Supernatural: Legacy of Hunter's

Хёнджин просиял и согласно кивнул в объектив центральной камеры, подтверждая слова хёна.

— Эй, Лино-хён просто хочет их задобрить, чтобы вечером не ворчали на растяжке! — звонко прервал паузу Чонин, спасая ситуацию фирменным невинным смехом. — Он заставлял повторять этот дэнс-брейк лишние тридцать минут после основного прогона!

— Чистая правда, у меня до сих пор колени подкашиваются! — со смехом поддержал Чанбин, размашисто хлопнув себя по бедру. — Так что эта «синергия» выбита потом.

Весело закивав, журналистка ответила парням доброжелательной полуулыбкой. Камеры продолжили фиксировать дежурные лица Stray Kids, а Чан, уверенный, что ситуация под контролем, позволил себе расслабленную ухмылку.

И никто из них — ни лидер, ни стафф, ни миллионы будущих зрителей Vogue — не догадывался, что прямо сейчас на этом подиуме двое парней мысленно перешагнули черту, за которой глянцевый мир айдолов заканчивался раз и навсегда.

Когда объективы камер наконец погасли, парни привычно поклонились съёмочной группе, хором поблагодарив редакцию Vogue Korea и стафф за работу. Усталость тут же навалилась свинцовым грузом.

В гримёрках начался привычный хаос переодевания. Хёнджин с явным облегчением сбросил тяжёлый, сковывающий движения дизайнерский плащ и один за другим стянул с пальцев массивные серебряные кольца. Остальные мемберы тоже спешно избавлялись от концептуального глянцевого лоска: Чанбин с забавным кряхтением выпутывался из узкого, трещавшего на плечах кардигана; Хан изнывал, пока стилисты аккуратно распутывали сложный ворох авангардных цепей на шее; Чан бережно передавал костюмерам строгий кожаный жакет. Феликс, усевшись перед огромным зеркалом, послушно жмурился, пока со скул стирали лёгкий шиммер, выгодно оттенявший осветлённые пряди волос. Сынмин и Чонин, снимавшие сольный сет первыми, уже вовсю щеголяли в привычных мягких толстовках.

Наскоро удалив остатки плотного студийного грима и переодевшись в удобный повседневный оверсайз, Stray Kids спустились на подземную парковку студии. На экранах смартфонов высветилось 20:15.

У минивэна Чан, закинув рюкзак на одно плечо, устало улыбнулся и махнул парням рукой:

— Парни, я сразу в JYP, надо пересвести пару дорожек для би-сайдов, пока голова свежая. Буду поздно, не теряйте. Минхо, остаёшься за старшего. Проследи, чтобы эти двое, — лидер кивнул на Хёнджина и Феликса, — нормально поели перед сном. И марш по кроватям, завтра до обеда у нас перерыв.

— Окей, хён, удачи на студии, — расслабленно отозвался Минхо, запрыгивая на переднее сиденье первого минивэна. Хватка лидера наконец ослабла: Чан уехал работать, а второй по старшинству явно сбросил режим строгого контроля, просто прикрыв глаза в полумраке салона.

До общежития они доехали в сонном молчании. Как только электронный замок на входной двери пискнул, впуская команду внутрь, усталость окончательно накрыла всех, и вокруг двух ванных комнат началась привычная суета.

Хан прямо в толстовке доплёлся до своей комнаты и тихо притворил за собой дверь — лимит его социализации на сегодня был исчерпан. Чонин первым делом оккупировал вторую ванную, а Сынмин, чтобы не терять времени в ожидании очереди, прихватил из комнаты книгу и ушёл на балкон, ловя лицом остатки прохладного вечернего воздуха.

В коридоре возле первой ванной ситуация развивалась куда стремительнее. Чанбин, на ходу разминая затёкшую шею, направлялся к заветной двери, но Хёнджин, резко закинув кепку на комод, коршуном метнулся наперерез. Буквально за долю секунды до того, как старший дотянулся до ручки, Хван проскользнул внутрь и громко щёлкнул замком.

— Эй! Хван! Ты страх потерял?! — Чанбин от неожиданности застыл на месте, а затем яростно забарабанил кулаком в белую панель двери. — Я шёл первым! Я два часа в этом кардигане позировал, у меня дельты забились и плечи отваливаются! Мышцы прогреть надо! Открывай давай!

— Хён, умоляю, дай мне пятнадцать минут, — из-за двери глухо донёсся измученный, но непреклонный голос Хёнджина. Подводка для глаз смывалась плохо, а удушающий студийный парфюм въелся, казалось, в саму кожу. — Или я прямо здесь на коврике усну.

— Только попробуй там уснуть, Хван Хёнджин! — вскипел Чанбин, продолжая возмущаться на весь коридор. — Я эту дверь с петель сниму! Мне ещё протеин мешать, а ты там опять будешь полчаса свои патлы намыливать! Минхо-хён, скажи ему!

— Заткнись и иди мешай свой порошок, Со Чанбин, не ори на весь дом, — бросил с кухни Минхо, даже не оборачиваясь. — Кто успел, того и тапки. Иди вон к вокалистам постучись, может, пустят.

Чанбин уныло и очень грязно выругался, признавая поражение. Хмыкнув себе под нос, он поплёлся на кухню и на автомате стал громко, с особым раздражением трясти пластиковым шейкером с протеиновым коктейлем, продолжая ворчать про забитые мышцы и наглых младших.

В ванной Хёнджин наконец облегчённо выдохнул. Включив горячую воду на максимум, он долго стоял под обжигающими струями, прислонившись лбом к влажному кафелю.

Тем временем на кухне у плиты возился Минхо, а буквально через минуту к нему присоединился Феликс.

— Эй, Ликс-а, — мягко похлопал младшего по плечу старший, выводя его из мыслей. — Чан просил вас покормить. Давай по-быстрому сообразим кимчи поккумпаб? Со вчерашнего дня как раз остался рис. Хёнджин как раз выйдет из душа — позовёшь его, а то он совсем спал с лица, бледный, как поганка.

В ответ Феликс послушно кивнул. Пока младший крошил острое кимчи и сосиски, Минхо помешивал рис на огромной сковороде, тихо напевая под нос мотив LALALALA.

— Вы сегодня с Хваном отлично отработали, — негромко произнёс старший, разбивая в сковороду пару яиц. — На общем интервью прямо воздух искрил. Журналистка была в восторге.

С облегчением выдохнув, Феликс почувствовал, как отпускает узел в груди. Никаких допросов, никаких подозрений — хён просто хвалил за профессионализм.

— Спасибо, хён. Мы правда старались, — искренне улыбнулся Ликс, раскладывая ароматный, дымящийся рис по трём глубоким тарелкам.

Щёлкнул замок одной из ванных комнат — Хёнджин наконец вышел, едва не столкнувшись с караулившим у двери Чанбином, который тут же победно шмыгнул внутрь. Сушить волосы Хван не стал, и мокрые пряди облепили лицо. Направляясь в спальню, он выглядел выжатым как лимон. Перехватив взгляд друга в коридоре, Феликс одними губами шепнул: «Я сейчас зайду».

Понимающе кивнув, Хёнджин скрылся у себя. Выждав полминуты, Ликс бесшумно скользнул следом, аккуратно притворив за собой дверь. К этому моменту Хёнджин уже успел бессильно опуститься на край кровати. Он сидел в полумраке, тупо глядя в пол. Как только петли тихо скрипнули, взгляд мгновенно, по-звериному метнулся к проёму — обострившиеся инстинкты Охотника уже давали о себе знать.

— Хён, Минхо-хён готовит ужин, — тихо произнёс Феликс, присаживаясь рядом. — Идём на кухню. Нужно собраться и вести себя максимально естественно. Позитивно, чтобы никто ничего не заподозрил.

Тяжело вздохнув, Хёнджин заставил себя расправить плечи и слабо, но искренне улыбнулся другу, легонько пихнув в плечо:

— Да, ты прав. Нельзя киснуть. Мы же профессионалы, Ликс-а. В конце концов, если мы сейчас не покажем Минхо-хёну свой лучший аппетит, он нас сам закопает, ещё до всякой нечисти. Нам нужны силы на ночь. Идём, прорвёмся.

— Вот это правильный настрой, — подмигнул младший, и парни вместе вышли из комнаты, на ходу сбрасывая мрачное оцепенение.

Не успели они сделать и пары шагов, как из кухни на всё общежитие раздался зычный, командный голос Минхо:

— Так, ужин на столе! Кто не прибежит через три секунды, тот караулит грязную посуду, а его порцию съедает Чанбин!

Угроза остаться без еды из-за аппетита Чанбина сработала безотказно. Буквально через минуту вся группа, за исключением уехавшего Чана, уже собиралась за большим столом. Даже Хан выбрался из своей берлоги, укутанный по самые уши в мягкий флисовый плед; теперь он смешно шмыгал носом, глядя на огромную, дымящуюся сковороду посреди стола. Из ванной вовремя подоспел пахнущий мылом и свежестью Чонин, а с балкона вернулся Сынмин, на ходу аккуратно закрывая книгу и закладывая страницу пальцем. Следом влетел Чанбин с влажным полотенцем на шее.

Домашняя атмосфера мгновенно расслабила и согрела. Без камер и стаффа парни вернулись к привычному, шумному общению, стараясь подбодрить друг друга после изнурительного дня.

— Ва-а, хён, это выглядит потрясающе! — восторженно протянул Чонин, уплетая первую ложку риса. — Ты лучший повар!

— Ешь молча, макнэ, а то добавки не получишь, — пригрозил Минхо, но в его глазах плясали добрые искорки.

— О, кстати! — вдруг засиял Феликс и, азартно блеснув глазами, замахал ложкой: — Парни, вы не поверите! Я сегодня в перерыве между сольными сетами наконец-то прошёл тот безумный скрытый уровень в игре! Три недели не мог этого босса завалить, а тут прямо в гримёрке, пока мне волосы сушили, размотал его в щепки!

— Да ладно?! — Чанбин замер с набитым ртом, уставившись на Ликса. — Тот самый уровень, где ты в прошлый вторник в два часа ночи беззвучно орал в подушку от злости, потому что тебя вынесли за секунду до финиша?

— Именно! — гордо вскинул подбородок Феликс, сияя от самодовольства. — Чистая победа. Я его затащил!

— А-а, так вот почему на фотосессии у тебя был такой свирепый, сосредоточенный взгляд! — покатился со смеху Хан, вяло высовывая нос из-под пледа. — Редактор Vogue распиналась про «глубокий концептуальный магнетизм», а ты просто прокручивал в голове, как будешь мстить цифровому монстру!

— Да какой там фокус, Хани! — задорно прыснул Ликс, пихая Джисона локтем в бок. — Вы лучше у Хвана про настоящий «магнетизм» спросите! Парни, в гримёрке пришлось прикусить язык, чтобы в голос не заржать. Вокруг Хёнджина одна ассистентка из журнала так вилась, ну просто комедия!

Хёнджин, до этого мирно жующий рис, резко поперхнулся и густо покраснел, уставившись на друга округлившимися глазами.

— О-о-о, ну-ка с этого места поподробнее! — мгновенно оживился Чонин, вовсю уплетая рис и подаваясь вперёд всем корпусом. — Хван-хён опять разбивает сердца стаффа прямо на рабочем месте?

— Да там вообще! — отложил ложку Феликс, забавно жестикулируя. — Она эту несчастную кисточку мучила полчаса, то и дело подбегала. И ладно бы просто красила, так ещё чуть ли не вздыхала на ухо!

Закатив глаза, Ликс перешёл на тонкий, донельзя манерный и приторный голос. Затем, с самым «роковым» выражением лица, медленно поднял руку и кокетливо убрал за ухо выбившуюся светлую прядь.

— О-о-ой, Хёнджин-сси-и... — промурлыкал он, стрельнув глазами в сторону Чанбина, который чуть не свалился со стула. — У вас такая... потрясающая фактурная кожа. Вы сейчас похожи на ожившую картину, написанную самим Богом, не меньше... — Феликс прикусил губу, пытаясь сохранить этот «соблазнительный» образ, но тут же сам не выдержал и прыснул. — Слышали бы вы этот тон! Будто она не пудру на лицо наносит, а признаётся в вечной любви под луной!

Чанбин за столом хохотнул, чуть не подавившись протеиновым коктейлем, а Хан завыл в плед, дрыгая ногами от восторга.

— А Хван? Застыл, уставившись в одну точку, с совершенно каменным лицом! Клянусь, если бы в тот момент комар на нос сел, он бы даже не заметил! А потом ходил бы полдня и чесал, возмущаясь, чего это нос зудит!

По кухне пронёсся очередной дружный взрыв хохота.

— Ну Хван даёт! — сквозь смех вставил Чанбин. — А девчонка что?

— Короче, осмелела окончательно, — замахал руками Ликс, продолжая со смехом разыгрывать сцену в лицах. — Наклоняется к самому уху, шепчет что-то, виснет чуть ли не на плече... Ну чистый кринж! Я на соседнем кресле сижу, кошусь на них, глазами семафорю. И изо всех сил телеграфирую: «Хван, сделай уже что-нибудь, отшей её, это выглядит максимально неловко, спаси мои нервы!»

— Да ладно?! — от смеха Хан аж завалился боком на кухонный диванчик. — И что он сделал?

— О-о-о, Хван там такого сурового босса врубил! — Феликс выпрямил спину, расправил плечи и внезапно понизил голос до бархатного, вибрирующего баса, один в один скопировав интонации Хёнджина в моменты максимальной серьёзности:

— «Простите, — пророкотал Феликс, смерив воображаемую ассистентку ледяным взглядом. — Мне нужно сосредоточиться. И... не могли бы вы поторопиться с тоном? Чан-хён очень не любит, когда мы выбиваемся из тайминга».

Феликс резко «вышел» из образа и заржал, глядя на ошарашенное лицо Хёнджина:

— Видели бы вы её лицо! Она так быстро отскочила, будто её током ударило!

Помещение накрыло новой, сокрушительной волной громового веселья. Чанбин сочно хлопнул себя по бедру, а Чонин задорно захлопал в ладоши.

— Чан-хёном прикрылся, гений! — сквозь слёзы выдавил Хан, утирая глаза краем пледа. — Бедный Чан-хён там на студии, поди, от икоты разрывается и гадает, за какие грехи его имя в сотый раз вспоминают! Настоящий щит от подкатов уровня «Лидер Stray Kids»! Ой, не могу!

Спрятав пылающее лицо в ладонях, Хёнджин искренне рассмеялся вместе со всеми, хотя уши откровенно горели. Внутренне он прекрасно, во всех деталях помнил, о каком «концепте» на самом деле думал в то мгновение, пока ассистентка колдовала над макияжем.

— Я просто... дико устал! — Хёнджин сквозь смех стал оправдываться, отнимая ладони от лица и шутливо швыряя в Феликса скомканную бумажную салфетку. — И плащ этот дизайнерский был слишком плотным, стало ужасно душно! Я думал только о том, как бы побыстрее закончить. А она со своими разговорами... Мне просто было неловко, не знал, куда деться!

— Ага, неловко ему, — хмыкнул Минхо, неспешно помешивая лопаткой остатки риса на сковороде. — Наш «принц» снова включил режим ледяной недосягаемости. Хоть автограф ей оставил, страж разбитых девичьих сердец?

— На стаканчике из-под кофе расписался, когда уходили, — буркнул Хёнджин, улыбаясь и наконец полностью расслабившись.

Позитивная, тёплая энергия мемберов подействовала на парней как лучшее успокоительное — узел в груди окончательно растаял, а лёгкая дрожь в пальцах Хвана прошла, уступив место железному самообладанию. Подозрений у старших не возникло.

— Некоторые из нас рождены, чтобы сиять на обложках и собирать вздохи ассистенток, а некоторые — просто ворчать на забитые мышцы, да, Чанбин-хён? — выдал Сынмин с непроницаемым видом, аккуратно отправляя в рот последнюю ложку риса.

Пространство снова заполнил дружный хохот. Картинно схватившись за сердце, Чанбин изобразил смертельную обиду, а Минхо лишь понимающе покачал головой.

Ужин прошёл в уютной, расслабленной, но невероятно живой атмосфере под звонкий стук ложек. Когда сковорода опустела, на правах старшего из-за стола поднялся Минхо и по-хозяйски замахнулся полотенцем:

— Так, всё, марш по комнатам. Чан проверит, во сколько вы легли. Посуду оставьте, я сам всё закину в посудомойку. Живо, живо в кровать!

Парни, сытые и разомлевшие, побрели по спальням, на ходу обмениваясь вялыми пожеланиями спокойной ночи. Хёнджин и Феликс разошлись по своим комнатам, как и все остальные, — обычный конец долгого дня.

Четверг, 02:30

Ночь тянулась мучительно долго. Погрузиться в сон не удалось ни тому, ни другому. Пока остальной дом затих в глубоком, беспробудном забытьё, в комнате Хвана продолжал гореть лишь тусклый свет прикроватного ночника.

Дверь тихо скрипнула, и внутрь бесшумно скользнул Феликс, аккуратно притворив створку за собой. В руках он держал небольшую чёрную коробку.

— Не спишь? — шёпотом спросил Ликс.

— Какое там... — потирая виски, приподнялся на кровати Хёнджин. — Всё думаю, как мы будем проверять документы. Вдруг этот хакер всучит пустышки? Нам нужен ультрафиолет. У тебя есть?

Молча открыв коробку, Феликс достал оттуда увесистый, добротный фонарик. На корпусе матово поблескивала гравировка.

— Помнишь прошлый год, когда я был помешан на коллекционировании редкого стритвира и лимитированных кроссовок Supreme? — тихо пояснил он, покрутив прибор в руках. — Заказывал из Штатов профессиональный ультрафиолетовый детектор. Им перекупщики проверяют подлинность швов, водяные знаки на бирках и скрытые клейма фабрик, чтобы на реплику не нарваться. У него мощный УФ-диод, триста шестьдесят пять нанометров. Любые скрытые метки на документах высветит только так.

Почувствовав облегчение, Хёнджин слабо усмехнулся:

— Обалдеть. Кто бы мог подумать, что твоя одержимость шмотками так вовремя спасёт нам задницу. Что с лупой?

— Взял у наших стилистов на прошлой неделе, — ответил Феликс, выуживая из кармана маленькое увеличительное стекло с подсветкой. Стафф использовал это приспособление для проверки дефектов на мелких ювелирных украшениях перед съёмками. — Микропечать разглядим.

Вместо того чтобы убрать инструменты в рюкзак, Феликс вдруг замер. Пальцы судорогой впились в края коробки, вдавливаясь в плотную бумагу, а плечи напряглись под тяжестью невидимого, давящего бремени. В тусклом свете ночника старший заметил, как на лице друга отразилась тень глухого, подступающего страха. Ликс выдохнул — прерывисто, почти неслышно — и посмотрел Хёнджину прямо в глаза:

— Хён... Если честно, меня просто наизнанку выворачивает от ужаса, — признался младший совсем тихо, и глубокий голос прозвучал неожиданно надломленно. — Двенадцать тысяч долларов. Мы отдали кучу денег какому-то анониму из даркнета. Я сам без понятия, будут ли вообще работать эти фальшивые доки! А если корейские копы или, господи, эти русские спецслужбы пробьют их по первой же базе? Это же уголовка. Скандал, тюрьма, конец группе. Конец вообще всему.

Не сбавляя напора, Феликс подался вперёд и ткнул пальцем в грудь старшего, округлив глаза:

— И помни: это ты меня во всё это втянул! Из-за тебя я каждую тень в коридоре караулю и чувствую себя сумасшедшим! Так что если этот план провалится, доки окажутся лажей и нас повяжут прямо на месте преступления — разгребать всё это дерьмо будешь лично ты, Хван Хёнджин! Я умываю руки. Так прямо копам и скажу: это всё ты, а я просто мимо проходил!

Внимательно глядя на друга, Хёнджин поймал себя на остром приступе вины — младший ведь действительно рисковал ради него всем, своей идеальной жизнью и карьерой, просто потому что поверил на слово. Мягко накрыв ладонью его подрагивающие пальцы, Хван серьёзно, без тени привычной иронии, кивнул:

— Знаю. Прекрасно знаю. И никогда этого не забуду. Спасибо, что согласился, несмотря на то, как дико всё это звучит. Обещаю: если что-то пойдёт не так, я всю вину возьму на себя. Скажу, что украл твои деньги, а тебя вынудил. Тебя никто не тронет. Но этот хакер — профи, у него железная репутация на форумах. Доки обязаны быть чистыми. Мы в любом случае сначала проверим их. Если увидим хоть малейший косяк или смазанный штамп — сразу разворачиваемся и уезжаем домой, идёт? Никакого неоправданного риска.

Несколько секунд младший всматривался в спокойное, решительное лицо Хёнджина. Напряжение в плечах постепенно спало. Шумно выдохнув и окончательно сдаваясь, Феликс наконец вложил фонарик в руку старшего:

— Ладно. Ловлю на слове, Хван. Если мы выберемся из этого живыми, ты мой должник до конца дней. Будешь мыть за меня посуду до следующего камбэка. Прячь инструменты в рюкзак, скоро выходить.

С лёгкой улыбкой Хёнджин застегнул молнию рюкзака. Парни ещё раз проверили всё необходимое, завели будильники, и Феликс ускользнул в свою комнату, стараясь остаться незамеченным. До выхода оставалось чуть больше трёх часов. О полноценном сне не могло быть и речи, поэтому каждый попытался убить томительное ожидание по-своему, чтобы не сойти с ума от подступающего мандража. Феликс, укрывшись с головой одеялом, уткнулся в телефон: запустил мобильную игру и принялся бездумно гонять уровни, стараясь максимально занять пальцы и отвлечься. Хёнджин же достал из ящика стола потрёпанную книгу. Медленно переворачивая страницы, он силой заставлял себя вчитываться в строчки, чтобы хоть как-то унять роящийся в голове мрачный хоровод из худших сценариев.

Время в предрассветной темноте пролетело незаметно. Примерно к пяти утра оба отложили свои занятия и начали тихо собираться.

Когда экран смартфона Хёнджина вспыхнул, высветив 05:15, парни уже были полностью готовы. Адреналин окончательно выжег остатки ночной усталости, обострив чувства до предела и настроив мысли на одну чёткую волну. Надев чёрные худи, низко надвинув кепки и натянув защитные маски до самых глаз, они синхронно вышли в тёмный коридор общежития. Самым сложным было миновать комнату Минхо: беглецы двигались буквально по миллиметру, замирая каждый раз, когда половицы предательски поскрипывали под ногами.

В прихожей Хёнджин ювелирно, но крепко прижал подушечку большого пальца к сканеру электронного замка. Раздался едва слышный подавленный писк, и входная дверь плавно отворилась, выпуская их из дома. Стоило им оказаться снаружи, как Феликс тут же аккуратно перехватил рюкзак у старшего, закинув его на собственное плечо, чтобы товарищу было легче и свободнее передвигаться.

Они быстро сбежали по ступеням крыльца. Прямо у выезда с территории стояла будка охраны. Пожилой охранник спал внутри, уткнувшись подбородком в грудь и мерно похрапывая. В стеклянном царстве горел слабый желтоватый свет настольной лампы, а на крошечном телевизоре, подвешенном в углу, без звука мелькало какое-то утреннее шоу. Словно две тени, парни проскользнули мимо спящего стража и мгновенно растворились в предрассветных сумерках улицы.

Утренняя прохлада Сеула резко ударила в лицо, окончательно прогоняя остатки сна. Город только начинал дышать, окутанный серой дымкой. Парни быстрым шагом направились в сторону парковки в переулке. Хван уверенно полез в карман джинсов и вытащил ключи. Металл звякнул — и Феликс тут же перехватил его за локоть, увлекая за широкое дерево.

— Стой, хён, ты серьёзно? — сдавленно прошипел Ликс, округлив глаза под козырьком кепки. — Мы реально поедем на твоей машине?

— Ну да, она стоит за углом, — удивился Хёнджин, непонимающе моргая. — А в чём проблема? Пять минут — и мы у метро.

— Хван, включи мозг! — Феликс выразительно постучал пальцем по своему лбу. — Пять утра. Пустые улицы. И тут катится твоя пафосная, приметная BMW. Да это же чёртов указатель для любого папарацци или сасэнок, дежурящих у района! Нас срисуют за секунду. Давай лучше вызовем обычное такси. Сядем назад, маски натянем — для водителя мы просто пара сонных студентов. Безопасно, тихо, никто не вспомнит.

Посмотрев на ключи в своей руке, а затем на Феликса, Хёнджин едва заметно, по-охотничьи, усмехнулся:

— Логично, Ликс-а. Для обычного айдола — план идеальный. Но не для Охотника. Подумай сам: агрегаторы такси оставляют цифровой след. Серверы Kakao Taxi поминутно запишут, где нас подобрали и у какой станции высадили. Стафф вычислит маршрут по щелчку пальцев. А мою «немку» в этих переулках никто не ждёт. Я знаю все тропы Каннама, где нет камер дорожного контроля. Проскочим незамеченными.

Феликс на секунду задумался, признавая правоту друга, но тут же скептически прищурился:

— Ладно, аргумент про кибербезопасность засчитан. Но есть одно «но», гений. Ты не спал всю ночь. Глаза красные, как у вампира после голодовки. Если ты отрубишься за рулём и впечатаешь свою драгоценную бэху в какой-нибудь отбойник, потому что тебе на асфальте померещился призрак, — я лично тебя добью. До метро он собрался ехать, шумахер недоделанный...

— Не ворчи, дружище, адреналин держит лучше любого кофе, — тихо рассмеялся Хёнджин, подталкивая друга к машине. — И вообще, представь, как мы однажды будем загружать в багажник такси обрез, три пачки соли и мачете? Спросим у водилы, нет ли у него свободной тряпки, чтобы оттереть кровь чудовища с сиденья? Кстати, на будущее... Нам точно пора задуматься о покупке левой тачки, я же уже говорил тебе. В моей бэхе тупо мало места для такого арсенала. Да и светить её в таких делах стрёмно.

— Тут я с тобой согласен, — буркнул Феликс, поудобнее перехватывая рюкзак на плече. — Придётся искать какой-нибудь «чистый» минивэн на подставное имя. Но обещай мне сразу: никаких спорткаров! Нам нужна неприметная рабочая лошадка, а не кричащий понт на пол-Сеула.

Лукаво сощурившись под козырьком кепки, Хёнджин нажал на кнопку брелока и ради подколки выдал:

— Ну... Может, тогда старую добрую Импалу шестьдесят седьмого?

У пассажирской двери Феликс замер, уставившись на Хвана округлившимися глазами:

— НЕТ! Даже не думай! Никакого прожорливого ретро-хлама из американских сериалов, Хван Хёнджин! Мы в Южной Корее, а не в Канзасе!

Открывая водительскую дверь, Хёнджин тихо прыснул. Посмотрев на друга через крышу автомобиля, он состроил максимально невинную гримасу и картинно развёл руками:

— Да ладно тебе, чего ты так завёлся-то? Пошутить уже нельзя... Хотя-я-я... — он многозначительно протянул последнее слово, задорно вскинув брови и глядя куда-то в небо, будто уже мысленно примерял этот образ. — Чёрный глянец, идеальный хром, тяжеленный капот и рёв восьмицилиндрового движка посреди сонного Сеула... Признай, Ликс-а, это было бы просто легендарно. Стильно, как минимум.