Supernatural: Legacy of Hunter's

— Отвали уже с этим! — фыркнул Ликс, раздражённо дёрнув ручку двери. — Очень стильно мы сядем в тюрьму за незаконный оборот оружия, если продолжишь бредить сериалами. Залезай давай, романтик с большой дороги, у меня пальцы от холода онемели.

Парни оперативно скользнули в салон. Оказавшись в тепле, Феликс с облегчением сбросил рюкзак на заднее сиденье и сразу же потянулся к панели мультимедиа, чтобы настроить плейлист, как и обещал.

Под мягкий рокот заведённого мотора на приборной панели загорелись неоновые цифры — 05:25. Не включая дальний свет, Хёнджин плавно тронулся с места. Машина покинула переулок и растворилась в предрассветных сумерках, унося их в сторону станции Каннам.

Раннее солнце ещё не успело прогреть прохладный утренний воздух Каннама, когда чёрный BMW плавно нырнул в тупиковый карман между высотными стеклянными коробками офисных центров. Хёнджин ювелирно втиснул машину в «слепую зону» между мусорными контейнерами и массивной рампой для разгрузки товаров. Здесь, в пятидесяти метрах от оживлённого проспекта, автомобиль полностью сливался с бетонными тенями, скрытый от посторонних глаз.

— Приехали, — старший заглушил двигатель и погасил габариты. В салоне воцарился полумрак. — Станция за углом. Камеры в подземных переходах пишут круглосуточно, так что капюшон не снимать.

Из кармана худи Феликс медленно вытащил клочок бумаги с комбинацией цифр. Пальцы, всё ещё слегка подрагивающие от напряжения, машинально смяли плотный листок, превращая его в крошечный комок. Закрыв глаза, он сделал глубокий, медленный вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь и настроиться на рабочую волну.

В стерильной тишине салона желудок предательски подал голос, выдав громкий, утробный звук. Хёнджин, уже потянувшийся к ручке двери, застыл. Повернувшись, он спустил защитную маску на подбородок и издевательски ухмыльнулся:

— Вау, Ликс. Твой глубокий бас — это, конечно, визитная карточка, но этот рык сейчас потянул на крик голодного Вендиго. Выключай «сабвуфер», а то всю местную нечисть на свидание созовёшь. Нас же за сто метров слышно.

— Отвали, — раздражённо ткнул его локтем в бок Феликс, моментально вспыхнув под маской. — Мы со вчерашнего ужина маковой росинки во рту не держали! Из-за твоего постоянного давления внутри всё сводит!

— Ладно, признаю, на пустой бак много не наохотишься, — Хёнджин понимающе кивнул и моментально подобрался, вернув маску на лицо. — Значит, план прежний: про тотальный видеоконтроль ты помнишь, маску держим повыше. Действуем параллельно, чтобы не терять ни секунды. Ты вниз, к терминалам, забираешь посылку и сразу назад к машине.

— А ты? — перекинул лямку рюкзака через плечо Феликс.

— А я сбегаю в круглосуточный через дорогу. Нам нужны углеводы и литры кофеина, иначе мы сдохнем от истощения ещё до того, как доедем до семьи Кан. Встречаемся здесь же через пять-десять минут.

Парни одновременно выскользнули из машины. Натянув капюшон пониже, Феликс почти бегом направился к стеклянному наземному павильону метро, растворяясь в редком потоке утренних клерков, спешащих на ранние поезда. Параллельно этому пустынную улицу пересёк Хёнджин, толкнув дверь ярко освещённого минимаркета CU. Внутри пахло антисептиком и дешёвым заварным кофе. Сонный подросток-кассир за стойкой даже не поднял глаз, увлечённо листая ленту в телефоне. Идеально.

Двигаясь вдоль стеллажей со сноровкой заправского шпиона, Хван быстро сгрёб в охапку всё необходимое:

Две большие бутылки классической колы для мощного заряда сахара и кофеина;

Четыре треугольных кимбапа с острой свининой;

Два плотных сэндвича с тунцом в вакуумной упаковке.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не заставлять сотрудника вглядываться в скрытое маской и кепкой лицо, Хёнджин целенаправленно свернул к терминалу самообслуживания. Пальцы в обрезанных чёрных перчатках быстро пронесли штрихкоды над лазером сканера. Пик-пик-пик. Быстрый клик по экрану, прикосновение смартфона к бесконтактному модулю оплаты — и терминал выдал короткий чек. Закинув добычу в пластиковый пакет, он выскользнул на улицу, уложившись ровно в пять минут.

Тем временем в прохладный подземный переход станции «Каннам» спустился Феликс. Звук шагов гулко отражался от кафельных стен, смешиваясь с шумом первых редких поездов. Сердце колотилось где-то в районе горла. Оранжевая секция автоматических камер хранения выстроилась у северной стены, прямо за линией турникетов.

Разгладив пальцами помятую бумажку с кодом, Ликс лихорадочно пробежал глазами по номерам. Тридцать восемь, сорок, сорок один... Есть. Сорок два.

Бегло оглядевшись, младший убедился, что двое уборщиков в дальнем конце коридора монотонно возили швабрами, не обращая на гостя никакого внимания. Подойдя к электронному табло, он ввёл длинный буквенно-цифровой код из даркнета и подтвердил ввод. Раздался резкий металлический щелчок, и дверца сорок второй ячейки приоткрылась.

Внутри лежал плотный, увесистый свёрток, наглухо запаянный в чёрный вакуумный материал. Феликс молниеносно перехватил его, затолкал вглубь рюкзака и застегнул молнию.

На периферии сознания мелькнула мысль: «Двенадцать тысяч долларов только что превратились в этот кусок пластика. Хоть бы там была не пустышка».

Спустя несколько минут оба парня уже сидели в запертом BMW. Хёнджин бросил на колени младшему треугольный кимбап и открыл колу; напиток тут же зашипел, наполняя салон сладковатым ароматом.

— Достал? — коротко спросил Хван, отпивая добрую половину бутылки.

— Да. Вскрывай, — Феликс выудил свёрток из рюкзака и протянул другу канцелярский нож, заранее прихваченный из общежития.

Упаковка податливо хрустнула под лезвием. Хёнджин аккуратно вытряхнул содержимое на приборную панель: внутри оказалась небольшая кожаная папка и несколько стопок глянцевых карточек.

— Так, вырубай свет, — скомандовал Хёнджин. — Ликс, доставай свой Supreme. Время посмотреть на работу мастера.

Феликс вытащил фонарик и включил ультрафиолетовый режим. Луч с длиной волны в 365 нанометров полоснул по первой пачке удостоверений волонтёров Национального центра «Додам».

В ту же секунду на пластике мертвенно-неоновым светом вспыхнули скрытые элементы: сложные гербы, голографические полосы и микроскопический водяной знак Министерства внутренних дел Кореи.

— Твою мать... — выдохнул Феликс, приближая к карточке лупу с подсветкой. — Смотри на микропечать по краю. Буквы чёткие, краска не плывёт. Шрифты оригинальные. Этот парень — реально гений.

Хёнджин взял в руки тяжёлые кожаные книжки-жетоны. Под обычным светом они выглядели как строгая официальная канцелярия, но стоило Феликсу направить на них УФ-луч, как внутренние вкладыши NIS (Национальной службы разведки Южной Кореи) заиграли всеми степенями защиты. Магнитные полосы и чипы были прошиты идеально.

— Имена сменил полностью, — довольно отметил Хван. — Я теперь Кан Тэ Хён, ты — Ли Мин У. Никаких пересечений с нашими настоящими данными, абсолютно «серые» анкеты.

— Идеально, — одобрил Феликс. — Меньше внимания — целее шкура.

— А вот это что за юмор? — перебирая оставшиеся комплекты, Хёнджин вдруг прыснул от смеха, несмотря на давящее напряжение. — Ликс, посмотри на имена. Наш умелец явно фанатеет по культовому корейскому фэнтези.

Придвинувшись ближе, Феликс направил лупу на американские бланки ФБР. На безупречных жетонах красовались их собственные фотографии, но вместо банальных имён взломщик вписал главных звёзд дорам, заставив парней примерить чужие личности: «Агент Ли Донук» и «Агент Кон Ю».

— Жнец и Демон? Серьёзно? — младший тихо хихикнул, не выдержав и покачав головой. — Правдоподобно, ничего не скажешь. Для американцев эти имена звучат солидно, а для знающих — тонкий стёб над нашей новой реальностью. Ладно, а что с русскими корочками ФСБ и документами NIS?

— Да сто процентов стёб, причём издевательски тонкий, — хмыкнул Хёнджин, забирая поддельные жетоны. — Радуйся, что он выбрал культовое фэнтези, а не какую-нибудь слезливую дораму про школьников. Так, смотри, тут дальше ещё интереснее...

Плотные красные книжки с тиснёными двуглавыми орлами раскрылись в руках Хёнджина. На разворотах строгим шрифтом было отпечатано: «Старший оперуполномоченный Горшенёв А. М.» и «Старший оперуполномоченный Летов В. Н.».

— Ну, у нашего мастера подделок явно специфический вкус на суровый панк-рок, — ухмыльнулся Феликс, разглядывая свою фотографию рядом с фамилией Летова. — Из айдолов JYP превратиться в легенд андеграунда — это мощно. Но самое главное: за двенадцать штук зелени документы пройдут проверку?

— За такие деньги этот гений вшил нас в государственные реестры намертво, — Хёнджин быстро спрятал волонтёрские карты в карман худи, а жетоны ФБР, корочки ФСБ и удостоверения NIS аккуратно уложил в потайное отделение рюкзака. — Проводка пожизненная. Базы данных будут выдавать нас за реальных штатных сотрудников, даже если местная полиция Каннама решит устроить тотальную межведомственную проверку. Корки активны, чипы бьются. Мы официальные призраки.

С аппетитом укусив кимбап, Феликс почувствовал, как паника отступает, уступая место холодному, расчётному азарту. Первое настоящее прикрытие Охотников было у них в руках.

— Ну что, «агент Ли»? — усмехнулся младший, пробуя на вкус непривычную фамилию, от которой внутри всё ещё было не по себе. — Углеводы в системе, пожизненные доки на руках. Заводи свою колымагу. Время навестить семью Кан и узнать, что за тварь утащила их сына прямо из запертой спальни.

Хёнджин на секунду завис, переваривая обращение, а потом эмоции взяли верх. Откинувшись на спинку сиденья, он зашёлся в таком хриплом, надрывном смехе, что чуть не выронил ключи из рук.

— Сука, Ликс, хорош, блядь, прекрати! — старший уткнулся лбом в руль, плечи мелко подрагивали от хохота. — «Агент Ли»! Боже, до сих пор поверить не могу... Этот гениальный уёбок-взломщик реально выдал мне ксиву на имя Ли Донука! Пиздец. Мне теперь что, во всё чёрное вырядиться, нацепить ебучую шляпу и ходить перед людьми с таким видом, будто познал всю скорбь этого мира и пришёл по их душу?

— А чё тебе не нравится, агент Ли? — Феликс ухмыльнулся во весь рот, пихнув его локтем в плечо. — Будешь эффектно появляться из тумана, нагонять мистики.

— Да я-то ладно, хрен со мной! — Хёнджин выпрямился, утирая выступившие от смеха слёзы, и ткнул пальцем прямо в Феликса. — Но ты своё новое имя вспомнил, демон хренов? Кон Джичхоль! Твою мать, Ликс, ты у нас теперь бессмертный Ким Шин недоделанный? Я просто не могу, блядь, посмотрите на него!

— Э, попрошу проявлять уважение к корейскому божеству! — младший шутливо насупился, поправляя съехавший капюшон худи и привычным жестом откидывая чёлку назад. — У моего персонажа, на минуточку, миллиарды на счетах и роскошный отель, а ты по канону триста лет хернёй страдал и копейки считал, чтобы просто на аренду комнаты накопить! Так что не ной и заводи уже свою колымагу, извозчик загробного мира.

Снова прыснув со смеху, Хёнджин наконец повернул ключ в зажигании. Мотор BMW отозвался мощным, глухим урчанием, и по салону прошла мелкая вибрация. Он аккуратно выехал с парковки, но дебильная улыбка так и не сходила с лица.

— Твою мать, просто представь, если нам придётся светить этими ксивами в Штатах, — Хёнджин покачал головой, выворачивая руль. — Протягиваю я какому-нибудь суровому американскому копу этот жетон ФБР с абсолютно каменным, пафосным ебалом. А этот здоровый шкаф, сука, возьми и окажись латентным фанатом дорам! Вылупится в бляху и такой: «О, агент Ли? А чего без шляпы, сэр?». Охуеть прикрытие, надёжное как швейцарские часы, блядь.

— Ой, да ладно тебе, копы, ладно, — Феликс фыркнул, со смешком взмахнув рукой. — Ты лучше представь, если нам реально придётся расчехлить те русские корочки ФСБ. Мы с тобой кто? Старшие оперуполномоченные Горшенёв и Летов. Это же просто комбо, нахуй! Будем допрашивать свидетелей, чисто врубив фоном «Всё идёт по плану»?

— Ага, «Гражданская Оборона» против корейской чертовщины, — Хёнджин в голос хохотнул. — Прикинь, заваливаемся к этой элитной, чопорной семье Кан, и ты им с порога своим этим адским баритоном: «Границы ключа переломлены пополам!». У них инфаркт случится раньше, чем мы тварь найдём.

— Сто процентов, — младший довольно дожевал кимбап и смахнул крошки с одежды. — Нас из этого дома вынесут либо в дурку, либо на ковёр к Пак Джинёну за подрыв репутации компании. Ладно, шутки в сторону, Жнец. Врубай серьёзного копа, мы выезжаем на финишную прямую.

С этими словами чёрный BMW влился в утренний поток машин, залитый ослепительным, почти болезненным светом. Дорога стелилась бетонным полотном, и пока машина разрезала воздух, Феликс невольно озирался, ловя яркие блики на лобовом стекле, хотя глубокий капюшон оверсайз-худи надёжно скрывал лицо. Заметив это напряжение, Хёнджин плавно перестроил машину в соседний ряд, выбирая путь свободнее, и мягко нарушил тишину:

— Мандражируешь из-за того, что придётся разыграть спектакль перед родителями?

— Да нет, врать на камеру и менеджерам нас обучили филигранно, тут я справлюсь, — задумчиво прокручивая на пальце массивное серебряное кольцо, покачал головой Феликс. — Я дёргаюсь, потому что мы до сих пор без понятия, с какой именно сущностью имеем дело. Бутцеман? Баба-Яга? Кстати, я ещё подумал, что это вполне может быть Крампус. В прошлый раз в общежитии мы действовали по наитию, но теперь хочется хоть какого-то понимания.

От такой версии Хёнджин чуть не отпустил руль и коротко, сочно хохотнул, моментально разряжая атмосферу в салоне.

— Крампус? Серьёзно, Ликс? — метнув в сторону младшего быстрый, уничтожающе-ироничный взгляд, фыркнул Хван. — На дворе середина июля, в Сеуле духота запредельная, а ты ждёшь рождественского рогатого чертилу с розгами? Вычёркиваем этого упыря из списка. Если только тот не прилетел в Каннам на летние скидки в бутиках. Охотник из тебя пока так себе.

— Очень смешно, Хван, — раздражённо фыркнул Феликс, но внутренне отпустил ситуацию, оценив подкол. — Ладно, шутки в сторону. А если это джинны? Про них пишут, что они обожают руины, тёмные подвалы и заброшки, где полно нычек. Одно касание — и ты моментально проваливаешься в кому, а эта дрянь спокойно смакует твою жизненную силу, пока ты лежишь пластом.

— И где ты успел откопать такую жуткую медицинскую справку? — сворачивая на перекрёстке, озадаченно протянул Хёнджин.

— На тех самых полузаброшенных форумах. Пока ты в душе патлы намыливал, я лопатил матчасть.

— Оу, оценил масштаб подготовки, — хмыкнул Хван, но в голосе старшего уже не осталось насмешки — только серьёзное, тревожное размышление. — Значит, теперь ты у нас мозговой центр тандема. Неплохо.

Разговор прервался, когда автомобиль свернул в тихий, престижный переулок частного сектора Каннама. Здесь утренняя прохлада ощущалась сильнее, а резкие звуки просыпающегося мегаполиса увязали в аккуратно подстриженных живых изгородях. Они припарковались у обочины недалеко от небольшого, но подчёркнуто современного двухэтажного особняка из тёмного камня и стекла.

Выйдя из машины, парни синхронно поправили воротники и натянули маски. У Феликса снова свело живот — неприятное, липкое ощущение, но тот лишь крепче перехватил лямку рюкзака, заставляя себя сосредоточиться. Они миновали кованую калитку, пересекли идеальный минималистичный дворик и остановились перед массивной входной дверью. Согласно выписке из полицейского архива, здесь проживали родители пропавшего Джихуна.

Глубоко вздохнув и мысленно примеряя на себя образ хладнокровного оперативника, Хёнджин дважды коротко, уверенно нажал на кнопку видеодомофона.

За дверью повисла гулкая тишина, сменившаяся шуршанием и медленными, тяжёлыми шагами. Замок со щелчком поддался. На пороге появилась женщина; лицо её было серым от измождения, а покрасневшие, припухшие глаза выдавали бесчисленные пролитые слёзы. Казалось, хозяйка не спала последний месяц.

— Да? Что вам нужно? — её голос прозвучал тихо, надломленно и очень настороженно.

— Здравствуйте, госпожа Кан, — старший сделал шаг вперёд, услужливо наклонив голову. — Меня зовут Хва... — он запнулся, едва не ляпнув собственную фамилию из-за утреннего сумбура в голове, но искусно переиграл фразу на ходу: — Кхм, простите, горло пересохло от кондиционера... Меня зовут Кан Тэ Хён, а это мой коллега, Ли Мин У.

Стараясь не делать резких движений, Хёнджин вытащил из кармана худи ламинированную карту и протянул её вперёд.

— Мы из центра «Додам», занимаемся поиском пропавших детей. Понимаем, через какой кошмар вам приходится проходить, и хотим помочь. Если вы готовы уделить нам несколько минут...

Хван ждал, боясь даже лишний раз моргнуть. Женщина перевела взгляд на бланк, пытаясь прочесть что-то между строк, но быстро сдалась. Плечи её поникли, руки бессильно опустились, будто сбросили невидимый, но невыносимый груз.

— Волонтёры, — голос прозвучал сухо, безжизненно. — Но следователи из полиции... Они вчера снова приходили. Сказали, что зацепок нет, территория особняка защищена, а внутри дома не обнаружено следов взлома. И велели просто ждать.

Мягко подавшись вперёд, Феликс задействовал весь свой природный магнетизм. Одним небрежным движением он спустил маску на подбородок, открывая лицо. Это был рискованный жест, но сейчас, когда женщина стояла на грани нервного срыва, честность значила больше, чем осторожность.

— Полиция действует строго по регламенту, госпожа Кан, — заговорил младший своим фирменным, бархатным и невероятно убаюкивающим басом. — Однако они нередко упускают из виду специфические детали, которые не вписываются в обычные криминальные протоколы. Мы ищем то, что они называют «нестыковками». Любые странные мелочи.

Пытаясь справиться с дрожью в руках, женщина перевела взгляд на Феликса. Его глубокий, честный голос и открытый взгляд окончательно растопили её недоверие.

— Вы... Вы действительно пришли ради моего Джихуна? — она судорожно прижала ладонь к груди, и по её щеке снова покатилась слеза.

— Именно так, — с предельной серьёзностью подтвердил Хёнджин, незаметно пряча фальшивое удостоверение обратно в карман. — Мы хотим восстановить картину последних дней перед его исчезновением. Нам важен любой пустяк, который полиция могла счесть бредом или проигнорировать.

Медленно отступив назад, госпожа Кан Минджи шире открыла дубовую дверь, приглашая их в прохладный просторный холл:

— Проходите... Прошу вас. Я расскажу всё, что знаю.

У порога особняка семьи Кан, пока Феликс вежливо разувался, Хёнджин уже инстинктивно переключился в режим Охотника, сканируя помещение профессиональным цепким взглядом. Несмотря на дорогой дизайнерский интерьер, комната казалась заброшенной и мёртвой. Плотные блэкаут-шторы были задвинуты наглухо, отсекая летнее солнце. Воздух в помещении стоял спёртый, тяжёлый, пропитанный застарелой пылью и странным, еле уловимым горьковатым шлейфом, напоминающим запах иссушенных лекарственных трав.

На безупречно светлых стенах в строгом порядке висели рамки с фотографиями. С кадров весело улыбался круглолицый темноволосый мальчик — десятилетний Джихун.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — выдохнула женщина. Подойдя к низкому дивану, она бессильно опустилась на него, беспрестанно сжимая в ладонях помятый носовой платок. — Я... Я уже рассказала полиции всё, что знала.

Феликс аккуратно опустился в кресло, которое чуть слышно скрипнуло под его весом. Пытаясь выглядеть как опытный волонтёр, он достал из рюкзака блокнот и раскрыл его на коленях. Обложка из чёрной кожи выглядела подозрительно новой и безупречной для парня, который якобы регулярно участвовал в полевых поисках, но госпожа Кан была слишком подавлена горем, чтобы замечать такие мелочи.

Желая во что бы то ни стало имитировать ту абсолютную, стальную уверенность, которую когда-то подсмотрел у Дина Винчестера на старых дисках, Хёнджин облокотился на спинку кресла напарника. Ему нужно было казаться авторитетным, чтобы женщина им доверилась.

— Мы понимаем, насколько вам больно и тяжело, госпожа Кан, — заговорил Хван, намеренно понизив голос. — Но чем больше деталей мы соберём прямо сейчас, тем выше шанс найти Джихуна и остальных детей. Расскажите, когда вы видели сына в последний раз? Полиция утверждает, что следов взлома в особняке нет. Но, возможно, было что-то... странное, что следователи сочли неважным? Изменения в его поведении? Он чего-то боялся? Может, рассказывал о каком-то новом вымышленном друге?

Подняв на него полные слёз глаза, женщина судорожно вздрагивала плечами.

— Он... Он всегда был золотым, очень послушным мальчиком, — выдохнула она, и слова перешли в хриплый шёпот. — Мой Джихун... Ему ведь всего десять. Всё случилось во вторник. Он вышел поиграть во внутренний двор с соседскими ребятами. Наш участок обнесён высоким забором, везде установлены камеры. Но когда дети вернулись в дом, Джихуна среди них не было. Камеры ничего не записали. Обычный серый шум на три минуты. Но вот что странно... — Кан Минджи замялась, и она понизила тон до едва различимого бормотания. — За пару недель до этого он вдруг начал рисовать. Целыми днями сидел в комнате. Очень необычные вещи. Я списывала это на обычные детские фантазии, на компьютерные игры...

— Рисовать что именно? — Хёнджин внимательнее всмотрелся в женщину, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Круги. Очень много кругов, которые переплетались между собой какими-то ломаными линиями. И... и он постоянно рисовал рядом с ними кого-то... Я даже не знаю, как это назвать. Существо с уродливыми пропорциями.

— Вы можете показать нам эти рисунки, госпожа Кан? — Стоило Феликсу податься вперёд, как мягкость исчезла, а во взгляде проступила глубина, в которой тонули любые сантименты.

Женщина с трудом вздохнула, опираясь на подлокотник, и медленно поднялась.

— Я принесу. Они остались в его детской, в ящике стола. Подождите минуту.

Шаркающей, нетвёрдой походкой госпожа Кан направилась в сторону узкого коридора, уходящего в дальние комнаты особняка.

Едва шаги затихли, парни одновременно повернулись друг к другу. В гостиной повисла тяжёлая, вязкая тишина, давящая на виски. Ликс принялся нервно, дробно стучать пальцами по обложке своего блокнота.

Круги и переплетённые линии, — прокручивал в голове Хван. Это совершенно не походило на классические ведьминские знаки или демонические печати, которые им попадались в дневнике дяди Минсока.

Покосившись на дверной проём и убедившись, что они одни, Феликс тихо произнёс:

— Что думаешь, Джини? У меня стойкое ощущение, что мы идём по ложному следу.

— Я пока сам чертовски мало что понимаю, Ликс, — ответил Хёнджин практически беззвучно, не отрывая взгляда от углов под потолком. — Если бы это были фейри или какие-нибудь другие похитители из сказок, они бы оставили маркеры. Ну знаешь, что-то нарочито красивое... Пыльцу, блёстки, жухлые цветы. А здесь? Ты чувствуешь этот горький запах трав? В домах миллионеров в Каннаме так не пахнет.

— А Крампус? — упрямо приподнял бровь Феликс.

— Блин, Ликс, хорош со своим Крампусом! На улице жара, никакого снега и рождественских колокольчиков. Забудь, — раздражённо мотнул головой старший, хотя сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

В коридоре раздался шорох. Парни моментально выпрямились и приняли невозмутимый вид. Вернувшись, госпожа Кан бережно несла небольшую стопку небрежно сложенных альбомных листов. С явным беспокойством она протянула их Феликсу.

— Вот, посмотрите. Это всё, что он успел нарисовать за последние две недели.

Аккуратно развернув первый плотный лист, Феликс принялся внимательно рассматривать рисунок, а госпожа Кан обессиленно опустилась на диван, пряча лицо в ладонях.

На бумаге виднелись сложные, но явно детские рисунки: сплошные ровные круги, внутри которых хаотично пересекались ломаные линии. Переплетаясь, они образовывали нечто похожее на объёмную запутанную паутину или концентрическое гнездо. Однако настоящий кошмар таился в углу второго наброска: жирным чёрным карандашом Джихун вывел высокое существо с неестественно длинными, изломанными конечностями и полным отсутствием черт лица. Страшный силуэт нависал над изображением особняка, готовый в любую секунду поглотить дом.

Хёнджин наклонился над плечом друга, вглядываясь в штрихи. Через мгновение парни синхронно переглянулись — в глазах обоих читался немой вопрос.

Лето. Каннам. Ребус никак не клеится, — пытался ухватиться за ускользающую логику старший. — Слишком очевидный антураж для какого-нибудь Слендермена, или это просто отвлекающий манёвр твари?

— И знаете, что самое странное? — Кан Минджи указала дрожащим бледным пальцем на дорогую полку из тёмного дуба. — Любимый сборник старых корейских сказок. Он всегда стоял вон там, на самом видном месте, но исчез в тот же день. Никто из нас его не брал. Полиция даже не стала вносить это в протокол. Детектив Ким просто отмахнулся, заявив, что мальчик, скорее всего, взял книгу с собой, когда... когда убегал.