Развод с генералом. Муж твоей любовницы пригласил меня на свидание

— Давайте.

Роман немного помолчал.

— Мою жену зовут Марина Евгеньевна Лазарева. Ей тридцать семь. Она работает в городском культурном центре.

— Знаю.

— Ваш муж — Виктор Олегович Крылов?

— Да.

Роман опустил глаза на чашку.

— Марина сказала мне о связи с ним в прошлую среду.

Я напряглась.

— В среду?

— Да. Вечером.

— Виктор рассказал мне в четверг.

Он кивнул, словно отметил про себя важную подробность.

— Похоже, они договорились, когда сообщат нам.

Меня неприятно кольнуло это «договорились».

Я представила, как двое людей обсуждают, в какой день расскажут своим супругам о расставании.

Может быть, составляли план. Выбирали подходящее время. Решали, кто из них первым начнет разговор.

А я в это время собиралась в отпуск и переживала, что Виктор слишком устает на работе.

— Похоже на то, — сказала я.

Принесли чай.

Я поблагодарила официантку, подвинула к себе чашку.

Роман подождал, пока она отойдет.

— Я хотел спросить кое-что. Только если вам не слишком тяжело.

— Спрашивайте.

— Вы давно знаете об их отношениях?

Я подняла глаза.

— С четверга.

Он нахмурился.

— Вы хотите сказать, что вообще ничего не подозревали?

— Да.

Роман откинулся на спинку стула.

Некоторое время смотрел в окно.

Потом тихо произнес:

— Значит, и здесь неправда.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Что вам сказала Марина?

Он не спешил отвечать.

— Что ваш брак давно закончился. Вы несколько месяцев фактически живете каждый своей жизнью, просто пока не оформили развод. Она сказала, что вы знаете о ней и не возражаете против новых отношений Виктора.

Я смотрела на него, не сразу находя слова.

В четверг Виктор сидел за нашим столом и говорил, что любит другую женщину.

А где-то еще существовала история, в которой я уже давно была согласна от него отказаться.

— Это неправда, — сказала я.

Роман кивнул.

— Теперь понимаю.

— Мы жили вместе. Спали в одной кровати. Обсуждали отпуск. У нас не было разговоров о разводе.

Мне стало неловко от упоминания общей постели, но я не стала исправлять сказанное.

Роман смотрел на меня серьезно.

Без любопытства, которое иногда появляется у людей, когда они узнают чужие неприятности.

— Простите, — сказал он.

— За что?

— За этот вопрос. Я не думал, что вас тоже поставили перед фактом.

Я выдохнула.

— Не извиняйтесь. Вы не могли знать.

Он взял стакан воды, сделал глоток.

— Марина объяснила, что Виктор давно собирается уходить, но откладывает разговор из-за сына. Я так понял, у вас ребенок еще учится?

— Егор на последнем курсе университета. Ему двадцать один год.

— То есть взрослый.

— Да.

— Мне она сказала, что он тяжело переживает ваши ссоры, поэтому вы решили дождаться окончания учебы.

Я невольно усмехнулась.

— Егор до прошлой пятницы даже не знал, что у нас проблемы.

Роман опустил стакан.

— Господи.

Он произнес это негромко.

Я вспомнила, как Виктор советовал мне не превращать разговор в допрос.

И вдруг поняла, что за последнюю неделю впервые разговариваю с человеком, который не пытается объяснить мне, почему я должна воспринимать случившееся спокойнее.

— А сколько времени они вместе? — спросила я.

Роман посмотрел на меня.

— Он вам не сказал?

— Сказал, что несколько недель.

Он медленно выдохнул.

— Наталья, я не хочу делать вам больнее.

— Пожалуйста, скажите.

Роман помолчал.

— Марина призналась, что почти восемь месяцев.

Я поставила чашку.

Чай плеснул на блюдце.

Восемь месяцев.

Я попыталась быстро посчитать.

Январь.

В январе мы с Виктором отмечали Новый год на даче у друзей. Потом он несколько раз задерживался на работе. В феврале ездил в командировку. В марте подарил мне цветы на Восьмое марта.

Восемь месяцев.

За это время успели смениться зима, весна и лето.

У Егора была сессия. У Виктора — отпуск в июне. Мы вместе ездили на дачу, встречались с друзьями, ходили в кино.

Однажды летом он даже предложил купить новый стол на кухню.

И все это время у него была Марина.

— Вы уверены? — спросила я.

Роман чуть нахмурился.

— Так она сказала. Точной даты я не знаю.

— А познакомились они когда?

— В декабре, на мероприятии в культурном центре. Насколько я понял, сначала переписывались, потом стали встречаться.

Я опустила взгляд.

Виктор говорил, что познакомился с ней зимой.

Значит, хоть эта часть его рассказа могла быть правдой.

— Простите, — сказал Роман.

Я покачала головой.

— Не надо. Вы же не виноваты.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Хотите закончить разговор?

Я задумалась.

Мне действительно хотелось встать, выйти на улицу и больше никогда не слышать имя Марины.

Но тогда все вопросы остались бы со мной.

— Нет, — ответила я. — Давайте еще немного посидим.

— Хорошо.

Роман не стал торопить меня.

Я сделала глоток чая. Он уже немного остыл.

За соседним столиком пожилая женщина попросила официантку принести дополнительную ложку. Кто-то открыл входную дверь, и в кафе ненадолго потянуло прохладным воздухом.

Обычная жизнь продолжалась.

Мне было неприятно сознавать, что завтра я снова проснусь, сварю кофе, пойду на работу. И теперь буду знать, что последние восемь месяцев моего брака были совсем не такими, какими я их представляла.

— А как вы узнали? — спросила я.

Роман потер пальцем край стакана.

— Марина сама сказала. В среду. Попросила поговорить, когда Лиза уйдет на занятия.

— Лиза — ваша дочь?

— Да. Ей четырнадцать.

Он улыбнулся едва заметно.

— В январе будет пятнадцать. Уже начала заранее сообщать, что хочет на день рождения.

Я тоже улыбнулась.

— Мой в этом возрасте составлял список подарков еще с октября.

— Вот. У нас примерно то же самое.

Улыбка быстро исчезла с его лица.

— Марина сказала, что хочет уйти. Что познакомилась с человеком, с которым видит будущее. Я сначала подумал, она просто устала от наших ссор.

— Вы часто ссорились?

Роман пожал плечами.

— Последний год чаще, чем раньше. Мы оба работали много. Она постоянно задерживалась на мероприятиях, я возвращался поздно с объектов. Иногда неделями разговаривали только о том, кто заберет Лизу и что купить домой.

Он помолчал.

— Но мы не собирались разводиться. По крайней мере, я об этом ничего не знал.

Мне было знакомо это чувство.

Когда человек, с которым прожил много лет, неожиданно сообщает о решении, а ты все еще находишься в середине обычного семейного дня.

— Она сейчас где? — спросила я.

— У сестры. Вещи перевезла в четверг. Потом будет искать отдельное жилье.

— А дочь?

— Пока со мной. Ей до школы от нашего дома близко. Не хочу сейчас менять ей привычный распорядок.

— Она знает?

Роман посмотрел в сторону.

— Что мы живем отдельно — да. Почему именно, мы не обсуждали подробности. Лиза, конечно, задает вопросы. Она ведь не маленькая.

Он улыбнулся с усталостью.

— Вчера сказала мне, что не собирается выбирать, кого больше любит. Я ответил, что и не прошу.

Я опустила глаза.

Егор почти то же самое сказал мне в пятницу.

— Мой сын тоже очень расстроился, — призналась я. — Хотя он уже взрослый. Сначала приехал защищать меня, потом начал покупать продукты. Сегодня написал, чтобы я не забывала обедать.

Роман посмотрел на меня с неожиданной теплотой.

— Хороший парень.

— Да. Иногда слишком заботливый.

— Это от вас, наверное.

Я чуть смутилась.

— Почему?

— Вы уже два раза спрашивали, как Лиза. Хотя мы вообще-то встретились по другому поводу.

Я не сразу нашлась с ответом.

Потом пожала плечами.

— Просто представляю, как ей сейчас тяжело.

Роман кивнул.

— Ей тяжело. Я стараюсь не делать хуже.

Он замолчал.

Я тоже.

Несколько минут мы сидели каждый со своими мыслями.

Потом Роман вдруг спросил:

— Можно задать еще один вопрос?

— Конечно.

— Ваш муж говорил, что собирается жить с Мариной?

— Он снял отдельную квартиру. Сказал, что пока будет один.

Роман слегка нахмурился.

— Интересно.

— Что?

— Марина уверена, что они скоро будут жить вместе.

Я почувствовала неприятный холод под ребрами.

— Возможно, так и будет.

— Возможно.

Он не стал высказывать предположения.

Я благодарно посмотрела на него.

Если бы Роман начал рассказывать, какие планы строят наши супруги, мне было бы гораздо тяжелее.

А он, кажется, понимал, что мы оба и так узнали достаточно.

***

— Зачем вы вообще решили со мной встретиться? — спросила я спустя некоторое время.

Роман поднял глаза.

— Не понял.

— Вы могли просто принять слова Марины. Разводиться, заниматься дочерью. Зачем вам понадобилась я?

Он задумался.

— Наверное, потому, что я чувствовал себя полным идиотом.

Ответ оказался неожиданным.

— Почему?

— Мы с Мариной пятнадцать лет прожили. Я был уверен, что хотя бы понимаю, когда она говорит правду. А после ее признания стал вспоминать последние месяцы и обнаружил, что почти ни в чем не уверен.

Я слушала.

— Она говорила, что задерживается после мероприятия. Я верил. Ездила с коллегами на конференцию. Верил. Просила забрать Лизу пораньше, потому что у нее встреча. Тоже верил.

Он замолчал.

— Я даже не собираюсь проверять теперь каждую дату. Но мне хотелось понять, что произошло на самом деле. Хотя бы в общих чертах.

Я кивнула.

— Мне тоже.

— И еще, — добавил он после паузы. — Марина уверяла, что для Виктора все давно решено. Что вы оба уже живете отдельно, только формально остаетесь супругами. Я хотел убедиться, что вы действительно об этом знаете.

— Не знала.

— Теперь вижу.

Роман устало потер лицо.

— Простите. Я, наверное, зря вас позвал.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Почему?

Я некоторое время подбирала слова.

— Потому что теперь хотя бы понимаю, сколько времени мне врали.

— Не уверен, что от этого легче.

— Сейчас нет.

Роман кивнул.

Я посмотрела на него внимательнее.

Сначала он показался мне очень собранным. Прямая спина, спокойный голос, аккуратные движения. Даже вопросы задавал так, словно заранее подготовился.

Теперь я заметила, что он тоже волнуется.

Пальцы несколько раз сжимали край салфетки. Когда ему было неприятно говорить, он переводил взгляд на стакан. И прежде чем ответить на вопрос о дочери, делал короткую паузу.

Мне почему-то стало проще.

Он не был посторонним человеком, который пришел разбирать мою семейную жизнь.

У него тоже все было непросто.

— А вы чем занимаетесь? — неожиданно спросил Роман.

Я удивилась.

— В смысле?

— Работаете в мастерской? Я видел страницу, когда искал ваш номер. Там написано про переплет.

— Да. Ремонтирую старые книги, семейные альбомы, иногда делаю новые переплеты.

— То есть вы реставратор?

— Не совсем. С настоящими музейными редкостями я не работаю. Для этого нужны другие условия и квалификация. У меня обычная мастерская. Люди приносят семейные альбомы, любимые книги, старые записные книжки.

— Интересно.

— Вам правда интересно?

Он посмотрел на меня удивленно.

— Конечно.

Я рассмеялась.

— Простите. Просто обычно на этом месте люди спрашивают, почему я не куплю себе принтер.

Роман улыбнулся.

И лицо у него сразу изменилось.

На фотографии он выглядел серьезным, даже немного суровым. А когда улыбнулся, возле глаз появились морщинки, и я заметила, что у него очень приятный рот.

Наблюдение смутило меня.

Я опустила взгляд к чашке.

— Принтер, значит? — переспросил Роман.

— Да. Я однажды долго объясняла знакомому, как восстанавливаю старые семейные альбомы, а он сказал, что проще отсканировать все фотографии и распечатать новые.

— Ну, для копии это подойдет.

— Для копии — да. Но людям иногда нужна именно старая вещь. С потертостями, подписями на обороте фотографий. Сами понимаете, это уже семейная история.

Роман кивнул.

— Понимаю.

Он немного подумал.

— У нас дома есть альбом. Марина когда-то собирала фотографии Лизы. Кажется, обложка уже отваливается.

Я невольно улыбнулась.

— Вот видите. Может, она специально сделала так, чтобы вы нашли переплетчика.

Роман рассмеялся.

Негромко, но совершенно искренне.

— Сомневаюсь, что настолько заранее все продумала.

Я тоже засмеялась.

И вдруг испугалась собственного смеха.

Мы сидели в кафе и разговаривали о жене, которая изменяла ему с моим мужем.

А я смеялась.

Роман, кажется, заметил, как изменилось мое лицо.

— Вы чего?

— Ничего. Просто странно.

— Что именно?

— Мы здесь по такой причине, а обсуждаем альбомы.

Он немного помолчал.

— Наверное, это даже хорошо.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что я сегодня с утра только и делал, что думал о Марине и Викторе. А сейчас уже минут пять не думаю.

Я почувствовала, как теплеют щеки.

Роман явно не собирался говорить ничего особенного. Он просто объяснил, почему разговор о моей работе оказался приятным.

Но мне неожиданно захотелось продолжить.

— А вы чем занимаетесь? — спросила я.

— Акустикой.

— Я видела. Только мало что поняла.

Он усмехнулся.

— Это нормально. Мои родственники тоже до сих пор считают, что я настраиваю колонки.

— А вы не настраиваете?

— Иногда приходится проверять, как они работают в помещении. Но вообще мы проектируем акустику залов, студий, общественных зданий. Смотрим, как распространяется звук, чем отделывать стены, как избежать лишнего эха.

Я оглядела кафе.

— И здесь вы бы что-нибудь исправили?

Роман тоже посмотрел вокруг.

— Да.

— Что?

— Для начала убрал бы кофемолку подальше от столиков.

В этот момент за стойкой как раз включили кофемолку.

Громкий треск заставил нас обоих замолчать.

Я рассмеялась.

— Согласна.

— Еще здесь жесткие поверхности. Звук отражается от стен, потолка. Поэтому, когда людей становится больше, приходится говорить громче.

— А я думала, просто все очень общительные.

— Тоже возможно.

Он рассказал, что недавно участвовал в переделке небольшого зала, где раньше зрители жаловались, что плохо слышат речь актеров. Пришлось несколько раз менять расположение материалов, потому что строители не соблюдали проект.

— И что, получилось? — спросила я.

— Получилось. Хотя директор до сих пор считает, что все проблемы были из-за плохих микрофонов.

— Наверное, так проще.

— Намного.

Он улыбнулся.

И я снова заметила морщинки возле его глаз.

Мне вдруг стало любопытно, каким он бывает дома, когда не нужно разговаривать с незнакомой женщиной о неприятных вещах.

Наверное, шутит чаще. Может быть, бывает раздражительным после работы. Читает по вечерам или смотрит телевизор, спорит с дочерью, пытается уговорить ее вовремя лечь спать.

Я не знала.

И странным образом мне захотелось узнать.

***

К восьми часам в кафе стало заметно больше людей.

За соседний столик села шумная компания. Роман несколько раз наклонялся ближе, чтобы расслышать мои слова.

Я заметила, что у него красивые руки.

Большие ладони, широкие пальцы, коротко подстриженные ногти. На правой руке небольшой светлый шрам возле большого пальца.

Кольца не было.

Я посмотрела на собственную руку.

Обручальное кольцо все еще оставалось на пальце.

Снимать его утром я не собиралась. Даже не думала об этом.

Теперь вдруг почувствовала неловкость.

Попыталась незаметно повернуть кольцо.

Роман заметил движение, но ничего не сказал.

За это я была ему благодарна.

Мы заказали еще чай.

Потом разговор снова вернулся к супругам.

— А вы собираетесь разводиться? — спросил Роман.

— Да. Виктор уже предложил обсудить раздел имущества.

— Быстро он.

Я пожала плечами.

— Он все решил заранее. Я пока только пытаюсь привыкнуть к мысли.

Роман кивнул.

— У нас сложнее. Лиза несовершеннолетняя, придется обращаться в суд. Мы уже говорили об этом с Мариной.

— Вы не хотите попробовать сохранить брак?

Вопрос вырвался сам собой.

Роман долго смотрел на меня.

Потом ответил:

— Я хотел. В среду, когда она все рассказала, первым делом спросил, можно ли что-то исправить.

У меня неприятно сжалось сердце.

— И что она сказала?

— Что решение приняла давно. И что уже любит другого.

Я опустила взгляд.

Почти те же слова услышала я.

— А теперь? — осторожно спросила я.

— Теперь не знаю, как можно было бы все вернуть.

Он немного помолчал.

— Я не хочу жить с человеком, который несколько месяцев придумывал, куда уходит по вечерам. Даже если она завтра передумает, мне придется как-то научиться ей верить. А я пока не представляю, как.

Я кивнула.

Мне не хотелось давать советов.

Собственный брак рушился всего несколько дней, и я совершенно не чувствовала себя человеком, который имеет право учить других.

— А вы? — спросил Роман.

— Что я?

— Если Виктор захочет вернуться?

Вопрос застал меня врасплох.

Я задумалась.

Еще вчера утром я, наверное, сказала бы, что хочу этого больше всего.

Представила бы, как он приходит, признается, что совершил ошибку, просит прощения.

Но сегодня я узнала о восьми месяцах.

И теперь не понимала, как смогла бы сидеть с Виктором за одним столом, не вспоминая, что все это время он встречался с Мариной.

— Не знаю, — ответила я.

Роман не стал требовать объяснений.

— Наверное, сейчас слишком рано об этом думать, — сказал он.

— Да.

Мы снова замолчали.

Я посмотрела на часы.

Было почти половина девятого.

Два часа пролетели незаметно.

Это удивило меня.

Я собиралась встретиться ненадолго, узнать несколько фактов и уйти.

Вместо этого сидела напротив незнакомого мужчины, обсуждала свою работу и слушала, как он рассказывает о своей дочери.

— Вам пора? — спросил Роман, заметив мой взгляд.

— Наверное. Завтра рано вставать.

— Конечно.

Он поднял руку, попросил счет.

Я достала кошелек.

— Давайте пополам.

— Не надо, — сказал он. — Я вас пригласил.

— Мы не на свидании, Роман Андреевич.

Он улыбнулся.

— Я помню.

— Тогда давайте каждый за себя.

Он не стал спорить.

Мы оплатили счет, взяли вещи и вышли на улицу.

После теплого кафе вечерний воздух показался особенно прохладным.

Я застегнула жакет.

Роман надел темную куртку и посмотрел на дорогу.

— Вы на машине?

— Нет, пешком. Мне недалеко до остановки.

— Можно провожу?

Я собиралась отказаться.

Привычно. Чтобы не доставлять неудобств, не заставлять человека идти в другую сторону.

Но Роман спросил спокойно, без настойчивости.

И мне вдруг захотелось, чтобы он прошел со мной эти несколько минут.

— Можно, — ответила я.

Мы пошли рядом.

На улице уже горели фонари. Возле библиотеки стояли подростки с самокатами, на другой стороне дороги мужчина закрывал маленький цветочный магазин.

Роман шел чуть медленнее, чем, наверное, привык.

Я заметила, что он подстраивается под мой шаг.

— Наталья, — сказал он через некоторое время.

Я повернула голову.

— Да?

— Можно без отчества?

Я улыбнулась.

— Конечно.

— Тогда и вы меня просто Романом называйте. А то я весь вечер чувствую себя на рабочем совещании.

Я рассмеялась.

— Хорошо, Роман.

— Спасибо.

Мы дошли до перехода.

Загорелся красный свет.

Рядом остановилась молодая пара. Девушка держала мужчину за руку, что-то оживленно рассказывала ему, а он улыбался и поправлял на ее плече сползший ремень сумки.

Я невольно отвернулась.

Роман заметил движение.

— Все нормально?

— Да.

— Вы замерзли?

— Немного.

— Здесь всегда ветер. Между домами.

Я посмотрела на него.

Он говорил обыкновенные вещи.

Не пытался объяснить, что мне нужно чувствовать. Не спрашивал, почему я погрустнела.

И от этого было легче находиться рядом.

Загорелся зеленый.

Мы перешли дорогу.

Возле остановки уже стояли несколько человек.

— Спасибо за встречу, — сказал Роман.

— Вам спасибо.

Он немного помолчал.

— Я понимаю, что не самая приятная тема для знакомства.

Я улыбнулась.

— Согласна.

— Не пожалели, что пришли?

Я задумалась.

Перед встречей мне казалось, что я обязательно пожалею. Что незнакомый мужчина сообщит еще какие-нибудь подробности, после которых станет совсем плохо.

Некоторые подробности действительно оказались тяжелыми.

Но почему-то сейчас мне было спокойнее, чем до разговора.

— Нет, — сказала я. — Не пожалела.

Роман улыбнулся.

— Хорошо.

Подъехал мой автобус.

Я повернулась к нему.

— Мне пора.

— Конечно. Хорошего вечера, Наталья.

— И вам, Роман.

Я поднялась в автобус, нашла свободное место возле окна.

Когда машина тронулась, Роман еще стоял на остановке.

Потом достал телефон и посмотрел на экран.

Я отвернулась.

Не знала, почему мне вообще было интересно, куда он поедет и что станет делать дома.

Может быть, напишет дочери. Может быть, позвонит сестре. Или просто вернется в квартиру, где теперь не было жены.

Я представила, как он открывает дверь, снимает куртку, заглядывает к Лизе.

И почувствовала к нему неожиданную нежность.

Тихую, совершенно неуместную.

Я ведь почти ничего о нем не знала.

***

Дома меня ждало сообщение от Виктора.

«Наташа, завтра нужно обсудить документы. Когда тебе удобно?»

Я прочитала его, положила телефон на стол и пошла переодеваться.