Небо на прицеле

В эти дни Кеплер скучал по Розе чуть сильнее. Момо заметил это и притащил его к своим родственникам, которые тихо и тайно отмечали величайший праздник христианства. Семья Момо приняла Кеплера радушно. Он даже получил подарок. Это был всего лишь платок, но он почувствовал, что этот подарок сделан от чистого сердца. Потеряв дар речи от неожиданности, он стоял перед широко улыбающимися родными Момо, не зная, что сказать, и лишь смущённо благодарил их. Африканцы, казалось, были очень счастливы видеть его радость.

Глава 18

На утро после Нового года Кеплер должен был отправиться в очередной рейс, который должен был занять четыре дня — если не случится ничего непредвиденного. Путь лежал на юг, целью была небольшая деревня на территории Абуди. Последний раз Кеплер проезжал там пять месяцев назад, и до сих пор ему не приходилось иметь дела с ополченцами Абуди. Он не особо беспокоился встречей с ними, но был рад, что Момо едет с ним. С местным было всегда лучше, пока ополченцы тебя не знали.

Накануне вечером Кеплер, Момо и несколько рабочих загрузили в Сканию продукты и ящик с водяным насосом.

Утром в день отъезда Кеплера ждал неприятный сюрприз. Вернувшись с пробежки, он увидел, что около тридцати африканцев шумно и как нечто само собой разумеющееся забираются в Сканию. Грузовик был полностью загружен, но между грузом и верхним краем бортов оставалось ещё около метра места. Кеплер увидел Момо, стоявшего рядом с людьми.

— Момо! — крикнул он. — А ну, живо сюда!

Молодой африканец с улыбкой подбежал к нему. Он перестал улыбаться, когда Кеплер стиснул его руку.

— Эй, Джо, — прохрипел он. — Что-то не так?

Кеплер хмуро указал на «штурм» Скании.

— По-твоему, это выглядит нормально? Что это будет?

— Это беженцы из Дарфура, мы берём их с собой, — объяснил Момо. Видя, что недовольство Кеплера не проходит, он умоляюще посмотрел ему в глаза. — Это христиане, и Абуди их не трогает. Пожалуйста, Джо?

Кеплер не любил брать пассажиров и по возможности этого избегал — в конце концов, для этого были автобусы. Но раз он всё равно ехал в ту сторону, любое другое решение было бы лишь напрасной тратой ресурсов.

— Ладно, — буркнул он. — Я в душ. — Он ткнул Момо указательным пальцем в грудь. — А ты поговори с администрацией, пусть дадут нам больше еды. Если мы заявимся в деревню с тридцатью ртами без дополнительных запасов, те начнут ворчать. У меня нет ни малейшего желания выслушивать нытьё, как и тащить всю эту ораву обратно. Давай, пошевеливайся.

— Я знаю, почему мне больше всего нравится ездить именно с тобой, — отозвался Момо.

Он побежал к беженцам и принялся им что-то объяснять. Несколько мужчин спрыгнули на землю и гуськом пошли за Момо в сторону склада.

Но в Африке всё затягивалось — как всегда. Кеплер принял душ, позавтракал, выпил две чашки кофе, а дело всё стояло. Солнце уже полностью взошло. К этому времени Кеплер планировал быть в пути уже целый час.

Он подошёл к Скании и обложил криком каждого, кто попался под руку: Момо, беженцев, лениво копошившихся помощников. Хотя в Уорлд Вижн он редко бывал на виду, репутация у него была та ещё. Внезапно всё закрутилось удивительно быстро. Дополнительную провизию погрузили, как и мелкую живность в виде четырёх коз. Наконец все расселись и широко улыбнулись Кеплеру. Его гнев улетучился при виде этих ухмыляющихся лиц, он невольно улыбнулся в ответ. Он залез в кабину, Момо юркнул следом.

Едва они покинули Кадугли, как беженцы затянули бесконечную песню. Пение перекрывало рокот дизеля и грохот подвески. Кеплер какое-то время с тревогой поглядывал в зеркала: среди пассажиров были и дети. Малыши по природе своей очень любопытны, и Кеплер то и дело видел маленькие головки, высовывающиеся над бортами. Но родители тут же затаскивали своих отпрысков обратно.

Со временем Кеплер расслабился и прибавил ходу. Тем не менее он ехал не так быстро, как обычно, чтобы пассажиров не слишком трясло, пожертвовав примерно пятнадцатью километрами в час. Ещё одним неудобством перевозки людей были их естественные потребности. Не проходило и получаса, чтобы кто-нибудь не стучал по кабине. Кеплер останавливался, дела делались, и путь продолжался.

Из-за задержек в первый день они преодолели лишь около двух третей запланированного пути. Переночевали неподалёку от деревни, а на следующее утро двинулись дальше после крика Кеплера. Днём они достигли территории генерала Абуди. До места назначения оставалось меньше десяти километров, когда Кеплер остановился у акациевой рощицы. Было уже почти темно, и он не хотел рисковать машиной на такой местности. Разгрузиться и поехать назад до ночи он всё равно бы не успел, так что большой разницы — вернуться в Кадугли на полдня раньше или позже — не было.

Его пассажиры развели костры, скромно поужинали, немного попели, и постепенно воцарилась тишина.

Глава 19

На следующее утро Кеплер встал первым. Он выбрался из кабины и начал делать разминку. Солнце как раз вставало. Местность не слишком подходила для бега, но Кеплер побежал вдоль следов, оставленных Сканией. Он бежал чуть более тридцати минут, затем развернулся и направился обратно. С каждой минутой становилось всё светлее. Если его пассажиры поспешат, он сможет отправиться в обратный путь уже к полудню.

Он уже слышал шум голосов из лагеря, когда из кустов у обочины перед ним выскочил человек в камуфляже и наставил на него штурмовую винтовку. Кеплер мгновенно остановился и поднял руки.

— ООН, — чётко произнёс он, — Уорлд Вижн.

Ополченец посмотрел на него с недоверием. В своей одежде, с разгрузочным жилетом и прочем снаряжением, Кеплер больше походил на солдата, чем на гуманитарного работника.

— Я водитель грузовика вон там, — сказал он по-арабски.

Ополченец молча указал стволом оружия, чтобы тот шёл вперёд. Кеплер кивнул и спокойным шагом прошёл мимо него. Руки он опустил, но держал их на виду, чуть в стороне от тела. Чтобы полностью оценить ситуацию, он замедлял шаг по мере приближения к лагерю.

На поляне он увидел тридцать вооружённых людей. Двенадцать были в старой форме суданской армии, на остальных были только форменные куртки, а брюки представляли собой пёструю смесь из джинсов и ткани. Но ополченец, стоявший рядом с Момо, был в полной форме, даже с погонами. Это был командующий офицер.

Ополченцы стояли только с одной стороны поляны, они не окружили лагерь. У большинства оружие висело на плече стволом вниз, лишь немногие держали свои АК в руках, но тоже не в боевой готовности. Кеплер вглядывался в лица ополченцев. Они были спокойны. Он посмотрел на Сканию. Беженцы стояли в ряд перед грузовиком. Они выглядели испуганными, но не паниковали. Офицер хоть и смотрел угрюмо, но, судя по всему, вполне спокойно разговаривал с Момо. Это была просто проверка. Кеплер расслабился. Момо увидел его и сказал что-то командиру, который после этого посмотрел на него ещё мрачнее. Это Кеплеру не понравилось. Только тут он заметил, что Момо выглядит напуганным. Обычно в таких ситуациях он таким не был, и это не понравилось Кеплеру ещё больше. Он быстрее пошёл дальше, по-прежнему держа руки на виду. Когда он остановился рядом с Момо, офицер удостоил его лишь коротким оценивающим взглядом.

— Документы, — потребовал он по-английски. У него был неприятно раздражённый, лающий голос, как у сварливого человека. Кеплер медленно полез в левый нагрудный карман, вытащил своё заламинированное удостоверение Уорлд Вижн и протянул его офицеру. Тот мельком взглянул на него. — Твоё разрешение на проезд здесь.

— Генерал Абуди гарантирует ООН полную свободу передвижения, — вставил Момо по-арабски.

— Ты не лезь! — прикрикнул на него офицер.

— Но... — снова начал Момо. Офицер ударил его по лицу. Удар был несильным и для Момо не первым, но о таком произволе со стороны людей Абуди до сих пор слышать не приходилось. Момо ошарашенно уставился на офицера. Затем пришёл в себя. — Мы из Уорлд Вижн и везём продовольствие и беженцев в Пачуай, — начал он снова.

Офицер замахнулся. Но ударить не успел. Кеплер толкнул его в плечо и перехватил за предплечье.

— Нет причин его бить, — ледяным тоном произнёс он по-арабски.

Офицер на мгновение замер от удивления. Затем он ударил Момо левой рукой, повернул голову к Кеплеру и вырвал руку из его захвата.

— Ты кто такой, чтобы здесь вякать, белая крыса? — захотел он знать.

— Никто. Но оставь его в покое, — спокойно ответил Кеплер.

Офицер выхватил пистолет и ткнул им ему под нос.

Прошло много времени с тех пор, как Кеплер участвовал в боевых действиях. Но когда ему начали угрожать оружием в упор, он среагировал инстинктивно, не раздумывая, мгновенно и решительно. Офицер всё ещё злобно ухмылялся, когда Кеплер выкрутил Беретту из его руки. Он выбросил магазин, передёрнул затвор, чтобы заряженный патрон вылетел из патронника, а затем за два удара сердца разобрал Беретту и отбросил затвор со стволом и рамку в разные стороны.

Всё произошло так быстро, что ни один ополченец не успел вскинуть оружие. Кеплер снова стоял безоружным и смотрел на офицера, пока ополченцы в замешательстве зашевелились.

— Ты за это поплатишься, — медленно произнёс офицер.

Кеплер сразу в это поверил. Его поступок был абсолютно идиотским — офицер не мог просто так спустить это на глазах у своих людей. Но, возможно, эта провокация приведёт к тому, что офицер оставит в покое невинных беженцев и заставит расплачиваться только одного Кеплера.

— Прошу прощения, — начал он примирительным тоном.

Офицер хотел его ударить, но внезапно замер. Он явственно скрипнул зубами и опустил уже наполовину поднятый кулак. Кеплер удивился, но потом понял. Офицер вспомнил, какому генералу он служит. Кеплер был защищён гарантированной Абуди свободой передвижения для ООН, и его нельзя было убивать. Офицер, видимо, уже предвкушал, как проучит его. Теперь его предвкушение исчезло, а лицо стало растерянным.

— Ты напал на меня, — прорычал он протяжно с угрозой.

— Мне очень жаль, — ещё раз извинился Кеплер. — Ты же видишь, что беженцы очень напуганы, а я за них отвечаю. Я поступил необдуманно, пожалуйста, извини меня. Я только хотел предотвратить случайный выстрел, я слышал, генерал Абуди такого не терпит.

— Ты пойдёшь со мной, — отрезал угрюмый офицер.

— Но... — начал Кеплер.

— Остальные могут ехать.

— Хорошо, спасибо, — сразу сказал Кеплер, облегчённо выдохнул и повернулся к Момо. — Езжай осторожно, осталось всего десять километров, — приказал он быстро и настойчиво, опасаясь, что офицер может передумать и всё же не отпустить беженцев. — Встретимся в деревне.

— Джо... — пролепетал ошарашенный Момо.

— Вези людей отсюда, — прошипел Кеплер. — Немедленно.

Тем временем офицер махнул двум ополченцам в форме. Они подбежали к нему. Офицер дал краткое указание. Один ополченец вытащил из кармана длинную тонкую верёвку, другой держал свой АК наготове. Кеплер протянул первому руки. Ополченец покачал головой.

— Нет, обернись, — приказал он.

Кеплер подчинился и глазами подал знак Момо, чтобы тот быстрее сажал беженцев и уезжал. Наконец парень опомнился и крикнул беженцам, чтобы те залезали. Неуклюже, но в то же время с почти паническим облегчением люди начали карабкаться в кузов.

Офицер подошёл к Кеплеру, убедился, что его руки связаны, и медленно, основательно осмотрел его с ног до головы. Кеплер спокойно смотрел в ответ. Офицер широко размахнулся и ударил его кулаком в губы. Губа Кеплера лопнула, он почувствовал во рту солёный вкус крови. Офицер прорычал сквозь зубы и потряс кулаком, лицо его исказилось от боли. Ополченец потянул Кеплера за руку.

Он нехотя двинулся с места, желая убедиться, что Момо действительно мог уехать. Когда он и его конвоир достигли края поляны, Кеплер наконец услышал рёв дизеля Скании, а затем скрежет коробки передач. Раздражённый этим звуком, Кеплер покачал головой.

Скания съехала с поляны. Никто из ополченцев, казалось, не собирался её преследовать, все они готовились к маршу. Кеплер облегчённо вздохнул.

Глава 20

Спустя пять часов пешего марша по более или менее труднопроходимой местности, в направлении, перпендикулярном первоначальному маршруту Кеплера, они прибыли в Верианг.

Кеплер знал эту деревню — шесть месяцев назад он привозил сюда продовольствие. Она состояла из добротных глинобитных хижин и прежде считалась одной из самых богатых в округе. Верианг и при первом посещении показался ему крупным, но теперь он разросся ещё сильнее. Здесь появилось несколько улиц и два больших здания из настоящего кирпича. Одно из них, двухэтажный дом, возвышалось на просторной площади в самом центре поселения.

Верианг превратился в настоящий опорный пункт, как и Кхомо — деревня-спутник в полукилометре отсюда, через которую только что проследовал отряд.

*****

Кеплера отвели к двухэтажному каменному зданию. После того как офицер с кем-то переговорил, двое охранников доставили Кеплера в довольно просторный кабинет на верхнем этаже. Его усадили на стул перед письменным столом, занимавшим центральное место в кабинете, и привязали.

В течение следующего часа в кабинет то и дело заходили люди и молча клали на стол какие-то бумаги. В отличие от ополченцев, на них была настоящая форма, и, если Кеплер правильно истолковал знаки различия, они имели более высокие звания, чем офицер, взявший его в плен.

*****

В кабинет вошёл невысокий человек. Его форма была чистой, опрятной и скромной. У него не было знаков различия ни на погонах, ни на воротнике. Мужчина также положил документ на стол, а затем повернул голову. Его глаза сразу привлекли внимание Кеплера. В них читались очень живой, внимательный ум и огромная сила воли.

— Сэр, вы не могли бы распорядиться снять с меня путы на запястьях? — попросил он.

Его руки были связаны уже более шести часов, верёвка всё глубже врезалась в кожу. Кеплер почти не чувствовал кистей, кровоснабжение практически остановилось.

— С чего вы взяли, что я здесь что-то решаю? — поинтересовался невысокий человек.

Его голос, манера речи и артикуляция звучали очень образованно.

— Ну, вы же здесь главный, — ответил Кеплер. — Генерал Абуди, верно?

Мужчина рассмеялся.

— А вы не промах, — признал он с одобрением.

Он зашёл за спину Кеплера, и тот услышал щелчок раскрываемого ножа. Путы были разрезаны, даже те, что привязывали его к стулу.

— Благодарю, — сказал Кеплер и начал растирать запястья, чтобы восстановить циркуляцию крови.

Мужчина сел в кресло по другую сторону стола. Он наклонился вперёд, опёрся предплечьями о столешницу и посмотрел на Кеплера.

— Я действительно генерал Абуди, — сказал он. — А вы кто такой?

Абуди представлял собой клубок африканских странностей. Даже за короткое время своего плена Кеплер заметил, что его офицеры обращались к ополченцам на «ты», в то время как те к ним — на «вы». Теперь генерал обращался к нему на «вы». Возможно, потому что хотел казаться вежливым. В сложившихся обстоятельствах Кеплеру это даже показалось в каком-то смысле милым. Но впечатления на него не произвело.

— У вас моя идентификационная карта Уорлд Вижн.

— Хм, — произнёс генерал, достал удостоверение из кармана и бросил карточку перед собой на стол. — Дирк Кеплер. Национальность?

— Немец, разве там это не указано? — небрежно бросил Кеплер, продолжая массировать запястья.

— А вы, я погляжу, крепкий орешек. — Абуди посмотрел на него с удивлением. — Другие бы в такой ситуации в штаны наложили.

Кеплер задался вопросом, размышляет ли генерал о мере его наказания. Но, как и тогда на поляне, ему было почти всё равно.

— И чем бы это помогло? — поинтересовался он.

Абуди коротко хохотнул, затем снова стал серьёзным.

— Вы страдаете атараксией? — осведомился он.

— Нет, — отозвался Кеплер. Но Абуди продолжал смотреть на него с подозрением и ожиданием. — Атараксия — это эмоциональный настрой, и я не намеренно невозмутим. У меня индолентность, — добавил он.

— Что это такое? — заинтересовался генерал.

— Физическое и психическое безразличие к боли. — Кеплер пожал плечами. — Я просто туп, — добавил он не по-научному.

Абуди некоторое время задумчиво и испытующе разглядывал его.

— Да, — начал он затем тяжёлым голосом, — и в своём явном отупении вы напали на одного из моих офицеров.

— Если он позволяет так отобрать у себя оружие, то он не офицер, — насмешливо парировал Кеплер. — У вас ополчение, господин генерал, а не армия.

— Верно, — тут же открыто согласился Абуди. — Для сотрудника ООН вы что-то слишком много понимаете в военных делах, — констатировал он выжидающе. Кеплер никак не отреагировал. Абуди откинулся в кресле и стал изучать его взглядом. — Спецназ? — поинтересовался он.

— Зачем вам это знать? — спросил Кеплер в ответ.

— Информация очень важна, — вежливо, но тоном, не терпящим возражений, наставил его Абуди. — Если вы не против, конечно, — добавил он.

Кеплер недолго размышлял. Скрывать что-либо не имело смысла. Возможно, откровенность даже поможет выбраться отсюда живым — генерал не выглядел одержимым жаждой мести.

— Командование специальных сил Бундесвера, — ответил он.

— И чем вы там занимались?

— Был снайпером, разведчиком и инструктором по рукопашному бою. Больше мне об этом говорить не положено. — Кеплер сделал паузу. — Если вы не против.

— В каком звании вы были?

— Фельдфебель. Что-то вроде сержанта.

— На каких языках вы говорите, помимо немецкого, английского и арабского?

— Сносно на испанском, итальянском, шведском, русском, мандарине и французском, и немного на польском, сербском, пушту, дари, тигринья, суахили и моро.

— Впечатляюще, — похвалил генерал.

— Спасибо, — сухо отозвался Кеплер. — Но я знаю их лишь настолько, чтобы не пропасть и производить впечатление на женщин.

Абуди окинул его взглядом.

— И почему вы теперь в Уорлд Вижн? — сменил он тему, задумчиво растягивая слова.

— Нужно же чем-то заниматься, — уклончиво ответил Кеплер. — Чтобы мозги не ржавели.

— Вам там нравится? — поинтересовался Абуди с тонкой улыбкой.

— Нет, — честно ответил Кеплер.

— Почему?

— Нельзя сказать, что это совсем бессмысленно. — Кеплер открыто посмотрел на Абуди. — Но по-другому я сформулировать не могу.

— Почему же вы тогда остаётесь?

— Я не могу вернуться домой.

— Вы дезертир? — опешив, спросил Абуди.

— Нет, у меня проблемы с полицией.

— Какого рода? — полюбопытствовал теперь уже с явным интересом маленький генерал.

— Вряд ли вы меня выдадите, — рассудил Кеплер, внезапно развеселившись. — Я избил на улице пару идиотов. Двое умерли.

— Боже мой. — Абуди посмотрел на него и долго ничего не говорил. Он поднял глаза к потолку, погружённый в свои мысли. Несколько раз его взгляд скользнул по Кеплеру. — Хотите выпить? — спросил он вдруг.

— С удовольствием, — благодарно ответил Кеплер.

Абуди позвонил в колокольчик. Через несколько мгновений в дверях показалось лицо человека из приёмной. Генерал заказал кофе, чай и воду.

— Алкоголя у меня нет, — сказал он выжидающе, когда дверь снова закрылась.

— Я прекрасно обхожусь без него, — отозвался Кеплер.

Они молчали, пока не вошёл вестовой, подал напитки и удалился.

— Прошу, — пригласил Абуди жестом руки.

— Благодарю.

Кеплер налил стакан воды и выпил его залпом. Он повторил это ещё раз и только потом, под насмешливым взглядом Абуди, наполнил две чашки кофе. Генерал поблагодарил его. Они молча сделали несколько глотков, затем Абуди изящным движением поставил чашку на стол и посмотрел на Кеплера.

— О смене работы не задумывались? — спросил он.

Кеплер удивлённо взглянул на него.

— Вы что, хотите предложить мне место?

— Да, — спокойно ответил генерал.

— Наёмником?

— Да, — отчеканил Абуди.

— Спасибо, нет, — твёрдо отрезал Кеплер.

— Вы сначала выслушайте, — резко потребовал Абуди. Он сцепил пальцы перед подбородком и воззрился на Кеплера. Тот пожал плечами: вреда от разговора не будет. К тому же выбора у него всё равно не было. — У меня есть определённые интересы, — начал Абуди. — Сейчас я бизнесмен, но в Африке война, к сожалению, неотделима от бизнеса. Так вот, я хочу построить систему, в которой люди смогут безопасно жить и работать. Я защищаю их, обеспечиваю управление, а они платят мне за это.

Он замолчал, бросая вызов собеседнику.

— Вы и в самом деле не такой кретин, как остальные полевые командиры, — сухо прокомментировал Кеплер.

— Премного благодарен, — иронично отозвался Абуди. — Тем не менее мне нужна военная мощь для моих целей. — Он улыбнулся — вежливо и безрадостно. — И, как вы метко заметили, это должна быть армия, а не ополчение.

— До этого момента я логику улавливаю, — прервал его Кеплер. — Но я не буду убивать ради вас, — добавил он решительно.

— Не мирных жителей убивать, а сражаться ради них, — терпеливо, но с нажимом уточнил Абуди. — Вы уже делали это раньше, так в чём же разница?

Кеплер задумался, в чём была разница. Тогда он убивал по приказу своей страны. Здесь это был бы приказ одного человека. Там это было ради общего блага. А здесь?

— Вы наверняка догадываетесь, о чём я думаю, — сказал он.

Генерал всё равно опровергнет любое его возражение. Со своей колокольни, но логично и, по крайней мере до определённой степени, объективно и оправданно.

— Конечно, — подтвердил Абуди. — Теперь о другом. — Он сделал паузу. — Вы напали на моего офицера. Другие бы вас прикончили на месте, но он, хоть и садист, и болван, не сделал этого. Он притащил вас сюда, чтобы я вас наказал. А беженцев он отпустил. — Кеплер кивнул. — Это моя политика, и она соблюдается неукоснительно, — продолжал генерал с явным акцентом на последнем слове. — Мистер Кеплер, — Абуди посмотрел ему прямо в глаза, — поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы ведь разочарованы в ООН, не так ли? Вы день за днём выезжаете к людям, снабжаете их, помогаете им, а когда возвращаетесь в следующий раз — всё становится ещё хуже. Верно?

Кеплер снова кивнул — в этом вопросе генерал был абсолютно прав, как субъективно, так и объективно.

— Так вот, — продолжал Абуди, — а вы заметили, что ООН всё меньше и меньше приходится снабжать мою территорию?

Это тоже было правдой. Сам Кеплер в последние месяцы ездил только в противоположном направлении, но коллеги рассказывали, что людям во владениях Абуди живётся лучше, чем где бы то ни было в Судане.

— Мои методы, признаю, кровавы, но они эффективны, — настойчиво произнёс Абуди, подавшись вперёд. — Я предлагаю вам шанс помочь мне принести людям мир и скромное процветание. — Он помолчал. — Люди, которых вы снабжаете, только и делают, что ждут поставок от ООН. Мои же — выращивают свой хлеб сами.

Он вызывающе посмотрел на Кеплера.

— Вы делаете это не за просто так, — сказал Кеплер.

— Конечно нет, — подтвердил Абуди. — Я хочу стать очень богатым. Но я даю людям в этом поучаствовать. Немного, — добавил он честно.

Если слухи о нём правдивы хотя бы наполовину, то он и есть та самая «большая пушка», подумал Кеплер. И реальная возможность помочь.

— Я не сражаюсь против простых людей, — угадал его мысли Абуди, — а только против полевых командиров и их ополчений. Простые люди приходят ко мне сами. У меня для них почти не осталось места.

— Вы проводите селекцию?

— Я сказал, что я бизнесмен, — резко ответил Абуди. — А не нацист.

— Чего именно вы от меня хотите? И почему от меня?

— Вы будете сражаться на моей стороне — пока что, — ответил Абуди. — И заодно исподволь обучать моих людей, как делать это правильно. Моё ополчение растёт так же быстро, как и число тех, кто хочет у меня жить, и я не успеваю лично руководить всеми подразделениями, а офицеров у меня слишком мало.

— Но я не офицер, — напомнил Кеплер.

— Зато вы профессионал. Я в этом не сомневаюсь, — парировал Абуди. — Ну так что?

На самом деле Кеплер просто хотел быть солдатом. Потому что он это умел. Всё остальное было лишь временной мерой и оправданием. Почти. Помочь он тоже действительно хотел.

— Я принимаю ваше предложение, — сказал он, сам почти удивляясь этому решению. — Тоже пока что, — тут же добавил он. — Я реалист, — пояснил он в ответ на многозначительную улыбку Абуди, хотя скорее самому себе. — Если бы этот мир создавал я, он был бы другим. Я знаю, что не могу его изменить, я просто пытаюсь в нём устроиться. — Он сделал паузу. — Но, генерал. — Он посмотрел Абуди прямо в глаза. — Если вы хоть раз потребуете от меня причинить вред невиновному — я вас убью.

Абуди даже не моргнул, глядя на него абсолютно спокойно. Он казался одним из самых умных людей, которых Кеплер когда-либо встречал: он мгновенно понял, что тот говорит именно то, что думает.