Читать книгу Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник
Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник
Оценить:

3

Полная версия:

Развод в 45. Генерал, мне нужен любовник

Я сказала, что у меня планы.

Он удивился.

«Ну перенеси. Ты же с Ингой».

Я тогда действительно отменила выставку.

Инга отнеслась спокойно. Даже пошутила, что картины от нас не убегут.

А я весь вечер сидела за чужим столом, улыбалась и пыталась не думать, что снова согласилась раньше, чем успела решить, чего хочу.

— Я помню, — ответила я.

— Вот. Но ты мне сейчас не докладывай, почему имела право развестись. Я тебя не проверяю.

Я посмотрела на нее.

— Мне иногда самой хочется себя проверить.

Инга вздохнула.

— Ну проверь. Только не по количеству его недостатков. Ты ведь не обязана доказывать, что он ужасный человек.

Эти слова почему-то задели сильнее остальных.

Я долго привыкала к мысли, что можно любить человека и при этом не хотеть больше с ним жить.

Павел не был чудовищем.

Иногда он бывал удивительно нежным. Помнил, что я не люблю слишком сладкие духи, терпеть не могу мокрый песок на простыне, боюсь стоматологов и никогда не выбрасываю черновики сразу.

Но все эти знания не мешали ему годами не замечать, как я постепенно отказывалась от собственных желаний.

— Знаешь, что самое противное? — спросила я.

— Что?

— Я хочу ему позвонить.

— Так позвони.

Я удивленно посмотрела на нее.

Инга пожала плечами.

— А что такого? Ты же не дала обет молчания.

— И что я скажу?

— Не знаю. Ты хочешь услышать его голос или поговорить о чем-то конкретном?

Я задумалась.

— Наверное, услышать голос.

— Тогда честнее признаться в этом себе. А потом уже решать, стоит ли звонить.

Я взяла салфетку, сложила пополам.

— Ты думаешь, я хочу вернуться?

Инга приподняла брови.

— А ты думаешь?

— Если бы знала, не спрашивала.

Она некоторое время смотрела на меня.

— Мне кажется, ты очень скучаешь по Павлу. И еще по тому, как было, когда вы хорошо жили. Это ведь не совсем одно и то же.

Я медленно развернула салфетку.

За окном проехал автобус.

— Я хочу, чтобы он меня обнял, — призналась я.

Инга ничего не ответила.

— Представляешь? Столько разговоров, столько документов, столько всего. А я иногда готова отдать полдня, только чтобы он подошел сзади на кухне и обнял.

— Это я вполне могу представить.

— И сразу начинаю думать, что надо было терпеть.

Инга покачала головой.

— Вот с этим я бы не спешила.

Она потянулась за круассаном.

— Кстати, о работе. Ты еще занимаешься краеведческими книгами?

Я не сразу поняла, почему она сменила тему.

— Конечно. У меня сейчас два проекта.

— Я тут разговаривала со Светланой Гориной. Помнишь, я рассказывала?

— Это которая делала альбомы по старым городским фотографиям?

— Она. Сейчас руководит издательством в Ярославле. «Волжская линия».

Название было знакомым.

Несколько лет назад я видела их книгу на выставке. Хорошее издание, аккуратная верстка, много редких фотографий. Тогда еще подумала, что редактору пришлось изрядно потрудиться с подписями.

— Что у них? — спросила я.

— Готовят большую серию. Городская история, семейные архивы, воспоминания, фотографии. Хотят расширять редакцию.

— И зачем ты мне рассказываешь?

Инга посмотрела на меня поверх чашки.

— Как думаешь?

Я рассмеялась.

— Инга, я только развелась. Ты решила меня в Ярославль отправить?

— Я решила сказать о работе, которая тебе может понравиться. А ехать или не ехать — твое дело.

Я снова посмотрела на нее.

Это прозвучало неожиданно приятно.

Не предложение немедленно изменить всю жизнь.

Просто возможность.

— Они ищут удаленного редактора?

— Пока не знаю. Светлана говорила, что им нужен человек, который умеет работать и с авторами, и с документами. Возможно, придется ездить.

Я помолчала.

— Звучит интересно.

— Вот и я подумала.

Она достала телефон.

— Могу дать тебе ее контакт. Или сначала спросить, не против ли она разговора.

— Спроси.

Инга улыбнулась.

— Хорошо.

Потом пододвинула ко мне вторую половину круассана.

— Ешь. Ты почти ничего не заказала.

Я посмотрела на нее и засмеялась.

— Вы все сговорились?

— Кто все?

— Павел, Алиса, теперь ты.

— Если трое людей независимо друг от друга предлагают тебе поесть, возможно, стоит прислушаться.

Я взяла круассан.

И впервые за долгое время подумала не о том, что потеряла, а о том, что еще могла попробовать.


Через три дня Инга прислала номер Светланы.

Я написала короткое сообщение, представилась, упомянула нашу общую знакомую.

Ответ пришел вечером.

«Марина Андреевна, добрый день. Инга много хорошего о вас рассказывала. Если удобно, можем завтра созвониться после шестнадцати».

Я согласилась.

Весь следующий день почему-то волновалась.

Хотя ничего особенного не происходило. Меня не приглашали на собеседование. Не предлагали контракт. Просто собирались поговорить о возможной работе.

Но я давно не знакомилась с новыми работодателями без заранее определенных условий. Последние годы заказы приходили по рекомендациям. Я могла выбирать нагрузку, работать дома и почти не менять привычный распорядок.

Когда телефон зазвонил, я сидела за новым столом с раскрытым блокнотом.

— Марина Андреевна? Добрый день. Это Светлана Горина.

Голос оказался низким, спокойным.

Мы поговорили о проектах, которыми я занималась. Светлана спросила, приходилось ли мне работать с архивными материалами, проверять подписи к фотографиям, общаться с авторами, которые болезненно относятся к редакторским исправлениям.

На последнем вопросе я засмеялась.

— Приходилось. Один автор три недели доказывал мне, что его прадед мог присутствовать на событии, которое произошло через двадцать лет после его смерти.

— И чем закончилось?

— Мы нашли письмо, из которого стало понятно, что речь шла о другом родственнике.

— Автор согласился?

— После того как сам увидел документ.

Светлана тоже рассмеялась.

Потом рассказала о серии.

В Ярославле собирались выпускать книги о людях, зданиях и истории города, опираясь на документы, семейные коллекции и воспоминания. Предполагалось много работы с местными авторами, музеями и архивами.

— Нам нужен человек, который не испугается такого объема, — сказала она. — Но я сразу предупреждаю: это не полностью удаленная работа.

Я посмотрела в окно.

— Насколько часто нужно присутствовать на месте?

— Пока обсуждаем. На первом этапе довольно часто. Потом возможны разные варианты. Мы еще формируем команду.

Я записывала.

Работа выглядела интересной. И пугающей.

Мне нравилось редактировать дома. Я сама распоряжалась временем, могла работать ранним утром или вечером. Никто не стоял над душой.

Но иногда ужасно не хватало людей, с которыми можно было бы обсудить текст не по телефону.

— У вас есть портфолио? — спросила Светлана.

— Да.

— Пришлите, пожалуйста. И несколько примеров проектов, где вы занимались не только стилистикой, но и проверкой фактов.

— Конечно.

— Обещать пока ничего не стану. Мы еще определяем сроки и бюджет. Но я бы хотела продолжить разговор.

После звонка я еще несколько минут сидела неподвижно.

Потом открыла папку с рабочими материалами.

За последние годы там накопилось столько всего, что я сама удивилась.

Книги, альбомы, воспоминания, документальные сборники. Небольшие проекты, о которых почти никто не слышал, и несколько изданий, которыми я действительно гордилась.

Я выбрала примеры. Проверила, какие фрагменты можно показывать с разрешения заказчиков. Для остальных подготовила описания работы без закрытых материалов.

К вечеру письмо было готово.

Я перечитала его трижды.

Потом нажала «Отправить».

И вдруг захотела рассказать Павлу.

Не пожаловаться. Не спросить совета.

Просто поделиться.

Он всегда радовался, когда у меня выходила хорошая книга. Приносил домой экземпляры, если видел их в магазине, хвастался перед знакомыми, что жена редактировала издание.

Правда, когда дело доходило до работы, которая могла изменить наш распорядок, радость быстро уступала место практическим возражениям.

Я взяла телефон.

Открыла его контакт.

Посмотрела на фотографию, сделанную два года назад. Павел стоял на берегу озера в простой темной футболке, щурился от солнца. Я тогда специально попросила не улыбаться на камеру.

Он не улыбался, но я знала, что через секунду все равно рассмеялся.

Я закрыла контакт.

Вместо этого написала Инге.

«Поговорили. Отправила портфолио. Спасибо».

Она ответила:

«Отлично. Расскажешь потом».

Я положила телефон.

На этот раз мне не было обидно, что Павел ничего не знал.

Я сама пока не понимала, получится ли из разговора что-нибудь серьезное.

Но мне нравилось, что такая возможность вообще появилась.


В середине апреля Павел написал по делу.

«Марин, у меня остался запасной ключ от твоей квартиры. Когда удобно вернуть?»

Я прочла сообщение дважды.

Ключ я дала ему еще до развода, когда он помогал перевозить коробки. Тогда мне казалось совершенно естественным, что он будет иметь возможность зайти, если привезут оставшиеся вещи или понадобится встретить доставку.

Теперь он сам вспомнил о ключе.

Я посмотрела в календарь.

В четверг до пяти у меня была работа. Вечером никаких планов.

«В четверг после шести буду дома».

Ответ пришел быстро.

«Заеду около половины седьмого. Подойдет?»

«Да».

Я положила телефон.

Потом зачем-то пошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало.

И рассердилась.

До четверга оставалось два дня.

Ничего особенного не должно было произойти.

Павел привезет ключ. Я скажу спасибо. Он уйдет.

Но уже в среду вечером я заметила, что думаю, какое платье надеть.

В четверг с утра мне пришлось переписывать вступление к главе, потому что автор снова добавил три страницы воспоминаний, не имевших отношения к теме. Потом позвонила заказчица и попросила срочно проверить подписи к фотографиям.

К пяти я устала.

Приняла душ, высушила волосы, надела обычные темные брюки и мягкий светлый свитер.

Посмотрела в зеркало.

Сняла свитер.

Надела другой.

Потом снова первый.

— Прекрати, — сказала я своему отражению.

В половине седьмого раздался звонок.

Я открыла дверь.

Павел стоял на площадке с небольшим бумажным пакетом.

На нем была темная куртка, под которой виднелся серый джемпер. Волосы после ветра слегка растрепались. Он выглядел уставшим.

Я почувствовала знакомый запах его одеколона.

И на мгновение забыла, что собиралась сказать.

— Привет, — произнес он.

— Привет.

Павел достал из кармана ключ.

— Вот.

Я протянула руку.

Металл оказался теплым.

— Спасибо.

Он посмотрел мне за плечо.

— Как дела?

— Нормально. Работаю.

— Вижу.

Я невольно обернулась.

Из прихожей был виден новый стол.

— Купила, — объяснила я.

— Хороший.

Я ждала, что он скажет что-нибудь о размере, о конструкции, о том, как лучше поставить.

Он только кивнул.

Мы стояли друг напротив друга, и я все сильнее чувствовала себя глупо, потому что не знала, куда деть руки.

— Зайдешь? — спросила я наконец. — Чай попьешь?

Павел посмотрел на меня.

— Если не помешаю.

— Нет.

Я отступила.

Он снял куртку, повесил на свободный крючок. Сделал это так привычно, что у меня болезненно сжалось сердце.

Потом прошел в комнату.

— Ну вот, — сказал он, рассматривая стол. — Теперь работать удобно.

— Очень.

— Сама собирала?

— Мастер.

Павел чуть улыбнулся.

— Значит, надежно.

— Ты бы справился не хуже.

— Может быть. Но мастер хотя бы знает, куда все винты девать.

Я засмеялась.

Он тоже.

На несколько секунд между нами стало почти легко.

Я пошла на кухню.

— Чай или кофе?

— Чай.

— Черный?

— Да.

Я достала две чашки. Поставила чайник.

Павел остановился возле окна.

— Здесь светло.

— Утром особенно.

— Соседи не мешают?

— Сверху музыку иногда слушают.

— Поздно?

— Нет. Пока терпимо.

Он кивнул.

Я видела, как ему хочется что-нибудь предложить. Поговорить с соседями, проверить окна, переставить стол.

Но он молчал.

Я вдруг подумала, что мне не хватает даже этих его советов.

Не всех.

Некоторых.

Павел сел за маленький кухонный стол.

Я поставила перед ним чашку.

— Как у тебя дела? — спросила я.

— Нормально.

— На занятия ездишь?

— Два раза в неделю. Вчера еще просили дополнительную группу взять.

— Согласился?

— Пока нет. Посмотрю по времени.

Я кивнула.

Он помешал чай.

Кольца на его пальце не было.

Я заметила это сразу, хотя старалась не смотреть.

На месте обручального кольца осталась едва заметная светлая полоска.

Мое лежало в маленькой шкатулке в шкафу. Я сняла его через неделю после переезда.

Долго держала в руке, прежде чем убрать.

Мне не хотелось продавать кольцо или выбрасывать. За двадцать четыре года оно стало частью нашей жизни.

Я пока не знала, что с ним делать.

— Алиса к тебе приезжала? — спросил Павел.

— Да. Помогла с книгами.

— Мне рассказывала.

— Она у тебя тоже была?

— В воскресенье. Мы обедали.

Я улыбнулась.

— Надеюсь, не одной кашей кормил.

Он поднял бровь.

— Я приготовил мясо.

— Сам?

— Представь себе.

— И как получилось?

— Алиса сказала, что съедобно.

Я рассмеялась.

Павел смотрел на меня.

И вдруг его лицо изменилось. Совсем немного. Исчезла привычная сдержанная улыбка, взгляд стал серьезным.

Мне показалось, что он тоже вспоминает наши общие ужины.

Павел первым отвел глаза.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.

Я почувствовала, как теплеют щеки.

— Спасибо.

— Я серьезно.

— Я поняла.

Он отпил чай.

Я смотрела на его руку, на знакомую линию запястья, на то, как он держал чашку.

Мне очень захотелось сесть ближе.

Положить ладонь поверх его ладони.

Почувствовать, как он повернется ко мне.

Я так привыкла к возможности прикасаться к нему, что теперь каждое движение требовало усилия.

Павел поставил чашку.

— Марин, я хотел спросить.

У меня перехватило дыхание.

— Что?

— Ты нашла все документы? Ничего не осталось в моем шкафу?

Я медленно выдохнула.

— Кажется, все.

— Если что-то вспомнишь, скажи. Я посмотрю.

— Хорошо.

Он помолчал.

— И маме я объяснил насчет машинки. Сам встретил доставку.

— Установили?

— Да. Работает.

— Она довольна?

— Очень. Теперь собирается перестирывать половину квартиры.

Я улыбнулась.

Лидия Семеновна любила порядок. Когда Павел был маленьким, она работала бухгалтером, воспитывала его одна и, по его словам, умудрялась держать дом в таком состоянии, будто в любой момент могла приехать комиссия.

Со мной она всегда была добра.

Даже когда мы с Павлом начали жить отдельно, ни разу не позвонила с упреками.

Только однажды спросила, здорова ли я.

Я ответила, что да.

Она сказала:

«Ну и хорошо, девочка. Остальное потом».

Мне было трудно представить, как теперь приезжать к ней в гости.

Павел допил чай.

— Спасибо, — сказал он, поднимаясь.

Я тоже встала.

Мы вышли в прихожую.

Он надел куртку, поправил воротник.

Я стояла возле двери.

— Марин.

— Да?

Он посмотрел на меня.

— Ты правда нормально здесь устроилась?

Я оглянулась на комнату.

На стол, книги, лампу. На небольшую кухню, где две чашки стояли рядом.

— Да, Паша.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я видела, что ему хочется сказать еще что-то.

Мне тоже.

Я хотела спросить, скучает ли он. Хотела узнать, снимает ли часы перед сном, как раньше, и на какую сторону кровати теперь ложится. Хотела спросить, не просыпается ли иногда ночью от того, что рядом никого нет.

Но вместо этого произнесла:

— Осторожно на дороге.

Павел чуть улыбнулся.

— Обязательно.

Он вышел.

Я закрыла дверь и осталась стоять в прихожей.

Ключ лежал у меня на ладони.

Обычный металлический ключ с синей пластиковой головкой.

Теперь запасного у него не было.

Я положила его на полку возле зеркала.

Потом прошла на кухню.

Чашка Павла стояла возле раковины. На дне оставалось немного чая.

Я взяла ее.

И неожиданно прижала к себе.

Меня накрыло такой тоской, что пришлось опереться рукой о стол.

Я любила этого мужчину.

Все еще любила.

И от этого ничего не становилось проще.


После его визита несколько дней я чувствовала себя странно.

Не несчастной. Скорее растерянной.

Раньше мне казалось, что после развода можно будет провести четкую линию.

Вот здесь наша общая жизнь закончилась.

А здесь началась моя.

Но Павел продолжал существовать в десятках мелочей.

Я слышала его голос, когда видела плохо припаркованную машину. В магазине автоматически смотрела на его любимый сыр. Если в новостях говорили о сильном снегопаде на трассе, вспоминала, как он однажды ехал через метель и позвонил мне только тогда, когда уже благополучно добрался.

Я долго сердилась на него за тот случай.

Потом так радовалась, что он вернулся, что забыла о ссоре.

Теперь мне не нужно было следить, где он ездит.

Но привычка беспокоиться осталась.

Однажды я почти набрала его номер, когда увидела объявление о продаже старого автомобиля той марки, которую он любил.

Потом убрала телефон.

А через минуту подумала: почему, собственно, нельзя отправить ему фотографию?

Мы ведь не враги.

Я так и не отправила.

Не потому, что запрещала себе общаться.

Просто знала: стоит ему ответить чем-нибудь смешным, как мне захочется продолжить разговор.

А потом встретиться.

А потом узнать, почему мы вообще развелись, если можем так хорошо разговаривать.

Я пока не доверяла себе в этом вопросе.

Но и превращать свою жизнь в бесконечную борьбу с желанием позвонить не собиралась.

В конце концов я убрала его переписку из закрепленных.

Не удалила.

Просто перестала держать первой в списке.


Однажды вечером позвонила Светлана Горина.

Я как раз закончила работу и собиралась ужинать.

— Марина Андреевна, добрый вечер. Не слишком поздно?

— Нет, совершенно.

— Я посмотрела ваше портфолио.

Я выпрямилась.

— И как вам?

— Интересно. Особенно работа с семейными архивами. Мне понравилось, что вы отдельно указали, где проверяли факты, а где занимались структурой текста.

— Спасибо.

— У нас сейчас много обсуждений по будущей серии. Пока не готова предложить конкретную должность, но хотела бы оставаться на связи.

Я почувствовала одновременно радость и разочарование.

Хотелось получить ясный ответ. Даже отрицательный был бы проще ожидания.

Но я понимала, что издательство не обязано создавать вакансию только потому, что мне понравился проект.

— Конечно, — сказала я. — Мне интересно ваше направление.

— Вы вообще рассматриваете работу с присутствием в Ярославле?

Я посмотрела на календарь на стене.

В Москве у меня оставались дочь, подруга, привычные заказчики.

И Павел.

Хотя последнее уже не должно было определять мои профессиональные решения.

— Да, — ответила я. — Если будут понятные условия и задачи.

Светлана одобрительно хмыкнула.

— Это разумно. Я сама не люблю разговоры в духе «приезжайте, а там разберемся».

Мы обсудили несколько проектов, сроки которых пока только намечались.

Перед тем как попрощаться, она сказала:

— Марина Андреевна, я ваш контакт сохраню. Когда у нас появится конкретика, напишу. И вы тоже не пропадайте.

— Договорились.

После звонка я положила телефон на стол.

Некоторое время смотрела на пустой экран.

Я могла бы работать в Ярославле.

Мысль казалась одновременно прекрасной и нелепой.

Мне было сорок пять. Я никогда не жила одна в другом городе. Даже в студенческие годы оставалась в Москве. Потом вышла замуж, родилась Алиса, начались переезды по работе Павла, и все мои перемещения были связаны с семьей.

А теперь мне впервые предложили подумать о месте, куда я могла бы поехать ради собственной работы.

Я открыла карту.

Посмотрела, где находится издательство, как далеко вокзал, какие районы расположены рядом.

Потом закрыла.

Пока рано.

Но я уже знала, что вернусь к этому вопросу.


В конце апреля мне позвонила Лидия Семеновна.

Я сразу выпрямилась, словно она могла увидеть меня через телефон.

— Марина, здравствуй, девочка.

— Здравствуйте, Лидия Семеновна.

— Как поживаешь?

— Хорошо. Работаю. А вы?

— Да все по-старому. Павел машинку привез, теперь стираю все подряд. Хорошая вещь, только кнопок слишком много.

Я улыбнулась.

— Разберетесь.

— Уже разобралась. Я тебе по другому поводу звоню.

Я замерла.

Она немного помолчала.

— У меня в конце мая юбилей. Семьдесят пять лет, представляешь?

— Конечно, помню.

— Вот. Будем собираться. Не очень много народу, свои. Я хочу, чтобы ты пришла.

Я посмотрела в окно.

— Лидия Семеновна...

— Подожди, не отказывайся сразу.

— Я не отказываюсь.

— Тогда хорошо.

В ее голосе появилась решительность, которую я прекрасно знала.

— Я Павлу сказала, что приглашу тебя. Он ничего против не имеет.

— Я понимаю.

— И ты пойми. Вы с ним сами решите, как вам дальше жить. Я в ваши дела лезть не собираюсь. Но я тебя двадцать четыре года знаю. Ты для меня не посторонняя.

Я закрыла глаза.

Мне вдруг захотелось обнять ее.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что позвонили.

bannerbanner