Читать книгу Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник
Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник
Оценить:

3

Полная версия:

Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник

Она негромко вздохнула.

— Марина, я ведь не только мать Павла. У меня тоже есть свои привязанности.

Я некоторое время не могла ответить.

Потом спросила:

— А кто будет?

Лидия Семеновна начала перечислять.

Алиса. Павел. Несколько родственников. Две ее подруги, которых я знала много лет. Соседка с мужем.

— Ничего большого, — закончила она. — Я уже не хочу шумных праздников. Посидим, поговорим. Павел ресторан заказал, чтобы я не возилась.

Я невольно улыбнулась.

— Разумно.

— Вот и я так сказала.

Она назвала дату и время.

Я записала.

— Приду, — сказала я.

— Вот и хорошо. Только ничего готовить не надо. Я знаю тебя.

— Я могу хотя бы...

— Нет. Ты у меня гостья.

Это слово прозвучало непривычно.

Гостья.

Раньше я приезжала к ней за день до праздника, помогала выбирать посуду, проверяла, всего ли хватит. Мы с Алисой покупали цветы, Павел занимался основными приготовлениями.

Теперь меня приглашали просто прийти.

Я попыталась представить себя за общим столом.

Рядом Алиса.

Напротив Павел.

Интересно, будет ли он смотреть на меня? Станет ли разговаривать так же спокойно, как при последней встрече? Или будет держаться подальше, чтобы никому не стало неловко?

— Марина? — позвала Лидия Семеновна.

— Да, я слушаю.

— Ты не переживай. Я не собираюсь вас специально мирить.

Я неожиданно рассмеялась.

— А я уже испугалась.

— Вот еще. Мне семьдесят пять, а не пятнадцать. Я прекрасно понимаю, что к чему.

Она помолчала.

— Ты только приходи. Я буду рада.

— Обязательно.

Мы попрощались.

Я положила телефон и долго сидела у окна.

Внизу женщина в светлом пальто вела за руку маленькую девочку. Ребенок остановился возле лужи, что-то сказал, и мать присела перед ним на корточки.

Я смотрела на них и вспоминала, как Алиса в детстве тоже обожала лужи.

Павел всегда приносил домой резиновые сапоги, когда начиналась весна. Потом ругался, что дочь все равно умудряется промочить ноги.

Однажды мы гуляли втроем в парке. Алиса поскользнулась, упала прямо в воду, а Павел поднял ее на руки вместе с мокрым комбинезоном.

Дочь хохотала.

Я ругалась.

Он нес ее до машины, делая вид, что перед ним важная военная операция.

В тот вечер мы долго смеялись, пока сушили одежду.

Я улыбнулась воспоминанию.

Потом посмотрела на календарь.

До юбилея оставался почти месяц.

Я могла подготовиться.

Выбрать подарок. Решить, что надеть. Настроиться на встречу.

И все равно прекрасно понимала: когда войду в ресторан, первым делом начну искать глазами Павла.

Мне было неприятно признавать это.

Я ведь собиралась на день рождения Лидии Семеновны. Она позвала меня потому, что я была ей дорога, и я любила ее.

Павел здесь ни при чем.

Но стоило представить, что он поднимет голову и увидит меня, как сердце начинало биться быстрее.

Я закрыла календарь.

Потом открыла шкаф.

На дальней вешалке висело темно-синее платье, которое я купила еще прошлой осенью. Простое, приталенное, с открытой линией шеи. Я примерила его в магазине и сразу поняла, что оно мне нравится.

Павел тогда позвонил, спросил, когда я освобожусь. Я сказала, что скоро, и купила платье, не показывая ему.

Дома надела, вышла в спальню.

Он отложил телефон.

Посмотрел на меня.

— Красивое.

Я повернулась перед зеркалом.

— Не слишком открыто?

Павел подошел сзади, положил ладони мне на талию.

— Мне нравится.

Я помнила, как его пальцы скользнули по ткани. Как он наклонился к моему уху и сказал что-то тихое, от чего я рассмеялась и покраснела.

Потом мы собирались на ужин к знакомым, он долго искал часы, я торопила его. Вечером платье уже не казалось чем-то особенным.

А сейчас оно висело передо мной.

Я сняла его с вешалки.

Приложила к себе.

Потом решительно убрала обратно.

До праздника оставался месяц.

Мне еще надо было закончить две рукописи, подготовить материалы для нового заказчика, встретиться с Ингой и купить Лидии Семеновне подарок.

Я закрыла шкаф.

Но через минуту снова открыла.

Провела пальцами по гладкой темно-синей ткани.

И наконец призналась себе в том, о чем старалась не думать с самого развода.

Я не просто скучала по Павлу.

Я хотела, чтобы он снова посмотрел на меня как на женщину.

Не на бывшую жену, которой нужно помочь с коробками. Не на мать его дочери. Не на человека, который двадцать четыре года знал, сколько сахара положить ему в чай.

Я хотела увидеть в его глазах то самое желание, от которого когда-то забывала, что собиралась сказать.

И от этой мысли мне стало страшнее, чем от предстоящей встречи.

Потому что разводиться с Павлом я уже научилась.

А вот перестать хотеть собственного бывшего мужа пока не умела.

Глава 3. Первое свидание после развода

В день юбилея Лидии Семеновны я дважды хотела остаться дома.

Первый раз — когда обнаружила, что у темно-синего платья заедает молния.

Второй — когда Алиса прислала фотографию из ресторана.

На снимке Павел стоял возле накрытого стола и разговаривал с Сергеем Калининым. На нем были темные брюки и светлая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Рукава он закатал до локтей.

Я увеличила фотографию.

Павел смеялся.

Не улыбался вежливо, как обычно на официальных мероприятиях, а по-настоящему смеялся, слегка запрокинув голову.

Снимок был сделан со стороны, и я хорошо видела знакомые морщинки возле его глаз.

Под фотографией Алиса написала:

«Мы уже на месте. Бабушка тебя ждет. Только не торопись, все равно раньше семи не сядем».

Я посмотрела на часы.

Половина шестого.

До ресторана ехать около сорока минут. Вызвать такси можно в любой момент. Подарок был упакован, туфли стояли возле двери, волосы уложены.

Нужно было всего лишь застегнуть платье.

Я завела руку за спину, нащупала молнию и потянула вверх. Застежка дошла до середины и остановилась.

— Да что ж такое!

Я опустила ее, расправила ткань и попробовала снова.

На этот раз получилось.

Я выпрямилась перед зеркалом.

Платье сидело хорошо.

Темно-синее, с мягкой линией выреза и узкой талией, оно делало фигуру стройнее. Я купила его еще осенью, но надевала всего однажды.

Тогда Павел сказал, что мне идет.

Я повернулась боком.

Сорок пять лет.

Иногда я удивлялась, насколько быстро менялось представление о собственном возрасте. В тридцать мне казалось, что после сорока женщина становится серьезнее, спокойнее и уже точно знает, чего хочет.

Теперь я стояла перед зеркалом, выбирала серьги и боялась встречи с бывшим мужем сильнее, чем когда-то первого свидания с ним.

Я достала из шкатулки небольшие серебряные серьги.

Подумала.

Убрала обратно.

Выбрала длинные, с темными камнями.

Они были наряднее. И мне нравились.

Именно мне.

Я специально напомнила себе об этом, пока застегивала первую.

Телефон снова завибрировал.

Инга.

«Ну что, готова к выходу в свет?»

Я отправила ей фотографию в зеркале.

Ответ пришел почти сразу.

«Отлично выглядишь. И перестань поправлять платье, оно нормальное».

Я засмеялась.

«Откуда знаешь, что поправляю?»

«Семь лет дружбы, дорогая».

Я положила телефон на стол и еще раз посмотрела на свое отражение.

Павел уже видел меня в этом платье.

Но тогда я была его женой.

Сейчас предстояло войти в зал, где многие знали о нашем разводе.

Мне хотелось выглядеть уверенной.

А еще хотелось, чтобы он не смог отвести от меня взгляд.

Я могла сколько угодно объяснять себе, что собираюсь на юбилей Лидии Семеновны, а не на свидание. Но от собственной правды спрятаться не получалось.

Я взяла маленькую сумочку, проверила телефон, ключи и помаду.

Потом подошла к коробке с подарком.

Ее я готовила почти три недели.

Лидия Семеновна много лет хранила старые фотографии в картонной коробке из-под обуви. Некоторые снимки пожелтели, другие были надорваны по краям. Несколько лет назад она попросила меня помочь разобрать их и сделать цифровые копии для Алисы.

Тогда я отсканировала почти все.

А недавно, подбирая подарок, вспомнила один снимок.

Молодая Лидия Семеновна стояла в городском парке и держала за руку маленького Павла.

На фотографии ему было около двух лет.

Он носил полосатую шапочку, короткие штанишки и совершенно серьезно смотрел в объектив.

Лидия Семеновна смеялась.

Такой я ее никогда не видела.

Я нашла старый файл, попросила знакомого специалиста аккуратно восстановить поврежденные участки, а потом заказала качественную печать.

Фотографию вставили в простую деревянную рамку.

Вторую копию я положила в конверт.

Никаких дорогих украшений или бесполезных сувениров.

Мне казалось, она обрадуется.

Я поправила ленту на коробке.

Вызвала такси.

И наконец вышла из квартиры.


Ресторан находился недалеко от набережной.

Небольшой, с большими окнами и теплым освещением, он выглядел именно так, как любила Лидия Семеновна. Без позолоченных колонн, огромных люстр и музыки, от которой невозможно разговаривать.

Я приехала за десять минут до семи.

У входа остановилась, чтобы поправить волосы.

Потом рассердилась на себя и убрала руку.

Дверь открыл молодой администратор.

— Добрый вечер. Вы на мероприятие?

Я назвала фамилию.

Меня проводили в отдельный зал.

И первое, что я увидела, был Павел.

Он стоял возле окна, разговаривал с мужчиной, которого я не знала. На этот раз не смеялся. Слушал, чуть склонив голову, и держал в руке стакан воды.

Я остановилась на пороге всего на секунду.

Но он успел меня заметить.

Павел поднял глаза.

И замолчал посреди разговора.

Я почувствовала это почти физически.

Его взгляд скользнул по моему лицу, волосам, платью и снова остановился на лице.

Потом он поставил стакан на подоконник.

Я сделала шаг вперед.

— Марина!

Лидия Семеновна поднялась из-за стола раньше, чем я успела ее увидеть.

Она была в красивом светлом костюме, с аккуратно уложенными седыми волосами и жемчужной нитью на шее.

Я быстро пошла к ней.

— С днем рождения!

Она обняла меня обеими руками.

— Девочка моя, пришла!

Я поцеловала ее в щеку.

— Конечно. Вы же пригласили.

— Я рада. Очень рада.

Она отступила, осмотрела меня.

— Какая красивая! Ты посмотри, Алиса, какая у тебя мать!

— Я ей уже говорила, — отозвалась дочь откуда-то справа.

Я засмеялась.

Лидия Семеновна обняла меня еще раз.

И только тогда я заметила Павла рядом.

Он подошел тихо.

— Привет, Марин.

— Привет.

Мы посмотрели друг на друга.

Он был выше меня почти на голову. Даже на каблуках мне приходилось чуть поднимать лицо.

Вблизи я увидела, что он побрился совсем недавно. На подбородке осталась маленькая красная царапина.

В другой жизни я обязательно коснулась бы ее пальцем и спросила, куда он опять торопился.

Сейчас просто стояла.

— Хорошо выглядишь, — сказал Павел.

Я почувствовала, как у меня теплеют щеки.

— Спасибо.

Он помолчал.

— Очень хорошо.

Лидия Семеновна довольно хмыкнула.

— Павел, помоги Марине с подарком. Она сейчас все уронит.

Я опустила глаза.

Коробка действительно начала выскальзывать из руки.

Павел протянул ладонь.

— Давай.

Я передала ему подарок.

Наши пальцы соприкоснулись.

Совсем ненадолго.

И все же я растерялась.

— Куда поставить? — спросил он.

— Пока сюда, — распорядилась мать. — На отдельный столик. Потом посмотрим.

Павел отнес коробку.

Я сняла легкий плащ и передала его подошедшему сотруднику.

Алиса тут же оказалась рядом.

— Мам, ты шикарно выглядишь!

— Спасибо.

— Я серьезно. Платье тебе очень идет.

Она обняла меня и шепнула:

— Только не волнуйся.

Я посмотрела на нее.

— С чего ты взяла, что волнуюсь?

Алиса выразительно приподняла бровь.

Точь-в-точь как Павел.

Я вздохнула.

— Не начинай.

— Даже не собиралась.

Она взяла меня под руку.

— Пойдем. Я тебе место покажу.

За столом уже сидели несколько гостей.

Я поздоровалась со знакомыми, представилась незнакомым.

Сергей Калинин поднялся мне навстречу.

— Марина Андреевна! Наконец-то!

— Сережа, не начинай.

Он рассмеялся и поцеловал мне руку с такой нарочитой торжественностью, что я не удержалась от улыбки.

Сергей был старым другом Павла. Они познакомились еще молодыми офицерами, много лет поддерживали отношения, а теперь оба находились в отставке.

В отличие от Павла, Сергей умел разговаривать с незнакомыми людьми так, будто знаком с ними с детства.

— Я уж думал, не дождемся, — сказал он.

— Алиса предупредила, что раньше семи не садимся.

— Вот видишь, дисциплина в семье сохранилась.

Я покосилась на него.

Сергей чуть смутился.

— Извини. Неудачно.

— Ничего.

Он сразу сменил тему.

— Ты все с книгами воюешь?

— Скорее они со мной.

— Надо тебе мои воспоминания отдать. Там материал на три тома.

— Только если ты готов к правкам.

— Я генеральскую дружбу пережил. Что мне какие-то правки?

Я засмеялась.

Павел подошел в тот момент, когда Сергей рассказывал историю о том, как однажды отправил рукопись знакомому редактору, а получил обратно почти пустой текст.

— Ты сам половину придумал, — заметил Павел.

— Не придумал, а художественно обработал.

— Особенно ту часть, где ты якобы лично остановил поезд.

— А кто его остановил?

— Дежурный по станции.

Сергей развел руками.

— Вот поэтому с ним невозможно писать мемуары. Никакой фантазии.

Мы рассмеялись.

Павел посмотрел на меня.

Я улыбалась.

И на несколько секунд забыла, что мы больше не муж и жена.


Место мне отвели рядом с Алисой.

Павел сидел напротив, немного наискосок.

Я заметила это сразу.

В прежние годы мы почти всегда садились рядом. Он пододвигал мой стул, я спрашивала, не хочет ли он поменяться местами, если из окна дуло.

Теперь между нами лежала широкая белая скатерть.

На столе стояли цветы, небольшие блюда с закусками, бокалы и аккуратно сложенные салфетки.

Лидия Семеновна устроилась во главе стола и с явным удовольствием наблюдала за гостями.

Праздник начался спокойно.

Первые тосты были короткими. Несколько старых подруг именинницы вспоминали молодость, соседка рассказывала, как они познакомились во дворе, Алиса произнесла трогательные слова, от которых бабушка прослезилась.

Павел поднялся ближе к середине вечера.

Я смотрела на него поверх бокала.

Он не любил длинных речей на семейных праздниках. Обычно говорил несколько простых предложений, обнимал мать и садился.

На этот раз тоже не стал устраивать выступление.

— Мам, я не буду перечислять все, что ты для меня сделала, — сказал он. — Во-первых, мы тогда до утра просидим. Во-вторых, половину ты все равно скажешь, что я преувеличил.

Гости засмеялись.

Лидия Семеновна покачала головой.

— Правильно скажу.

— Знаю.

Павел улыбнулся.

— Когда я был маленьким, мне казалось, что ты можешь решить любую проблему. Теперь понимаю, что тебе иногда было трудно. Но ты никогда не делала из этого моей проблемы.

Он помолчал.

— Спасибо тебе. За дом, за терпение и за то, что ты всегда была рядом. Я хочу, чтобы у тебя впереди было еще много хороших лет. А мы постараемся не мешать тебе ими наслаждаться.

Лидия Семеновна рассмеялась сквозь слезы.

— Вот это самое главное!

Павел подошел, обнял ее.

Я опустила глаза.

Его слова были простыми, но я знала, что за ними стоит.

Отец Павла умер, когда сын был еще маленьким. Лидия Семеновна одна работала, растила его, помогала своей матери. Павел редко рассказывал об этом времени.

Иногда только вспоминал, как она возвращалась с работы поздно вечером и все равно проверяла его тетради.

Я видела, как он поцеловал мать в висок.

И почувствовала знакомую нежность.

Именно за такие вещи я его когда-то полюбила.

За то, что снаружи он мог казаться суровым, а дома никогда не стеснялся обнять мать или дочь.

Потом подали горячее.

Павел спросил через стол:

— Марин, тебе рыбу или мясо?

Я подняла глаза.

— Рыбу.

— С лимоном?

— Да.

Он передал мою просьбу официанту.

Алиса рядом чуть улыбнулась.

Я наступила ей на ногу под столом.

Она едва не поперхнулась водой.

— Мам!

— Что?

— Ничего.

Павел посмотрел на нас с подозрением.

— Что происходит?

— Женские секреты, — объявила Алиса.

— Понятно.

Он покачал головой.

Я отвернулась, пряча улыбку.

В этот момент одна из подруг Лидии Семеновны, Тамара Петровна, которая знала нас много лет, наклонилась ко мне.

— Марина, а вы летом куда-нибудь собираетесь?

— Пока не решила.

— А Павел говорил, что хотел за городом пожить. Вы так и не нашли дом?

Я почувствовала, как улыбка исчезает с моего лица.

Алиса перестала двигать вилкой.

Павел тоже услышал вопрос.

Тамара Петровна смотрела на меня совершенно доброжелательно. Ей, кажется, никто не объяснил, что мы развелись.

Я положила салфетку на колени.

— Мы с Павлом теперь живем отдельно.

Она растерянно моргнула.

— Как отдельно?

Я уже открыла рот, но Павел заговорил раньше.

— Мы развелись, Тамара Петровна.

Он произнес это спокойно.

Без раздражения и без попытки смягчить слово.

Женщина посмотрела на него, потом на меня.

— Ох, простите. Я не знала.

— Ничего страшного, — ответила я.

Она смутилась так сильно, что мне самой стало неловко.

— Я ведь просто спросила...

— Конечно, — сказала я. — Все нормально.

Павел взял стакан.

— А насчет дома я передумал.

Я посмотрела на него.

Он не стал объяснять почему.

Просто вернулся к разговору с Сергеем.

И мне вдруг стало легче.

Он не сказал, что мы временно разъехались.

Не предложил никому надеяться на наше примирение.

Не стал изображать обиженного мужа.

Мы действительно развелись.

И он признал это перед людьми, которые много лет считали нас одной семьей.


Подарки Лидия Семеновна решила посмотреть после ужина.

Она распорядилась принести коробки на небольшой столик возле окна и устроилась в кресле.

— Только не торопите меня, — предупредила она. — Я хочу все рассмотреть.

Гости обступили ее.

Алиса вручила бабушке красивый плед.

Соседка подарила набор посуды.

Сергей принес редкое издание книги, которую Лидия Семеновна давно искала.

Она так обрадовалась, что сразу начала листать страницы.

Мой подарок остался почти последним.

Павел принес коробку и поставил перед матерью.

— Это от Марины, — сказал он.

Я присела рядом.

— Только открывайте осторожно. Там стекло.

Лидия Семеновна развязала ленту.

Сняла крышку.

Увидела рамку.

Сначала она не поняла.

Я заметила, как ее пальцы остановились на краю фотографии.

Потом она наклонилась ближе.

— Господи...

В зале стало тихо.

Лидия Семеновна медленно достала рамку.

На снимке она стояла под деревом в светлом платье, а рядом маленький Павел держал ее за руку.

— Откуда? — спросила она.

— Помните, вы давали мне старые фотографии? Я тогда сделала копии. Этот снимок был сильно поврежден, но его удалось восстановить.

Она провела пальцем по деревянной рамке.

— Это парк возле нашего старого дома.

Павел подошел ближе.

— Мам?

Она повернула фотографию к нему.

Я увидела, как изменилось его лицо.

— Надо же, — тихо произнес он.

Сергей заглянул через плечо.

— Это ты, что ли?

— Я.

— Красавец какой.

— И сейчас не хуже, — заметила Лидия Семеновна.

Все засмеялись.

Павел тоже улыбнулся, но продолжал смотреть на фотографию.

Я знала, что этот снимок ему дорог.

Когда-то он рассказывал мне о том парке. О маленьком фонтане, который зимой закрывали деревянным коробом. О киоске с мороженым. О том, как мать покупала ему сладкую вату, хотя сама считала ее бесполезной тратой денег.

Лидия Семеновна прижала рамку к груди.

— Марина, девочка моя...

Я наклонилась, обняла ее.

Она поцеловала меня в щеку.

— Спасибо. Я ведь совсем забыла про эту фотографию.

— Там еще копия в конверте, — сказала я. — На случай, если захотите кому-нибудь дать.

Она улыбнулась.

— Павлу отдам.

— У меня есть цифровая, мам, — ответил он.

— А я бумажную дам. Чтобы дома стояла.

Он не стал спорить.

Когда гости вернулись к столу, Лидия Семеновна попросила меня задержаться.

Я присела возле нее.

Она снова посмотрела на фотографию.

— Мне тогда было двадцать четыре, — сказала она. — Представляешь? Я уже вдовой была. Думала, ничего хорошего впереди не осталось.

Я осторожно взяла ее за руку.

— А потом?

Она улыбнулась.

— Потом Павел в первый класс пошел. Потом я на другую работу устроилась. Мы квартиру получили. Потом он вырос, стал самостоятельным.

Она помолчала.

— Жизнь ведь длинная, Марина. Когда внутри какого-нибудь трудного года находишься, кажется, что он никогда не закончится.

Я почувствовала, как сжалось горло.

Лидия Семеновна посмотрела на меня.

— Ты меня извини, если я тебя сегодня смутила приглашением.

— Не надо извиняться.

— Я правда хотела тебя увидеть.

— Я тоже.

Она погладила мою руку.

— Вот и хорошо.

Я улыбнулась.

Никаких советов о том, что мне нужно простить Павла.

Никаких рассказов о том, как тяжело ему без меня.

Она просто радовалась, что я пришла.

И я вдруг подумала, как много значили для меня эти отношения.

bannerbanner