Читать книгу Развод. Я ждала тебя восемь лет (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Развод. Я ждала тебя восемь лет
Развод. Я ждала тебя восемь лет
Оценить:

3

Полная версия:

Развод. Я ждала тебя восемь лет

Но сейчас больше ничего не спросил.

— А сам чем хочешь заняться? — поинтересовалась я.

— Пока не знаю.

— Может, с мебелью снова?

Кирилл резко посмотрел на меня.

— С какой мебелью, Вер?

— Ну, ты же хорошо в этом разбирался.

— Разбирался, — сухо повторил он. — Только все закончилось известно чем.

Я пожалела, что заговорила.

— Прости. Я не хотела напоминать.

Он отвернулся к окну.

— Ничего.

Некоторое время мы молчали.

Потом Кирилл спросил:

— У тебя интернет дома нормальный?

— Конечно.

— Пароль тот же?

— Нет, я поменяла роутер. Сейчас покажу.

Он достал из кармана листок и записал пароль.

Мне почему-то захотелось спросить, зачем записывать пароль на бумажке.

Но я не спросила.

Вместо этого предложила:

— Завтра можем вместе проехать по магазинам. Выберем тебе что-нибудь необходимое. И телефон купим, если хочешь.

— Я сам разберусь.

— Конечно.

Он снова посмотрел во двор.

А я подумала, что, наверное, слишком суечусь.

Восемь лет ему говорили, что делать, когда вставать, куда идти, с кем встречаться.

Неудивительно, что теперь он хочет решать сам.

Я отошла от балконной двери.

— Отдохни. Я вечером еще чай сделаю.

— Хорошо.

***

К пяти часам позвонила мама.

Я вышла в коридор, чтобы не разговаривать при Кирилле.

— Ну как вы?

— Нормально.

— Он рад?

— Конечно.

— А Сонечка?

— Счастливая.

— Ты сама-то как?

Я посмотрела в сторону спальни.

Кирилл сидел на краю кровати с телефоном в руках. Старый аппарат он получил вместе с вещами при освобождении. Пока тот, видимо, еще работал.

— Мам, все хорошо.

— Что-то ты тихая.

— Устала с дороги.

— Ну ладно. Не стану мешать. Передай Кириллу, что я поздравляю его с возвращением.

— Передам.

— И Верочка...

— Что?

— Не взваливай опять все на себя. Ему теперь тоже надо работать и помогать.

Я вздохнула.

— Мам, он только сегодня приехал.

— Я не про сегодня.

— Давай потом.

Мы попрощались.

Я вернулась на кухню и стала мыть посуду, хотя тарелки уже были чистыми.

За окном дети гоняли мяч. Сосед сверху включил дрель, потом быстро выключил. Из комнаты Сони доносилась музыка.

Все было привычно.

Только я никак не могла привыкнуть к мысли, что Кирилл находится в нашей квартире.

Я ждала, что он выйдет из спальни, обнимет меня со спины и скажет что-нибудь обычное.

Спросит, где соль.

Пожалуется, что ноги затекли.

Пошутит над моими старыми тапочками.

Мне не нужны были признания.

Я хотела почувствовать, что мы снова вместе.

Но Кирилл почти весь остаток дня провел в спальне.

Когда я заглянула к нему, он лежал поверх покрывала с закрытыми глазами.

— Спишь?

— Нет.

— Может, чай?

— Позже.

— Тебе что-нибудь нужно?

Он открыл глаза.

— Вер, пожалуйста. Дай мне просто полежать.

Я замерла.

— Конечно.

Вышла и тихо прикрыла дверь.

На кухне Соня сидела с учебником английского.

— Мам, он сердится?

— Нет. Устал.

— Я слышала, как он с тобой разговаривал.

— Сонь, папа долго был в непривычных условиях. Ему нужно освоиться.

Она опустила взгляд к странице.

— Я стараюсь не мешать.

— Ты не мешаешь.

— Тогда почему он со мной фильм не посмотрел?

Я присела рядом.

— Потому что сегодня трудный день. Давай немного подождем.

Соня посмотрела на меня.

— Ты все время так говоришь.

Я не сразу нашлась с ответом.

— Как?

— Что надо подождать.

Она снова уткнулась в учебник.

А я осталась сидеть возле нее, не зная, что сказать.

В последние годы Соня уже несколько раз спрашивала, почему все хорошие события у нас откладываются.

Когда папа вернется, поедем к морю.

Когда папа вернется, купим большой стол.

Когда папа вернется, сходим всей семьей в парк развлечений.

Я так привыкла произносить эту фразу, что перестала замечать, сколько обещаний в ней скрывается.

Теперь он вернулся.

А я снова просила дочь подождать.

***

Ближе к восьми Кирилл вышел из спальни.

Волосы у него были влажные после душа, на нем была новая футболка, которую я купила.

Она подошла идеально.

Я почувствовала нелепую гордость.

— Хорошо сидит, — сказала я.

Он посмотрел на себя.

— Да. Спасибо.

Соня сразу вскочила с дивана.

— Пап, может, теперь фильм?

Кирилл посмотрел на часы.

— Давайте недолго.

Она так обрадовалась, что едва не уронила пульт.

Мы устроились втроем на диване. Я села рядом с Кириллом, Соня забралась с другой стороны.

Фильм оказался действительно смешным.

Соня постоянно комментировала происходящее, объясняла шутки, которые мы и без нее понимали, и время от времени смотрела на отца, проверяя, смеется ли он.

Кирилл несколько раз улыбнулся.

Я тоже.

В какой-то момент я положила ладонь на его руку.

Он не убрал ее.

Но и мою не накрыл.

Через сорок минут Кирилл сказал, что устал, и попросил выключить телевизор.

Соня не спорила.

— Завтра досмотрим?

— Посмотрим, — ответил он.

Я заметила, как изменилось ее лицо.

— Пап, ну просто скажи, сможешь или нет.

Кирилл вздохнул.

— Соня, я сегодня вернулся. Можно мне хотя бы один день ничего не обещать?

Дочь выпрямилась.

— Можно.

Она выключила телевизор.

— Спокойной ночи.

— Спокойной, — ответил Кирилл.

Соня подошла ко мне, поцеловала в щеку и ушла.

Я смотрела ей вслед.

— Ты мог сказать помягче, — заметила я.

— Что я такого сказал?

— Она ждала тебя восемь лет.

Кирилл повернулся ко мне.

— А я, по-твоему, на курорте был?

Я почувствовала, как к лицу прилила кровь.

— Я не это имела в виду.

— Тогда не надо мне с первого дня объяснять, как я должен разговаривать с собственным ребенком.

Я замолчала.

Он провел ладонью по лицу.

— Извини. Сорвался.

— Ничего.

— Я правда очень устал.

— Понимаю.

Он встал с дивана.

Я не пошла за ним сразу.

Сидела и смотрела на темный экран телевизора.

Мне хотелось списать все на усталость.

Возможно, так и было.

Человек восемь лет не жил нормальной жизнью. Он не привык к свободе, не привык к шуму, к разговорам, к тому, что ребенок может задавать двадцать вопросов подряд.

Я убеждала себя, что пройдет неделя, другая, и все станет проще.

Но внутри уже появилось что-то неприятное.

Я боялась его раздражать.

В собственном доме.

В первый же день возвращения.

***

В половине десятого Соня вышла за водой.

Кирилл был на кухне, я убирала со стола.

— Пап, а ты завтра утром будешь дома?

— Не знаю, Сонь. Мне по делам надо.

— А вечером?

Он посмотрел на меня, потом на дочь.

— Пока не могу сказать.

Соня сжала стакан обеими руками.

— Ясно.

Мне стало тяжело смотреть на нее.

— Сонечка, у тебя завтра школа. Давай не будем сейчас строить планы, хорошо?

— Я ничего не строю.

Она набрала воду и ушла.

Кирилл проводил ее взглядом.

— Я ее совсем не знаю, — неожиданно сказал он.

Я отложила полотенце.

— Узнаешь.

— Она уже взрослая почти.

— Да.

— Когда я уходил, она мне по пояс была.

— Помню.

Он сел за стол.

Я села напротив.

Впервые за день между нами возникла тишина, в которой можно было поговорить.

Не о дороге, не о еде, не о покупках.

О нас.

Я осторожно улыбнулась.

— Непривычно, наверное?

— Очень.

— Мне тоже.

Кирилл посмотрел на меня.

— Ты молодец, Вер. Столько всего одна вытянула.

От этих слов у меня защипало глаза.

Я отвернулась, притворившись, что поправляю салфетку.

— Не одна. Мама помогала. Тамара.

— Все равно.

— Главное, что ты теперь дома.

Он не ответил.

Я подняла глаза.

Кирилл сидел, сцепив руки перед собой.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Надо поговорить.

Сердце неприятно толкнулось.

— О чем?

— О нас.

Я даже улыбнулась.

Столько лет я ждала именно такого разговора.

Мы должны были обсудить его работу, семейные привычки, Соню, деньги. Возможно, решить, как будем заново привыкать друг к другу.

— Давай.

Кирилл опустил глаза.

— Вер, я не останусь здесь.

Я не сразу поняла.

— В смысле?

— Я не буду здесь жить.

Я посмотрела в сторону прихожей.

Его сумка стояла возле шкафа. Я не убрала ее, потому что думала, что он сам разберет вещи.

— Ты хочешь пока пожить отдельно? — спросила я. — Это из-за того, что трудно привыкнуть?

— Не совсем.

— Кирилл, я же понимаю, что тебе нужно время. Мы можем не торопиться. Ты можешь спать отдельно, если...

— Вера.

Он произнес мое имя твердо.

Я замолчала.

— У меня есть другая женщина.

Сначала я услышала только последние два слова.

Другая женщина.

Они прозвучали так буднично, будто Кирилл сообщал о новой работе.

Я смотрела на него и ждала, что он объяснит.

Что я неправильно поняла.

Что речь идет о какой-нибудь знакомой, которая помогала с документами.

Он молчал.

— Кто? — спросила я.

— Ее зовут Оксана.

— Какая Оксана?

— Титова. Мы раньше были знакомы.

Имя ничего мне не сказало.

И это почему-то испугало сильнее.

— И что значит «есть»?

Кирилл выдохнул.

— Мы общаемся. Давно.

— Насколько давно?

Он не ответил сразу.

— Примерно полтора года.

Я опустила взгляд на его руки.

Обычные руки.

Коротко подстриженные ногти. Небольшой шрам возле большого пальца, который остался еще с молодости.

Я помнила, как он получил этот шрам.

А о женщине, с которой он общался полтора года, не знала ничего.

— Как общаетесь?

— Пишем друг другу. Созваниваемся, когда получается.

— Полтора года?

— Да.

Я медленно кивнула.

— И ты решил жить с ней?

— Да.

С кухни вдруг стало слышно, как в соседней квартире льется вода.

Раньше я никогда не замечала этот звук.

— Где? — спросила я.

Кирилл посмотрел на меня с недоумением.

— Что где?

— Где ты собираешься жить?

— У нее. Пока.

— У нее есть квартира?

— Да.

— И она тебя ждет?

— Ждет.

Я уставилась на стол.

Передо мной лежала салфетка с маленьким желтым цветком. Соня сама выбирала их в магазине вчера вечером.

— А я? — спросила я.

Кирилл нахмурился.

— Что ты?

— Я тебя не ждала?

Он отвел глаза.

— Вер, давай только спокойно.

Я почувствовала, как внутри все похолодело.

— Я спокойно спрашиваю.

— Я понимаю, что это тяжело.

— Ты понимаешь?

— Да.

— Тогда объясни мне, пожалуйста, как это получилось.

Он некоторое время молчал, словно подбирал правильные слова.

— Я изменился.

Я не знала, что ответить.

— За восемь лет?

— Да. Вера, восемь лет — огромный срок. Ты сама понимаешь.

— Понимаю.

— Мы уже не те люди, которые были раньше.

Я посмотрела на него.

— Ты сегодня приехал домой. Я встретила тебя. Соня целый день ходит за тобой. Я думала, что мы будем учиться жить вместе. Ты даже не попробовал.

Кирилл подался вперед.

— Я не хочу тебя обманывать.

Я засмеялась.

Коротко, неожиданно для самой себя.

— Не хочешь?

Он поморщился.

— Ну зачем ты так?

— Кирилл, ты полтора года общаешься с другой женщиной. И все это время пишешь мне, что скучаешь по дому.

— Я действительно скучал.

— По какому дому?

Он посмотрел на меня.

— Вер...

— По нашему? Или по тому, где тебя ждет Оксана?

Кирилл откинулся на спинку стула.

— Я знал, что ты так отреагируешь.

От этих слов мне захотелось встать.

Не уйти.

Просто встать, потому что сидеть напротив него вдруг стало невыносимо.

— А как я должна реагировать?

— Я не говорю, что ты должна радоваться.

— Тогда что?

— Постарайся понять.

Я провела ладонями по лицу.

— Я очень стараюсь.

Голос прозвучал хрипло.

Я прокашлялась.

— Когда ты решил, что уйдешь?

Кирилл посмотрел на часы.

Это движение обожгло.

Он проверял время.

Пока я пыталась понять, что случилось с моей жизнью, он смотрел на часы.

— Не могу сказать точно, — ответил он.

— Месяц назад? Полгода?

— Постепенно.

— До освобождения?

— Да.

— Значит, ты знал, что не останешься с нами?

Он промолчал.

— Кирилл.

— Да, знал.

Я закрыла глаза.

Передо мной возникло его последнее письмо.

«Соскучился по дому. По тебе, по Соньке».

Я вспомнила, как показала эти строки матери.

Как она сказала, что теперь все наладится.

Как я купила постельное белье.

Как Соня выбирала рубашку и спрашивала, понравится ли папе цвет.

— Почему ты не сказал раньше?

Кирилл вздохнул.

— Потому что не хотел делать тебе больно.

Я посмотрела на него.

— А сейчас не больно?

— Сейчас я хотя бы могу объяснить.

— Ты целый день был с нами.

— Я хотел увидеть Соню.

— А мне ты зачем позволил думать, что возвращаешься?

Он потер лоб.

— Я не знал, как сказать.

— Можно было написать.

— Ты бы перестала ездить.

Я не сразу осмыслила его ответ.

— Что?

Кирилл нахмурился.

— Ну, ты бы обиделась. Перестала приезжать. Я там был один, Вер.

Я несколько секунд молчала.

— Ты боялся, что я перестану тебя поддерживать?

Он отвел взгляд.

— Не надо все переворачивать.

— Я ничего не переворачиваю.

— Я просто не хотел терять связь с вами.

— Ты мог не терять связь с Соней. Она твоя дочь.

— Ты же понимаешь, как это все устроено.

Я понимала многое.

Я знала, какие передачи он любил получать, какие лекарства просил привезти, какие документы нужно было переслать.

Я знала расписание автобусов, правила свиданий, цены на дорогу.

Я знала, как объяснить дочери, почему папа снова не сможет приехать на день рождения.

Но я не понимала, как человек может полтора года готовиться к новой жизни, продолжая просить жену подождать еще немного.

— Ты любишь ее? — спросила я.

Кирилл молчал.

Мне пришлось повторить.

— Кирилл, ты любишь Оксану?

— Я хочу попробовать с ней жить.

— Это не ответ.

— А какой ответ тебе нужен?

Я уставилась на него.

— Правдивый.

Он сжал губы.

— Мне с ней хорошо. Она меня понимает.

Я опустила голову.

Мне стало стыдно.

Непонятно почему.

Наверное, потому что я сразу начала сравнивать себя с этой женщиной, которой даже не видела.

Она его понимает.

А я?

Я восемь лет старалась понимать каждую его обиду, каждый срыв, каждую просьбу.

Когда он грубо отвечал по телефону, я объясняла это тяжелыми условиями.

Когда забывал поздравить меня с днем рождения, говорила себе, что ему там не до праздников.

Когда просил денег, находила возможность отправить, даже если приходилось откладывать собственные покупки.

Я не считала это подвигом.

Он был моим мужем.

Я любила его.

И мне казалось естественным помогать человеку, с которым собиралась прожить всю жизнь.

— А она знает, что ты женат? — спросила я.

— Знает.

— И что тебя ждут дома?

— Она знает, что у меня есть дочь.

— Я не про дочь.

— Вера...

— Она знает, что я тебе писала? Что ездила? Что собирала передачи?

Кирилл нахмурился.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой наши разговоры.

Я отодвинула стул.

— Понятно.

— Не начинай.

Я подняла на него глаза.

— Что именно я не должна начинать?

— Скандал.

Я посмотрела в сторону Сониной комнаты.

Дверь была закрыта.

— Я не кричу, Кирилл.

— Пока.

Это короткое слово ударило сильнее всего сказанного прежде.

Он ждал скандала.

Наверное, готовился к нему.

Продумывал, как будет успокаивать меня, как объяснит, что чувства изменились и никто не виноват.

Я села обратно.

Мне вдруг стало трудно дышать.

— Ты написал мне в марте, что хочешь просыпаться рядом со мной, — сказала я.

Кирилл посмотрел в сторону окна.

— Вер, не надо сейчас вспоминать каждое письмо.

— Но ты написал.

— Написал.

— Зачем?

Он долго не отвечал.

Потом сказал:

— Я тогда сам не понимал, что чувствую.

— В марте?

— Да.

— А в мае уже понял?

— Послушай, я только вышел. Мне нужно время разобраться в собственной жизни.

— Так разбирайся.

Я сама удивилась жесткости своего голоса.

Кирилл посмотрел на меня внимательнее.

— Вер, я не хочу, чтобы мы стали врагами.

— А кем мы должны стать?

— Нормальными людьми, у которых есть общий ребенок.

Я отвернулась.

Соня.

Весь день она боялась сказать что-нибудь не так. Старательно улыбалась, показывала фотографии, просила отца посмотреть фильм.

А он уже знал, что уедет.

— Ты ей сказал? — спросила я.

— О чем?

— Что не останешься.

Кирилл помолчал.

— Нет.

— Почему?

— Потому что она ребенок.

— Ей тринадцать лет.

— Именно. Зачем сегодня все это на нее вываливать?

Я встала.

Подошла к раковине, открыла воду и тут же закрыла.

Руки дрожали.

— Она думает, что завтра проснется, а ты будешь дома.

— Я с ней поговорю.

— Когда?

— Не знаю. В ближайшие дни.

Я повернулась.

— Кирилл, она завтра придет из школы и спросит, где ты.

Он поднялся.

— Скажешь, что я уехал по делам.

Я смотрела на него.

Впервые за весь вечер почувствовала не только боль.

Еще и злость.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что нет?

— Я не буду ей врать.

— Я же не предлагаю ничего страшного.

— Ты предлагаешь мне снова объяснять за тебя то, чего ты сам не хочешь объяснять.

Кирилл устало покачал головой.

— Вер, сейчас не время.

— А когда будет время? Когда Соня опять начнет спрашивать, почему папа обещал и не пришел?

Он резко отодвинул стул.

— Я не собираюсь отказываться от дочери.

— Я этого и не сказала.

— Тогда перестань вести себя так, будто я вас бросаю навсегда.

Я медленно выпрямилась.

— А как мне это назвать?

Кирилл замолчал.

Мы стояли друг напротив друга.

Я видела, что он сердится.

И еще видела, что ему неудобно.

Казалось, ему хотелось закончить разговор.

Выйти из квартиры.

Поехать туда, где его ждала другая женщина и не нужно было слушать о восьми годах, проведенных без него.

— Ты хотел сегодня уйти, — сказала я. — Уходи. Но Соня должна знать правду. Не обязательно сейчас, когда она почти спит. Завтра утром я скажу ей, что ты решил жить отдельно.

— Хорошо.

— И ты сам с ней поговоришь.

— Поговорю.

— Не обещай ей того, чего не собираешься делать.

Кирилл опустил глаза.

— Я понял.

Но мне показалось, что он просто хочет скорее закончить.

***

Мы вышли в прихожую.

Я стояла возле шкафа, пока Кирилл обувался.

Он достал из кармана ключи, которые я отдала ему еще днем.

Новые ключи.

Я заказала дополнительный комплект на прошлой неделе.

Он покрутил их в пальцах и положил на тумбочку.

От этого движения у меня перехватило горло.

Кирилл заметил мой взгляд.

— Так будет лучше.

Я ничего не ответила.

Он взял сумку.

Потом увидел пакет с новой одеждой.

— Это все мне?

— Да.

Он неловко поправил ручку сумки.

— Спасибо. Ты всегда все предусматривала.

Я посмотрела на него.

— Не все.

Кирилл отвернулся.

Некоторое время он стоял, словно не знал, что еще сказать.

Потом спросил:

— Ты ведь понимаешь, что я не специально все так устроил?

Я не выдержала.

— А как это получилось случайно? Ты полтора года переписывался с другой женщиной. Договорился, что будешь у нее жить. Приехал к нам, пообедал, посмотрел телевизор с дочерью. И теперь уходишь. Какая часть этого была случайной?

Он поморщился.

— Не надо перечислять.

— Почему?

— Потому что мне и так нелегко.

Я смотрела на него и не могла поверить, что слышу это.

Мне и так нелегко.

Восемь лет я боялась за него, жалела его, поддерживала.

Даже сейчас, когда он говорил мне, что уходит к другой, я почти автоматически хотела спросить, поел ли он и не замерзнет ли вечером.

Восемь лет моей жизни прошли в привычке думать о том, как тяжело Кириллу.

И вот он стоял передо мной, собираясь уйти, и снова говорил о себе.

— Я знаю, что тебе было тяжело, — сказала я. — Я все эти годы это знала.

Он вздохнул.

— Я не собираюсь спорить, кто больше страдал.

— Я тоже.

— Тогда давай нормально расстанемся.

Я сжала пальцы.

— Нормально?

— Без ненависти.

Я отвернулась к стене.

На крючке висела Сонина джинсовая куртка. Она бросила ее после возвращения и забыла убрать.

Я машинально поправила рукав.

Кирилл заговорил тише:

— Ты хорошая женщина, Вер. Правда. Я очень благодарен тебе за все.

Я медленно повернулась.

bannerbanner