
Полная версия:
Развод. Я ждала тебя восемь лет
— А Соня? — спросила я.
Елена отложила ручку.
— Что именно вас беспокоит?
— Я не хочу запрещать ей встречаться с отцом. Но и не хочу, чтобы он обещал ей то, чего не будет.
— Вы можете заранее договориться о порядке общения. Если договориться не удастся, существуют правовые способы урегулирования. Но никакой документ не заменит ответственности родителей.
Я грустно улыбнулась.
— Это я уже поняла.
— Вы сейчас хотите оставить дочь проживать с вами?
— Да.
— Она сама этого хочет?
— Да. Хотя очень переживает из-за отца.
— Тогда фиксируем это как текущую ситуацию. С отцом нужно отдельно обсудить порядок встреч и содержание ребенка.
Я посмотрела на записи Елены.
— А если он пока мало зарабатывает?
— Его обязанность содержать дочь не исчезает. Конкретный порядок и размер мы обсудим с учетом обстоятельств. И не стоит связывать алименты с вопросами раздела имущества или вашего личного общения с бывшим мужем.
Некоторое время мы молча разбирали документы.
Потом Елена спросила:
— Вера Николаевна, вы уверены, что хотите разводиться?
Я подняла голову.
— А разве по моим словам непонятно?
Она спокойно посмотрела на меня.
— Я спрашиваю не для того, чтобы вас отговорить. Мне важно понимать вашу позицию. Иногда человек приходит в первые дни конфликта, а через неделю меняет решение. Это его право. Но мне нужно знать, к чему мы готовимся.
Я опустила глаза.
Передо мной лежало свидетельство о браке.
Небольшой лист бумаги, который я хранила в папке с самыми важными документами.
Когда мы расписывались, мне был двадцать один год.
Кирилл стоял рядом в темном костюме, улыбался и все время поправлял галстук.
После регистрации мы поехали фотографироваться в парк.
Начался дождь, и я испугалась, что испортится прическа.
Кирилл снял пиджак, накрыл им мне голову и сказал, что будет защищать меня от всех неприятностей.
Мы тогда так смеялись, что фотографу пришлось несколько раз просить нас успокоиться.
Я помнила этот день.
Помнила, что любила его.
И не могла просто вычеркнуть все хорошее из нашей жизни.
— Я не хотела разводиться, — сказала я наконец. — Я хотела жить с мужем. Но он выбрал другую женщину. И я не собираюсь ждать, когда он решит, нужна ли ему снова.
Елена молча кивнула.
— Тогда начнем с иска.
Я выдохнула.
Она повернула ко мне список необходимых документов.
— Вот что нужно принести. Часть уже есть. Остальное соберете в ближайшие дни.
Я взяла листок.
Внизу Елена написала предварительный перечень бумаг по имуществу.
Я аккуратно сложила его и убрала в сумку.
Когда вышла на улицу, солнце било прямо в глаза.
Я остановилась возле входа и достала телефон.
Хотелось позвонить Кириллу.
Сказать, что я только что была у юриста.
Спросить, действительно ли он готов потерять семью.
Потребовать, чтобы он хотя бы раз ответил честно.
Я открыла его номер.
Потом закрыла.
Если человек уже ушел к другой женщине, не обязательно каждый раз сообщать ему, как тяжело переживаешь его решение.
Особенно если он использует это для очередного разговора о своих трудностях.
Я убрала телефон и пошла к машине.
***Вечером мы с Соней готовили ужин.
Она чистила картошку, я резала овощи.
На фоне работал телевизор, но мы почти не смотрели.
— Мам, у нас в пятницу последний большой проект по истории, — сказала Соня.
— Помню. Ты с Настей делаешь?
— Да. Только она опять ничего не прислала.
— Напомни ей.
— Я уже три раза напоминала.
— Тогда распределите работу по-другому или поговори с учительницей.
Соня вздохнула.
— Ты всегда так говоришь.
Я улыбнулась.
— Потому что это иногда помогает.
Она перестала чистить картошку.
— Мам, а ты правда разводиться будешь?
Я посмотрела на нее.
— Да.
— Уже решила?
— Да.
Соня долго смотрела на картофелину в руке.
— А если папа попросит прощения?
Я выключила воду.
— Просить прощения можно за разные вещи.
— Ну, если скажет, что ошибся.
Я задумалась.
Еще несколько дней назад мне самой хотелось услышать от Кирилла именно эти слова.
Наверное, я бы расплакалась, обняла его и попыталась начать все сначала.
Но вчера он просил меня взять кредит.
Не спрашивал, как я себя чувствую.
Не говорил о том, что сделал с нашей семьей.
Он просто пришел за деньгами.
И обиделся, когда я отказала.
— Сонь, я пока не знаю, что папа скажет в будущем, — ответила я. — Но разводиться я решила не для того, чтобы он попросил прощения. Я больше не хочу жить так, как мы жили в последнее время.
— Ты же с ним вообще не жила.
Я замерла.
Потом медленно кивнула.
— Да. Ты права.
Дочь посмотрела на меня.
— А почему тогда ты все время говорила, что у нас семья?
Я села за стол.
— Потому что я в это верила.
Она стояла возле раковины, держа нож.
— А теперь не веришь?
— Теперь я знаю, что одного моего желания недостаточно.
Соня положила нож на доску.
— Мне кажется, папа еще передумает.
Я почувствовала знакомую боль.
— Возможно. Но даже если передумает, это не значит, что все станет как раньше.
Она опустила голову.
— Понятно.
Я подошла и обняла ее.
Соня не плакала.
Просто стояла, прижавшись ко мне.
Через некоторое время спросила:
— Мам, а можно я в субботу снова с ним погуляю?
— Если вы договоритесь, конечно.
— Я ему сама напишу.
— Хорошо.
Она чуть отстранилась.
— Ты только не проверяй каждое сообщение.
Я улыбнулась.
— Не буду. Но если он предложит куда-то поехать далеко или с ночевкой, сначала обсудим вместе.
— Ладно.
Соня взяла телефон и ушла к себе.
Я осталась на кухне.
В кастрюле уже закипала вода.
На доске лежал недочищенный картофель.
Я взяла нож и продолжила готовить.
В этом было что-то обидное и одновременно успокаивающее.
Наша жизнь не остановилась.
Соне по-прежнему нужно было делать уроки.
Мне — оплачивать аренду и покупать продукты.
Маме — ездить на свои обследования.
Тамаре — получать зарплату.
Все продолжалось, даже если внутри у меня ничего не было на месте.
***Через два дня я снова приехала к Елене.
Привезла документы, которые она просила.
Мы проверили заявление, уточнили сведения о браке и дочери.
— По ребенку пока спора нет? — спросила она.
— Кирилл не говорил, что хочет забрать Соню. Они встречаются. Я не препятствую.
— Хорошо. По имущественным вопросам будем работать отдельно. Иначе можем затянуть процесс.
Мы еще раз обсудили, что нужно подготовить на случай возражений Кирилла.
Потом я подписала необходимые бумаги.
Елена показала, куда подать заявление.
В тот день я отнесла документы в судебный участок.
Обычный коридор, несколько стульев, объявления на стене.
Передо мной стояла женщина с толстой папкой. Она долго искала нужную квитанцию и нервничала.
Я помогла ей поднять листы, которые упали на пол.
Потом подошла моя очередь.
Ничего особенного не произошло.
Никто не спрашивал, сколько лет я ждала мужа.
Никто не удивлялся, что человек, который вчера только вернулся, уже уходит к другой.
Я просто подала документы.
Когда вышла из здания, остановилась на крыльце.
Достала телефон.
В сообщениях было напоминание от поставщика тканей.
Тамара спрашивала, успею ли я заехать за молниями.
Соня прислала фотографию школьного проекта и написала, что учительница похвалила оформление.
А от Кирилла ничего не было.
Я ответила дочери, потом Тамаре.
Села в машину.
И только тогда заметила, что плачу.
Тихо, без всхлипываний.
Я вытерла щеки салфеткой и положила руки на руль.
Восемь лет я берегла наш брак.
Старалась не думать о том, как изменилась моя жизнь.
Планировала возвращение мужа, откладывала деньги, покупала вещи, сохраняла его письма.
А теперь подала на развод.
За десять дней до этого я даже представить не могла, что сделаю такое.
Мне хотелось позвонить матери.
Но я вспомнила ее слова о том, что не нужно принимать решения сгоряча, и решила сначала успокоиться.
Не потому, что боялась возражений.
Просто не хотела снова оправдываться.
Я завела двигатель и поехала в мастерскую.
***К вечеру мне позвонила Марина Волкова.
Я как раз закрывала счет за выполненный заказ.
— Вера, добрый вечер. Удобно разговаривать?
— Да, Марина Сергеевна.
— Я по поводу гостиницы. Помните, мы обсуждали текстиль?
— Конечно.
— Мы определились с первым этапом ремонта. Хотела бы встретиться на следующей неделе и все подробно посмотреть.
Я выпрямилась.
— Отлично. Когда вам удобно?
— В понедельник. Часов в одиннадцать. Сможете приехать?
Я открыла календарь.
В понедельник утром у меня был только один короткий замер.
— Да. К одиннадцати успею.
— Хорошо. Только я сразу предупрежу: там будет еще один подрядчик. Нам нужно совместить размеры мебели и текстиля, чтобы потом не переделывать.
— Конечно. Кто занимается мебелью?
Марина назвала имя.
— Андрей Беляев.
Я замерла.
Некоторое время не могла произнести ни слова.
— Вера? — переспросила Марина. — Вы меня слышите?
— Да.
— Вы знакомы с Андреем?
Я посмотрела на стену.
На ней висел календарь с пометками о заказах.
Андрей Беляев.
Я не слышала этого имени несколько лет.
Но помнила его очень хорошо.
Помнила высокий рост, темный костюм, спокойный голос.
Помнила, как он сидел в зале суда и отвечал на вопросы.
Как передавал документы.
Как смотрел на Кирилла, когда тот пытался объяснить, что ничего плохого не сделал.
Я тогда ненавидела Андрея.
Мне казалось, что именно он разрушил нашу жизнь.
После одного из заседаний я догнала его в коридоре.
Сказала, что он предал человека, который ему доверял.
Он пытался ответить, но я не дала.
Помню, как дрожал мой голос.
Как Андрей стоял молча и смотрел на меня.
Как я сказала ему, чтобы он больше никогда не приближался к моей семье.
— Да, — ответила я Марине. — Мы знакомы.
Она помолчала.
— Это проблема?
Я открыла рот.
Хотела сказать, что да.
Что я не могу работать с человеком, из-за которого мой муж провел восемь лет в заключении.
Что мне достаточно сложностей в личной жизни и я не собираюсь добавлять к ним еще одну.
Но остановилась.
На этой неделе Кирилл просил у меня шестьсот тысяч на свое новое дело.
Он уверенно говорил, что понимает рынок, что у него есть хороший партнер, что нужно только получить деньги.
Андрей когда-то тоже был его партнером.
Я смотрела на календарь и вдруг впервые за много лет задумалась о другом.
Почему Андрей тогда вообще передал документы?
Что он получил взамен?
Я знала версию Кирилла.
Слышала ее десятки раз.
Но ни разу не попыталась разобраться в том, что произошло с самим Андреем после суда.
— Вера? — снова позвала Марина.
Я глубоко вдохнула.
— Простите. Задумалась.
— Если между вами есть какие-то сложности, я могу организовать встречу отдельно.
Мне захотелось согласиться.
Но мы говорили о большом заказе.
Четырнадцать номеров.
Работа для мастерской на несколько месяцев.
Новые клиенты, хороший заработок, возможность не зависеть от мелких срочных заказов.
Я не хотела отказываться от этого только потому, что когда-то поссорилась с другим подрядчиком.
— Нет, — сказала я. — Отдельная встреча не нужна.
— Уверены?
— Да. Мы взрослые люди. Сумеем обсудить работу.
Марина заметно обрадовалась.
— Замечательно. Тогда в понедельник в одиннадцать. Я пришлю адрес и список помещений.
— Хорошо.
Мы попрощались.
Я положила телефон на стол.
Потом достала старый блокнот, где записывала расходы по мастерской, и нашла предварительный расчет гостиничного заказа.
Я уже знала, что придется пересмотреть стоимость нескольких материалов.
Нужно будет взять образцы плотных тканей, подготовить варианты креплений, проверить сроки поставки.
Я записала все в ежедневник.
Потом остановилась.
В понедельник мне предстояло встретиться с Андреем Беляевым.
Человеком, которого я восемь лет считала одним из виновников своих бед.
Когда-то я была уверена, что никогда не стану с ним разговаривать.
Теперь сама согласилась на встречу.
Я посмотрела на телефон.
В переписке с Кириллом по-прежнему висело его последнее сообщение:
«Я думал, что хотя бы ты меня поймешь».
Я закрыла переписку.
Открыла контакт Марины и написала:
«Марина Сергеевна, спасибо за приглашение. Подготовлю образцы и предварительную смету. В понедельник буду к одиннадцати».
Сообщение ушло.
Я собрала документы, выключила свет и закрыла мастерскую.
В машине еще несколько минут сидела неподвижно.
Мне было страшно.
Не из-за Андрея.
Не из-за нового заказа.
Я боялась, что после восьми лет, в течение которых все мои планы зависели от возвращения мужа, мне придется самой решать, какой будет моя жизнь.
И никто больше не сможет сказать, правильно я поступила или нет.
Я завела машину.
Дома меня ждала Соня.
Завтра нужно было купить продукты и закончить несколько заказов.
А в понедельник предстояла встреча с человеком, которому я когда-то сказала, что никогда не хочу его видеть.
Я не знала, смогу ли спокойно разговаривать с ним.
Но в этот раз не собиралась отказываться от работы из-за Кирилла.
Даже если Кириллу это не понравится.
Глава 3. Человек из зала суда
В понедельник утром я трижды проверила, все ли взяла для встречи с Мариной Волковой.
Образцы тканей лежали в большой папке. Рулетка, лазерный дальномер, блокнот, карандаши, предварительная смета. Отдельно я положила фотографии нескольких готовых работ, хотя Марина уже видела мои шторы и покрывала.
В половине восьмого позвонила Тамара.
— Ты уже едешь?
— Пока дома. Соню провожу и поеду на замер.
— Тогда напомню про плотный лен. Не предлагай его без подкладки на солнечную сторону. Потом замучаемся с выгоранием.
— Помню.
— И про карнизы не забудь. У них там потолки разные, судя по плану.
— Тамара, я все записала.
— Ты третий день какая-то рассеянная.
Я присела на край кровати.
— Постараюсь собраться.
— Вот и постарайся. Заказ хороший. Нам его терять нельзя.
— Не потеряем.
Я закончила разговор и застегнула сумку.
Соня появилась в дверях с расческой в руке.
— Мам, можешь заплести?
Я удивилась.
Последние полгода она не разрешала мне даже поправлять ей волосы.
— Конечно. Садись.
Она устроилась на стуле перед зеркалом, а я осторожно разделила волосы на пряди.
— Только не тугую, — предупредила она. — У меня потом голова болит.
— Помню.
— И резинку черную.
Я улыбнулась.
— Сколько требований.
— У меня сегодня фотографирование для школьного альбома.
Я остановилась.
— Ты же говорила, что в пятницу.
— Перенесли. Я вчера сказала.
— Наверное, прослушала. Прости.
Соня взглянула на меня в зеркало.
— Ничего.
Я закончила косу, поправила несколько выбившихся прядей.
— Красиво?
Она покрутила головой.
— Нормально.
Для Сони это означало, что результат ей понравился.
Мы позавтракали, собрали вещи и вышли вместе.
По дороге к школе она рассказывала о подруге Насте, которая умудрилась потерять готовый проект по истории. Я слушала, задавала вопросы, но мысленно несколько раз возвращалась к предстоящей встрече.
Андрей Беляев.
За последние дни это имя слишком часто всплывало у меня в голове.
Я пыталась вспомнить, как он выглядел на последнем судебном заседании. Получалось плохо. Остались отдельные подробности: темная рубашка, папка в руках, спокойный голос.
И мой собственный стыд.
Тогда я не считала, что должна стыдиться.
После заседания я догнала Андрея в коридоре и сказала ему все, что думала о предательстве.
В тот день Кирилл выглядел измученным, а судья зачитывал обстоятельства дела таким ровным голосом, будто речь шла о давно сломанном стуле.
Я помнила, как Андрей стоял возле окна.
Помнила свои слова:
«Из-за вас у моей дочери не будет отца».
Он ничего не ответил.
Только посмотрел на меня.
И это молчание тогда разозлило еще сильнее.
— Мам, ты меня слышишь?
Я вздрогнула.
Мы уже подъехали к школе.
— Да. Что?
Соня нахмурилась.
— Я спросила, можно ли после уроков к Насте.
— До которого часа?
— До пяти. Мы проект заново соберем.
— Хорошо. Только напиши, когда придешь к ней.
Она кивнула и взялась за ручку двери.
Потом задержалась.
— Папа вчера написал.
Я посмотрела на дочь.
— Что написал?
— Спросил, как дела. Я ответила.
— Хорошо.
— А потом сказал, что на этой неделе у него много работы.
Соня говорила нарочито спокойно.
— Он обещал встретиться в выходные? — спросила я.
— Нет. Пока не знает.
Я сжала руль.
— Понятно.
— Мам, не надо ему звонить.
— Я не собиралась.
Она внимательно посмотрела на меня, словно проверяла, правда ли.
Потом наклонилась, быстро поцеловала в щеку и вышла.
Я подождала, пока дочь зайдет в школу.
Только после этого достала телефон и открыла переписку с Кириллом.
Написала:
«Соня сказала, что ты пока не знаешь, когда сможете встретиться. Пожалуйста, сообщи ей конкретный день, когда определишься. Она очень ждет».
Сообщение отправилось.
Я убрала телефон.
Раньше я обязательно добавила бы что-нибудь мягкое.
Спросила, как Кирилл устроился.
Не устает ли на работе.
Все ли у него хорошо.
Теперь я заставила себя оставить разговор только о дочери.
Получилось не сразу.
Но получилось.
***К отелю я подъехала без десяти одиннадцать.
Дорога шла через небольшой поселок, потом сворачивала к старой липовой аллее. За деревьями показалось двухэтажное здание с широкой верандой.
Я бывала здесь несколько лет назад, когда гостиница принадлежала прежнему владельцу. Тогда в ней проводили свадьбы, семейные праздники и небольшие корпоративы.
Сейчас половина окон была закрыта строительной пленкой. Возле главного входа стоял контейнер для мусора, рядом лежали аккуратно сложенные доски.
На вывеске еще сохранилось старое название, но ниже уже висел новый щит:
«Липовый берег».
Я припарковалась возле серебристого автомобиля, достала сумку и папку с образцами.
Из боковой двери вышел мужчина в рабочей куртке.
Я узнала его раньше, чем он повернулся.
Андрей Беляев.
Он стал старше.
Это было первое, что я отметила.
Темные волосы на висках поседели, лицо стало жестче. Он был высоким, широкоплечим, с той уверенной манерой двигаться, которая бывает у людей, привыкших много работать руками.
Андрей нес деревянную планку и разговаривал по телефону.
— Нет, этот размер не подойдет. Там простенок уже. Я вчера отправлял чертеж, посмотрите еще раз.
Он остановился возле машины.
Выслушал ответ.
— Тогда перезвоните, когда откроете файл. На словах мы второй раз обсуждаем одно и то же.
Закончив разговор, он убрал телефон и поднял голову.
Увидел меня.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом Андрей положил планку в багажник и подошел.
— Здравствуйте, Вера Николаевна.
Я крепче взялась за ручку сумки.
— Здравствуйте.
Он остановился в двух шагах.
— Марина Сергеевна внутри. В левом крыле.
— Спасибо.
На этом разговор вполне мог закончиться.
Но Андрей задержался.
— Вы давно работаете с Волковой?
Вопрос был таким обычным, что я растерялась.
— Несколько лет. Сначала делала шторы для ее квартиры.
Он кивнул.
— Понятно.
И отступил в сторону, пропуская меня к входу.
Я прошла мимо.
Уже у двери обернулась.
Андрей снова разговаривал по телефону, рассматривая какую-то бумагу.
Никакого желания продолжить старый спор.
Никаких вопросов о Кирилле.
Он вел себя так, словно мы действительно встретились по работе.
Я неожиданно почувствовала раздражение.
Неужели он совсем не помнил, что произошло восемь лет назад?
Потом одернула себя.
Конечно, помнил.
Просто, в отличие от меня, не собирался обсуждать это на парковке.
***Марина Сергеевна встретила меня в холле.
На ней были темные брюки, светлая рубашка и удобные ботинки. Волосы собраны в высокий узел, в руках папка с планами.
— Вера, наконец-то! Проходите. Извините за беспорядок.
Она махнула рукой в сторону лестницы, возле которой стояли ведра с краской.
— Мы хотели закончить грязные работы еще на прошлой неделе, но сантехники задержались.
— Ничего страшного.
— Вы Андрея встретили?
— Да.
— Хорошо. Тогда сразу пойдем смотреть номера. Я хочу, чтобы вы оба понимали, где что будет стоять.
Мы поднялись на второй этаж.
Коридор пах шпаклевкой и древесиной.
Марина открыла первую дверь.
Комната была небольшая, но светлая. Два окна выходили на сад, возле стены стоял старый шкаф, который собирались заменить.
— Здесь будет семейный номер, — объяснила Марина. — Кровать, два кресла, небольшой письменный стол. И обязательно хорошие плотные шторы. Не хочу, чтобы гости просыпались летом в пять утра.
Я положила папку на подоконник.
— Затемнение полное или достаточно плотной ткани с подкладкой?
— Лучше почти полное. Но без тяжелого гостиничного вида.
— Тогда можно подобрать спокойную портьерную ткань, а с изнанки использовать затемняющую подкладку.

