, по телу побежали огненные искры. Он попытался их стряхнуть с себя руками, но сделал только хуже, растерев по коже горячую воду.

Дилфо закричал от боли, его тело горело огнём, дышать становилось всё труднее, и он едва устоял на ногах. Мальчик попытался двинуться с места, чтобы спрятаться где-нибудь от всепроникающего огненного тумана, но перед глазами его заплясали черные точки, голову стянуло раскаленным обручем, и Дилфо начал проваливаться в забытье от удушья.

На грани яви и болезненного обморока Дилфо почувствовал, как чьи-то ледяные руки обхватили его за талию и прижали к холодному тощему телу. Мальчик облегчено вздохнул, когда прохлада сквозь рубашку охладила его разгоряченное тело, и постепенно чувства Дилфо начали возвращаться к нему.

Его куда-то понесли, он еле передвигал ногами, а всё внимание мальчика сосредоточилось на дыхании, на поиске глотка спасительной свежести в этом кипящем мареве. Туман становился гуще, шипение громче, запахло вареным мясом и палёной шерстью.

«Овцы, – пронеслось в мыслях Дилфо, – им не спрятаться, они сварятся заживо».

Но ему некогда было беспокоиться о других. Мальчик почувствовал, как его остановили и настойчиво встряхнули.

– Берику тэ! Гинэ! – послышался крик над самым ухом Дилфо. В его руки вложили нечто прохладное и твёрдое на ощупь. Дилфо неосознанно ощупал предмет и узнал в нём дверной замок каморки. Не особо задумываясь, что он делает, мальчик привычным движением пальцев зажал скрытый в замке механизм, и тот со щелчком отворился.

Дилфо втолкнули в дохнувшую прохладой полуземлянку, и он больно ударился головой об пол. Мальчик застонал, и его тут же скрутило от кашля, который почти разрывал ему лёгкие и глотку. Перед глазами плясали радужные круги, и Дилфо не мог сосредоточить свой взгляд хоть на чём-нибудь, но он уже, по крайней мере, был способен свободно дышать.

Медленно и тяжело отдышавшись, Дилфо почувствовал, как к его лбу и лицу приложили ледяные ладони, они приносили мальчику спасительную прохладу, и он быстро приходил в себя.

– С.. спасибо, Сунги, – благодарность с хрипом вырвалась из горла Дилфо, а затем его снова скрутило от приступа кашля.

– Итосэ, – послышался тихий голос Сунги.

– Что… Что это такое было? – Дилфо медленно, но верно начал осознавать, что всего мгновение назад находился на пороге смерти. Кожа мальчика зудела и горела. Он поднёс руки к глазам, но в темноте ничего не смог разглядеть. – Что это за туман? Почему он был таким горячим? Откуда он взялся, неужели с Холодной реки?