
Полная версия:
Невеста из другого мира
Тир окинул её взглядом.
— Платье, кстати, неплохое. Для похорон империи подходит.
— Тир.
— Ладно, ладно.
Он подошёл ближе и вынул из-за пояса потёртый кожаный мешочек.
— Сюда.
— Почему я должна тебе доверять?
Мальчик пожал плечами.
— Не должна. Но я единственный, кто не носит маску, не сияет глазами и не предлагает тебе выйти замуж ради спасения цивилизации.
Аргумент был раздражающе убедительным.
Мира положила венец в мешочек. Свет погас сразу, будто его задушили.
— Откуда ты знаешь, кто я?
Тир затянул шнурок и протянул мешочек обратно.
— В Чёрном дворце стены слушают. Пол помнит. Двери сплетничают хуже торговок. А сегодня все они шепчут одно и то же.
— Что?
Тир посмотрел на знак на её ладони.
— Вернулась последняя Астер.
Мира сжала пальцы в кулак.
— Я не последняя кто-то. Я продавала свадебные платья в обычном салоне. У меня съёмная квартира, просроченный йогурт в холодильнике и кредит за ноутбук.
— Трагическая биография. Барды заплачут.
— Не смейся.
— Я не смеюсь. Я просто ещё жив, потому что шучу раньше, чем пугаюсь.
Эта фраза почему-то задела её сильнее, чем насмешки.
Мира впервые внимательно посмотрела на него. На худые руки. На старый шрам у губы. На слишком взрослую усталость в детском лице.
— Ты живёшь здесь?
— Никто здесь не живёт. Здесь выживают.
Далеко впереди послышались шаги.
Тир мгновенно схватил её за руку и потянул в боковой проход.
— Быстро.
— Опять бежать?
— Привыкай, Ваше Не-Называть-Тебя-Так. Сегодня у тебя медовый месяц с катастрофой.
Они свернули в узкий коридор, потом ещё в один, потом протиснулись через щель между стенами, которую Мира вообще не заметила бы. Платье мешало ужасно. На третьем повороте она просто схватила подол и рванула.
Ткань не порвалась.
Зато сама укоротилась.
Мира остановилась.
— Что…
Платье изменилось. Шлейф втянулся, как вода, рукава стали плотнее, юбка поднялась до щиколоток, оставив возможность двигаться. Белизна потемнела до цвета лунного серебра.
Тир присвистнул.
— Королевская ткань. Слушается кровь.
— Моего разрешения она не спрашивала.
— Здесь мало кто спрашивает разрешения.
Они вышли на балконную галерею.
И Мира впервые увидела Чёрный дворец.
Он был огромен.
Не просто большой — невозможный. Башни поднимались в небо, как застывшие чёрные молнии. Мосты висели над бездной без опор. Стены из тёмного стекла отражали две луны. Внизу, далеко-далеко, под дворцом раскинулся город: острые крыши, узкие улицы, каналы с серебристой водой и тысячи огоньков.
Но за городом была тьма.
Не ночь.
Стена тьмы.
Она стояла на горизонте, живая, густая, медленно ползущая к столице. Внутри неё вспыхивали синие молнии, и каждый раз Мира видела силуэты: гигантские, изломанные, нечеловеческие.
— Что это? — прошептала она.
Тир встал рядом.
— Северная Пустошь. То, что осталось после последней войны богов. Она растёт каждый год.
— И поэтому им нужна я?
— Им нужна твоя кровь. Твоя душа. Твоя клятва. Возможно, сердце. У жрецов всегда длинный список.
— А Каэлю?
Тир молчал слишком долго.
Мира повернулась к нему:
— Что нужно королю?
— Спасти Астерию.
— Ценой меня?
— Раньше — да.
Она почувствовала, как внутри что-то холодеет.
— Раньше?
Тир посмотрел вверх, туда, где треснувшая луна кровоточила алым светом.
— Пока не увидел тебя.
— Это должно звучать романтично?
— Нет. Это должно звучать опасно. Король, который готов пожертвовать одной девушкой ради мира, страшен. Но король, который ради одной девушки может обречь мир, страшнее.
В этот момент с верхних башен ударил колокол.
Один раз.
Второй.
Третий.
Город внизу ответил криками.
На дальнем мосту вспыхнул огонь. Потом ещё один. По дворцу прокатилась волна тревоги.
Тир побледнел.
— Они открыли нижние ворота.
— Кто?
Ответ пришёл снизу.
Из тьмы под дворцом поднялся вой.
Он был похож на волчий, но слишком длинный, слишком человеческий в конце. Мира вцепилась в каменные перила.
На площади у дворца бежали люди. За ними двигались существа, сотканные из синего пламени и костей. У некоторых было по четыре руки. У других лица висели на груди. Они не нападали хаотично. Они шли к дворцу.
К ней.
Мира знала это так же точно, как знала своё имя.
Оба имени.
— Они чувствуют кровь Астер, — сказал Тир. — Надо уходить.
— Куда?
Он открыл маленькую дверь в стене галереи.
— В старую тронную залу.
— Почему туда?
Тир посмотрел на её ладонь.
— Потому что если дворец действительно признал тебя, то у нас есть шанс.
— На что?
— На то, что он выберет тебя раньше, чем все остальные успеют убить.
Они снова побежали.
На этот раз Мира не спотыкалась.
Не потому что перестала бояться. Она боялась так сильно, что мир вокруг стал слишком ярким: каждая трещина в стене, каждый звук, каждое движение тени. Но страх больше не управлял ею. Он стал топливом.
Они пронеслись через зал с разбитыми статуями. Через библиотеку, где книги сами раскрывались и шептали вслед. Через коридор, увешанный портретами людей с серебряными глазами. Один портрет — женщина в белом платье с ребёнком на руках — заставил Миру остановиться.
Лицо женщины было из её видения.
— Это кто? — спросила она.
Тир оглянулся и замер.
— Лиара Астер. Последняя белая королева.
— А ребёнок?
Он не ответил.
И не нужно было.
Мира смотрела на нарисованную девочку. Тёмные волосы. Большие глаза. Маленькая рука с серебряной звездой на ладони.
На табличке под портретом было выгравировано:
Астерия Мираэль, наследница Белого трона. Пропала в Ночь Падения.
Мира прочитала надпись один раз.
Потом второй.
Земля под ногами будто стала мягкой.
— Мираэль, — прошептала она.
Имя раскрылось внутри неё, как рана.
И где-то глубоко в Чёрном дворце ответил трон.
Не звуком.
Приказом.
Стены дрогнули. Пол под её ногами вспыхнул серебром. По коридору побежали линии света, складываясь в путь.
Тир выругался.
— Теперь все знают, где ты.
Сзади раздался грохот.
В конец коридора выломилась первая тварь из синего пламени. Она была выше человека вдвое. Рёбра торчали наружу, между ними горела пустота. В пасти двигались сразу три языка.
Мира отступила.
Серебряные линии на полу вспыхнули ярче.
Тварь взвыла и бросилась вперёд.
Мира вскинула руку.
Не зная зачем.
Просто желая, чтобы она остановилась.
Воздух перед ней раскололся.
Из стены света вырвался белый огонь — не горячий, не слепящий, а холодный и чистый, как звезда. Он ударил тварь в грудь. Та закричала и рассыпалась пеплом, который ещё в падении превратился в чёрный снег.
Мира стояла с поднятой рукой.
На ладони сияла звезда.
Тир смотрел на неё с открытым ртом.
— Ты сказала, что у тебя нет магии.
— У меня её нет!
— Тогда, поздравляю, — хрипло сказал он. — Дворец только что с тобой не согласился.
В коридоре появились новые силуэты.
Синие твари. Стражники. Люди в масках.
Все сразу.
А за ними — Каэль.
Он шёл сквозь хаос, весь в крови, но, кажется, не своей. Его тень волочилась за ним, изорванная, как плащ после битвы. Серебряные глаза нашли Миру.
И в этот момент она поняла страшное.
Он смотрел не на знак в её руке.
Не на пепел у её ног.
Не на путь, который Чёрный дворец зажёг для неё.
Он смотрел на портрет за её спиной.
На имя под ним.
Астерия Мираэль.
Каэль остановился.
Лицо его стало белее камня.
— Ты вспомнила, — сказал он.
Мира сжала горящую ладонь в кулак.
— Нет. Но, кажется, ты всё это время помнил.
Твари приближались. Маски поднимали клинки. Трон звал её всё громче.
А Мира смотрела только на короля.
— Скажи мне правду, Каэль Морвэн.
Его тень вздрогнула, будто от удара.
— Не здесь.
— Сейчас.
Он сделал шаг к ней.
И впервые за всё время голос Чёрного Короля дрогнул:
— Твой трон украл не я.
Мира не успела ответить.
Потому что за его спиной человек в серебряной маске поднял руку и вонзил синий клинок прямо Каэлю под сердце.
Глава 3. Кровь короля
Каэль не упал сразу.
Это было страшнее всего.
Синий клинок вошёл ему под сердце, прошёл насквозь и вышел из груди тонким холодным светом. На мгновение весь коридор замер: твари из Пустоши, стражники, жрецы в масках, Тир, даже сама Мира.
Каэль стоял.
Его серебряные глаза смотрели на неё.
Не на того, кто ударил. Не на клинок. Не на собственную кровь, которая не была красной — чёрная, густая, с мерцающими серебряными искрами.
На неё.
Будто единственное, что имело значение в этот миг, — чтобы она не испугалась.
А потом его тень закричала.
Не голосом. Пространством.
Стены Чёрного дворца дрогнули так, будто где-то внутри них сломалась кость. Окна вдалеке лопнули, рассыпавшись дождём тёмного стекла. Портреты на стенах зашептали. Пол под ногами Миры вспыхнул серебром.
Человек в маске выдернул клинок.
Каэль сделал один шаг вперёд.
Потом второй.
И только на третьем его колени подломились.
— Нет! — крикнула Мира.
Она бросилась к нему раньше, чем успела подумать.
Тир схватил её за рукав:
— Ты с ума сошла? К трону! Путь ведёт к трону!
— Он умрёт!
— Все когда-нибудь умрут, а ты — прямо сейчас, если останешься!
Мира рванулась так резко, что королевская ткань сама высвободила её руку из пальцев Тира.
Каэль рухнул на одно колено. Его тень метнулась к нападавшему, но была уже не бурей, а изорванным зверем, истекающим дымом. Жрец в маске отступил, легко, почти танцующе.
Теперь Мира увидела его маску.
На ней не было лучей или ветвей. Только тонкая вертикальная трещина, проходящая через всё лицо, будто маску уже однажды раскололи и снова собрали.
— Ваше величество, — произнёс он мягко. — Вы слишком долго колебались.
Каэль поднял голову.
— Варен.
Имя прозвучало как проклятие.
Тир, стоявший за Мирой, резко втянул воздух.
— Невозможно.
— Кто это? — спросила Мира, не сводя глаз с жреца.
— Мёртвый человек, — прошептал Тир. — Он должен быть мёртв.
Жрец повернул к ним серебряное лицо.
— Должен. Прекрасное слово. В Астерии так много всего должно было случиться иначе.
Синие твари снова двинулись вперёд. Стражники отступали, но не бежали: они ждали приказа. Жрецы окружали коридор полукольцом.
А серебряная линия на полу всё ещё вела Миру дальше.
К трону.
К спасению.
К ответам.
Она посмотрела на Каэля. Чёрная кровь расползалась по его одежде, падала на камень и прожигала в нём маленькие дымящиеся дыры. Он пытался подняться, но правая рука не слушалась. Пальцы дрожали. Его лицо стало неподвижным, но Мира уже знала: эта неподвижность не была спокойствием. Это была боль, сжатая в кулак.
— Иди, — сказал он.
— Замолчи.
— Мира…
— Я сказала, замолчи.
В обычной жизни она никогда не говорила так умирающим королям. В обычной жизни у неё не было умирающих королей, дворцов, которые узнавали её кровь, и тварей из синего огня.
В обычной жизни она бы убежала.
Наверное.
Но обычная жизнь закончилась в свадебном салоне, когда зеркало отказалось отражать платье.
Мира опустилась перед Каэлем на колени.
— Что делать?
— Уходить.
— С раной.
— Она от клинка Пустоши. Её нельзя закрыть.
— Значит, не знаешь.
Он посмотрел на неё почти зло:
— Это не упрямство. Это смерть.
— Тогда перестань тратить её на разговоры.
Она прижала ладонь к его ране.
Каэль выгнулся так, будто она вонзила клинок глубже. Из его горла вырвался глухой хрип. Чёрная кровь обожгла ей пальцы холодом. Не болью — именно холодом, таким сильным, что кости, казалось, стали стеклянными.
Мира хотела отдёрнуть руку.
Не отдёрнула.
Знак звезды на её ладони вспыхнул.
— Интересно, — сказал Варен.
Он сделал шаг к ним.
Тир метнул в него что-то маленькое и блестящее. Предмет ударился о камень перед ногами жреца и взорвался облаком зелёной пыли. Варен остановился. Маска чуть повернулась.
— Мальчишка из нижних ходов. Ты всё ещё жив?
— Сам удивляюсь, — сказал Тир, хотя голос его дрогнул. — Видимо, у смерти плохая память.
Птица на его плече каркнула:
— Плохая. Плохая.
Варен поднял руку, но не успел произнести заклинание.
Мира вскрикнула.
Из раны Каэля что-то потянулось к ней.
Не кровь.
Память.
Она хлынула в неё резко, без предупреждения.
Мальчик в чёрном стоит на коленях перед троном. Ему двенадцать. Перед ним лежит корона, слишком большая для детской головы. Вокруг — серебряные маски.
Назови своё имя, принц.
Мальчик молчит.
Его лицо разбито. Губы в крови.
Имя, которое дала тебе мать, больше не принадлежит тебе. Отныне ты Каэль Морвэн. Чёрный наследник. Долг важнее памяти. Народ важнее сердца. Мир важнее одной жизни.
Кто-то касается его лба раскалённым кольцом.
Мальчик не кричит.
Но его тень кричит за него.
Видение сменилось.
Каэль старше. Уже король. Он стоит в зале над телом мужчины с расколотой маской. Варен. Тот самый Варен. Только без чудовищной пустоты под серебром. С человеческим лицом. Красивым, усталым, со смеющимися глазами.
— Не доверяй жрецам, — хрипит Варен. — Они служат не богам. Они кормят то, что притворяется богами.
— Кто открыл Пустошь? — спрашивает Каэль.
Варен улыбается кровавыми губами:
— Тот, кто однажды вернёт тебе невесту.
Видение оборвалось.
Мира снова была в коридоре.
Её рука лежала на груди Каэля. Рана под пальцами больше не кровоточила так сильно, но синий свет внутри неё пульсировал, сопротивляясь.
— Ты видел это? — прошептала она.
Каэль смотрел на неё с ужасом.
Не потому что боялся за себя.
Потому что она увидела слишком много.
— Мира, отпусти.
— Нет.
— Ты отдаёшь мне себя.
Она не поняла.
Пока не почувствовала, как что-то уходит из неё.
Запах дождя на улице возле салона. Голос Лены. Ключи от съёмной квартиры на синем брелоке. Название кафе, где она покупала кофе по дороге на работу.
Мелочи.
Но они исчезали.
Не стирались полностью — тускнели, отдалялись, словно их закрывали стеклом.
Магия этого мира брала плату.
Память за память.
Жизнь за жизнь.
— Хватит, — прохрипел Каэль. — Не смей.
— Вы все здесь только и делаете, что запрещаете мне умирать правильно.
— Ты не знаешь цену.
— Зато ты знаешь? — Она вдавила ладонь сильнее. — Тогда живи и потом расскажешь.
Звезда на её руке раскрылась.
Белый огонь ударил в рану.
Каэль закричал.
И вместе с ним закричал весь дворец.
Серебряные линии на полу взметнулись вверх, обвили их, как корни. Тьма вокруг Каэля забилась, сопротивляясь, но белый огонь входил глубже, выжигая синий свет клинка. От раны повалил дым. Запахло снегом, железом и чем-то горьким, почти цветочным.
Мира больше не видела коридора.
Она стояла в другом месте.
В тронном зале.
Огромном, белом, залитом звёздным светом. На троне сидела женщина из портрета — Лиара Астер. На руках у неё был ребёнок. Мира.
Нет.
Астерия Мираэль.
Женщина смотрела прямо на неё, сквозь годы и смерть.
— Если ты слышишь меня, значит, они нашли тебя, — сказала она. — Значит, мир снова требует твоей крови.
Мира не могла ответить.
Лиара встала. За её спиной горело созвездие в форме короны.
— Запомни, дочь моя: трон не принадлежит тому, кто сидит на нём. Трон принадлежит тому, кто может сказать миру «нет». Не спасай Астерию так, как они требуют. Спаси её так, как они боятся.
— Как? — прошептала Мира.
Лиара подошла ближе.
Её лицо было прекрасным и измученным.
— Не отдавай сердце королю.
Мира почувствовала, как холод сжимает горло.
— Почему?
Женщина коснулась её щеки.
Пальцы были тёплыми.
— Потому что именно твоё сердце откроет последнюю дверь.
Видение лопнуло.
Мира пришла в себя на каменном полу.
Каэль лежал рядом, тяжело дыша. Рана под его сердцем закрылась. Не исчезла — на ткани остался прожжённый разрез, кожа под ним почернела тонкими линиями, но синий свет погас.
Он был жив.
Мира попыталась подняться и не смогла.
Тир подхватил её за плечи.
— Ты сумасшедшая, — сказал он. — Совершенно. Безнадёжно. Легендарно сумасшедшая.
— Спасибо, — прошептала она. — Кажется.
— Это не похвала.
— Уже неважно.
Варен стоял в нескольких шагах от них.
И больше не улыбался.
Серебряная трещина на его маске расширилась. Под ней было видно не лицо, а синее пламя. Он смотрел на Миру с таким голодом, что у неё зашевелились волосы на затылке.
— Белое пламя, — сказал он. — После стольких лет.
Каэль поднялся.
Не полностью. С трудом. Но поднялся.
Его тень встала вместе с ним.
Теперь она была меньше, чем раньше, но плотнее. Как зверь, зализавший рану и решивший убить охотника.
— Варен, — сказал Каэль. — Кто носит твою кожу?
Жрец тихо рассмеялся.
— Я же говорил тебе, мой король. Жрецы не служат богам.
Его голос изменился. Стал глубже. В нём появились другие голоса — детские, старческие, женские, звериные. Все говорили разом.
— Мы служим тем, кто пережил богов.
Синие твари за его спиной опустились на четыре конечности.
Жрецы сняли маски.
И Мира пожалела, что увидела это.
Под масками не было лиц. У одних — гладкая кожа без глаз и рта. У других — чёрные провалы. У третьих — чужие лица, словно наспех пришитые к черепам. Но все они улыбались. Даже те, у кого не было губ.
Тир выругался так грязно, что птица Пип восхищённо каркнула.
— Нижними ходами, — сказал Каэль. — Сейчас.
— А трон? — спросил Тир.
— Потом.
— Потом нас съедят.
— Если останемся, съедят быстрее.
Каэль протянул руку Мире.
Она посмотрела на эту руку.
Потом на его грудь, где ещё недавно торчал клинок.
— Ты мне солгал.
— Да.
Ответ был мгновенным.
Без защиты. Без оправдания.
Мира моргнула.
— Даже не будешь спорить?
— Нет.
— Отлично. Очень зрелый подход для похитителя невест.
— Я не похищал тебя.
— Но ждал.
Каэль молчал.
Значит, попала.
Мира почувствовала, как ярость возвращает ей силы. Хорошо. Ярость была честнее страха.
Она сама поднялась, не принимая его руки.
Каэль чуть заметно сжал пальцы, но ничего не сказал.
Варен поднял клинок.
— Неужели вы уйдёте без благословения?
Коридор перед ними вспыхнул синим пламенем.
Путь назад был отрезан.
Каэль шагнул вперёд, но Мира схватила его за рукав.
— Нет.
— Это не время для споров.
— Именно время.
Она посмотрела на серебряные линии пола. Они всё ещё вели её к трону, но теперь дрожали, как струны.
Дворец слышал её.
Двери слушали.
Пол помнил.
Если всё это было правдой, если её кровь действительно что-то значила, значит, она не была просто добычей.
Она вдохнула.
— Открой другой путь.
Тир посмотрел на неё как на безумную:
— Ты сейчас с кем?
— С дворцом.
— Конечно. С дворцом. Почему бы нет.
Синий огонь приближался.
Мира сделала шаг вперёд.
— Ты признал меня у двери. Признал в коридоре. Признал у портрета. Значит, хватит вести меня туда, куда хотят мёртвые. Открой путь туда, куда мне нужно.
На секунду ничего не произошло.
Варен рассмеялся.
— Дитя, трон не исполняет просьбы. Он принимает жертвы.
Мира медленно повернула голову к нему.
— Я не с тобой говорю.
Пол под её ногами треснул.
Серебряный свет ударил вверх.
Стена справа, глухая и гладкая, вдруг раскрылась. Камень разошёлся лепестками, открывая узкий проход, из которого пахнуло холодным воздухом, пылью и старым железом.
Тир первым пришёл в себя.
— Всё. Я официально люблю королевскую кровь. Бежим!
Он нырнул в проход.
Мира шагнула следом, но Каэль задержался. Его тень перекрыла вход, отражая первую волну синего огня.
— Быстрее, — сказал он.
— Только попробуй героически умереть после того, как я потратила на тебя воспоминания.
Он посмотрел на неё.
В этом взгляде было слишком много всего: вина, удивление, боль и что-то опасно похожее на нежность.
— Не ради тебя, — сказал он тихо.
— Что?
— Я не имею права умирать ради тебя.
Синий клинок Варена ударил по тени. Каэль пошатнулся.
Мира выругалась и схватила его за руку.
На этот раз сама.
И потащила в проход.
Стена сомкнулась за их спинами за мгновение до того, как синий огонь залил коридор.
Наступила темнота.
Пол под ногами резко ушёл вниз.
Мира вскрикнула.
Они покатились по наклонному каменному тоннелю. Платье снова изменилось, обвивая её ноги плотной тканью, защищая от ударов. Каэль попытался удержать её, Тир орал что-то неприличное впереди, птица Пип вопила: «Падаем! Падаем! Падаем!»
А потом тоннель закончился.
Они вылетели в пустоту.
На короткое мгновение Мира увидела под собой огромный подземный зал.
И озеро.
Чёрное, неподвижное, гладкое как зеркало.
Они рухнули в воду.
Холод ударил так, что мир исчез.
Мира ушла под поверхность, запутавшись в платье, волосах, собственном страхе. Вода была не водой — чем-то густым, тяжёлым, полным шёпота. Она открыла глаза и увидела в глубине лица.
Тысячи лиц.
Они смотрели на неё снизу.
И среди них было её собственное.
Мёртвое.
С короной на голове.
Руки схватили её за талию и потянули вверх.
Мира вынырнула, задыхаясь. Каэль держал её одной рукой, другой цепляясь за каменный край. Тир уже выбрался на берег и дрожал, как мокрый кот. Пип сидел у него на голове и выглядел оскорблённым самой идеей воды.
— Что это за место? — кашляя, спросила Мира.
Каэль не ответил.
Он смотрел на озеро.
На его лице был настоящий страх.
Не усталость. Не боль. Не злость.
Страх.
— Каэль?
Тир тихо сказал:
— Это Зеркало Мёртвых Невест.
Мира застыла.
Под водой снова шевельнулись лица.
Каэль медленно повернулся к ней.
— Слушай меня очень внимательно, — сказал он. — Что бы ты ни увидела здесь, что бы они ни сказали, не отвечай им.
Из глубины поднялся женский голос.
Мягкий.
Знакомый.
Невозможный.
— Мира?
Она перестала дышать.
Потому что этот голос принадлежал её матери.
Глава 4. Зеркало мёртвых невест
— Мира?
Голос матери поднялся из чёрной воды так мягко, что на мгновение весь подземный зал исчез.
Не стало ни ледяного озера, ни каменных сводов, ни Каэля рядом, ни Тира, дрожащего на берегу. Осталась только кухня их старой квартиры. Жёлтый свет лампы. Запах дешёвого чая с лимоном. Мамины руки, вечно тёплые, даже зимой. И голос, который Мира не слышала уже семь лет.
— Доченька…
Мира перестала бороться с водой.
Каэль сжал её талию сильнее.
— Не отвечай.
Она почти не услышала.
Из глубины поднималось лицо.
Сначала — мутное пятно под поверхностью. Потом черты стали яснее. Тёмные волосы, собранные на затылке. Усталые глаза. Родинка у левой брови. Та самая маленькая морщинка у губ, которая появлялась, когда мать пыталась улыбаться и не плакать.
Мира вдохнула резко, болезненно.
— Мама…
Пальцы Каэля впились ей в бок.
— Мира, нет.
Вода вокруг них вспыхнула серебряными кругами.
Лицо под поверхностью улыбнулось.
— Ты такая взрослая, — сказала мать. — Я так боялась, что не увижу тебя снова.
Мира не могла отвести взгляд.
Она знала, что это невозможно. Знала. Мать умерла в больничной палате, пахнущей лекарствами, пластиком и обречённостью. Мира держала её за руку до последнего вдоха. Она сама закрыла ей глаза. Сама выбрала чёрное платье для похорон, потому что белое мать ненавидела.
И всё же сейчас этот голос говорил с ней.
Из воды.
Из мёртвого озера.
— Отпусти меня, — прошептала Мира.
— Нет, — сказал Каэль.
— Я сказала, отпусти!
Она ударила его локтем. Слабо, неловко, но он был ранен и не ожидал удара. Его хватка ослабла.
Мира рванулась вперёд.
Тир закричал с берега:

