
Полная версия:
Невеста из другого мира
— Умрём!
— Спасибо, очень полезно!
Мира стояла перед Белым троном и смотрела на глаз, открывшийся в его спинке.
Он был огромнее, чем казался в видении. Не размером — присутствием. Чёрная радужка, полная далёких звёзд, медленно двигалась, изучая её. Вокруг глаза белый камень темнел, как ткань, пропитанная чернилами.
Голод смотрел из трона.
И улыбался без рта.
Каэль резко потянул Миру назад.
— Не смотри в него.
Слишком поздно.
Взгляд глаза впился в неё.
Мира снова увидела свадебный салон.
Лампы. Зеркала. Тихий дождь за окном. Платье на манекене. Чёрную коробку. Венец.
А рядом — мать.
Не та ложная, что говорила из озера. Настоящая. В старом сером свитере, с усталым лицом и теплом в глазах.
— Доченька, — сказала она. — Пойдём домой.
Мира зажмурилась.
— Нет.
— Ты ведь хотела домой.
— Это не дом.
Голос матери стал тише:
— А где твой дом, Мира? Здесь? Рядом с королём, который готовил тебе смерть? Среди мёртвых невест? На троне, где ждёт чудовище?
Пол под ногами снова качнулся.
На этот раз Мира услышала крики.
Не в видении. В настоящем.
Снаружи, из города.
Чёрный дворец был не просто дворцом. Он висел над столицей, опираясь на мосты, башни и древнюю магию. Если он падал — он падал на людей.
На тысячи людей.
— Каэль, — прошептала она.
Он уже понял.
Лицо его стало страшно спокойным.
— Нужно удержать основание.
— Как?
— Чёрный трон питает дворец снизу. Белый трон — сверху. Если Голод проснулся в Белом, он ломает связь.
Тир побледнел ещё сильнее.
— То есть дворец падает, потому что у него, образно говоря, оторвали половину позвоночника?
— Да.
— Ненавижу, когда мои глупые сравнения точны.
Из двери ударили снаружи.
Белые створки выгнулись внутрь.
Раз.
Второй.
Третий.
С той стороны Варен смеялся. Смех просачивался через камень, через щели, через кости.
— Королева открыла трон, — пропел он. — Королева открыла голод. Королева принесла конец.
Глаз в спинке трона моргнул.
Мира почувствовала, как связь на её запястье болезненно натянулась. Серебряные линии, соединявшие её с Каэлем, вспыхнули, а потом потемнели по краям.
Голод тянулся к этой связи.
К их союзу.
К третьему пути, который ещё не успел стать дорогой.
— Он хочет её разорвать, — сказал Каэль.
— Связь?
— Нас.
Мира горько усмехнулась:
— Мы даже нормально познакомиться не успели, а нас уже пытаются разорвать древние сущности.
— В Астерии это считается началом ухаживания, — пробормотал Тир.
Мира посмотрела на него.
— Если выберемся, я действительно назначу тебя шутом.
— Ставлю условие: личная комната, еда и право оскорблять знать без казни.
— Обсудим.
Новый удар сотряс двери.
По створкам побежали синие трещины.
Каэль шагнул к трону.
— Я могу удержать Чёрную часть дворца, если доберусь до нижнего узла.
— Нижнего узла?
— Сердце Чёрного трона. Под основанием дворца.
— То есть туда, где всё падает, горит и кишит тварями?
— Да.
— Конечно.
Мира провела ладонью по лицу. Пальцы дрожали, но мысли внезапно стали холодными и ясными.
— А Белый трон?
Каэль молчал.
Она посмотрела на глаз в камне.
— Его должна удержать я.
— Не удержать, — сказал он. — Очистить.
Тир нервно поднял руку:
— Мне не нравится глагол «очистить», когда речь о троне с глазом.
Каэль не отвёл взгляда от Миры.
— Голод сидит в законе. В договоре. В самой памяти трона. Если ты попытаешься выжечь его одна, он возьмёт твоё сердце.
— А если ты пойдёшь со мной?
— Тогда дворец упадёт.
— И все умрут.
Он молчал.
Ответ был очевиден.
Мира рассмеялась тихо.
— Опять выбор из двух плохих?
— Мира…
— Нет. Мы уже проходили.
Она посмотрела на связь между их запястьями. Тонкие линии света и тени. Дворец связал их как соправителей. Не для красоты. Не для романтики. Для равновесия.
Равновесие.
Вот слово.
— Ты сказал, Чёрный трон снизу, Белый сверху. Два узла. Две стороны.
— Да.
— Значит, связь между нами может передавать силу.
Каэль понял раньше, чем она договорила.
— Нет.
— Даже не начинай.
— Ты хочешь остаться здесь с Голодом и одновременно держать связь со мной, пока я спущусь к Чёрному узлу.
— Да.
— Он будет бить по тебе через трон.
— А по тебе — через дворец.
— Если один из нас дрогнет, связь станет дорогой для него.
— Тогда не дрогнем.
Тир посмотрел с одного на другого.
— Великолепный план. Очень простой. Всего два человека должны не сломаться под давлением древнего космического голода, пока замок падает на город. Почему бы и нет?
Пип каркнул:
— Плохой план.
— Пип согласен со мной. Это исторический момент.
Двери снова вздрогнули.
Сквозь трещину просунулась длинная чёрная рука. Пальцы были слишком тонкими, с лишними суставами. На них горело синее пламя. Рука вцепилась в створку и начала раздвигать её.
Каэль поднял руку.
Его тень ударила по двери, прижимая её обратно, но было видно: сил у него мало. Рана под сердцем снова кровоточила. Чёрная кровь падала на белый мрамор, и каждый раз камень шипел.
Мира подошла к нему.
— Каэль.
Он вздрогнул от её голоса, словно ожидал приказа, а услышал что-то другое.
— Не умирай, — сказала она.
Его лицо изменилось.
Едва заметно. Но она увидела.
— Это приказ королевы?
— Это просьба человека, который потратил на тебя воспоминания и не хочет считать это плохой инвестицией.
Тир тихо охнул:
— Вот это почти нежно.
Мира не обернулась:
— Тир.
— Молчу.
Каэль смотрел на неё так, будто хотел запомнить в мире каждую черту её лица, пока Голод не вырвал у них эту возможность.
— Я вернусь, — сказал он.
— Все так говорят.
— Я не все.
Она хотела усмехнуться, но не смогла.
Потому что он повторил её собственные слова. И почему-то именно это оказалось больнее любых клятв.
Каэль коснулся своей ладони кинжалом. Чёрная кровь выступила на коже. Потом он протянул руку ей.
Мира поняла без объяснений.
Она раскрыла свой порез. Серебряная кровь ещё светилась на ладони.
Они соединили руки.
Чёрная и серебряная кровь смешались.
Связь на запястьях вспыхнула ярко — не белым и не чёрным, а чем-то третьим. Цветом звезды, увиденной сквозь ночь.
Белый трон застонал.
Глаз сузился.
— РАВНЫЕ НЕ СУЩЕСТВУЮТ, — сказал Голод.
Голос ударил по залу, и все окна разом треснули.
Мира подняла голову.
— Привыкай.
Каэль сжал её пальцы один раз.
Потом отпустил.
— Тир, со мной.
— А если я предпочту остаться с троном-людоедом?
— Ты знаешь нижние ходы.
— Обожаю, когда моя сомнительная биография становится полезной.
Пип перелетел с плеча Тира и вдруг сел на плечо Миры.
Тир замер.
— Эй. Предательница.
Птица повернула голову.
— Королева одна.
Мира удивлённо посмотрела на неё.
— Ты остаёшься?
— Одна плохо. Умрёт быстро.
— Очень поддерживающе.
Пип щёлкнула клювом:
— Не умирай.
Тир нахмурился, но спорить не стал.
— Верни мне птицу целой.
— Она сама решила.
— Это не значит, что она умная.
— Слышала, — каркнула Пип.
Каэль и Тир направились к боковой арке. Её раньше не было, но дворец открыл её по приказу Миры — узкий чёрный проход, ведущий вниз. Перед тем как войти, Каэль обернулся.
И на секунду весь падающий мир стал тише.
Мира стояла у Белого трона в порванном свадебном платье, с короной-браслетом на запястье, с кровью на ладони и птицей на плече. За ней открывался глаз древнего Голода. Перед ней трескались двери, за которыми ждала смерть.
Она не выглядела спасённой.
Она выглядела опасной.
Каэль поклонился ей.
Не как невесте.
Как королеве.
Потом исчез в проходе.
И двери тронного зала разлетелись.
Варен вошёл вместе с бурей.
Он был уже почти полностью чужим. От человеческого тела остались только обрывки: плечо, часть лица, один глаз под осколком маски. Всё остальное было тьмой, синей костью и звёздной пастью. За ним хлынули жрецы и твари Пустоши.
Мира повернулась к ним.
Белый трон за её спиной шептал.
Сядь.
Прими.
Отдай.
Спаси.
— Не сегодня, — сказала она.
Варен остановился посреди зала.
— Где король?
— Занят.
— Он бросил тебя.
Мира почти улыбнулась.
— Ты правда думаешь, я до сих пор покупаюсь на это?
— Он пошёл умирать.
— Возможно. Но это его ошибка, не моя.
Варен склонил голову.
— Ты хочешь казаться сильной. Но я видел тебя в зеркале. Тебе достаточно показать любовь — и ты тянешься к ней, как голодное дитя.
Мира почувствовала укол.
Точный.
Ядовитый.
Но не смертельный.
— Да, — сказала она.
Варен замер.
— Что?
— Да. Я хотела, чтобы мать вернулась. Хотела домой. Хотела, чтобы кто-то сказал: «Я с тобой», — она сделала шаг вперёд. — И что?
Твари за его спиной зашипели.
— Боль делает тебя слабой.
— Нет. Боль делает меня злой. А это разные вещи.
Она подняла руку.
Серебряная звезда вспыхнула, и пепел на полу поднялся стеной. Он закружился, собираясь в фигуры Белого дома — призрачных стражей, женщин с мечами, детей со звёздами в ладонях. Память дворца встала между Мирой и жрецами.
Варен рассмеялся.
— Пепел против Пустоши?
— Память против тех, кто её жрёт.
Он ударил.
Синее пламя сорвалось с его рук, превратилось в зверя с раскрытой пастью и бросилось на Миру. Призрачные стражи приняли удар. Их фигуры вспыхнули и рассыпались, но пламя ослабло.
Мира почувствовала боль в груди.
Не свою.
Каэль.
Где-то внизу он добрался до первого узла.
Через связь хлынуло ощущение: падение, дым, чёрный камень, крики стражников, твари в тоннелях. Его рука касается древнего механизма под дворцом. Чёрная магия впивается в его кровь.
Держись, подумала Мира.
Не знала, услышит ли.
Ответ пришёл через боль:
Держусь.
Варен снова ударил.
Мира отступила к трону. Глаз за её спиной раскрылся шире. Его шёпот стал ласковым:
Позови меня. Я дам силу. Я уничтожу врагов. Я верну мать. Я спасу короля.
Мира стиснула зубы.
— Ты не умеешь отдавать. Только брать.
Все берут. Любовь берёт. Власть берёт. Память берёт.
— А я научусь иначе.
Она коснулась трона не ладонью, а окровавленным запястьем, где венец превратился в браслет.
— Покажи мне договор.
Трон сопротивлялся.
Голод взвыл.
Но кровь Астер была старше лжи, вплетённой в камень.
Перед Мирой вспыхнули линии.
Тысячи.
Нет, не линии.
Клятвы.
Каждая светилась своим цветом: чёрным, белым, синим, алым. Клятвы королей. Клятвы невест. Клятвы жрецов. Клятвы, данные богам, мёртвым, трону, страху.
И среди них — семь узлов.
Семь сердец мёртвых невест.
Восьмой узел тянулся к ней. Ещё не сомкнулся. Только искал путь.
Мира увидела, как он формируется: из страха Каэля потерять мир, из её одиночества, из древнего голода, из слов «ради спасения».
— Вот ты где, — прошептала она.
Варен бросился к ней.
Пип взлетела с её плеча и неожиданно увеличилась в воздухе. Маленькая серая птица стала огромной тенью с крыльями из дыма и глазами, полными серебряных искр. Она ударила Варена в лицо когтями.
— Пип?! — выдохнула Мира.
Птица каркнула громом:
— Быстро!
Мира схватила восьмой узел.
Боль была такой, что она почти ослепла.
Узел не хотел рваться. Он был соткан не только из магии. Из желания. Из того предательски тёплого чувства, которое уже начало появляться, когда Каэль смотрел на неё не как король, а как человек по имени Элиан.
Голод засмеялся.
Сердце уже выбрало.
Мира упала на одно колено.
Внизу, через связь, Каэль закричал.
Он почувствовал.
Мира, отпусти!
Она сжала узел сильнее.
Нет.
Он доберётся до тебя через него!
Тогда помоги мне его переписать.
Ответа не было.
Только боль. Тьма. Дыхание падающего дворца.
Потом его голос:
Как?
Мира посмотрела на семь узлов мёртвых невест.
— Сердце нельзя взять силой, — прошептала она. — Только когда оно само выбирает.
Она поняла.
Не нужно было отказываться от сердца.
Нужно было отказаться от сделки, в которой сердце становилось собственностью.
— Я не отдаю сердце королю, — сказала она вслух.
Варен зарычал и отбросил Пип в стену. Птица снова стала маленькой и упала на пол.
Мира поднялась.
— Я не отдаю сердце трону. Не отдаю миру. Не отдаю Голоду.
Восьмой узел дрожал в её руках.
— Я выбираю любить, когда захочу. Ненавидеть, когда должна. Прощать, когда смогу. И ничто из этого не будет ключом в чужой замок.
Слова стали законом.
Не старым.
Новым.
Через связь хлынула тень Каэля. Не чтобы поглотить. Чтобы удержать. Его Чёрная клятва легла рядом с её Белой кровью.
И восьмой узел разорвался.
Голод закричал.
Тронный зал раскололся светом.
Семь узлов мёртвых невест вспыхнули один за другим, но не исчезли. Они изменились. Сердца больше не были замками. Они стали звёздами.
Где-то внизу озеро мёртвых невест запело.
Варен упал на колени.
— Что ты сделала?
Мира стояла перед троном, дрожа от боли и силы.
— Освободила то, что вы называли долгом.
Семь звёзд ударили в потолок. Их свет прошил дворец сверху вниз. Башни перестали рушиться. Камень взревел, удерживая собственный вес. Город внизу ответил далёким криком — уже не ужасом, а изумлением.
Но Голод не умер.
Глаз в троне почернел полностью.
И открылся снова — уже не в камне.
А в воздухе над залом.
Варен поднял голову и улыбнулся расколотой пастью.
— Спасибо, королева, — прошептал он. — Ты сняла замки.
Мира похолодела.
Семь звёзд освободили невест.
Но дверь, которую они держали, действительно открылась.
Из воздуха над троном полезла тьма.
Не Пустошь.
То, что было за ней.
Каэль ворвался в зал через боковой проход одновременно с первой волной Голода. Его одежда была разорвана, лицо в крови, но Чёрный узел за ним горел устойчивым тёмным светом.
Он увидел разорванную дверь над троном.
Потом Миру.
И всё понял.
— Ты изменила замки, — сказал он.
— Да.
— Но не закрыла дверь.
— Ещё нет.
Тир появился следом, хромая и кашляя.
— Скажите, что часть плана «ещё нет» включает выживание всех присутствующих.
Мира посмотрела на Каэля.
На Элиана.
На человека, который когда-то открыл дверь для её спасения и теперь стоял рядом у конца мира.
Связь между ними больше не жгла.
Она дышала.
— Ты готов? — спросила она.
Он встал рядом с ней перед открывшейся тьмой.
— Нет.
Мира усмехнулась.
— Честно.
— Но я с тобой.
Голод раскрылся над ними, как беззвёздное небо с зубами.
И из этой тьмы вышла первая настоящая богиня.
Она была высокой, прекрасной и мёртвой. Её кожа сияла синим огнём, волосы текли в воздухе, как чёрная вода, а на лбу горел знак, похожий на треснувшую луну.
Все жрецы упали ниц.
Варен заплакал от восторга.
Каэль прошептал:
— Невозможное…
Богиня открыла глаза.
И посмотрела на Миру.
— Здравствуй, дочь моей крови, — сказала она голосом Лиары Астер. — Наконец-то ты открыла мне путь домой.
Глава 8. Богиня с лицом матери
Мира не сразу поняла, что закричала.
Крик вырвался сам — короткий, сорванный, почти чужой. Он ударился о стены Белого зала и растворился в грохоте падающих камней, в пении освобождённых невест, в шёпоте жрецов, павших на колени перед той, кто вышла из разорванной двери над троном.
Богиня стояла в воздухе, не касаясь пола.
Её тело было соткано из синего огня, чёрной воды и звёздной пыли. Лицо — лицо Лиары Астер. То самое, что Мира видела на портрете, в памяти, в видении трона. Прекрасное, печальное, царственное.
Но глаза были не её.
У Лиары в воспоминаниях глаза были тёплыми. Усталые, живые, полные отчаянной любви к ребёнку на руках.
У этой женщины глаза были пустыми.
Голодными.
В них не было матери.
Только вечность, которая научилась притворяться.
— Нет, — прошептала Мира. — Ты не она.
Богиня улыбнулась.
И эта улыбка была хуже крика. Слишком мягкая. Слишком знакомая. Так могла бы улыбнуться мать, если бы увидела свою дочь после долгой разлуки.
— Я — то, что было до неё, — сказала богиня. — То, что текло в её крови. В твоей крови. В крови каждой женщины Белого дома, которая думала, что владеет силой звёзд.
Каэль встал перед Мирой.
Его тень поднялась за плечами, но не раскрылась полностью. Она дрожала. Не от страха — от узнавания. Чёрная магия в нём помнила эту силу и ненавидела её.
— Селена, — произнёс он.
Имя пронзило зал, как холодная игла.
Тир, который едва держался на ногах у бокового прохода, побледнел так, что даже сажа на его лице стала заметнее.
— Селена? — переспросил он. — Селена как… первая богиня луны? Та, которой приносили сердца до того, как люди поняли, что это плохая традиция?
Пип, лежавшая у стены после удара Варена, слабо каркнула:
— Плохая. Очень плохая.
Богиня повернула голову к Тиру.
— Маленькая крыса в стенах помнит старые песни.
Тир сделал шаг назад.
— Я предпочитаю «специалист по неофициальным маршрутам».
Варен полз к богине на коленях.
От него почти ничего человеческого не осталось. Чёрная пасть распахнулась там, г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

