Supernatural: Legacy of Hunter's

Феликс озадаченно замолчал, подперев пальцами подбородок и переваривая внезапный выпад друга.

— Теоретически... наверное, да. Мы же знаем друг друга наизусть, до каждой трещинки на губах. Думаю, подмену просекли бы в первые пять минут. К тому же, на видеокамерах у перевёртышей глаза жутко отсвечивают — такой неоновый блик на сетчатке получается. А ты кого-то конкретно подозреваешь?

Сузив глаза, Хёнджин бросил быстрый, контролирующий взгляд через плечо на бариста:

— Ну смотри. Сынмин. Заметил, что последние две недели тот просто сияет? Ни одной ошибки в сложнейшей хореографии Минхо, никаких задержек с документами для Vogue, идеальный вокал на записях... Стал какой-то... слишком отполированный, тебе не кажется? Будто его в секретной лаборатории JYP модернизировали.

— Джинни, ты идиот? — Феликс не выдержал, уронил голову на сложенные руки и беззвучно затрясся от смеха. Плечи мелко дрожали, выдавая подступивший хохот, который приходилось отчаянно подавлять, чтобы не привлекать внимания посетителей. — Сынмин есть Сынмин! Зануда-перфекционист до мозга костей, у него этот режим «идеального отличника» по умолчанию в прошивке стоит. К тому же, перевёртыши при смене облика шкуру сбрасывают — из него бы в репетиционном зале лохмотья летели по всему паркету! А он точно не выглядит как замаскированная тварь, у которой свежая, содранная кожа натирает пятки, как новые ботинки.

— Ну ладно, ладно, Сынмин отпадает, — Хёнджин задорно ухмыльнулся, подхватив весёлый настрой, и расслабил плечи. — А ведь эти твари чистого серебра до смерти боятся, помнишь? От одного прикосновения кожа буквально до костей выгорает. Слушай, а давай ради смеха проверим его шмотки? Если из его шкатулки вдруг пропали все серебряные украшения и кольца, что мы подарили на дни рождения... Клянусь, я ему прямо в гримёрке втащу!

— Серебро? Проверить шмотки? — младший наконец приподнял голову от стола, продолжая тихо посмеиваться и утирая выступившие слёзы широким рукавом худи. — Мы не можем просто так взять и бесцеремонно вломиться в соседнюю комнату в общаге. Сынмин нас там же и закопает, а потом ещё и Чан придёт с дубиной — чисто за нарушение личных границ ребят.

— Да кто говорит про взлом? Мы не будем врываться, агент Кон, мы проведём официальный осмотр, — изящным, сценически отточенным движением поправив выбившуюся прядь, Хёнджин заговорщицки подмигнул Феликсу. — У нас же завтра по плану всё равно дела в JYP, верно? Зайти к стилистам, прихватить образцы тканей для камбэк-костюмов, глянуть, как там продвигаются декорации для шоу... Абсолютно легальная вылазка. А в процессе мы можем чисто «случайно» заглянуть в личный шкафчик коллеги в нашей гримёрке. Заодно проверим, не прячет ли наш главный вокалист под матрасом пару демонических контрактов.

— Ну ты и шутник, Жнец, — младший качнул головой, окончательно сдаваясь под натиском этой безумной идеи. Выпрямившись и спрятав ладони в глубокие карманы толстовки, Ликс продолжил: — Ладно, давай разыграем его. Но учти: если окажется, что это просто Сынмин, который в очередной раз решил стать величайшим айдолом всех времён и народов, извиняться за шпионаж перед суровым лицом придётся лично тебе.

Самодовольно ухмыльнувшись, старший уже потянулся за ключами от машины, как вдруг в тишине кафе раздалось характерное урчание — не самое грациозное и весьма настойчивое. Феликс уставился на пустой картонный стаканчик из-под латте, а затем на старшего, он в недоумении вскинул брови.

— Погоди... — Ликс округлил глаза, и на лице отобразилось крайнее, граничащее с шоком возмущение. — Дурья башка, ты что, еду вообще не заказывал?!

— В смысле? — глупо моргнул Хёнджин.

— В прямом! Мы сюда вообще-то поесть пришли! — Феликс с грохотом ударил ладонью по столу, заставив салфетницу подпрыгнуть. — Я сижу тут сорок минут, слюной давлюсь, распинаюсь про Маридов и Бутцеманов, думал, заказ готовят, вот-вот принесут! А ты только два латте приволок?!

Хёнджин на секунду отключился от реальности, осознавая масштаб своего прокола, а затем виновато пробормотал, пряча глаза:

— Ох, блядь, вылетело из головы, пока размышлял обо всей этой нечисти! Я на автомате баристе карту приложил...

— «Вылетело из головы»! Я сейчас сам как голодный джинн тебя сожру, Жнец недоделанный! Марш за нормальной едой, пока я копыта не отбросил прямо у этого окна!

Спустя десять минут их столик в элитном кафе «Каннама» перестал выглядеть минималистично. Наплевав на строгую диету, парни заставили поверхность тарелками и стаканами, выбрав популярные кофейные специалитеты. Перед Феликсом наконец-то дымился культовый инчжольми-тост — горячий, щедро политый сгущенкой, с нежными тягучими тток внутри. Старший же, прикрыв от удовольствия глаза, с наслаждением расправлялся с куском шоколадного чизкейка на плотной бисквитной основе, запивая роскошный десерт второй порцией латте.

Горячая углеводная подзарядка быстро вернула способность мыслить здраво. Насытившись и почувствовав себя обычными людьми, а не измотанными гончими, Охотники оперативно убрали следы пиршества, натянули маски и направились к машине. Фальшивые документы в рюкзаке придавали уверенности: теперь любой досмотр был не страшен.

Путь до дома пролетел незаметно, и вскоре автомобиль тихо припарковался на привычном месте. В салоне воцарилось напряжённое молчание. Парни возвращались в свою реальность — «золотую клетку», где их, они в этом не сомневались, уже очень сильно заждался злой Бан Чан.

Резкий, пронзительный писк электронного замка, прозвучавший спустя несколько минут, показался оглушительным. Первым порог переступил Хёнджин, на ходу стягивая маску на подбородок. В нос ударил привычный, стерильный аромат кондиционированного пространства и цитрусового спрея.

Следом, еле переставляя ноги, ввалился Феликс. Рюкзак, набитый фальшивыми ID и излучателями ультрафиолета, глухо звякнул, когда младший аккуратно опустил ношу на комод у зеркала.

Парни надеялись проскочить незамеченными. Верили, что хаос и плотные графики притупили бдительность лидера. На часах было ровно три часа дня — самый разгар выходного. План был прост: тихо разойтись по комнатам, сделав вид, что только что вернулись с прогулки. Однако иллюзия безопасного укрытия развалилась в ту же секунду, стоило им ступить вглубь гостиной.

На диване, подперев голову кулаком, сидел Чан. Верхний свет был приглушён — лишь мертвенно-бледный экран планшета выхватывал из полумрака неподвижные черты лица. Рядом на журнальном столике стояла пустая кружка из-под кофе, а чуть поодаль — тарелка с остатками хлопьев.

Крис даже не шелохнулся — просто медленно поднял глаза, и от этого давящего, пробирающего до костей взгляда у Феликса внутри всё привычно сжалось.

— Три часа дня, — негромко, почти ласково произнёс лидер. Голос вибрировал от плохо скрываемого, монументального разочарования. — Я, конечно, знал, что у моих ведущих танцоров перед релизом открывается второе дыхание... Но не думал, что оно уносит вас из охраняемого периметра. Опять. Без стаффа. Что с вами происходит?

Услышав это, Феликс инстинктивно опешил, приоткрыв рот для заранее заготовленной легенды, но Хван резко, по-охотничьи чётко перехватил инициативу. Сделав шаг вперёд и заслоняя младшего плечом, он выпрямился, нагло ловя взгляд лидера.

— Ничего, хён. Мы просто прогоняли хорягу в голове и заодно съездили за продуктами, — парировал он непривычно твёрдо, без всякого трепета перед авторитетом старшего. — У нас официальный выходной. Мы вольны распоряжаться личным временем так, как считаем нужным, если это не вредит таймингам и записям.

— Свободное время у них, надо же, — раздражённо качнул головой Крис. — Значит так, «свободные художники». В наказание за этот самовол сегодня готовите ужин на всех мемберов. И только посмейте куда-нибудь смыться из общаги до вечера! Я лично проверю кухню.

— Поняли, хён. Всё сделаем, — не отводя глаз, ответил Хёнджин, хотя внутри бушевал дикий диссонанс. В представлении Чана мир состоял из безупречных битов, отточенных концептов и защиты бренда. Для него с младшим — из безликих монстров, сосущих детскую кровь в заброшенных коллекторах.

— Живо по комнатам. Чтобы до вечера я вас не видел и не слышал. Отдыхайте. Если Минхо утром пожалуется, что у кого-то из вас стеклянный взгляд на связках — я лично запру вас в студии до самого релиза. Марш.

— Спасибо, хён, — тихо буркнул Феликс, коротко поклонившись, и первым рванул по коридору, увлекая за собой друга и перехватывая рюкзак.

Оказавшись в своей комнате, Хёнджин трижды провернул замок — до гулкого, сытого щелчка. Сбросив объёмное худи прямо на пол и оставшись в одной футболке, он обессиленно рухнул на кровать, уставившись в потолок. Плотный шоколадный чизкейк и инчжольми-тост из каннамского кафе до сих пор отзывались сытостью, но мозг продолжал напряжённо вращать шестерёнки.

Джинн. Бутцеман. Мариды. Фальшивые ксивы ФБР на имя Ли Донука. Весь этот безумный карнавал никак не желал укладываться в рамки нормальной жизни.

Стоило Хвану перевернуться на бок и бросить взгляд на письменный стол, как память подбросила едва уловимый, но важный фрагмент. Месяц назад бестиарий дяди пришёл в старой коробке от анонимного отправителя. Тогда он без задней мысли запихнул листки с латынью в ящик вместе с прочим хламом.

Резко вскочив, он подошёл к столу и выдвинул нижний ящик, заваленный эскизами и сломанными наушниками. Пальцы лихорадочно зарылись вглубь, пока не нащупали искомое.

Из кучи бумаг показался крошечный, потускневший от времени латунный ключ. На ушке плотной проволокой была закреплена пожелтевшая пластиковая бирка, на которой кривым, спешным почерком дяди Минсока было выведено: «Ячейка 714. Инчхон, Сондо».

— Что ж ты сразу не всплыл... — прошептал Хван, подавляя колкую дрожь, пробежавшую по спине.

Пальцы потянулись к ноутбуку, брошенному на край стола. Один клик — и в поисковую строку полетели координаты. Монитор залил лицо холодным сиянием. Адрес подтвердился: старый автоматизированный комплекс на самой окраине инчхонской промзоны. Идеальное место — уединённое, глухое, заваленное остовами ржавых контейнеров.

Схватив ключ, старший даже не стал обуваться — прямо в носках бесшумно провернул замок, выскользнул в коридор и в два шага преодолел расстояние до нужной двери. Короткий, дробный стук в древесину.

По ту сторону послышалось шуршание. Наконец створка приоткрылась. Феликс уже успел переодеться в застиранную пижаму, но, увидев гостя, замер на пороге.

— Джинни? Ты с ума сошёл? Чан же услышит... — младший резко схватил Хвана за запястье и втянул в комнату.

Хёнджин от такой неожиданности едва не потерял равновесие, плечом задев косяк, и тут же сдавленно зашипел:

— Эй, полегче! Руку мне оторвать решил?

Но Ликс уже метнул встревоженный взгляд в тёмный коридор, с тихим щелчком запер дверь и только после этого повернулся. В ответ на недоуменный вопрос Хёнджин лишь победно вскинул ладонь с латунным артефактом.

— Смотри, что нашёл в коробке с дневником Минсока, — дыхание старшего сбивалось, а глаза азартно блестели. — Тут адрес: Сондо, Инчхон. Закрытый складской терминал, ячейка семьсот четырнадцать. Там припрятано что-то важное, Ликс. То, что дядя оставил перед исчезновением. Чутьё подсказывает: внутри арсенал или годная матчасть по нечисти. Нужно ехать прямо сейчас, пока Чан считает, что мы отсыпаемся.

Лицо Феликса вмиг переменилось. Краска отлила от щёк, сменившись резким, почти болезненным испугом. Он отступил, сердито бряцая пижамными пуговицами, и уставился на Хвана так, словно тот предложил прыгнуть с крыши здания JYP без страховки.

— Нет. Даже не думай об этом, Хван Хёнджин! — младший перешёл на яростный, свистящий шёпот, округлив глаза под светлой чёлкой. — Совсем берега попутал?! Мы только что еле отмазались от Чана! В гостиной трясло, как школьников, у меня до сих пор колени ватные! И ты предлагаешь снова влезть в машину и мчать в заброшенную промзону Инчхона?

— Ликс, включи логику, — Хёнджин попытался схватить друга за плечи, но тот раздражённо увернулся. — У нас на руках имя твари. Джинн. И абсолютно никакого оружия против него! Кровь ягнёнка и серебряный клинок, помнишь? Где мы достанем это в Сеуле? А в ячейке может лежать всё необходимое. Дядя Минсок не стал бы оставлять ключ просто так.

— Да это же явная, грёбаная ловушка! — Феликс всплеснул руками, чуть не сбив настольную лампу, и ткнул пальцем в грудь друга. — Ты хоть иногда думаешь головой, Жнец недоделанный?! Какой-то аноним присылает мемуары, подсовывает ключ от забытого богом склада... Ты понятия не имеешь, что там! Я никуда не поеду. Это самоубийство!

Младший беспокойно огляделся, зацепившись за игровые девайсы и мягкие подушки — те казались насмешкой, напоминая о спокойной жизни, которая с каждой минутой ускользала из рук. Хван в ответ на тираду лишь демонстративно прислонился к косяку, считывая панику приятеля с пугающей лёгкостью. На лице заиграла привычная, издевательская ухмылка. Пальцы подбросили латунный предмет в воздух, и тот с тихим, чистым звоном вернулся в ладонь.

— Ой, боже мой, Ликс, — протянул старший, картинно закатив глаза. — Включаешь режим пугливой наседки? Бессмертный Ким Шин, говоришь? Демон из даркнета? Да ты у нас просто трусишка, Ёнбок-а.

Феликс от возмущения даже задохнулся. Скрестив руки на груди, он понизил голос до угрожающих частот:

— Я не трус! Я просто единственный в этом дуэте, у кого серое вещество ещё не выгорело от адреналинового прихода! Ты хоть на часы смотрел, гений тактики?

— Смотрел, — Хван шагнул ближе, бесцеремонно толкнув друга плечом, и ткнул пальцем в мерцающий экран смартфона. — Сейчас ровно 15:35. Чан выдал нам наряд по кухне на вечер. Мемберы подтянутся голодными дай бог к восьми часам. У нас в запасе почти пять часов абсолютной, благословенной свободы! До Сондо ехать минут сорок по свободной трассе, если поднажать. Давай, Ликс, вошли и вышли, приключение на три часа! Спокойно всё сделаем, заберём груз и ещё успеем сообразить твой фирменный рамен или пожарить мясо к 20:00. Никто и глазом моргнуть не успеет.

Переведя взгляд с наглого лица провокатора на латунный ключ, Феликс на секунду замешкался. Внутри разгоралась жестокая битва: прагматичный страх перед гневом Бан Чана и здравый смысл Охотника отчаянно боролись с упрямой гордостью и тем самым азартом, который старший так умело расковырял своей подколкой. К тому же аргумент про отсутствие оружия против джинна бил под дых. Идти на ментального паразита с пустыми руками и пачкой соли — безумие в чистом виде.

Взвесив всё за и против, Феликс смерил друга суровым взглядом:

— Мы едем туда, забираем содержимое ящика и сразу же мотаем обратно, — процедил младший, указывая на Хёнджина пальцем. — Без осмотра достопримечательностей Инчхона. Без заездов на чёртовы заброшки. И если мы опоздаем к ужину и Чан устроит разнос — я лично заставлю тебя перемыть всю гору посуды в этой общаге. В одиночку и до идеального блеска, Жнец.

— Идёт, агент Кон, — Хван победно оскалился и с той самой фирменно-хулиганской улыбкой добавил: — Пакуй штанишки, Ликси, пора в путь!

Сборы заняли от силы три минуты, но на взвинченных нервах время растянулось в вечность. Феликс с досадливым шипением сдёрнул пижаму, едва не оторвав пуговицы, и натянул привычные карго с угольно-серым лонгсливом. Старший уже обувался у порога, втиснув стопы в свободные кроссовки друга, которые выудил из шкафа несколько секунд назад. Он шнуровал их сосредоточенно, почти ювелирно, не издавая ни звука.

Затаив дыхание, оба стали вслушиваться в шорохи общежития. Из кухни донёсся звонкий стук посуды: Чан сполоснул кофейную кружку, выключил планшет и неспешно направился вглубь коридора. Сразу после этого глухо хлопнула дверь спальни, и в доме воцарилась густая тишина. Чанбин с Ханом уехали на дополнительную сессию звукозаписи, Сынмин с Чонином закрылись в вокальном классе JYP, а Минхо, если верить общему чату, отправился проведать родителей и котов. Путь был свободен.

Схватив рюкзак, Феликс вместе с другом, словно две тени, просочился в прихожую. Хван, действуя со сноровкой заправского карманника, подцепил с комода ключи от BMW. Электронный замок на входной двери пискнул — парень успел прижать динамик пальцем, заглушив сигнал наполовину. Секунда — и прохладный вечер принял их в свои объятия.

— Если нас поймают, я буду делать вид, что вообще тебя не знаю. Надеюсь, твоего красноречия хватит, чтобы выкрутиться за двоих, — шёпотом напутствовал Феликс, натягивая капюшон до самых глаз, пока они быстро сбегали по ступеням к парковке.

— Не ной, Демон, всё под контролем, — усмехнулся Хван, крутанув на пальце брелок. Чёрный кузов «немки» тускло блеснул в полумраке деревьев.

На трассе в сторону Инчхона BMW летела, разрезая душный июльский зной. Хёнджин уверенно вёл машину, обходя редкие грузовики, но взгляд, устремлённый на бетонную ленту шоссе, оставался пугающе тяжёлым. В салоне тихо рокотал старый блюз-рок, однако даже ритмичные аккорды не могли заглушить гул мыслей.

— Понимаешь, Ликс... Это всё неспроста, — нарушил молчание старший, крепче сжимая руль. — Дневник пришёл в коробке без обратного адреса. Теперь этот ключ, который я чудом не выкинул вместе с хламом. Кто-то методично подсовывает нам хлебные крошки. Нас ведут.

Повернув голову, Феликс принялся разглядывать резкий профиль друга:

— Думаешь, дядя Минсок жив? Но в базах данных он числится пропавшим без вести уже восемь лет. Да и полиция тогда наверняка перешерстила всё, что ему принадлежало. Как они упустили этот склад?

— А действительно ли это была его собственность? — Хёнджин свернул на объездную Сондо, где пейзаж за окном стремительно сменился на унылые серые ряды промышленных ангаров. — В прошлый раз в записях упоминались Хранители или Орден Просвещённых. Помнишь? Минсок писал, что Хваны и Ли веками были силовиками, гончими, а существовали ещё и те, кто обеспечивал прикрытие. Что, если склад принадлежит Ордену? И тот, кто прислал посылку, — один из них?

— Орден Просвещённых в корейской промзоне... — Феликс нервно ухмыльнулся, крутя в пальцах латунный ключ. — Звучит так себе. Но если это они, почему не выходят на связь открыто? Зачем эти шпионские игры с ячейками?

— Потому что для них мы — новички, Ликс, — отозвался Хван, сбавляя скорость, его голос прозвучал низко и едва различимо. — Нас проверяют: сможем ли мы собрать головоломку, не попавшись агентству и полиции. И если этот ангар — то, о чём думаю, там ответы на половину вопросов. Куда исчез дядя, кто держит Сеул за горло... И как нам не сдохнуть на второй, более опасной охоте.

Машина свернула на разбитую грунтовку, колёса зашуршали по мелкому гравию. Вокруг высились бесконечные ряды пустующих боксов складского терминала. Место выглядело вымершим: ободранные автоматические ворота, выцветшие номера отсеков и стена густого леса, вплотную подступившая к границе промзоны.

BMW плавно остановилась в тупиковом проезде у бокса с полустёртыми цифрами «714». Парни синхронно выбрались из салона. Жары здесь будто не существовало — от железных стен веяло сыростью и забвением.

К тяжёлой подъёмной двери первым подошёл Хёнджин. Навесной замок, некогда прочный и блестящий, теперь был покрыт бурой коркой ржавчины.

— Ликс, давай ключ, попробуем открыть, — старший протянул руку, принимая у друга латунный кусок металла, и вставил в скважину. Тот вошёл с трудом, отозвавшись противным скрежетом. Хёнджин попытался провернуть механизм, но внутри всё заклинило намертво.

— Блять... — процедил он, упираясь ладонью в скобу. — Не идёт. Ликс, помоги, тут нужно провернуть со всей силы.

— Не сломай, придурок, другого нет! — Феликс подскочил ближе, перехватывая ладонь напарника.

Оба упёрлись в рычаг, тяжело дыша и налегая всем весом. Материал жалобно звякнул, внутри замка что-то хрустнуло, и дужка с глухим стуком откинулась вниз. Сорвав преграду, Хёнджин ухватился за нижний край конструкции:

— Тяни вверх! На три-четыре!

С резким, режущим слух визгом ворота поддались, уходя под потолок, взбаламутив вековую осадочную пыль. Парни невольно закашлялись, прикрывая лица рукавами, и шагнули в полумрак.

Внутри пахло машинным маслом, бензином и застарелой сыростью. Гараж оказался просторным, но запущенным, и, осмотревшись, они двинулись вглубь бокса. Повсюду царил беспорядок: на покосившихся полках выстроились пожелтевшие документы, пустые канистры и брошенные на произвол судьбы инструменты.

Феликс подошёл к стеллажу в углу и потянул за край плотную картонную папку. В нос снова ударил запах старой бумаги. Смахнув слой серых хлопьев ладонью, младший замер. На обложке красовалось тиснение — тот самый затейливый символ, который они уже видели в мемуарах.

— Джинни, глянь-ка, — он раскрыл папку, пробегаясь глазами по выцветшим строчкам. — Архивы. Печати, подписи... Документы Ордена Просвещённых. Здесь расписаны поставки и отчёты по восточноазиатскому региону за тридцать лет. Минсок оказался по уши втянут в эту систему.

Подойдя ближе, Хёнджин заглянул через плечо друга. В папке нашлась старая, выцветшая фотография. На ней молодой, улыбающийся Хван Минсок стоял в обнимку с мужчиной, чьи черты лица до безумия напоминали отца Феликса. На обороте каллиграфическим почерком было выведено: «Хван и Ли. Последнее патрулирование. Пусан, 1998».

— Они работали вместе, Ликс... — пальцы Хёнджина мелко подрагивали, когда тот взял снимок. — Наши отцы, наши дяди. Это наше общее наследие. Мы с тобой связаны этим дерьмом куда сильнее, чем контрактом JYP.

Феликс молча переваривал увиденное, пока взгляд не зацепился за центр ангара, где под плотным серым брезентом угадывался крупный, угловатый силуэт.

— Слушай, Хван, — кивнул на груду ткани младший. — А это что за хлам тут стоит?

— Сейчас узнаем.

Оставив документы, старший подошёл к капоту и ухватился за край грубой ткани. Одним энергичным движением та была сорвана и брошена на бетон. Полог с тихим шорохом опал, обнажая хищные, бескомпромиссные контуры матового чёрного кузова. Идеальный хром на радиаторной решётке, злые круглые фары, утопленные в крылья, и едва заметная надпись на борту: BOSS 429.

Это был легендарный Ford Mustang 1969 года. Настоящий американский маслкар посреди корейской промзоны.

Сердце пропустило удар. Руки безвольно опустились, челюсть приоткрылась, а в округлившихся глазах отразился неподдельный шок. Стоя у капота, Хёнджин не верил собственному зрению.

— Охуеть... — выдохнул старший, и этот сдавленный полушёпот эхом пронёсся по углам ангара. — Просто... охуеть. Ликс, скажи, что это не галлюцинация. Это же грёбаный «Босс 429»! Их всего пара сотен в мире!

Попытки поправить сползающий с плеча рюкзак не увенчались успехом. Обойдя находку по кругу, младший осторожно провёл пальцем по запылённому стеклу водительской двери.

— Ого... Вот это «хлам», — ошарашенно пробормотал Феликс, заглядывая в салон, где кожаные сиденья скрылись под слоями вековой грязи. — Красивая... Вид потрясающий, но глянь на диски — сплошная ржавчина, резина спущена в ноль. А под днищем масляное пятно. Похоже, машина простаивает здесь лет семь, если не дольше. Если картер пуст, движок мог давно прикипеть изнутри. С места не сдвинем.

Аргументы, похоже, не произвели на Хвана никакого впечатления. Резким жестом он сбросил фиксаторы, и тяжёлая створка капота с лязгом откинулась, жёстко уперевшись в ограничители. В недрах моторного отсека покоился «восьмицилиндровый зверь», покрытый слоем дорожной пыли, но не утративший былой ярости. Глаза впились в переплетение шлангов и карбюраторный узел. Изучив «начинку», старший захлопнул капот, однако зазевался: механизм едва не прищемил ему пальцы. Вскрикнув, он отдёрнул ладони и принялся трясти ими в воздухе, смешно кривясь от неожиданного укола боли.

— Пятно на полу — мелочи, главное, что блок не треснул! — выпалил Хёнджин, всё ещё дуя на пальцы. — Движок целый, цилиндры на месте. Ликс, я восстановлю её. Переберу эту крошку до последнего винтика.

Феликс, который до этого момента опирался на верстак, скрестив руки, не сдержал ухмылки и покачал головой.

— Ты сейчас скорее пальцы переберёшь, чем этот автохлам, мастер-механик, — младший подошёл ближе, пихнув друга плечом. — Нам нужна «левая» тачка для рейдов, а не та, что развалится на первом же перекрёстке, потому что у водителя пальцы в капоте застряли.

— Нам не нужна «левая» машина! — старший отрицательно мотнул головой. — Мы будем рассекать по Сеулу на этой чёрной бестии.

Скептически выгнув бровь, Феликс не выдержал и фыркнул:

— Да что ты? А кто в прошлый раз три часа собирал стул из «Икеи» и чуть не проклял весь скандинавский дизайн! А тут у старушки подвеска сгнила, пока мы ещё пешком под стол ходили.

Застыв на месте, Хёнджин театрально прижал ладонь к груди, словно получил ранение прямо в сердце. Он смерил друга долгим, полным незаслуженной обиды взглядом, но уже через секунду губы тронула лукавая ухмылка.