Развод с генералом. Муж твоей любовницы пригласил меня на свидание

А через секунду заплакала.

Не сильно.

Несколько минут, уткнувшись лицом в подушку.

Когда слезы закончились, я пошла умыться и снова легла.

Впервые за сутки заснула почти сразу.

***

Утром я проснулась от звонка в дверь.

Это был курьер.

Привез коробку с материалами, которые я заказывала еще неделю назад. Я расписалась, поставила коробку возле шкафа и только тогда вспомнила, что сегодня суббота.

В мастерскую можно было не ехать.

Я сварила кофе, открыла окно.

Во дворе женщина в красной куртке выгуливала маленькую собаку. Двое мужчин спорили возле припаркованной машины. Из соседнего подъезда вышла девушка с букетом цветов.

Сентябрь только начинался. Деревья еще стояли зелеными, но воздух по утрам уже пах осенью.

Я вдруг подумала, что совершенно не знаю, как проведу ближайшие выходные.

Раньше по субботам мы с Виктором обычно ездили за продуктами. Иногда выбирались на дачу. Он любил начинать что-нибудь чинить, а потом звал меня посмотреть, что получилось.

Теперь никто не собирался спрашивать, какие у меня планы.

Я могла остаться дома.

Могла пойти гулять.

Могла позвонить Вере и напроситься на чай.

Могла весь день читать.

И почему-то ни один вариант не радовал.

Я достала из холодильника сыр, отрезала хлеб и села завтракать.

На телефоне высветилось уведомление от незнакомого номера.

Сначала я не обратила внимания.

Подумала, что клиент пишет насчет заказа.

Потом открыла сообщение.

«Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Меня зовут Роман Лазарев. Я муж Марины Лазаревой. Нашел ваш номер на странице мастерской. Простите, что обращаюсь без предупреждения. Мне хотелось бы поговорить с вами об одной ситуации. Если вы не против, можем встретиться в удобное для вас время».

Я прочитала сообщение дважды.

Потом еще раз.

Муж Марины.

Муж той самой женщины, из-за которой вчера из нашей квартиры уехал Виктор.

Я отложила телефон.

За окном кто-то громко позвал ребенка. В соседней квартире заиграла музыка. На кухне остывал кофе.

Я представила себе незнакомого мужчину.

Наверняка он тоже последние дни почти не спал. Может быть, до сих пор спорил с женой. Может быть, пытался выяснить, когда именно началась ее связь с Виктором.

Я понятия не имела, чего он от меня хочет.

Может быть, обвинить.

Может быть, задать вопросы, на которые у меня нет ответов.

Я не хотела разговаривать о Марине.

Еще меньше хотела слушать о том, как они с Виктором проводили время.

Но одно слово из сообщения не выходило у меня из головы.

«Муж».

У нее тоже был муж.

Человек, который, возможно, вчера сидел в своей квартире и пытался понять, что стало с его семьей.

Я взяла телефон.

Несколько минут набирала ответ, стирала, начинала заново.

Потом написала:

«Здравствуйте, Роман. Я знаю о Марине и моем муже. Если вы хотите поговорить об этом, мы можем встретиться. Но сразу предупреждаю: мне известно очень мало».

Ответ пришел неожиданно быстро.

«Спасибо, что ответили. Боюсь, мне тоже рассказали далеко не все. Именно поэтому я и хотел с вами встретиться».

Я долго смотрела на эти слова.

Потом отодвинула недоеденный бутерброд и написала:

«Когда вам удобно?»

Глава 2. Муж Марины

Ответ пришел через несколько минут.

«Могу во вторник после шести. Есть небольшое кафе напротив городской библиотеки, на Садовой. Вам удобно там?»

Я представила это место. Несколько раз проходила мимо, когда забирала материалы из магазина неподалеку. Обычное кафе с большими окнами, за которыми всегда кто-нибудь сидел с ноутбуком или чашкой кофе.

Людное место. Хорошо.

«Во вторник в половине седьмого», — написала я.

«Договорились. Спасибо, Наталья Сергеевна».

Я положила телефон на стол.

Через минуту снова взяла.

Перечитала переписку.

В сообщениях не было ничего необычного. Мужчина представился, объяснил, зачем хочет встретиться, предложил удобное время. Не настаивал, не звонил без разрешения.

И все же я собиралась встретиться с совершенно незнакомым человеком, который имел непосредственное отношение к самому неприятному событию в моей жизни.

Я даже не знала, как он выглядит.

Открыла поисковик и набрала его имя.

Роман Лазарев.

Первой появилась страница проектного бюро. На фотографии стояли четверо мужчин возле длинного стола с чертежами. Я увеличила изображение.

Подпись помогла найти нужного.

Роман был высоким, с широкими плечами и короткими темными волосами, в которых уже хорошо виднелась седина. На снимке он не улыбался. Смотрел немного в сторону от камеры, будто фотограф отвлек его от работы.

В подписи значилось, что Роман Андреевич Лазарев руководит группой акустических проектов.

Я понятия не имела, что именно входит в его обязанности.

Открыла несколько фотографий выполненных проектов. Небольшой концертный зал, студия звукозаписи, какое-то общественное здание. Под изображениями перечислялись технические характеристики, в которых я почти ничего не понимала.

Затем нашла страницу культурного центра, где работала Марина.

На одной из старых фотографий Роман стоял рядом с женщиной в темно-синем платье. Она держала его под руку и улыбалась фотографу. Подпись сообщала о благотворительном вечере, который состоялся почти год назад.

Марина.

Я приблизила фотографию.

Светлые волосы до плеч, выразительные глаза, аккуратный макияж. Красивая женщина. Это пришлось признать сразу.

Я зачем-то стала рассматривать ее руки, платье, туфли.

Пыталась представить, что именно увидел в ней Виктор.

Потом заметила, что Марина держит Романа за локоть.

Непринужденно, привычно. Как жена, которая пришла на мероприятие с мужем и не задумывается, куда положить руку.

Я знала этот жест.

Сама сотни раз так стояла возле Виктора на фотографиях. Рядом с ним приходилось часто бывать на официальных встречах, юбилеях, торжествах. Я научилась улыбаться даже тогда, когда ужасно уставала стоять на каблуках.

На фотографии Марина выглядела счастливой.

Может быть, тогда она и была счастлива.

Я закрыла страницу.

Мне не хотелось рассматривать ее дальше. От этого ничего не менялось.

Вскоре снова пришло сообщение от Романа.

«Если вам удобнее другое место, скажите. Я выбрал это кафе просто потому, что там обычно не слишком шумно».

Я ответила, что место подходит.

Он пожелал хорошего дня.

Я несколько секунд смотрела на экран.

Интересно, насколько хорошим может быть день у человека, которому жена сообщила об уходе к другому мужчине?

И почему он так вежлив со мной?

Впрочем, я сама отвечала ему так, словно мы договаривались о передаче готового заказа.

Телефон зазвонил.

Егор.

— Мам, я к тебе через полчаса приеду. Ты дома?

— Дома.

— Отлично. Я пирожные купил. Тебе какие?

— Ты уже купил или только собираешься?

— Уже купил.

— Тогда какая разница, какие мне нравятся?

— Вот поэтому я взял разные.

— Ладно, приезжай. Чайник поставлю.

Когда разговор закончился, я убрала телефон и пошла на кухню.

На столе лежала раскрытая коробка с переплетным материалом. Утром я успела проверить только половину содержимого.

В другой день обязательно закончила бы проверку, разложила ткань по цветам, сверила количество листов с накладной.

Но сегодня решила оставить все как есть.

Возможно, впервые за долгое время мне совершенно не хотелось делать полезные дела.

***

Егор приехал с большой коробкой пирожных и пакетом продуктов.

— Ты зачем столько всего купил? — спросила я, пропуская его в квартиру.

— Чтобы ты нормально ела.

— Я нормально ем.

Он посмотрел на меня.

— Мам.

— Что?

— Ты вчера за весь вечер только чай выпила.

Я не стала спорить.

Егор разулся, отнес пакеты на кухню и начал выкладывать покупки.

Хлеб, сыр, овощи, упаковку куриного филе, маленькую банку оливок, которые я любила, и два йогурта.

— Это что за набор? — спросила я.

— Я подумал, что тебе пригодится.

— Спасибо.

Он открыл холодильник.

— Ого, у тебя еды на неделю.

— Я же говорила.

— Ладно, продукты не пропадут.

Я поставила чайник и достала тарелки.

Егор ходил по кухне, открывал шкафчики, искал сахар. Все было знакомо, но после того, как он стал жить отдельно, иногда забывал, куда я что переставила.

— Сахар в верхнем шкафу, — подсказала я.

— Я знаю.

Он открыл нижний.

Я не удержалась от улыбки.

Пока вода закипала, Егор сел за стол.

— Папа звонил.

Я перестала доставать чашки.

— И что сказал?

— Спросил, как дела. Потом долго объяснял, что у вас все сложно.

— Понятно.

— Мам, а давно у него эта женщина?

Я вспомнила слова Виктора.

Несколько недель.

Потом посмотрела на телефон, оставленный возле коробки с материалами.

— Я точно не знаю.

Егор нахмурился.

— Он мне сказал, что отношения начались недавно.

— Он и мне так сказал.

— Ты не веришь?

Я села напротив сына.

— Пока не знаю, чему верить.

Он взял пирожное, но не стал есть.

— Я вчера хотел ему много чего сказать.

— Заметила.

— А сегодня утром он позвонил, начал про то, что уважает тебя, что никто ни в чем не виноват. Я спросил, зачем тогда он изменил. Он сказал, что я слишком молодой и не все понимаю.

Я вздохнула.

Это было похоже на Виктора.

Когда ему не нравился вопрос, он мог начать объяснять, что собеседник не располагает всей информацией.

На службе такой ответ, наверное, иногда был оправдан.

Но Егор не просил у отца служебный отчет. Он хотел понять, что случилось с его семьей.

— Возможно, папе самому трудно это объяснить, — сказала я.

— Тогда пусть так и скажет.

— Да.

Сын наконец откусил пирожное.

Несколько минут мы молчали.

Потом он спросил:

— А ты что собираешься делать?

— Пока работать. Потом будем заниматься разводом, квартирой.

— Ты здесь останешься?

— Не знаю. Возможно, квартиру продадим.

— Жалко.

— Мне тоже.

Егор оглядел кухню.

— Я помню, как мы сюда переехали. У меня тогда стол еще не собрали, я уроки на полу делал.

— Ты тогда еще в школе учился.

— Ну да. И уроки никто не отменял.

Я улыбнулась.

— А ты все равно тянул с ними до последнего.

— А у тебя всегда все по папкам.

Он подвинул ко мне коробку.

— Ешь.

Я взяла небольшое пирожное с кремом.

Егор смотрел, пока я не откусила.

— Доволен? — спросила я.

— Очень.

Я решила не говорить ему о сообщении Романа.

Не потому, что хотела скрывать. Просто сама еще не понимала, зачем мне эта встреча и что она может изменить.

А сыну сейчас хватало своих переживаний.

Мы поговорили о его учебе, о курсовом проекте, который он защищал на прошлой неделе, и о квартире, где он жил с другом. Потом Егор отправился искать синюю куртку.

Через несколько минут из его бывшей комнаты донеслось:

— Мам! А ты мои старые кроссовки не выбросила?

— Какие?

— Белые. Ну, которые я в школу носил.

— Егор, ты школу три года назад закончил.

— И что?

Я пошла к нему.

Сын стоял возле шкафа с курткой в руках.

— Вот видишь, нашлась.

— Я про кроссовки спрашиваю.

— Они у тебя на даче остались, кажется.

Егор задумался.

— Ладно. Неважно.

Он оглядел комнату.

Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как он съехал. Кровать, письменный стол, полки с книгами. Только часть вещей он забрал, а на освободившемся месте я устроила небольшой шкафчик для бумаги.

— Мам, а ты не думала, что теперь можешь тут мастерскую сделать?

Я удивилась.

— Зачем?

— Ну, раз папа съехал. Ты же дома тоже работаешь.

— Егор, квартира пока общая. И я не знаю, буду ли здесь жить.

— А, точно.

Он сел на край кровати.

— Слушай, а если тебе деньги понадобятся, скажи.

Я посмотрела на сына.

— Спасибо, родной. Но пока справлюсь.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Егор кивнул.

— Только не надо все сразу решать. Папа вчера начал рассказывать, как вы квартиру поделите. Я ему сказал, что можно хотя бы неделю тебя не трогать.

Мне стало тепло от его заботы.

И одновременно немного больно.

Еще недавно мы с Виктором вместе решали, как помочь Егору с учебой и самостоятельной жизнью. Теперь сын пытался защитить меня от разговоров собственного отца.

Я подошла и взъерошила ему волосы.

Он отстранился.

— Мам, мне двадцать один.

— Я в курсе.

— Тогда перестань.

— Нет.

Егор рассмеялся.

Впервые за два дня я почувствовала себя почти нормально.

***

В воскресенье Виктор написал, что хотел бы забрать оставшиеся вещи.

Я разрешила приехать после обеда.

Он появился без предупреждающего звонка, хотя мы договорились иначе. Я услышала знакомый звук ключа в замке, когда сидела над рабочими записями.

Виктор вошел с пустой сумкой.

— Привет.

— Привет.

Он остановился возле стола.

— Я ненадолго.

— Хорошо.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Он выглядел так, словно приехал из командировки. Темная футболка, джинсы, привычная сумка через плечо. Только теперь не собирался оставаться.

— Егор у тебя вчера был? — спросил Виктор.

— Да.

— Как он?

— Расстроен.

— Я пытался с ним поговорить.

— Знаю.

Виктор опустил взгляд.

— Он считает, что я во всем виноват.

Я закрыла тетрадь.

— А кого еще он должен винить?

— Наташа, я не хочу снова начинать этот разговор.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Виктор постоял еще немного, затем пошел в спальню.

Я услышала, как он открывает шкаф.

Через несколько минут он вернулся с двумя рубашками и спортивной кофтой.

— Ты не видела мои серые брюки?

— На верхней полке. Я вчера убрала.

Он кивнул и снова ушел.

Я поймала себя на том, что прислушиваюсь к его шагам.

Семейная жизнь состоит из тысяч повторений.

Я знала, как Виктор открывает шкаф, когда ищет нужную вещь. Знала, что сначала проверит полку слева, потом начнет передвигать плечики и обязательно спросит меня.

Раньше это раздражало.

Сейчас я с трудом удерживалась, чтобы не пойти и не помочь ему собрать сумку.

Он вернулся через десять минут.

— Наташ, насчет квартиры. Я могу попросить знакомого оценщика посмотреть ее на следующей неделе.

— Давай пока не будем.

— Почему?

— Потому что я еще не решила, что хочу делать.

— Мы все равно будем разводиться.

— Я это понимаю.

— Тогда зачем откладывать?

Я посмотрела на мужа.

— Виктор, ты готовился к этому разговору заранее. Нашел квартиру, решил, куда переедешь. Наверное, много раз представлял, как все будет происходить. А я узнала о твоем решении три дня назад. Можно мне хотя бы несколько дней подумать?

Он опустил сумку на пол.

— Хорошо.

— И еще. Когда приезжаешь, звони заранее. Пожалуйста.

Виктор удивился.

— У меня же ключи.

— Я знаю. Но ты здесь больше не живешь.

Он долго смотрел на меня.

Потом кивнул.

— Хорошо, буду звонить.

Я не ожидала, что эти слова дадутся мне так трудно.

Казалось, попросить мужа предупреждать о визите должно быть гораздо проще, чем узнать о его измене.

Но именно сейчас я впервые почувствовала, что между нами действительно появилась граница.

Виктор взял сумку.

— Я поеду.

— Хорошо.

Он уже направился к двери, когда остановился.

— Наташа, ты же понимаешь, что я не хочу делать тебе хуже?

Я устало потерла переносицу.

— Виктор, ты можешь перестать повторять это?

— Что именно?

— Что не хочешь меня обидеть. Что уважаешь. Что благодарен. Я слышала. Но мне от этого не легче.

Он хотел ответить, однако промолчал.

Вскоре входная дверь закрылась.

Я осталась одна.

В этот раз не плакала.

Вернулась к рабочей тетради и обнаружила, что уже десять минут смотрю на один и тот же список заказов.

Тогда закрыла его и пошла гулять.

***

Во вторник я проснулась раньше будильника.

Первым делом вспомнила, что вечером встречаюсь с Романом Лазаревым.

Эта мысль вызвала странное беспокойство.

Я не могла назвать его волнением перед свиданием. В конце концов, мы собирались обсудить измену своих супругов. Повода для радости не было.

И все же я несколько раз за утро возвращалась мыслями к предстоящему разговору.

В мастерской Вера заметила это почти сразу.

— Ты сегодня все время на часы смотришь.

Я подняла голову от стола.

— Разве?

— Уже третий раз за десять минут.

— У меня вечером встреча.

— С кем?

Я помедлила.

— С мужем той женщины.

Вера медленно положила ножницы.

— Наташ, ты серьезно?

— Он сам написал.

— И чего хочет?

— Поговорить.

— О чем?

— О Викторе и своей жене. Наверное, хочет разобраться, что они нам рассказали.

Вера нахмурилась.

— А ты уверена, что тебе это нужно?

— Нет.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Тогда зачем согласилась?

Я отложила линейку.

— Потому что Виктор мне почти ничего не объяснил. Он говорит, что все случилось недавно. Но с Мариной познакомился еще зимой. И я хочу понять, сколько времени меня обманывали.

— Ты думаешь, ее муж знает?

— Возможно.

Вера немного помолчала.

— А он не начнет на тебя злиться? Мужчины разные бывают.

— Мы встречаемся в кафе. Я посмотрела его фотографии, проверила, где работает. Он пока разговаривал нормально.

— Ладно. Тогда я хотя бы знаю, где ты будешь.

Она взяла со стола карандаш.

— Только не позволяй ему вывалить на тебя все подробности их отношений. Тебе потом с этим жить.

— Я и не собираюсь.

— И еще, Наташ.

— Что?

Вера подошла ближе.

— Ты ему ничего не должна. Даже если он тоже пострадал.

Я кивнула.

Эта мысль мне раньше не приходила в голову.

Согласившись на встречу, я почему-то сразу почувствовала ответственность за то, чтобы незнакомый мужчина получил нужные ему ответы.

Хотя сама не располагала почти никакой информацией.

— Спасибо, — сказала я.

Вера вернулась к работе.

Через минуту спросила:

— А он хоть симпатичный?

Я удивленно посмотрела на нее.

— Вер!

— Что?

— Мы не на свидание идем.

— Я поняла. Просто спросила.

Я покачала головой.

— На фотографии нормальный.

— Что значит нормальный?

— Мужчина. Высокий. Седина есть.

— Очень подробное описание.

Я невольно рассмеялась.

— Ты неисправима.

— Зато у меня настроение хорошее. Кто-то же должен за нас двоих.

Я вернулась к работе.

К половине шестого мы закончили с основными заказами. Я убрала инструменты, вымыла руки и пошла в маленькую комнату, где хранились наши вещи.

Посмотрела в зеркало.

На мне были темные брюки и светлая блузка. Самая обычная одежда для рабочего дня. Волосы я утром уложила, но за день они немного растрепались.

Поправила пряди возле лица.

Потом заметила, что делаю это уже второй раз.

— Не придумывай себе лишнего, — сказала я своему отражению.

И тут же подумала, что разговаривать с зеркалом тоже не самое разумное занятие.

Из соседней комнаты крикнула Вера:

— Ты там скоро?

— Да, иду.

Я взяла сумку.

Вера проводила меня до двери.

— Если будет неприятно, уходи.

— Хорошо.

— И не надо пытаться его утешать.

— Вера!

— Все, молчу.

Она подняла руки.

Я вышла на улицу.

До кафе было минут пятнадцать пешком.

Погода стояла хорошая. Днем еще грело солнце, но после шести заметно холодало. Я застегнула жакет и пошла по Садовой, обходя людей возле остановки.

По дороге несколько раз доставала телефон.

От Романа сообщений не было.

В шесть двадцать пять я увидела знакомую вывеску кафе.

Остановилась возле витрины.

Внутри сидели две женщины с ноутбуками, пожилая пара и мужчина за столиком у стены.

Я узнала мужчину с фотографии.

Он поднял голову, заметил меня за стеклом и встал.

Я на секунду растерялась.

Потом открыла дверь.

***

Вживую Роман Лазарев оказался крупнее, чем я представляла.

Высокий, широкоплечий, с крепкими руками и короткой стрижкой. На нем была темно-синяя рубашка с подвернутыми рукавами. Седина у висков делала его старше, чем на профессиональной фотографии, но мне это почему-то понравилось.

Он шагнул навстречу.

— Наталья Сергеевна?

— Да. Здравствуйте.

— Роман. Спасибо, что пришли.

Он протянул руку.

Я пожала ее.

Ладонь у него была теплая, рукопожатие крепкое, но совсем короткое.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Роман отодвинул стул.

Я села, положила сумку рядом.

На столе стояла чашка почти допитого кофе и стакан воды.

— Я пришел немного раньше, — объяснил он. — Ничего вам не заказал. Не знал, что предпочитаете.

— Спасибо. Я сама выберу.

Подошла девушка с меню.

Я попросила чай с лимоном.

Роман заказал еще одну воду.

Когда официантка ушла, мы остались друг напротив друга.

Несколько секунд оба молчали.

Я вдруг подумала, что совершенно не представляю, с чего начинать такой разговор.

Собеседования на работу проходили проще.

Там хотя бы понятно, кто задает вопросы и о чем.

Роман первым нарушил молчание.

— Простите, что написал на рабочий номер. Другого контакта у меня не было.

— Он указан на странице мастерской. Все нормально.

— Я долго думал, стоит ли вообще обращаться.

— Почему решились?

Он посмотрел на свои руки.

— Хотел услышать другую сторону. Марина рассказала мне кое-что, но я не уверен, что знаю всю правду.

Я кивнула.

— У меня примерно такая же ситуация.

— Тогда, может быть, начнем с того, что известно нам обоим?