За руку с демоном

— Не отменяется, но смысл частично теряется.

Нина рассмеялась вместе с ними.

* * *

В воскресенье после смены хотелось только снять обувь и лечь. По дороге Нина даже приготовила объяснение, почему никуда не пойдёт. Но, войдя в комнату, посмотрела на часы и открыла шкаф.

Она успела умыться, перекусить, переодеться в светлые джинсы и блузку. Поправила концы светлого каре возле щёк, нанесла блеск. Когда в дверь постучали, оставалось только взять сумку.

В зале было жарко. Возле сцены проверяли микрофон, из колонок гудело, кто-то кричал знакомым через несколько рядов. Нина села между девушками. Они здоровались, махали кому-то, называли имена, которые она едва успевала запоминать.

Свет приглушили. После первой песни одна из новых знакомых наклонилась к Нине и прошептала что-то про певца. Нина прыснула, прикрыла рот ладонью, а потом они обе аплодировали громче остальных.

В перерыве все вышли в коридор.

— Руслан! Ты всё-таки пришёл!

Высокий парень обернулся и подошёл к ним. На нём были тёмные джинсы и простая футболка, обтягивавшая плечи. Короткие волосы слегка вились у висков, на предплечье виднелась свежая ссадина.

Одна девушка коснулась его локтя, другая тут же спросила о тренировке. Руслан отвечал, улыбаясь, и Нина поймала себя на том, что тоже ждёт, когда он посмотрит в её сторону.

— Мы думали, ты уже не доберёшься, — сказала темноволосая.

— Я тоже так думал. Но меня убедили, что здесь кормят.

— Обманули.

— Уже понял.

Он повернулся к Нине.

— А мы не знакомы. Руслан.

— Это мы уже услышали, — заметила одна из девушек.

Нина улыбнулась.

— Я Нина. Вчера заселилась.

— Первый курс?

— Нет, учусь с прошлого года. А в общежитии пока пытаюсь разобраться, что делать, когда на кухне все конфорки заняты.

— Главное — не показывать, что ты боишься. Там это чувствуют.

— Я вчера просто ушла.

— Значит, теперь будут занимать при тебе.

Нина рассмеялась. Из зала позвали возвращаться, и Руслан пошёл рядом с ней.

— Ты спортсмен? Девочки про тренировку говорили.

— В футбол играю. Учусь и выступаю за команду.

— Он скромничает, — вмешалась девушка впереди. — Видела бы ты, сколько народу на матчи из-за него ходит.

— Из-за футбола, — поправил Руслан.

— Конечно. Особенно девочки, которые каждый раз спрашивают, в какие ворота надо забивать.

Он покачал головой, а у их ряда остановился.

— Можно рядом?

Подруга уже убирала сумку со свободного места.

Во время выступления Руслан наклонился спросить, хорошо ли Нине видно сцену. Она повернулась и оказалась так близко к его лицу, что поспешно ответила и выпрямилась. Теперь даже аплодировать было немного неловко: его рука находилась совсем рядом.

Певица забыла слова, попросила начать сначала. Руслан улыбнулся, и Нина улыбнулась вместе с ним. Потом ловила знакомую мелодию, слушала, хлопала, но всё равно замечала, как он устраивается удобнее или отодвигает колено, пропуская кого-то между рядами.

После концерта он взял свою сумку.

— Ты в общежитие? Пойдём вместе?

Нина обернулась к девушкам.

— Мы ещё останемся, — тут же сказала одна. — Идите.

На улице было прохладно. Нина застегнула куртку, стараясь придумать, о чём заговорить, но Руслан сам спросил об учёбе. Они пошли медленнее. Она рассказывала о занятиях, он — о тренировках, которые иногда приходилось совмещать с дополнительными парами.

— А ты ещё и работаешь? — спросил он.

— Только начинаю привыкать. Сегодня устала, даже хотела никуда не идти. Зато скоро первая зарплата.

— Уже придумала, на что потратишь?

— Наверное, сначала просто посмотрю на неё.

Руслан засмеялся.

— Я свою сразу на бутсы потратил. Потом смотрел на них.

Нина смеялась ещё у входа в общежитие, пока доставала телефон, чтобы дать ему номер. Дождалась короткого звонка, сохранила контакт.

— Спасибо, что проводил.

— Мне было приятно. Увидимся, Нина?

— Да. Я буду рада.

В комнате она сняла обувь, поставила сумку на стол. Телефон всё ещё оставался в руке, когда пришло сообщение:

«Рад, что сегодня пришёл».

Нина села на кровать. Написала несколько слов, стёрла и ответила:

«Я тоже».

* * *

В замке повернулся ключ.

— Живая? — спросила с порога её соседка Галя. В одной руке у неё был пакет, в другой — кружка. — Я думала, ещё гуляешь. Свет увидела и решила, что забыла выключить. У меня такое бывает. Если когда-нибудь спрошу, где мои очки, сначала посмотри мне на голову.

Она поставила кружку на стол, бросила пакет на кровать.

— Ты чего улыбаешься?

— Концерт понравился.

— А я собиралась зайти, но подруга задержала. У неё личная жизнь закончилась, потом опять началась. Я уже куртку надела, а он позвонил. Выяснилось, что мы зря два часа его обсуждали.

Нина засмеялась. Галя стянула куртку, зацепилась рукавом за часы и продолжила, пытаясь высвободить руку:

— Кто выступал? Ты хоть кого-нибудь запомнила?

Нина назвала певицу, потом запуталась в именах.

— Я там почти никого не знаю. Девчонки здороваются, а я стою.

— Узнаешь. Сначала все незнакомые, потом выясняется, что половина у тебя соль брала и не вернула. Печенье будешь?

Галя раскрыла пакет и протянула ей упаковку.

— Вот это бери. То я попробовала — картон, которому рассказали про шоколад.

Телефон возле Нины завибрировал. Она тут же потянулась к нему.

— Так вот кому улыбаемся, — сказала Галя, усаживаясь напротив. — Парень с концерта?

Руслан спрашивал, во сколько завтра заканчиваются занятия.

— Мы сегодня познакомились. Он меня проводил.

— И уже пишет? Приятно, когда человеку не нужно трое суток, чтобы вспомнить, зачем брал номер. Как зовут?

— Руслан.

— Красивый?

Нина подняла глаза от телефона.

— Очень.

Галя довольно кивнула, будто ответ предназначался ей лично.

— Так бы сразу и сказала. А то концерт ей понравился. Что ещё про него знаешь?

— В футбол играет. Учится. Мы просто шли, разговаривали, я же не всё успела спросить.

— Про выходные выясни. А то соберёшься на свидание, а у него матч, тренировка и больная нога.

— У него нормальные ноги.

Галя остановилась с печеньем возле рта.

— Я не в этом смысле! — Нина почувствовала, что краснеет.

— А я вообще молчу.

— Ты никогда не молчишь.

Соседка рассмеялась.

— Уже заметила? Мама говорит, у меня язык без костей и без выходных. Если мешаю, говори прямо. Намёк я могу принять за новую тему разговора.

Нина откусила печенье, подставив ладонь, чтобы крошки не падали на одеяло. После бабушкиных расспросов было непривычно вот так сидеть, рассказывать о парне и смеяться над собственной неловкой фразой.

— Не мешаешь. Только дай ответить.

— Отвечай, я пока переоденусь.

Нина отправила Руслану время окончания занятий. Галя достала из шкафа футболку и принялась искать что-то на полке. Заглянула под подушку, переложила вещи в пакете.

— Видела мою резинку?

Нина указала на её запястье.

— Вот. С очками будет то же самое. Я предупреждала.

Галя сняла резинку с руки, собрала волосы и снова села на кровать.

— Ну что он?

— Зовёт завтра погулять. У меня как раз смены нет.

— Соглашайся.

Нина начала печатать, остановилась и стёрла несколько слов.

— Ты ему заявление пишешь? — спросила Галя. — Он гулять позвал, можно просто сказать: «Да, давай».

Нина так и написала. Они договорились о времени, и она положила телефон возле подушки. Захотелось тут же открыть шкаф, перебрать все вещи. Джинсы можно надеть те же, а блузку лучше другую. Или эту?

— Галь, а я сегодня нормально выглядела? После работы собиралась, даже толком не успела…

— Он тебя проводил и уже позвал ещё раз. С блузкой всё в порядке.

Нина рассмеялась и убрала руку от ворота.

Перед сном они сверили будильники: вставать нужно было почти одновременно.

— Если мой долго звонит, толкни меня, — попросила Галя. — Только сильно не надо. Я просыпаюсь обидчивая.

Нина выключила свет. За стеной разговаривали, хлопнула дверь, по трубам прошла вода. Соседняя кровать скрипнула.

— Нин, а он выше тебя?

— Выше.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Галя.

Нина легла на бок, вспоминая, как Руслан наклонился к ней в зале. Тогда она поспешила отвернуться. Завтра можно будет посмотреть на него подольше.

Глава 7

Руслан написал, что ждёт у входа, когда преподаватель ещё объяснял задание. Нина перечитала сообщение, убрала телефон и взялась за ручку. На доске появились новые строки. Она послушно перенесла их в тетрадь, хотя уже думала о том, как спустится по лестнице и увидит его.

После занятия задержалась у окна в коридоре. В отражении одна прядь выворачивалась наружу; Нина пригладила её и поспешила вниз.

Руслан стоял возле ступеней с двумя парнями. Заметив Нину, улыбнулся, попрощался с приятелями и пошёл ей навстречу.

— Привет. Давно ждёшь? Нас задержали.

— Минут десять. Я уже начал думать, что ты вышла через другую дверь.

— А здесь есть другая?

— Надеюсь, нет. Я только эту караулил.

Нина засмеялась. Пока шли от института, рассказала о преподавателе, который обещал отпустить их пораньше, а потом увлёкся настолько, что пришлось напомнить ему о времени. Руслан слушал, и ей нравилось, как он поворачивается к ней, чтобы расслышать за шумом машин.

— Ты сегодня уже ела? — спросил он.

— Утром. До следующей пары надеялась успеть, но там очередь была.

— Тогда сначала поедим. Вон в том кафе был пару раз, там неплохо.

— Это у тебя после тренировок привычка — всех кормить?

— После тренировок я обычно хочу, чтобы кормили меня. Сегодня могу проявить великодушие.

Они перешли дорогу. В кафе выбрали столик возле окна, поставили сумки на свободные стулья. Нина пробежала глазами цены и нашла подходящее блюдо, а Руслан всё ещё изучал первую страницу меню.

— Ты слишком серьёзно подошёл, — заметила она.

— Это еда. Тут нельзя ошибаться.

Нина снова открыла меню, чтобы посмотреть, что так его заинтересовало. Заказ они сделали вместе; пока ждали, Руслан расспрашивал о её занятиях, а потом она попросила рассказать о футболе.

— Давно играешь?

— С детства. Сначала во дворе, потом отвели в секцию.

— Ты сам попросил?

— Я дома мячом кое-что разбил. Родители решили, что лучше пусть мной занимаются специально обученные люди.

— А что разбил? Мне же надо знать, можно ли тебя к посуде подпускать.

— Вазу. Но она стояла очень неудачно.

— На воротах?

Руслан расхохотался. Нина довольно улыбнулась: утром она придумывала, о чём его спросить, а теперь хотелось дразнить его дальше.

— А тебе самой что нравится? — спросил он. — Кроме учёбы и работы. На них, по-моему, и так хватает времени.

— Рисовать иногда. Правда, стоит кому-нибудь показать, сразу начинаю замечать всё кривое.

— Меня нарисуешь?

Она всмотрелась в его лицо, задержалась на бровях, на изгибе губ. Руслан приподнял подбородок, будто уже позировал, и Нина почувствовала, как теплеют щёки.

— Думаю, с чего начать.

— С самого красивого.

— Тогда придётся ещё подумать.

— А вчера такая тихая была.

— Вчера ты ещё не просил себя нарисовать.

За едой Руслан рассказывал о команде. После некоторых тренировок у него едва хватало сил добраться домой, зато пропустить матч было хуже: сидишь, видишь, куда надо бежать, кому отдать мяч, и можешь только орать с остальными. Он отодвинул чашку, показывая, как однажды мяч прошёл мимо ворот. Нина следила за его руками и пыталась представить его на поле.

— Придёшь посмотреть? — предложил он.

— Я в правилах плохо разбираюсь. Буду спрашивать, что происходит.

— До матча объясню. Во время буду немного занят, так что просто болей за нас.

— Ладно, приду. Только заранее скажи, чтобы со сменой не совпало.

Когда принесли счёт, Нина потянулась к сумке.

— Я приглашал, — сказал Руслан.

— Я могу за себя заплатить.

— А я хочу тебя угостить. В следующий раз выберешь кафе сама.

— Тогда спасибо. Мне здесь понравилось.

За окном ещё было светло. После кафе они свернули в сквер и пошли по гравийной дорожке мимо скамеек. Нина несла расстёгнутую куртку через руку; Руслан убрал сумку на другое плечо, чтобы та не задевала её.

— В общежитии уже освоилась?

— Пока привыкаю к соседке. Она хорошая, только всё время разговаривает. Вчера резинку по всей комнате искала, а та у неё на руке была.

Нина рассказала и про будильник, и про Галину просьбу не толкать её слишком сильно: просыпается обидчивая.

— И как, удалось разбудить? — спросил Руслан.

— Она меня разбудила. Будильник ещё не звонил, а Галя уже вспомнила что-то важное.

— Что именно?

— Не помню. Я спала.

Навстречу выкатился ребёнок на велосипеде. Руслан придержал Нину за локоть, помогая отступить с дорожки, и она оказалась совсем близко к нему. На щеке у него был маленький шрам, который раньше она не замечала.

— Это тоже футбол? — спросила Нина, указав на свою щёку.

— Велосипед. Я в детстве был разносторонним человеком.

— А сейчас осторожнее?

— Стараюсь производить такое впечатление.

Они вернулись к общежитию, когда Нина уже успела пожалеть, что не выбрали дорогу подлиннее. Завтра нужно было рано вставать, да и задание, записанное в конце пары, придётся прочитать заново.

У ступеней Руслан спросил:

— Напишешь, когда освободишься?

— Напишу. Если Галя даст доучить.

Из дверей вышли две девушки. Нина отступила, пропуская их, и ветер бросил ей волосы на лицо. Руслан убрал прядь, прилипшую к губам. Она подняла голову; его пальцы ещё касались её щеки, когда он наклонился и поцеловал её.

Нина закрыла глаза. Ладонь легла ему на плечо, скользнула по ткани куртки, а он обнял её за талию. Поцелуй оказался коротким; когда Руслан отстранился, ей захотелось снова придвинуться к нему.

— До завтра? — спросил он.

— До завтра.

Взявшись за ручку двери, она обернулась и помахала ему. По лестнице поднималась быстро, чувствуя, как горят щёки.

* * *

Галя сидела над тетрадью. Увидев Нину, отложила ручку.

— Всё. По твоему лицу вижу, что учиться мне сегодня не дадут. Подожди, я чаю сделаю, потом расскажешь.

— Что ты там уже увидела?

— Ты стоишь у двери и улыбаешься моей куртке. Думаю, вечер удался.

Нина рассмеялась, сняла обувь и достала из шкафа футболку. Галя взяла две кружки, прихватила чай и вышла на общую кухню. Её голос ещё доносился из коридора, когда Нина переоделась и села на кровать.

В дверь постучали.

— Забыла что-то? — спросила она.

— Пока нет.

Дан стоял возле стола, склонив голову под полкой. В этой комнате его рога почти касались стены; хвост загнулся возле ножки стула.

— А, это ты. Галя за чаем пошла, скоро вернётся. Садись, я сумку уберу.

Нина освободила стул и сунула ноги в тапочки. Дан устроился напротив.

— Подружились?

— Мне с ней хорошо. Она всё время что-нибудь рассказывает, даже из коридора можно дослушивать. Ты как?

— Хотел спросить тебя о том же. Ты сегодня довольная.

— Гуляла с парнем. Мы вчера на концерте познакомились. Руслан его зовут.

Произнося имя, Нина снова вспомнила поцелуй у двери и улыбнулась.

— Сначала в кафе пошли, потом по скверу. Он смешной, с ним легко. Даже про футбол интересно слушать, хотя я в нём ничего не понимаю.

Дан откинулся на спинку стула. Под его тяжестью она скрипнула, и Нина предупредила:

— Осторожно, он и подо мной шатается.

Дан выпрямился, устроив длинные руки на коленях.

— Нина, я хотел попросить тебя об одном. Мне хотелось бы чаще с тобой разговаривать. Здесь приходится ждать, когда ты останешься одна, а у тебя учёба, смены. Вечером тебе и отдохнуть нужно.

— Здесь неудобно, да. Но Галя часто уходит, и у меня бывают свободные вечера.

— Я хотел бы встречаться с тобой и на улице. Мы могли бы гулять, разговаривать по дороге с твоей работы. Для этого я буду приходить в человеческом облике.

Нина представила его среди прохожих и вспомнила мужчину, от которого в детстве отступала к кровати. Тогда даже знакомый голос не помог: ей нужен был её Дан, с рогами и когтями.

— Ты после того раза больше так не появлялся. Из-за меня?

— Ты попросила вернуть привычный облик. Я запомнил.

— Мне уже восемнадцать. Теперь я понимаю, что это всё равно ты. Только скажи: остальные тебя тоже увидят? Смогут с тобой разговаривать?

— Смогут. Для них я буду обычным человеком.

— Тогда Галя обязательно захочет познакомиться. Если увидит нас вместе, мимо точно не пройдёт. Скажу, что ты давний друг семьи. Это почти правда: бабушку знаешь, меня знаешь.

— Меня это устраивает.

— Только про бабушку лучше много не рассказывай, иначе Галя потом неделю будет расспрашивать.

Нина подвинулась к краю кровати.

— Покажешь?

Дан встал. В свете лампы тёмная кожа посветлела, изменились очертания скул и рта. Рога ещё отбрасывали тень на стену, а затем тень исчезла. Вместо копыт на полу стояли ботинки. Перед Ниной оказался высокий мужчина лет тридцати с небольшим, в чёрных брюках и тёмной рубашке. Волосы были зачёсаны назад, ворот открыт.

Она узнала тот облик, но теперь рассматривала его с любопытством. Дан был красив — настолько, что Нина удивилась, как могла запомнить только испуг.

— Голос совсем не меняется, — сказала она. — И смотришь так же.

— Как?

— Как будто ждёшь, когда я сама найду ошибку в задаче.

Он рассмеялся, и Нина встала рядом. Взяла его за руку, повернула ладонью кверху: длинные человеческие пальцы, гладкие ногти. Эту руку она знала с детства, а теперь приходилось знакомиться заново.

— Странно, что когтей нет. И хвоста. Можно спокойно ходить у тебя за спиной.

— Будет не хватать?

— Посмотрим. Иногда ты очень неудобно раскладывался.

Нина отпустила его руку и вернулась к кровати.

— Давай встречаться на улице. Только заранее договоримся, потому что у меня смены и занятия. Я не всегда могу просто взять и уйти.

— Договоримся. Мне важно, чтобы у тебя оставалось время и для меня.

В его голосе прозвучала такая настойчивость, что Нина подняла голову.

— Ты думаешь, я теперь перестану с тобой общаться? Я хочу тебя видеть, Дан. Просто у меня сейчас много всего. Ещё сама не привыкла.

Из коридора донёсся Галин голос:

— Да я тебе говорю, это не моя ложка! На моей цветочек!

Нина прыснула.

— Чай идёт. Медленно, с остановками.

— Тогда я пойду, — сказал Дан.

— Приходи в следующий раз таким. Надо же мне привыкать.

Он улыбнулся и исчез. Нина раскрыла тетрадь на задании, которое переписывала в конце пары.

Галя вошла с двумя полными кружками.

— Я там уже чужую историю выслушала. Теперь хочу твою.

Нина приняла чай и подвинулась, освобождая ей место.

— С чего начинать?

— С того места, где он тебя поцеловал.

Нина вскинула голову, а Галя довольно улыбнулась:

— Ага. Значит, угадала.

Глава 8

Через несколько недель Нина уже знала, в какие дни Руслан задерживается на тренировке и когда можно позвонить ему между занятиями. Он встречал её после смены, и она, выходя с работы, искала глазами его куртку среди прохожих. Усталость оставалась, ноги гудели, зато по дороге можно было рассказать, что случилось за день, прижаться к нему на остановке. У общежития они часто прощались по несколько раз: Нина уже бралась за дверь, а потом вспоминала ещё что-нибудь и возвращалась к нему.

Она сходила на матч. Потом рассказывала Гале, путалась в правилах, но прекрасно помнила, как Руслан бежал к воротам и как после игры подошёл к ней, ещё запыхавшийся, с мокрыми волосами. Нина обняла его при остальных, довольная, что он первым делом нашёл её среди зрителей.

Они выбирали фильмы, ждали общего свободного вечера, собирались съездить куда-нибудь на один день. Договариваясь с подругами, Нина теперь сверяла планы с расписанием Руслана. Галя научилась узнавать его звонки по её лицу и, когда Нина тянулась за телефоном, говорила:

— Всё, тебя на ближайшие полчаса нет. Передай привет.

К бабушке она собралась за тёплыми вещами и книгами. По телефону Нина Тихоновна велела приехать до обеда: потом у неё дела.

Нина купила печенье и подошла к знакомому забору. Во дворе залаяли. Она взялась за щеколду, и с той стороны кто-то навалился на калитку.

— Бабушка, открой! У тебя там собака?

— Заходи, чего стоишь!

В щель сунулась рыжая морда, за ней — чёрная, с белым пятном над носом. Нина придержала калитку коленом, протиснулась внутрь. Рыжий пёс сразу принялся обнюхивать пакет, а чёрная собака продолжала лаять, отскакивая, когда Нина поворачивалась к ней.

— Они же на улицу выскочат!

— Не выскочат, закрывай быстрее. Да перестань ты орать! — Бабушка прикрикнула на чёрную собаку. — Свои пришли.

На крыльце она стояла в домашней одежде; к рукаву прилипли светлые шерстинки. Нина поднялась за ней в дом и едва не наступила на третью собаку, маленькую, с седой мордой. Та спала на сложенном одеяле возле мисок.

В гостиной крупный полосатый кот занимал кресло. Ещё две кошки лежали на подоконнике, а мимо Нины прошла четвёртая, задрав хвост.

— Бабушка, ты с ума сошла? Откуда их столько?

— Ты со мной нормально разговаривать можешь? Подобрала. Некоторых отдали.

— Я месяц назад уехала, здесь никого не было. Ты их сколько взяла?

— Мне теперь у тебя разрешения спрашивать? Что принесла?

— Печенье.

— На кухню неси.

Нина повесила куртку на свой крючок и перешагнула через одеяло. Возле холодильника стоял большой мешок корма. На стуле, где она обычно сидела, свернулась белая кошка с тёмными ушами.

— А мне сесть куда?

— На другой садись. Видишь, спит.

Нина положила пакет на стол, придвинула свободный стул.

— Ты со всеми справляешься? Их же кормить, выгуливать надо, убирать за ними.

— Корм есть, вода есть, двор тоже. Выпускаю, гуляют. И убираю, можешь не проверять.

Бабушка достала чашки и поставила чайник. На обивке стула белели волоски. Раньше она заставляла Нину снимать с одежды каждую приставшую нитку, а теперь сама ходила в кофте, покрытой шерстью.

— Они тебе мебель подерут.

— Это моя мебель, я сама с ней разберусь. Ты вещи приехала забрать или указывать мне?

Белая кошка проснулась и спрыгнула на пол. Подошла к Нине Тихоновне, потёрлась о ногу. Бабушка нагнулась, почесала её за ухом.

— Что, моя хорошая? Поела уже? Подожди немножко, сейчас чай налью и займусь тобой.

Голос стал мягким, почти певучим. Кошка выгнулась под ладонью, а бабушка провела рукой по её спине ещё раз, от головы до хвоста.

Нина сидела с раскрытым пакетом, держа печенье за край обёртки. Бабушка выпрямилась и заметила её взгляд.

— Что уставилась?

— Я не знала, что ты так любишь животных.

— Они меня лучше людей понимают. Скажешь — слушают, рядом сядут. Не спорят по каждому поводу.

В прихожей снова раздался лай.

— Да замолчи ты! — крикнула Нина Тихоновна.

Нина не удержалась от улыбки.

— Очень хорошо слушаются.

— На улице кто-то идёт. Она дом охраняет, между прочим.

Кошка подошла к Нининому стулу и ткнулась лбом в протянутую ладонь. Нина почесала её между ушами.

— Я же не против них. Только тебе одной тяжело будет, если ещё наберёшь.

— Ты за меня не решай. Я тебе не указываю, как в общежитии жить.

Чайник выключился. Бабушка разлила воду, подвинула сахарницу, взяла печенье. Кошка тем временем забралась к Нине на колени, зацепившись когтями за джинсы.

— Осторожно, — попросила Нина, поддерживая её под живот.

— Не сгоняй. Сама уйдёт, когда захочет.

— Я её придерживаю, она соскальзывает.

Кошка наконец устроилась и заурчала. Нина положила ладонь ей на спину, чувствуя под пальцами тепло.

— Учёба как? — спросила бабушка. — Работаешь ещё? Не выгнали пока?

— Представь себе, нет. И с учёбы тоже. Всё успеваю.

— Ну, смотри. Какие книги тебе понадобились?

Нина перечислила. Бабушка доела печенье и стряхнула крошки на блюдце. За её спиной рыжий пёс растянулся в проходе, положив морду на лапы.

После чая Нина пошла собирать вещи. В её комнате стояла прежняя лампа, на полке ждали книги, в ящике оставались школьные тетради. На покрывале обнаружились вмятина и клочок серой шерсти. Нина стряхнула его, разложила свитеры, завернула в один из них книги и застегнула сумку.

У входной двери бабушка держала рыжего пса за ошейник.

— Калитку плотно закрой. Этот выскочить может.

— Ты же говорила, не убегают.