
Полная версия:
Развод. Я ждала тебя восемь лет
Смех был короткий, но настоящий.
Мне стало легче.
Потом я почувствовала такую сильную обиду, что пришлось поставить тарелку обратно на стол.
Он мог заставить ее смеяться.
Мог быть внимательным.
Мог разговаривать с дочерью так, будто ничего страшного не произошло.
Почему же вчера не смог просто сказать ей, что уедет?
Через десять минут Соня вышла.
— Папа сказал, что мы скоро увидимся.
Я положила ложку.
— Когда именно?
— Не знаю. Он сказал, договоримся.
— Дай я ему напишу, хорошо?
Она сразу насторожилась.
— Ты будешь ругаться?
— Нет. Просто уточню день.
— Мам, не надо с ним ругаться.
Я подошла и погладила ее по плечу.
— Не буду.
На следующий день Кирилл написал, что может встретиться с дочерью в субботу.
Я предложила городской парк возле библиотеки, где Соня часто гуляла с подругами.
Он согласился.
В субботу утром дочь трижды переоделась.
Сначала выбрала джинсы, потом платье, потом снова джинсы.
— Мам, нормально?
— Очень.
— Ты уверена?
— Сонь, папа идет гулять с тобой, а не выбирать одежду для показа.
Она фыркнула.
— Очень смешно.
Я улыбнулась.
Мы пришли к парку к трем часам.
Кирилл опоздал на десять минут, но предупредил сообщением. Соня все равно успела несколько раз спросить, не передумал ли он.
Когда отец появился, она побежала навстречу.
Я осталась возле скамейки.
Кирилл был в новой куртке. Не в той, в которой вышел из колонии. Наверное, Оксана помогла ему выбрать.
Он подошел вместе с дочерью.
— Привет, Вер.
— Привет.
— Мы часа на два, нормально?
— Да. Соня знает, во сколько вернуться.
Я посмотрела на него.
— Если планы изменятся, позвони.
— Конечно.
Он улыбнулся дочери.
— Ну что, куда пойдем?
Соня сразу заговорила о мороженом и новой выставке возле фонтана.
Я проводила их взглядом.
Они шли рядом, Кирилл слушал ее, иногда наклонял голову, чтобы расслышать.
На расстоянии выглядели совершенно обычными отцом и дочерью.
Мне захотелось заплакать: я все еще любила смотреть на них вместе.
Я зашла в небольшую кофейню неподалеку и заказала капучино.
Села возле окна, достала телефон, открыла рабочую почту.
Несколько раз поймала себя на том, что смотрю на дверь.
Глупо.
Соня была с родным отцом.
Но за восемь лет я привыкла отвечать за все, что с ней происходило.
Теперь мне придется учиться доверять ему хотя бы в обычных вещах.
Через два часа Соня вернулась довольная.
Кирилл проводил ее до скамейки.
— Мы погуляли, — сообщил он.
— Вижу.
— Папа мне мороженое купил, — сказала Соня. — И показал, где раньше работал. Там теперь магазин.
— Интересно?
— Очень.
Она повернулась к отцу.
— Пап, я тебе потом фотографии пришлю.
— Присылай.
Кирилл потрепал ее по волосам.
Она недовольно поправила хвост, но улыбнулась.
Когда он ушел, мы медленно направились к машине.
Соня молчала почти до самой парковки.
Потом спросила:
— Мам, ты не обижаешься, что я с ним гуляла?
Я даже остановилась.
— Конечно, нет.
— Просто ты теперь его не любишь.
Я посмотрела на дочь.
— Сонечка, мои отношения с папой не должны мешать твоим.
— Но ты же плакала.
— Да.
— Он тебя обидел.
— Обидел.
Она задумалась.
— А я все равно рада, что мы погуляли.
Я повернулась к ней. Она уже была почти моего роста.
— И правильно. Ты имеешь право любить папу.
Соня вздохнула.
— Я просто не хочу, чтобы ты думала, что я за него.
Я обняла ее.
— Тебе не нужно выбирать, за кого ты.
Она прижалась ко мне.
Несколько секунд мы стояли посреди тротуара, пока мимо проходили люди.
Потом Соня отстранилась.
— Мам, ну пойдем уже. На нас смотрят.
Я рассмеялась.
— Идем.
В тот вечер она впервые нормально поужинала.
Рассказывала о прогулке, о забавном мужчине с собакой, о мороженом, которое оказалось слишком сладким.
Я слушала.
Старалась не спрашивать, говорил ли Кирилл обо мне.
Не пыталась узнать, как он живет с Оксаной.
Все это было трудно.
Но еще труднее было признать, что дочь может проводить с ним счастливые два часа, а я после этого не получу обратно своего мужа.
***В понедельник я окончательно вернулась к обычному рабочему графику.
Утром отвезла Соню в школу, заехала за фурнитурой, потом отправилась в мастерскую.
К обеду голова гудела от разговоров с заказчиками.
Одна женщина хотела шторы точно такого же оттенка, как на фотографии, сделанной при вечернем освещении.
Другая просила срочно подшить покрывало, но не могла объяснить, насколько именно.
Я отвечала спокойно.
Уточняла размеры, предлагала посмотреть образцы, договаривалась о сроках.
После обеда приехал поставщик с новой тканью.
Мы с Тамарой разложили рулоны, проверили оттенки и метраж.
— Смотри, — сказала она, проводя ладонью по плотному льну. — Вот этот можно Марине показать.
Я подняла голову.
— Какой Марине?
— Волковой. Ты же говорила, она гостиницу ремонтирует.
Я вспомнила о предложении, которое получила еще до освобождения Кирилла.
Марина Волкова была нашей постоянной заказчицей. Сначала мы шили ей шторы для квартиры, потом делали текстиль для загородного дома ее родителей.
Теперь она купила небольшой отель за городом и собиралась постепенно обновлять номера.
Заказ был серьезный.
Четырнадцать комнат, общая гостиная, плотные портьеры, тюль, декоративные подушки.
Для нашей маленькой мастерской это могло стать хорошей работой на несколько месяцев.
Я отложила ткань.
— Она говорила, что после двадцатого определится с подрядчиками.
— Вот и напомни о себе.
— Напомню.
Тамара посмотрела на меня.
— Ты из-за Кирилла сейчас ничего отменять не собираешься?
— Нет.
— Хорошо.
Она вернулась к раскрою.
Я достала блокнот с расчетами по гостинице.
Цифры были большими.
Материалы, работа, доставка, возможные ошибки, аренда.
Я проверила предварительную смету.
Для начала потребуется значительный аванс. Без него мы не сможем закупить ткань.
Но если Марина согласится на поэтапную оплату, заказ вполне выполним.
Я погрузилась в расчеты так глубоко, что не заметила, как зазвонил телефон.
На экране было имя Кирилла.
Я несколько секунд смотрела на него.
Потом ответила.
— Да?
— Привет, Вер.
— Привет.
— Ты где?
— На работе.
— А долго будешь?
— До шести. Что случилось?
— Хотел поговорить.
Я напряглась.
— О Соне?
— Не совсем.
— Тогда о чем?
— Лучше лично.
Я посмотрела на часы.
— Сегодня не могу. У меня заказ.
— Завтра?
— Завтра после пяти.
— Я подъеду к мастерской.
— Хорошо.
Он немного помолчал.
— Вер, ты как вообще?
Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.
— Работаю.
— Я не про работу.
Я посмотрела на Тамару.
Она проверяла шов и не обращала на меня внимания.
— Кирилл, если ты хочешь что-то сказать, говори.
Он вздохнул.
— Ладно. Завтра поговорим.
Когда звонок закончился, я долго сидела с телефоном в руке.
Внутри проснулась надежда.
Совершенно нелепая.
Я понимала, что Кирилл живет с другой женщиной.
Знала, что он сам принял это решение.
Но слова «хотел поговорить» заставили сердце биться быстрее.
Вдруг он понял, что ошибся?
Вдруг первые дни свободы оказались совсем не такими, как он представлял?
Вдруг вспомнил о нас?
Я разозлилась на себя.
Потом все равно поймала свое отражение в темном экране телефона и подумала, что завтра надо хотя бы выспаться.
***Кирилл приехал на следующий день без опоздания.
Я как раз закрывала мастерскую.
Тамара ушла полчаса назад, а я проверяла, все ли выключено.
Когда открыла дверь, Кирилл стоял возле входа в светлой куртке и держал телефон.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Я посмотрела на него внимательнее.
За неделю он словно немного изменился.
Держался увереннее, выглядел спокойнее. На лице не было той растерянности, которую я заметила в день освобождения.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала я прежде, чем успела подумать.
Он улыбнулся.
— Спасибо. Ты тоже.
Я знала, что выгляжу уставшей.
Но все равно почувствовала тепло от его слов.
— Зайдешь? — спросила я.
— Да, если можно.
Я пропустила его внутрь.
Кирилл осмотрел мастерскую.
Здесь он еще никогда не был.
На стене висели образцы тканей. Возле окна стояли две машинки, у дальней стены — большой стол для раскроя.
На полках лежали аккуратно сложенные рулоны.
— Неплохо ты устроилась, — заметил он.
— Стараюсь.
Он подошел к одной из машин.
— Дорогая?
— Эта около ста двадцати стоила. Я брала ее два года назад.
— Серьезно?
— Профессиональное оборудование дешевым редко бывает.
Кирилл присвистнул.
— А эта?
— Поменьше. Но она для других операций.
Он осмотрел помещение.
— И сколько ты здесь платишь?
— За аренду двадцать семь тысяч.
— В месяц?
— Конечно.
Он кивнул.
— Значит, нормально зарабатываешь.
Мне не понравилось, как он это сказал.
— Работа есть. Но расходы тоже большие.
— Понятно.
Он сел на свободный стул.
Я осталась стоять возле стола.
— О чем ты хотел поговорить?
Кирилл сложил руки.
— Я работу нашел.
Я искренне обрадовалась.
— Правда? Где?
— В транспортной компании. Помощником диспетчера. Пока на испытательном сроке.
— Это хорошо.
— Оксана помогла устроиться.
Я почувствовала неприятный укол, но кивнула.
— Понятно.
Кирилл посмотрел на меня.
— Вер, я не хочу всю жизнь в диспетчерах сидеть.
— А чего хочешь?
— Свое дело.
Он произнес это так, будто продолжал разговор, который мы когда-то начали и просто не успели закончить.
Я присела напротив.
— Какое?
— Есть один вариант. Знакомый занимается поставками корпусной мебели. Не производством, а продажами. Можно брать готовые комплекты, собирать заказы и продавать через небольшую точку.
Я слушала.
— Он хочет расширяться, — продолжал Кирилл. — Ему нужен человек, который понимает рынок. Я раньше этим занимался.
— И что он предлагает?
— Работать вместе.
— На каких условиях?
Кирилл махнул рукой.
— Пока обсуждаем.
— Ну, если все получится, хорошо.
Он посмотрел на меня.
— Там только один вопрос.
Я насторожилась.
— Какой?
— Нужно стартовое вложение.
Я молчала.
— Шестьсот тысяч, — сказал он.
Я медленно выдохнула.
— Понятно.
— Это не такие уж огромные деньги для бизнеса.
— Для кого как.
— Вер, ты же сама понимаешь, как это работает. Без вложений ничего не получится.
Я смотрела на него и ждала продолжения.
Кирилл немного подался вперед.
— Мне сейчас кредит не дадут. Ты понимаешь почему.
— Понимаю.
— А у тебя хорошая история. Ты ИП, давно работаешь, обороты есть.
Я почувствовала, как похолодели пальцы.
— Кирилл, что ты предлагаешь?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Возьми кредит на себя.
В мастерской стало очень тихо.
За окном проехала машина.
Где-то в соседнем помещении хлопнула дверь.
Я слышала все эти звуки и одновременно никак не могла поверить, что муж только что произнес.
— Шестьсот тысяч? — уточнила я.
— Да.
— На мое имя?
— Ну да.
— А платить кто будет?
— Я, конечно.
Я смотрела на него.
— Из каких денег?
Кирилл нахмурился.
— Вер, я же объясняю. Начнем продавать мебель, пойдут заказы.
— А если не пойдут?
— Пойдут.
— Ты уже договор заключил?
— Пока нет. Но мы все обсудили.
— С кем?
— С человеком, которого я знаю.
— Как давно?
— Какая разница?
Я опустила глаза на стол.
Передо мной лежала папка с заказами. На обложке Тамара крупными буквами написала: «Не забыть проверить размеры».
Я сама всегда проверяла размеры дважды.
И сейчас вдруг поняла, что Кирилл предлагает мне подписать обязательство на шестьсот тысяч, не показав ни одного расчета.
— Кирилл, я не буду брать кредит.
Он моргнул.
— Подожди. Ты даже не дослушала.
— Я услышала главное.
— Вер, ты же понимаешь, что это шанс для меня начать нормально жить.
Я посмотрела на него.
— Ты уже начал. У тебя есть работа.
— Это временно.
— Возможно. Но кредит я брать не буду.
Кирилл откинулся на спинку стула.
— Ясно.
Я знала этот тон.
Раньше после него почти всегда начинался долгий разговор, в котором мне приходилось объяснять, что я не против Кирилла, просто обстоятельства сложные.
Я даже почувствовала привычное желание смягчить отказ.
Сказать, что, может быть, позже.
Что надо подумать.
Что я попробую узнать условия в банке.
Но все эти слова означали бы только одно: Кирилл снова получит надежду на мое согласие.
— Ты обиделся? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— А как ты думаешь?
Я сжала руки.
— Я не могу рисковать такими деньгами.
— Почему рисковать? Я же не собираюсь их выбрасывать.
— Если кредит оформлен на меня, платить по нему должна буду я. Независимо от того, получится у тебя бизнес или нет.
— Я буду помогать.
Я невольно улыбнулась.
— Помогать?
Кирилл нахмурился.
— Что смешного?
— Ничего.
Я подняла на него глаза.
— Ты предлагаешь мне взять большой кредит, чтобы начать дело с другой женщиной под одной крышей. А мне обещаешь помогать с платежами.
— При чем здесь Оксана?
— При том, что мы больше не живем вместе.
— И что? Мы теперь чужие?
Я не сразу ответила.
Еще вчера этот вопрос заставил бы меня почувствовать вину.
— Мы родители Сони, — сказала я. — Но это не значит, что я обязана финансировать твой бизнес.
Кирилл потер лицо ладонями.
— Господи, Вера. Я ведь не прошу подарить мне деньги.
— Тогда оформи заем с документами и обеспечением, когда у тебя будет понятный план. Но кредит на себя я все равно не возьму.
— Ты сейчас серьезно?
— Да.
Он встал.
Прошелся вдоль стола, посмотрел на рулоны ткани.
— Слушай, я вообще не ожидал такого отношения.
Я молчала.
— Восемь лет ты говорила, что мы семья. Что все преодолеем. А теперь я вышел, у меня появилась возможность работать на себя, и ты сразу отвернулась.
Я почувствовала, как внутри снова поднимается боль.
— Ты сам ушел из семьи.
Кирилл резко повернулся.
— Мы сейчас не об этом.
— А мне кажется, именно об этом.
Он смотрел на меня с раздражением.
— Ты просто хочешь меня наказать.
Я покачала головой.
— Нет.
— Тогда почему отказываешь?
Я не знала, как объяснить очевидное человеку, который не хотел его понимать.
— Потому что у меня есть дочь, мастерская, обязательства перед сотрудницей и заказчиками. Я не могу взять шестьсот тысяч только потому, что ты решил снова заниматься бизнесом.
— Значит, себе ты доверяешь, а мне нет?
Я посмотрела на него.
Вспомнила суд.
Потерпевших, которые приходили на заседания.
Женщину, плакавшую из-за денег, взятых на ремонт квартиры.
Мужчину, который показывал какие-то расписки.
Я тогда старалась не смотреть на них.
Мне казалось, что все они ошибаются.
Что Кирилл просто оказался в трудной ситуации.
— Я хочу видеть расчеты и договоры, — сказала я. — И даже если все будет идеально, кредит на себя не оформлю.
Кирилл горько усмехнулся.
— Сколько новых правил.
— У меня всегда были правила. Просто раньше я часто отказывалась от них ради тебя.
Он взял телефон.
— Ладно. Я понял.
Я поднялась.
— Кирилл, я рада, что ты нашел работу. Правда. И хочу, чтобы у тебя все получилось.
— Только без твоей помощи.
— Без моего кредита.
Он ничего не ответил.
Подошел к двери.
Потом остановился.
— А ты подумала, что это и для Сони может быть хорошо? У ее отца будет нормальный заработок. Я смогу ей помогать, покупать вещи, возить отдыхать.
Я почувствовала, как у меня сжалось сердце.
Он знал, какие слова выбрать.
— Соне нужен отец, который выполняет обещания, — ответила я. — А не кредит на мое имя.
Кирилл отвернулся.
— Удобно тебе рассуждать. У тебя все готово.
Я посмотрела на машинки, на стол, на рулоны ткани.
На помещение, которое снимала уже три года.
На работу, ради которой вставала в шесть утра, пропускала выходные и иногда засыпала прямо над расчетами.
— Ничего у меня не было готово, Кирилл.
Он не ответил.
Открыл дверь и вышел.
Я осталась одна.
Несколько минут стояла неподвижно.
Потом подошла к столу и села.
Мне было плохо.
Не потому, что я сомневалась в решении.
А потому, что впервые за много лет сказала Кириллу окончательное «нет».
И он ушел недовольным.
Раньше это обязательно означало бы начало моего беспокойства.
Я бы звонила, объясняла, пыталась помириться.
Теперь я просто сидела и смотрела на закрытую дверь.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Кирилла.
«Я думал, что хотя бы ты меня поймешь».
Я прочитала.
Положила телефон.
Ответа он в тот вечер не получил.
***На следующий день я встретилась с юристом.
Елену Костину мне посоветовала знакомая предпринимательница, которая несколько лет назад проходила через развод.
Мы договорились заранее, еще после первого разговора с Кириллом.
Но до последнего момента я надеялась, что смогу обойтись обычной консультацией.
Вдруг мы все-таки поговорим спокойно?
Вдруг он согласится оформить развод без споров?
После вчерашнего разговора я поняла, что лучше сразу знать свои права и обязанности.
Офис Елены находился на втором этаже старого здания возле центра города.
Я поднялась по лестнице, постучала и вошла.
За столом сидела женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами.
— Вера Николаевна?
— Да.
— Проходите. Присаживайтесь.
Она предложила воду, открыла блокнот.
— Расскажите, что произошло.
Я начала с самого простого.
Мы поженились в две тысячи одиннадцатом году. У нас тринадцатилетняя дочь. Муж восемь лет находился в заключении. Недавно освободился и сообщил, что будет жить с другой женщиной.
Елена записывала даты.
— Ребенок проживает с вами?
— Да.
— Муж собирается оспаривать это?
— Насколько я знаю, нет.
— Имущественные требования уже заявлял?
Я вспомнила вчерашний разговор.
— Он просил взять кредит на шестьсот тысяч для его бизнеса.
Елена подняла глаза.
— Вы согласились?
— Нет.
— Ничего не подписывали?
— Нет.
— Хорошо.
Она записала еще несколько строк.
— Давайте отдельно разберем развод, ребенка и имущество. Это связанные вопросы, но не нужно смешивать их в один спор.
Мы начали с документов.
Паспорт, свидетельство о браке, свидетельство о рождении Сони.
Елена объяснила, как можно подать иск, если место проживания ребенка не оспаривается. Предупредила, что Кирилл может попросить время для примирения и суд вправе его предоставить.
— А если я не хочу мириться? — спросила я.
— Вы можете ясно изложить свою позицию. Но само по себе ваше несогласие не исключает, что суд назначит срок для примирения. Это не означает, что вас могут заставить восстановить семью.
Я некоторое время смотрела на нее.
— Понятно.
— Квартира кому принадлежит?
— Мне. Бабушка подарила до свадьбы.
— Документы есть?
— Да.
— Принесите копию договора и выписку. Это важно.
Она перешла к следующему вопросу.
— Автомобиль?
— Мамин. Она давала нам пользоваться.
— На кого зарегистрирован?
— На нее.
— Хорошо. Теперь ваша мастерская.
Я объяснила, когда зарегистрировала ИП, какое оборудование купила, сколько плачу за аренду.
Елена слушала внимательно.
— Значит, все основное имущество для работы приобретено уже в браке?
— Да. Но на мои деньги.
Она кивнула.
— Это распространенная ситуация. Нужно смотреть документы, источник средств, характер имущества и возможные требования мужа. То, что он находился в заключении, само по себе не означает, что все купленное в этот период автоматически принадлежит только вам.
Я почувствовала неприятный холодок.
— Он может потребовать мои машинки?
— Может заявить требования. Это не значит, что он получит именно оборудование. Существуют варианты раздела и денежной компенсации. Сначала соберем документы и сделаем расчет.
Я вздохнула.
— Я не хочу продавать мастерскую.
— Понимаю. Поэтому не будем принимать решений наугад.
Она сделала пометку.
— А старое уголовное дело? Есть исполнительные производства, взыскания?
— Насколько я знаю, были. Часть денег Кирилл должен был возместить потерпевшим. Я не знаю, что уже выплачено.
— Тогда это тоже необходимо проверить. Нельзя считать имущество свободным от всех обязательств, пока мы не установим ситуацию.
В который раз за последние дни мне пришлось признать, что многого я не знала.
Я знала, какие продукты любит Кирилл.
Какие передачи ему нужны.
Как он переживает плохие новости.
Но не могла уверенно сказать, сколько именно денег он еще должен людям, пострадавшим из-за его дела.

