
Полная версия:
Невеста из другого мира

Глава 1. Платье для чужой невесты
В день, когда Мира исчезла из своего мира, она впервые за много лет надела свадебное платье.
Не потому что собиралась замуж.
Она вообще не верила в свадьбы. Во всяком случае, в те свадьбы, где люди улыбаются фотографу, пока пальцы у невесты белеют от страха, а жених шепчет: «Не устраивай сцену, все смотрят». Мира слишком хорошо знала цену красивым обещаниям. Её мать тоже когда-то верила в белое платье, золотые кольца и слова «навсегда». Потом от «навсегда» остались только долги, чемодан у двери и девочка, которая научилась не спрашивать, когда папа вернётся.
Поэтому Мира работала в свадебном салоне.
Судьба обладала отвратительным чувством юмора.
— Мира, ты снова смотришь на него так, будто оно тебя укусило, — сказала Лена из-за стойки.
— Платье не кусается, — ответила Мира, поправляя манекену фату. — Оно душит.
Лена фыркнула:
— Клиенткам так не говори.
— Я говорю: «Это платье подчёркивает вашу шею».
— Господи, какая ты романтичная.
Мира улыбнулась краешком губ и отступила на шаг.
Платье действительно было красивым. Неприлично красивым. Молочно-белое, с длинными рукавами из тонкого кружева и шлейфом, который растекался по полу, как иней по стеклу. Его привезли утром без накладной, без подписи, без имени заказчицы. Просто большая чёрная коробка у двери салона и карточка внутри:
Для невесты, которая придёт до полуночи.
Лена решила, что это рекламный ход от нового дизайнера.
Мира решила, что дизайнеру стоит обратиться к психиатру.
Но платье повесили в центральный зал, потому что оно притягивало взгляд. Девушки, которые заходили на примерку, замирали перед ним, как перед иконой. Одна даже расплакалась, хотя пришла выбирать брючный костюм и уверяла, что ненавидит «весь этот свадебный цирк».
К вечеру салон опустел.
За окнами начался дождь. Не сильный, а мелкий, колючий, будто небо просыпало иглы. Машины тянули по мокрой улице красные полосы фар. Часы над зеркалом показывали 21:47.
— Я побежала, — сказала Лена, запахивая пальто. — Не сиди долго. И не разговаривай с платьем.
— Только если оно начнёт первым.
— С твоим характером даже платье не выдержит.
Дверь звякнула колокольчиком, и Мира осталась одна.
Сначала тишина показалась приятной.
Потом — слишком глубокой.
В салоне обычно что-то жужжало, тикало, скрипело. Старый кондиционер, лампы, холодильник в подсобке, трубы в стене. Но теперь всё стихло. Даже дождь за стеклом будто отодвинулся куда-то далеко.
Мира подняла глаза.
Платье висело напротив большого зеркала.
И в отражении его не было.
Она моргнула.
В зале платье было. Белое, сияющее, неподвижное.
В зеркале — пустой манекен.
— Прекрасно, — тихо сказала Мира. — Теперь у нас ещё и проблемы с освещением.
Она подошла к зеркалу и коснулась его пальцами. Стекло было холодным. Очень холодным. Как металл зимой. Мира отдёрнула руку и увидела на подушечках пальцев серебристую пыль.
Пыль светилась.
Не ярко. Едва заметно. Как лунный след на коже.
В эту секунду в подсобке что-то упало.
Мира резко обернулась.
— Кто здесь?
Глупый вопрос. В фильмах после него всегда умирали первыми.
Она взяла со стойки тяжёлые портновские ножницы и пошла к подсобке. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло тканью, картоном и почему-то мокрой землёй.
На полу лежала та самая чёрная коробка.
Крышка была сброшена.
А внутри, на чёрной бархатной подкладке, лежало украшение, которого утром там точно не было.
Венец.
Не диадема, не ободок, не модная свадебная безделушка. Именно венец — тонкий, тёмный, будто выкованный из ночи. По нему тянулись серебряные прожилки, похожие на трещины в замёрзшем озере. В центре мерцал маленький камень. Не бриллиант. Не сапфир. Он был похож на кусочек неба перед грозой.
Мира знала, что нужно сделать.
Закрыть коробку. Вызвать Лену. Вызвать полицию. Вызвать кого угодно, кто умеет объяснять светящуюся пыль, исчезающие отражения и венцы, возникающие из ниоткуда.
Вместо этого она протянула руку.
Не потому что хотела.
Потому что венец позвал её.
Не голосом. Не словами. Чем-то глубже. Так зовёт больной зуб, когда язык снова и снова тянется к нему, хотя ты знаешь, что будет больно.
Пальцы коснулись холодного металла.
И салон исчез.
Не сразу. Сначала погасли лампы. Потом зеркала стали чёрными. Потом пол ушёл из-под ног, и Мира провалилась в темноту, где не было ни воздуха, ни звука, ни времени.
Она попыталась закричать, но рот наполнился холодом.
Перед глазами вспыхнули образы.
Чёрный дворец на краю обрыва.
Женщина в белом платье, бегущая по коридору с ребёнком на руках.
Серебряные маски.
Кровь на снегу.
Мужской голос, низкий, хриплый:
— Спрячьте её в мире без магии. Пока звёзды не вспомнят своё имя.
Потом — боль.
Мира ударилась коленями о каменный пол и вдохнула так резко, будто вынырнула из ледяной воды.
Она стояла на четвереньках.
Нет.
Не стояла.
Лежала у подножия огромного алтаря.
На ней было свадебное платье.
Не то, что висело в салоне. Это было то же платье — и не то же. Ткань стала тяжелее, холоднее, будто её соткали из лунного света и пепла. Рукава плотно обнимали запястья. Шлейф расползался по чёрному камню, как живая тень.
Мира подняла голову.
Над ней не было потолка.
Там было небо.
Огромное, чужое, невозможное.
В нём висели две луны. Одна — бледная, почти прозрачная. Вторая — чёрная, треснувшая, с серебряной раной через весь диск. Вокруг них медленно вращались обломки камня, похожие на осколки разбитой короны.
Мира перестала дышать.
— Она пришла, — прошептал кто-то.
Шёпот прокатился вокруг неё, как ветер по сухой траве.
Мира увидела людей.
Или почти людей.
Они стояли полукругом вокруг алтаря. Высокие фигуры в длинных тёмных одеждах. На лицах — серебряные маски без ртов. Только узкие прорези для глаз. Их было много. Слишком много.
В руках они держали свечи с чёрным пламенем.
Мира медленно села.
— Где я?
Её голос прозвучал жалко. Хрипло. Слишком по-человечески среди этого камня, ночи и масок.
Никто не ответил.
Один из людей шагнул вперёд. На его маске были выгравированы лучи вокруг пустых глазниц.
— Невеста из мира без магии, — произнёс он торжественно. — Договор исполнен. Кровь услышала зов. Путь открыт.
— Нет, — сказала Мира.
Слово вышло само.
Человек в маске замер.
— Что?
Мира поднялась на ноги. Колени дрожали, но злость помогла удержаться. Злость всегда помогала лучше, чем надежда.
— Я сказала: нет. Не знаю, кто вы такие, что вы подмешали в воздух и где спрятали камеры, но я ни на что не соглашалась.
По рядам прошёл шорох.
— Она не понимает, — сказал кто-то.
— Разумеется, не понимаю! — Мира сорвала с головы венец и швырнула его на пол.
Венец ударился о камень.
Зал содрогнулся.
Свечи разом вспыхнули выше. Люди в масках отпрянули, будто она бросила не украшение, а отрубленную голову.
Мира тоже отпрянула.
Из венца потекла тень.
Тонкая, густая, чёрная, как чернила. Она поползла по полу к её ногам, но не коснулась. Остановилась в нескольких сантиметрах, будто боялась.
И вдруг все маски склонились.
Все.
До единой.
Мира обернулась.
За её спиной, на верхних ступенях алтаря, стоял мужчина.
Она не слышала, как он пришёл.
Он был одет в чёрное. Не просто в чёрную ткань — в цвет, который поглощал свет. Высокий, широкоплечий, с серебристо-белыми волосами, стянутыми у затылка. Лицо бледное, резкое, слишком красивое для живого человека и слишком усталое для бессмертного. По шее под кожу уходили тёмные линии, похожие на трещины. Они исчезали под воротом, но Мира почему-то поняла: они покрывают его всего.
Его глаза светились серебром.
Не отражали свет.
Именно светились.
Но страшнее глаз была тень.
Она лежала у его ног не так, как должна лежать тень. Она дышала. Шевелилась. Иногда поднималась за его плечом, словно огромные сломанные крылья.
Мужчина смотрел на Миру.
Не с удивлением.
С обречённостью.
— Вы ошиблись человеком, — сказала она, хотя голос снова подвёл.
Он спустился на одну ступень.
Люди в масках опустились на колени.
— Ваше величество, — выдохнули они.
Мира почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
Король.
Конечно.
Потому что обычные маньяки в масках уже не считались достаточно серьёзной проблемой.
Мужчина поднял венец с пола. Тень втянулась обратно в металл, как испуганная змея. Он держал венец осторожно, почти бережно, но его пальцы побелели от напряжения.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Его голос был тем самым.
Из темноты.
Из видения.
Низкий. Хриплый. Будто каждое слово проходило через пепел.
— Мира.
Мужчина закрыл глаза.
На одно короткое мгновение его лицо изменилось. Боль — вот что это было. Не удивление. Не радость. Боль, слишком старая, чтобы кричать.
— Мира, — повторил он так, будто это имя что-то разрушило в нём.
— А вас? — спросила она. — Или мне сразу называть вас похитителем?
Кто-то из масок резко втянул воздух.
Король открыл глаза.
— Каэль Морвэн, — сказал он. — Король Астерии.
— Прекрасно. Каэль Морвэн, король Астерии, отправьте меня домой.
Он молчал.
И это молчание было хуже ответа.
Мира сделала шаг назад.
— Нет. Нет, только не надо вот этого взгляда. Я знаю этот взгляд. Так смотрят врачи перед плохими новостями и мужчины перед фразой «ты всё неправильно поняла». Говорите.
Каэль спустился ещё на одну ступень.
Теперь они стояли почти на одном уровне.
— Дорога открывается только дважды, — сказал он. — Когда невеста приходит. И когда клятва завершена.
— Какая ещё клятва?
Серебряные маски снова зашептались.
Каэль не отвёл взгляда.
— Брачная.
Мира рассмеялась.
Коротко. Нервно. Почти безумно.
— Нет.
— Мира…
— Нет. Я не буду вашей женой. Я не знаю вас. Я не знаю этот мир. Я не знаю, что вы сделали с моим телом, почему на мне это платье и почему у вашей луны проблемы, но я не буду частью вашего средневекового ритуального спектакля!
На последних словах воздух дрогнул.
Не от её крика.
От чего-то другого.
Далеко за стенами — если у этого места вообще были стены — протрубил рог. Один раз. Второй. Третий.
Маски повернулись к небу.
Чёрная луна пульсировала.
По её серебряной трещине расползался алый свет.
— Началось, — прошептал человек с лучами на маске.
Каэль резко обернулся:
— Закрыть северные врата. Всех жрецов к источнику. Никого не выпускать из нижнего города.
— Но обряд…
— Обряд подождёт.
— Ваше величество, без завершения клятвы источник не выдержит!
Каэль посмотрел на него так, что тот согнулся ниже.
— Я сказал: подождёт.
Мира услышала гул.
Сначала едва заметный. Потом всё громче.
Каменный пол под ногами завибрировал. Где-то внизу, глубоко под алтарём, будто просыпалось огромное сердце.
Удар.
Пауза.
Удар.
Пауза.
И с каждым ударом люди в масках становились бледнее, хотя их лиц не было видно.
Каэль шагнул к Мире и протянул руку.
— Идём.
— Куда?
— Туда, где у тебя больше шансов выжить.
— Это должно меня успокоить?
— Нет.
Он не пытался улыбнуться. Не пытался быть мягким. И почему-то именно это испугало её меньше, чем все маски вокруг.
Мира посмотрела на его руку.
Длинные пальцы. Чёрные трещины под кожей. На безымянном пальце — кольцо из такого же тёмного металла, как венец.
— Я вам не доверяю, — сказала она.
— Правильно.
— Вы меня похитили.
— Нет.
— Тогда кто?
Каэль посмотрел на чёрную луну.
— Те, кто очень хочет, чтобы ты умерла за наш мир.
Мира похолодела.
В этот момент алтарь раскололся.
Не весь — только центральная плита, на которой она очнулась. Из трещины вырвался свет. Не белый и не золотой. Больной, синий, как пламя над мёртвым спиртом. Внутри света шевелились лица. Сотни лиц. Они открывали рты, но вместо крика звучал детский смех.
Мира отступила и споткнулась о шлейф.
Каэль поймал её за руку.
И мир снова изменился.
Только на мгновение.
Но этого хватило.
Она увидела его не королём.
Мальчиком лет десяти, стоящим среди снега. В руках у него была деревянная лошадка. Перед ним горел дворец. Рядом лежала женщина с серебряными волосами и открытыми глазами. Мальчик плакал беззвучно, а над ним склонялись фигуры в масках.
Забери его имя, сказал кто-то.
Королю память ни к чему.
Мира вскрикнула и выдернула руку.
Каэль застыл.
— Что ты видела?
Она прижала ладонь к груди. Сердце билось так, будто пыталось выбраться наружу.
— Вас.
Его лицо стало неподвижным.
— Что именно?
Мира не ответила.
Потому что люди в масках больше не стояли на коленях.
Они поднимались.
Медленно.
Один за другим.
И теперь их пустые серебряные лица были обращены не к королю.
К ней.
Человек с лучами на маске произнёс:
— Она пробудила память.
В его голосе больше не было торжественности.
Только голод.
— Значит, кровь истинная.
Каэль встал перед Мирой.
Его тень поднялась за плечами, огромная, чёрная, живая. Свечи погасли. Небо над алтарём потемнело ещё сильнее.
— Сделаете шаг, — тихо сказал он, — и я забуду, что вы служите богам.
— Вы не сможете защищать её вечно, ваше величество.
— Вечно не нужно.
Каэль обернулся к Мире.
Впервые в его серебряных глазах она увидела не холод.
Срочность.
— Беги, когда я скажу.
— Куда?!
Он вложил ей в руку венец.
Металл больше не был холодным. Он обжигал.
— К трону, который они у тебя украли.
И прежде чем Мира успела спросить, что это значит, серебряные маски бросились вперёд.
Дорогие читатели!
Спасибо, что открыли мою книгу и прочитали первую главу. Для меня это особенно волнительно, потому что это моя первая книга в таком жанре. Я очень переживаю и одновременно безумно рада делиться этой историей с вами.
Если вам стало интересно, что будет дальше с Мирой и Каэлем, пожалуйста:
⭐ Поставьте книге звезду — для автора это огромная поддержка.
📚 Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы.
💬 И мне будет очень приятно, если вы оставите комментарий — я читаю каждый!
Ваша поддержка помогает книге жить и мотивирует меня писать продолжение быстрее.
Спасибо, что вы здесь, ваша Лиссбет Котцова ❤️
Глава 2. Черный дворец
Мира не побежала.
Не потому что была храброй.
Потому что страх иногда не толкает вперёд, а прибивает к месту, как гвоздём.
Серебряные маски рванулись к ней одновременно — бесшумно, слишком быстро для людей. Их длинные тёмные одежды взметнулись, будто крылья ворон. В руках у некоторых вспыхнули тонкие клинки из синего света. Другие тянули к ней пальцы, и воздух вокруг их ладоней покрывался инеем.
Каэль даже не обернулся.
Его тень ударила первой.
Она сорвалась с пола, как живая буря, и развернулась за его спиной огромным чёрным полотном. На мгновение Мира увидела в этой тени очертания крыльев, когтей, рогов — нечто древнее и голодное, спрятанное внутри человека.
Первый жрец не успел вскрикнуть.
Тень схватила его за грудь и швырнула в колонну. Серебряная маска раскололась. Вместо лица под ней была темнота.
Не кожа. Не рот. Не глаза.
Пустота.
Мира отшатнулась.
— Они не люди, — выдохнула она.
— Уже нет, — сказал Каэль.
Он сделал шаг вперёд, и камень под его сапогами покрылся чёрными трещинами.
Один из жрецов взмахнул рукой. Синий клинок пронзил воздух и полетел к Мире, как молния.
Она не успела ни пригнуться, ни закрыться.
Каэль вскинул ладонь.
Клинок остановился в нескольких сантиметрах от его пальцев, дрогнул и рассыпался серебряной пылью.
— Беги, — сказал он.
Мира сжала венец в руке так сильно, что металл впился в ладонь.
— Я не знаю дороги!
— Северный проход. Лестница вниз. Дверь с волком. За ней — коридор. Не останавливайся.
— А вы?
Он наконец обернулся. Серебро в его глазах горело ярче треснувшей луны.
— Я король. Это мой дворец. Здесь меня труднее убить.
Не лучший аргумент. Но достаточный.
Мира подняла подол платья и побежала.
Шлейф цеплялся за каменные выступы, за края плит, за собственные ноги. Венец обжигал ладонь. Где-то позади грохотали удары, ломались колонны, кто-то кричал на языке, похожем на треск льда. Алтарный зал дрожал, будто огромное сердце под ним стало биться быстрее.
Северный проход она узнала сразу.
Не потому что хорошо ориентировалась.
Потому что все остальные арки были завалены тенями, а эта зияла впереди узкой чёрной пастью.
Мира влетела в неё и едва не упала на первой ступени. Лестница уходила вниз крутой спиралью. Стены были из чёрного камня, гладкого, как стекло. В них горели тонкие серебряные жилы, и при каждом ударе далёкого сердца они вспыхивали.
Удар.
Свет.
Удар.
Свет.
Мира сбилась со счёта ступеней на двадцать третьей.
На сороковой ей стало казаться, что лестница не заканчивается.
На шестидесятой она услышала за спиной шёпот.
— Невеста…
Она резко оглянулась.
Выше, на повороте, стояла женщина в серебряной маске. Только теперь маска была не гладкой: изо лба торчали тонкие ветви, как у короны. Женщина не бежала. Она спускалась медленно, почти лениво, но расстояние между ними сокращалось.
— Невеста, не бойся, — сказала она. — Король солгал тебе.
Мира побежала быстрее.
— Это у вас тут семейное? Все начинают разговор с обмана?
— Мы не желаем тебе смерти.
— Правда? А ваш друг только что пытался нарезать меня светящимся ножом.
— Твоя смерть — не цель. Только дверь.
Мира перескочила через две ступени, поскользнулась, ударилась плечом о стену и зашипела от боли.
Женщина продолжала говорить так спокойно, будто они сидели за чаем:
— Ты чужая здесь. Тебе страшно. Он воспользуется этим. Скажет, что защищает тебя. Скажет, что жрецы хотят принести тебя в жертву. Скажет, что ты должна довериться чудовищу, потому что чудовище честнее людей.
Мира не ответила.
Потому что хуже всего было то, что Каэль действительно сказал почти это.
— Но он не скажет главного, — прошептала женщина.
Голос прозвучал уже ближе.
Слишком близко.
Мира увидела внизу площадку и дверь.
На двери был волк.
Не нарисованный. Вырезанный из белого металла. Его пасть была раскрыта, а вместо глаз темнели два пустых углубления.
Мира налетела на дверь плечом.
Она не открылась.
— Да вы издеваетесь.
Она дёрнула ручку. Толкнула ещё раз. Ничего.
Шёпот за спиной стал почти ласковым:
— Он не скажет, что уже убил тебя однажды.
Мира застыла.
Всего на секунду.
Этого хватило.
Холодные пальцы сомкнулись на её запястье.
Мира развернулась и ударила венцом.
Она не думала. Просто ударила тем, что было в руке.
Тёмный металл врезался в серебряную маску.
Раздался звук, будто раскололось зеркало.
Женщина отшатнулась. По маске побежала трещина. Из-под неё вырвался тонкий синий свет.
— Как ты смеешь… — прошипела она уже другим голосом. Не женским. Многоголосым.
Мира снова ударила.
На этот раз венец вспыхнул.
Чёрный свет — если такое вообще могло существовать — разлился по её руке до локтя. Волк на двери вдруг ожил. Его металлическая голова повернулась, пустые глаза открылись, и в них вспыхнуло серебро.
— Имя, — прорычала дверь.
Мира замерла.
— Что?
— Имя, — повторил волк.
Женщина в маске поднималась. Из трещины на её лице вытекала синяя жидкость, похожая на жидкое пламя.
— Быстрее, — сказала Мира двери. — Откройся!
— Имя.
— Мира!
Волк оскалился.
— Не твоё.
Мира почувствовала, как пол уходит из-под ног.
Не её имя.
Конечно.
Потому что в этом кошмарном мире даже дверям было мало нормального общения.
Женщина протянула к ней руку, и пальцы её стали длиннее. Слишком длинные, с лишними суставами.
— Он забрал твоё имя первым, — сказала она. — В ночь, когда пал Белый дом.
Мира прижалась спиной к двери. Венец пульсировал в ладони.
Где-то в памяти вспыхнуло видение: женщина в белом бежит по коридору с ребёнком на руках. Кровь. Снег. Голос: «Спрячьте её в мире без магии».
Ребёнок плакал.
Женщина шептала имя.
Не Мира.
Другое.
Мира закрыла глаза.
Имя было там. Не в голове — глубже. Под кожей. Под страхом. Под той жизнью, которую она считала своей.
Женщина бросилась на неё.
И Мира произнесла:
— Астер.
Дверь распахнулась.
Не внутрь и не наружу. Она просто исчезла, как отражение на воде.
Мира провалилась в коридор и рухнула на холодный пол. За спиной волк зарычал, и дверь вернулась на место с таким грохотом, что стены содрогнулись.
Женщина осталась снаружи.
Но её голос просочился сквозь камень:
— Ты вспомнишь, маленькая звезда. Ты вспомнишь, кому принадлежишь.
Мира отползла от двери, пока спина не упёрлась в стену.
Её трясло.
Венец всё ещё был в руке. На ладони, там, где металл впился в кожу, проступила тонкая серебряная линия. Не порез. Знак. Маленькая звезда с четырьмя лучами.
— Нет, — сказала она дрожащим голосом. — Нет, нет, нет.
Слово Астер продолжало звучать внутри.
Как колокол.
Как приговор.
Из тени у стены раздался тихий голос:
— Лучше не спорить с именем, которое открывает королевские двери.
Мира вскочила так резко, что ударилась затылком о камень.
В коридоре стоял мальчик.
Лет двенадцати, может, тринадцати. Худой, бледный, с тёмными волосами, торчащими во все стороны, и слишком умными глазами. Одет он был в короткую куртку, узкие штаны и сапоги, явно украденные у кого-то побогаче. На плече у него сидела маленькая серая птица с человеческими пальцами вместо когтей.
— Только не ори, — сказал мальчик. — Внизу спят те, кто просыпается от женских воплей и запаха свежей крови.
Мира сжала венец перед собой, как оружие.
— Кто ты?
— Вопрос глубокий. Философский. Опасный. Давай начнём с простого: меня зовут Тир.
— Ты тоже хочешь меня убить?
— Сегодня? Нет. День и так насыщенный.
Птица на его плече склонила голову и сухо каркнула:
— Невеста. Невеста. Кровь проснулась.
— Заткнись, Пип, — сказал Тир.
Птица обиделась и отвернулась.
Мира медленно поднялась. Ноги всё ещё плохо слушались, но паника начинала уступать место чему-то другому.
Злости.
Очень чистой, очень полезной злости.
— Где я?
— В Чёрном дворце.
— Это я уже поняла.
— Тогда уточняй вопросы, невеста.
— Не называй меня так.
Тир поднял руки:
— Как скажешь, Ваше Сиятельство.
— И так тоже не называй.
— Сложная женщина.
Мира сделала шаг к нему.
— Мне нужно выйти отсюда. Вернуться домой. Найти нормальных людей. Телефон. Полицию. Посольство. Психиатра. В любом порядке.
Тир посмотрел на неё с искренним сожалением.
— Нормальных людей во дворце мало. Телефона не знаю. Полиция здесь называется королевская стража, и половина из них молится тем, кто только что пытался тебя вскрыть. Посольства Земли в Астерии нет. А психиатров сожгли три века назад, потому что они слишком много спрашивали о голосах богов.
Мира закрыла глаза.
— Я хочу проснуться.
— Все хотят.
Птица каркнула:
— Никто не просыпается.
В коридоре снова ударило далёкое сердце.
На этот раз так сильно, что с потолка посыпалась пыль.
Тир сразу перестал улыбаться.
— Источник треснул.
— Что это значит?
— Что если король не удержит верхний зал, весь дворец станет могилой. А если жрецы доберутся до тебя, могилой станешь только ты, но зато красиво, с песнопениями.
— Прекрасный выбор.
— У Астерии вообще талант к плохим выборам.
Он кивнул на венец:
— Прячь это. Пока он светится, тебя найдут.
Мира посмотрела на венец. Тёмный металл действительно мерцал, будто внутри него горела ночная звезда.
— Куда я его спрячу? В карман свадебного платья?

