Напарники поневоле

- Обалдеть! То есть, у меня есть перспектива закончить свою жизнь домашней собачонкой у этого штондарца?

- Не думаю. У нас есть большая вероятность выиграть процесс. Пошли.

- Куда?

- Нужно зарегистрировать тебя, как моё животное.

- У нас это называется – чипирование, - я обхватил голову руками. - Господи, как унизительно!

- Никуда не денешься. Без этого тебя у меня просто изымут, и у тебя не будет никаких шансов. Так что не ломайся. А потом, вернёмся сюда, и я буду готовиться к арбитражу. Мы не должны проиграть.

Регистрация, которую я обозвал чипированием, много времени не заняла. Мы прошлись по коридору, свернули налево и вышли в большой зал, в котором сидели, стояли и, даже, лежали, особи различных рас. Штондарцев я узнал сразу и их было больше всего. Ещё я заметил трёх арганцев, таких же абсолютно белых, как и мой Блондин. Желеобразное нечто растеклось по тонкой пластине, парящей над полом сантиметрах в пятнадцати. При нашем появлении, на зыбкой поверхности сформировалась голова, которая большими, словно блюдца, янтарными глазами уставилась на меня.

- Это турм, - пояснил Блондин, почувствовав моё недоумение. – Абсолютный мозг, заключённый в желеобразную оболочку. Турмы гордятся своим совершенством. Ничего лишнего. Только мозг. А остальное отращивается по мере необходимости. Как эта голова, например.

- А эти? – показал я глазами на парочку звероподобных существ, больше похожих на двух сибирских котов двухметрового роста, развалившихся в креслах.

- Фенчи. Прирождённые солдаты. Их планета - поставщик наёмников во все государства межгалактического сообщества.

- А с кем вы воюете?

- Да между собой! Постоянно возникают альянсы, которые время от времени пробуют друг друга на зуб. А внешне – всё выглядит благопристойно. Сообщество! Есть даже Форум цивилизаций, существующий на постоянной основе. А на деле - серпентарий. Клубок змей, старающихся укусить ближнего. Государства воюют, а их представители на Форуме улыбаются друг другу.

- А вон тот? – я кивнул на ящера, растянувшегося на мерцающей мягким тёплым светом кушетке и часто-часто моргающего кожистыми веками.

- Утранчекль. Разумный ящер с Бансы. Видишь, как он недовольно моргает? Банса – планета, сплошь покрытая болотами.

– Кошмарная планетка.

- Да. Ядовитые испарения и парниковый эффект. Обычным особям там не выжить. А им нравится. Пришли, кстати. Встань сюда.

Блондин показал мне на высокую стойку у стены. Я встал на площадку, которая завибрировала, уменьшаясь в размерах до величины моих стоп, приподнялась и стала медленно вращаться вокруг своей оси. Из стойки вырвался красноватый луч света, который принялся шарить по моему телу. В принципе, все произошло настолько быстро, что я даже не успел испугаться. Луч погас, площадка опустилась.

- Всё, - сообщил Блондин. – Процедура завершена.

- Я чипирован? – мне сразу представилась корова с серьгой чипа в ухе.

- Типа того. Мы можем вернуться в капсулу.

- А когда арбитраж?

- Завтра. И я должен к нему подготовиться.

- Мы будем ночевать в капсуле? А номер в гостинице снять не судьба? Или у вас нет гостиниц?

- Есть, конечно.

- Дорого?

- Нормально. Дело не в этом.

- А в чём?

- В гостиницу тебя не пустят. Мне пришлось бы сдать тебя в камеру хранения, где ты будешь ночевать с другими животными принадлежавшими постояльцам. Не думаю, что тебе понравится такое.

- Согласен. Перспективы так себе. А в капсулу нас пустят?

- Почему это могут не пустить? Это моя капсула.

- Твоя?

- Естественно! Не дешёвое удовольствие, конечно, но при моём образе жизни это необходимо. Конечно, не люкс вариант. Всего лишь эконом. Так что, на особые удобства не рассчитывай. Но, по крайней мере, не в камере хранения с другими животными.

- А почему бы нам просто не улететь, не дожидаясь арбитража?

- Чтобы меня потом в межгалактический розыск объявили за кражу личного имущества гражданина? Нет. Так дело не пойдёт. У меня бизнес по всей галактике, а его под угрозу я ставить не могу.

- А меня можешь?

- Я не виноват, что ты свалился на мою голову. И, потом, я принимаю живейшее участие в твоей судьбе. А мог бы просто сдать тебя таможенным органам.

- И получил бы штраф.

- И заплатил бы. Зато без проблем занимался бы дальше зарабатыванием на жизнь.

- Кстати, как бы узнали, что в капсуле кроме тебя и чверкута есть ещё кто-то? Спрятался бы я где-нибудь, и всё. Что-то ни одного таможенника не увидел.

- А серебристый шарик?

- Ну, залетал такой. И что?

- Это и есть таможенный бот. Залетел, снял показания приборов и просканировал пространство. От него не спрячешься.

- Так быстро?

- Обычно, - Блондин пожал плечами. – А что тут долгого-то?

Удобства, действительно, были так себе. Всё та же комната. Только из стен выдвинулись две кровати, больше похожие на нары, да небольшой стол с какой-то непонятной конструкцией, чем-то похожей на кофейную машину. Блондин уселся на выдвижную скамью и махнул рукой напротив себя.

- Присаживайся. Что кушать будешь?

- А что есть?

- Почитай меню и выбери что-нибудь, - Блондин ткнул пальцем куда-то в основание аппарата, и над столом развернулась голограмма.

Ровные строчки названия блюд и объёмные изображения, парящие в воздухе. Хоть бы что-нибудь прочитать. Сплошные закорючки, похожие на индийские, то ли руны, то ли иероглифы. Видел, как-то в каком-то журнале. Санскрит, кажется. Изображения блюд тоже мне ни о чём не говорили. Сделав умный вид, я уставился в меню и досадливо отвернулся.

- А «Доширака» нет?

- Ну, извини, - усмехнулся Блондин, подумав, наверное, что «Доширак» — это что-то изысканное. – Знаю, что выбор небогатый. Я предупреждал, что у меня эконом класс.

- Да дело не в этом. Я не знаю, что это всё обозначает. Просто, покажи мне что-нибудь жиденькое типа супа.

- Возьми вот это, - Блондин ткнул пальцем в одно из блюд. - Бузей с мясом щвербня.

- А это, как его, мясо щвербня съедобно?

- Конечно! Тем более, что щвербень не настоящий.

- А какой?

- Синтезированный. Просто набор молекул.

- Это как?

Прибор коротко прожужжал, и в нижней части, где у нас обычно ставится чашка для кофе, выдвинулось блюдо с чем-то кашеобразным и аппетитно пахнущим.

- А у вас не так?

- Конечно! Если говядина, то из коровы, если свинина, то из свиньи, если курятина, то из курицы, а не из какого-то набора молекул.

- Странно. Ах да! Я и забыл, что вы живёте в каменном веке.

- Мы давно не в каменном веке.

- Может быть. Но, ещё не успели свести популяции вашей фауны до минимума. Ещё можете себе позволить пускать их в пищу.

- А вы не можете?

- Можем, конечно. Особенно на диких планетах. Но это дорого. Ну а в таких походных жилищах, как эта капсула, без синтезированной пищи никуда. Не забивать же всё свободное пространство запасами продуктов.

Прибор снова зажужжал, и в нижней части появилась глубокая тарелка с супом. Я подвинул её к себе, зачерпнул ложкой и понюхал. Пахнет вполне съедобно. Осторожно попробовал. Вкус необычный, но приятный. Насторожили бледно-розовые куски мяса, но Блондин ободряюще кивнул и, достав из свей кашеобразной субстанции такой же кусок, закинул его в рот и, прожевав, проглотил.

- Как видишь, ничего страшного.

Я повторил его манёвр и прислушался к своим ощущениям. Вроде, неплохо. Отдалённо присутствует привкус какой-то химии, но это можно списать на мнительность. Не знай я, что пища синтезирована, даже не обратил бы на это внимания. Что-то среднее между рыбой и курицей.

- А неплохо! И где всё это синтезируется?

- Здесь, - Блондин похлопал по аппарату. – Это кухонный синтезатор. В него загружается картридж с набором молекул, и он синтезирует нужный продукт согласно программе. Естественно, что от класса синтезатора и от уровня программы зависит и выбор. Чем выше и дороже, тем выбор и качество еды лучше.

- Как бы ни была развита цивилизация, а от денег никуда не денешься, - усмехнулся я.

- Конечно! Экономика – основа любой цивилизации.

- Я думал, что основа – наука.

- Наука - двигатель. И она ничего не стоит, если её не на что развивать.

- Слушай, а долго мне животным быть?

- Ну, ты же не собираешься здесь задерживаться. Как только найдём твою планету, так и доставлю тебя туда. Снова будешь человеком. Да что ты так переживаешь? Никто не держит тебя в клетке, не сажает на силовой ошейник. Подумаешь, ограничен в правах. Можно подумать, что ты собираешься этими правами пользоваться.

- А как мы найдём мою планету?

- Есть способ.

- Какой? Надеюсь, это не больно?

- Потом. Сейчас – спать. Мне нужно подготовиться к арбитражу, связаться кое с кем и продумать мою линию защиты.

Несмотря на то, что кровати в капсуле были крайне аскетичны, выспался я хорошо. Когда проснулся, увидел Блондина, сидящего в кресле и листающего голограммы с какими-то текстами.

- Проснулся? – увидев, что я встал, он свернул голограмму. – Иди, умывайся. Сейчас завтракать будем. А, потом, в арбитраж.

- Где можно умыться?

- Вон, видишь, дверь?

Только сейчас я заметил в дальней стене узкую дверь, почти сливающуюся со стеновыми панелями.

- А, лучше, я тебе сам покажу.

Блондин встал, взяв меня, как маленького, за руку, подвёл меня к двери и втолкнул внутрь. М-да. Здесь явно экономили на пространстве. Комнатка два на два метра была разделена на две части матовой перегородкой. В первой, которую условно можно было назвать тамбуром, стояла небольшая тумбочка с проёмом сверху и несколько вешалок, закреплённых на стене. Во второй части - закреплённая на стене пластина серебристого металла с мерцающими сенсорными кнопками.

- Запоминай, - начал инструктаж Блондин и показал на тумбочку. – Раздеваешься, бросаешь всю одежду в этот проём. Это дупликатор. Он, пока ты моешься, изготовит тебе новую одежду.

- Изготовит? А постирать не пробовали?

- Зачем, если твою одежду можно разложить на молекулы и создать точно такую же, но новую? Не перебивай. Потом проходишь в гигиенический отсек. Вот пульт управления. Касаешься этой кнопки – открывается ниша с умывальником и туалетными принадлежностями. Всё, что надо. И стерильное. Касаешься этой кнопки, течёт вода из крана. Чем дольше держишь палец, тем она горячее. Хочешь снизить температуру, легонько постукиваешь по кнопке. Понял?

- Да. А как воду закрыть?

- Касаешься этой кнопки. Она перекрывает воду. Вот эта синяя кнопка – унитаз. Выдвигается из стены при необходимости. Хочешь принять душ, вот эта кнопка. Регулировка температуры та же. Понял?

- Понял. А полотенце?

- Чуть не забыл. Вот эта кнопка – аэрополотенце. Мягкая воздушная сушка тела.

- Ясно.

- Раз ясно – приступай. Нам ещё в арбитраж успеть надо. Наше дело слушается первым.

Блондин вышел, а я принялся раздеваться. Честно говоря, было непривычно и страшновато. И, кстати, не спросил, где лейка для душа. Да ладно, разберусь. Кнопку нажму, откуда-нибудь польётся. Тумбочка, приняв мою одежду, угрожающе зарычала, от чего я подпрыгнул и чуть не выскочил из душевой. Потом, с бьющимся сердцем шагнул в гигиенический отсек. И сразу столкнулся с проблемой.

Воду для умывания настроил быстро, с разноцветными чешуйками – тоже разобрался. Это оказалось что-то вроде мыла. А, вот, штуковина в виде палочки с утолщением на конце поставила меня в тупик. Только то, что я совершенно голый, остановило меня от того, чтобы позвать на помощь Блондина. Логически предположив, что гигиенические процедуры просто обязаны включать в себя чистку зубов, я сунул в рот палочку тонким концом. По зубам елозить можно, но неудобно и никакого эффекта. Тогда я перевернул палочку и сунул её в рот толстым концом. И она, вдруг, мелко завибрировала, во рту стало тепло, а потом всю ротовую полость обдало свежестью, как после половины тюбика «Блендамета» или пачки жевательной резинки «Орбит».

Ну, с умывание покончено. Осталось принять душ. Немного опасаясь, я нажал на кнопку, которую показал мне Блондин. Матовая стенка отсека пришла в движение, изгибаясь и удлиняясь, и я оказался в, своего рода, капсуле, абсолютно закрытой со всех сторон. А, потом, в меня ударили струи воды. Они били отовсюду: сверху, снизу, с боков, чистая вода сменилась пенной. Потом, снова чистой, вымывая меня до скрипа. Аэрополотенце меня вообще поразило. Стоило нажать соответствующую кнопку, как меня окутало облако тёплого, невыносимо приятного воздуха, мгновенно высушившего мою кожу сделавшего её бархатистой наощупь.

Когда я вышел из душа, я чувствовал себя не только чистым, но и стерильным, словно хирургическая перчатка. На тумбочке меня дожидался комплект свежей одежды. И джинсы, и майка были точно, как мои, которые я закинул в проём. Только выполнены они были из лёгкой и приятной на ощупь ткани, совершенно без швов и идеальны по размеру. Даже рисунок ткани на джинсах скопирован в точности.

Заседание арбитража меня не впечатлило. В небольшой овальной комнате четыре штондарца, два низеньких, ростом не выше метра двадцати абсолютно чёрных существа с ветвистыми рожками на головах и Блондин с ещё одним арганцем уселись полукругом, как в амфитеатре. Меня поместили в довольно объёмный загон, отгороженный от остальной комнаты мерцающими нитями. Нити подозрительно негромко гудели, и я опасливо отодвинулся от них как можно дальше. А то, кто его знает? Как шарахнет током, или отхватит что-нибудь. Загон-то для животных, к которым с недавнего времени отношусь и я. Вон, даже скамейки не предусмотрено. Только небольшое возвышение с краю и мягкая подстилка на полу. С животными, обычно, не церемонятся.

В комнату важно, семеня ложноножками, вплыли два турма и расположились так, что все остальные оказались лицами к ним. Скорее всего, это и есть те самые арбитры, которые будут решать мою судьбу. Штондарцы, это, наверное, истец, адвокат и родственники истца. Как и арганец, который уселся рядом с Блондином. Кто такие эти чёрные рогоносцы, я так и не понял. Кстати, почему я решил, что судебная система инопланетян похожа на земную? Вполне может быть, что всё не так, как я предположил.

В полной тишине все присутствующие вяло жестикулировали, иногда, или оборачивались, или кивали в мою сторону. В воздухе мелькали голограммы текстов, каких-то диаграмм, точные голографические копии чверкута с соблюдением всех размеров, которую крутили со всех сторон, а однажды, даже голограмма нас с чверкутом в грузовом отсеке капсулы. Мне, между прочим, не понравилась. Я там выгляжу крайне глупо. Словно неразумный щенок жмусь к глянцевому боку и смотрю растерянно.

Наконец, все успокоились и уставились на турмов. Как я понимаю, зачитывается приговор. Эх, ну почему я не умею их слышать? Вот, сиди теперь, мучайся неизвестностью. Может, сейчас подойдёт шондарец, наденет на меня ошейник и поведёт куда-нибудь в свой личный зоопарк, вольер, стойло, или, что у него там? И, ведь, сидят, молчат. Мои нервы испытывают. Хоть бы кто-то жестом что-нибудь изобразил. С меня уже семь потов сошло. И мандраж неслабый. В который раз проклял свой увлажнитель. И дёрнула меня нелёгкая его ремонтировать! Сидел бы сейчас дома между развешенных влажных простынь, морс холодный пил. А то и в кафе неподалёку зарулил бы и холодненького пивка потягивал. Перед глазами встала запотевшая пивная кружка с пышной шапкой пены. Так реалистично, что я аж слюну сглотнул.

Неужели дождался? Один из турмов вытянул глаз на тонком стебельке, посмотрел на меня сверху и, отрастив ложноножки, засеменил к выходу. Второй последовал следом, и тут же все зашевелились, начали подниматься со своих мест и раскланиваться друг с другом.

Одни из штондарцев, кажется, тот самый, пошёл в мою сторону, и моё сердце рухнуло вниз. Проиграли. Однако, не доходя до загона несколько шагов, он остановился, уставился на меня, и капилляры на его лице налились красным. Жуткое зрелище, честно говоря. Потом штондарец резко развернулся и ушёл прочь. А Блондин, дождавшись, когда мерцающие нити пропадут, махнул мне рукой и широко улыбнулся.

- Выходи, - махнул он рукой. – Всё закончилось.

- Мы победили?

- А ты как думаешь? Видел, как твой несостоявшийся хозяин разозлился? И я его понимаю. Получить чверкута с приплодом дорогого стоит.

- Если это так, то почему штондарец не заметил, что я на приплод чверкута никак не похож?

- Потому что приплод чверкута вообще мало кто видел. Чверкут – очень редкое животное и размножается крайне неохотно. Разве, что в привычной среде, но чверкута вообще очень сложно найти в Журдемской сельве, и поймать его огромная удача. Поэтому, такое редкое животное заиметь у себя хотят многие. Это престижно.

Я хмыкнул и вышел из загона. Представилось, как меня откармливают, чтобы я превратился в такую же докторскую колбасу.

- Так, ты у нас охотник за редкими животными?

- И это в том числе, - Блондин вывел меня из зала. – Держись на полкорпуса сзади меня, как положено домашнему животному.

- Как-то унизительно.

- Потерпи. Я же обещал вернуть тебя домой. Я это сделаю.

- Куда мы идём?

- Здесь неподалёку есть хорошее кафе, куда пускают с домашними животными. Там и посидим. Нашу победу стоит отметить.

Мы присели на террасе небольшого кафе. Маленькое, но злое, красное солнце палило нещадно. Сидеть было бы неуютно, но нам создавала тень неосязаемая, но почти прозрачная, не пропускающая жар мерцающая завеса, парящая над нами. Я впервые оказался на другой планете и с интересом оглядывался по сторонам. То, что сутки уже провёл здесь, не имеет значение. А, вот так, ступая по совершенно чужой почве, вдыхая неземной воздух и любуясь ландшафтом, который в ближайшее время вряд ли увидит кто-либо из землян.

А посмотреть было на что. По светло-серому небу медленно ползли тяжёлые белоснежные облака. Развесистые широкие, приплюснутые сверху кроны деревьев, покоящиеся на витых перекрученных стволах. Почва отливала медью и была цвета патины, а на ней росла ядовито-зелёная трава, суставчатые стебли которой венчали соцветия, похожие на укроп. Насколько я понял, весь транспорт работал на принципах антигравитации. По крайней мере, только пешеходные дорожки пересекали пространство между строениями вдоль и поперёк. А на высоте метров десяти упорядоченно двигался поток летающих транспортных средств, похожих на кабины фуникулёров, отличающиеся друг от друга только раскраской и размерами.

- Странно, - заметил я. – Вы владеете технологией практически мгновенного перемещения, а всё равно пользуетесь транспортом?

- Ты про это? – Блондин кивнул в сторону кабинок. – Действительно. В пределах планеты мы не используем торсионные прыжки. Это не рационально.

- Почему?

- Перемещение при помощи торсионных полей – удовольствие очень дорогое. В космосе это оправдано, а на небольшие расстояние, всё-таки, проще пользоваться транспортом на антиграве.

- Даже, если приходится лететь из одного полушария в другое?

- Да. Для больших расстояний есть скоростные глайдеры. Две-три скорости звука вполне достаточно, чтобы быстро долететь до любой точки на планете. Больше того, мы и в космосе в пределах звёздной системы обычно используем корабли с фотонными двигателями. Получается дольше, конечно, зато дешевле.

Блондин заказал напиток, похожий одновременно на чай и кофе, который я ещё вчера во время ужина в капсуле обозвал «чофе», даже не стараясь запомнить его настоящее витиеватое название. К нему подали дессерт: что-то восьмиугольное, пористое, сиреневое, толщиной со стандартное пирожное, с круглым, словно у ящерицы, глазом наверху. Странный дизайн. Я бы предпочёл что-то, похожее на вишенку, например. Глаз, вдруг, моргнул кожистым веком и посмотрел на меня. От неожиданности я вздрогнул и отодвинул блюдо в сторону.

- Ты угощайся, - Блондин надавил ложечкой на глаз у себя на блюдце, и он лопнул, залив густой жижей клюквенного цвета весь дессерт. – Это вкусно.

- Может быть, - я брезгливо поджал губы. – Но глаза я не ем.

- Глаз не настоящий. Просто красивая подача. А соус, кстати, очень вкусный.

- Нет уж, уволь.

- Позволишь? – мой собеседник, или, правильнее сказать, уже законный хозяин, потянулся и подцепил ложечкой глаз с моего дессерта. - Зря.

Ну, без такого креативного украшения, можно и попробовать, чем тут угощают. Чофе оказался гораздо лучше, чем из кухонного синтезатора Блондина, а дессерт чем-то напоминал обыкновенный бисквит и меня разочаровал. Ожидал я неземного вкуса нереального блаженства.

- Его надо есть с соусом, - угадал, а, скорее, прочитал мои мысли Блондин. – Соус раскрывает всю палитру ощущений и возбуждает вкусовые рецепторы по полной программе.

- И так перебьюсь.

- Как знаешь.

- А ничего, что твоё домашнее животное сидит с тобой за одним столиком, а не лакает из миски у входа?

- Ничего. Я – хозяин и мне решать, как принимает пищу мой питомец.

- А что там было?

- Где?

- В арбитраже?

- Ничего особенного. Обычное жонглирование межгалактическими законами, правами на собственность и, опираясь на всё это, трактовка договора между мной и клиентом. Дело, в принципе, простенькое. Не знаю, на что рассчитывал штондарец?

- А жути то ты напустил!

- Чтобы ты не расслаблялся. Ну и от неожиданностей никто не застрахован.

- А кто там был? Что-то, народу многовато.

- Штондарцы – адвокат с помощниками нашего истца. Арганец – мой адвокат. Их в дипломатической миссии Аргана во всех государствах содружества как раз на такой случай держат. Стандартная практика. Турмы – арбитры. Все арбитражи ведут именно турмы.

- А рогатые? Чёрные такие?

- Дресы. Самая древняя раса. У них огромный авторитет в сообществе. На арбитражах их присутствие обязательно. Они наблюдатели.

- За чем наблюдатели? Чтобы не подрались?

- За тем, чтобы процесс прошёл непредвзято.

- Дорогое удовольствие, наверное, арбитраж этот.

- Если бы мы проиграли, дорогое было бы. А так, все расходы легли на проигравшую сторону. Мы не в накладе.

- И это того стоило?

- Иметь чверкута престижно. Я уже говорил это. И, вдобавок, слизь, которую они выделяют, имеет высокую ценность, как в парфюмерии, так и в медицине. Чувствовал запах?

- Не то слово! Вонь, аж глаза резало.

- Это слизь воняла. А выделяется её очень мало, поэтому, она очень дорого стоит. А, представь, если бы ты действительно был детёнышем чверкута. Да со временем у этого штондарца было бы целых две особи вместо одной! За это стоило побороться. Тем более, что он весьма состоятельная особь.

Проводить экскурсию по инопланетному городу Блондин отказался, и нам пришлось после кафе вернуться в капсулу.

- И что мы сейчас будем делать? – поинтересовался я, развалившись на выдвинутой из стены кровати.

- Будем твою планету искать.

- Интересно, как?

- Иди сюда, - блондин кивнул на кресло рядом с широкой тумбой, стоящей посреди комнаты. – Садись.

Я уселся и опасливо взглянул на голограмму космоса, крутящуюся над тумбой. И, что он задумал? Даже мне, человеку, далёкому от космоса, ясно, насколько он бесконечно велик, и отыскать в нём далеко не самую большую звезду под названием Солнце – задача почти невыполнимая. Особенно, если не знаешь, в какой стороне она находится.

- Надень это на голову, - протянул мне блондин небольшой обруч, сделанный из мягкого серебристого материала.

- Что это? – поинтересовался я, чувствуя, как обруч мягко стянул лоб и затылок, слегка покалывая на висках.

- Датчик, сканирующий мозг.

- А он меня не того? Мозги мои в кисель не превратит?

- Не бойся. Просто считает информацию. Я им постоянно пользуюсь, когда работаю с компьютером и, как видишь, в полном здравии и рассудке.

Получается, что этот обруч заменяет, одновременно, и клавиатуру, и мышь. Интересное решение. Кстати, и компьютер совсем на компьютер не похож.

- Это квантовый искусственный интеллект, - опять прочитал мои мысли Блондин. – Вы вряд ли до этого дошли в своём развитии.

- Дальше, что?

- Дальше попытайся вспомнить, как выглядят знакомые тебе созвездия.

Я хмыкнул и сосредоточился. Не знаю, зачем ему это, но, Блондин, наверное, знает, чего хочет. Первым делом я представил себе Большую медведицу, потом, Малую, а после, поочерёдно – знаки Зодиака. Хоть и не астроном я ни разу, но уж эти созвездия всегда на виду, куда ни глянь. Гороскопы всякие не дают забыть. Голограмма космоса над тумбой пропала, и по мере того, как я вспоминал, над тумбой стали появляться вспомненные мной созвездия. Получалось, конечно, так себе, но, по крайней мере, узнаваемо. Наконец, мои познания в астрономии закончились, и я откинулся на спинку кресла, стаскивая с себя обруч.

- Всё. Больше ничего не помню.

- Маловато, - покачал головой Блондин. – И после этого ты хочешь сказать, что вы не в каменном веке? Даже то, что с планеты видно, не знаете. А всё туда же, в космос, наверное, рвётесь.