Supernatural: Legacy of Hunter's

— Здравствуйте. Записывайте адрес: заброшенный бетонный завод на южном стыке Каннама с промзоной. Главный вход. Здесь пятеро детей из списка пропавших за последний месяц. Они живы, но истощены и в шоке. Срочно направляйте медиков и полицию.

На линии повисла пауза, сменившаяся быстрым стуком клавиш:

— Господин, оставайтесь на связи! Пятеро пропавших?! Назовите себя! Кто вы и как там оказались? С кем я разговариваю?!

— Считайте, что говорите с анонимом, — отчеканил младший, сохранив низкий тон. — Торопитесь, у детей сильное переохлаждение.

Сбросив вызов, Феликс перевёл устройство в авиарежим. Хёнджин, всё это время напряжённо вглядывавшийся в сумрак туннеля, вскинул голову, зарываясь пальцами в волосы.

— Проклятье...

— Что такое? — растерялся Феликс.

— Клинки! — сбавив голос до панического шёпота, Хван резко обернулся к другу. — На рукоятках обоих ножей — наши блядские отпечатки пальцев, Ликс! Мои и твои! Если полиция приедет и заберёт их в криминалистическую лабораторию, нам конец.

Младший от ужаса приоткрыл рот. Оставить улики означало добровольно подставиться под статью. Сорвавшись с места, Хван подскочил к детям и аккуратно потянул за край собственного худи, в которое те укутались:

— Простите, зайки, мне придётся забрать кофту, чтобы кое-что вам не показывать, — мягко попросил он и тут же перевёл взгляд на ручонки мальчика, сжимавшие фонарик: — И это тоже одолжу.

Малыши без лишних расспросов и споров тут же расцепили пальчики и с готовностью протянули вещи.

— Сиди с ними! Я одна нога здесь, другая там! — выдохнул старший, подхватывая одежду.

Не дожидаясь ответа, Хван развернулся и бросился назад, в черноту заброшенного завода. Наплевав на усталость и ноющий бок, он летел по памяти к подземному коллектору, освещая путь единственным источником света.

С ходу вбежав в затопленный резервуар, старший подбежал к бетонной колонне, подхватил из грязи первый клинок и сразу обернул его тканью. Затем вернулся к угольно-чёрной куче шлака, выхватил второй нож и надёжно спрятал оружие в толстовке.

Через четыре минуты запыхавшийся Хёнджин вернулся на свежий воздух к ступеням, крепко прижимая к себе узел с одеждой.

— Успел, — тяжело обронил он, рухнув рядом с напарником. — Всё чисто.

Минуты потянулись в томительном ожидании. Прошло около десяти минут безмятежности, пока из-за поворота автострады не донёсся надрывный вой сирен. Красные и синие проблесковые маячки прорезали утренний туман. На полной скорости к территории завода неслись три полицейские машины и две кареты реанимации.

Сгрудившись на ступенях, дети испуганно засуетились и прижались к бетону. Десятилетний мальчик — самый старший среди спасённых — встревоженно вскочил:

— Они едут!.. Вы... вы уйдёте?! — в дрожащем голосе вновь пробилась тревога.

— Нам пора, — мягко и тепло сказал Феликс, поднимаясь на ноги вместе с Хёнджином. — Мы выполнили свою работу. Теперь вас заберут добрые врачи и полицейские.

Девочка рядом замялась и несмело прошептала:

— Но мы... мы вас больше никогда не увидим?

Отложив в сторону свёрток с оружием, Хёнджин опустился на одно колено перед девчушкой. Нежно накрыв её дрожащую ручку своей широкой ладонью, он подарил малышке чувство полной безопасности.

— Помните наш договор? — ласково улыбнулся он, заглядывая ей в глаза. — Вы нас не видели. Забудьте наши лица, но помните самое главное: монстров больше нет. Вы в полной безопасности. Сдержите обещание?

Всхлипнув, она уверенно кивнула.

В этот момент Ликс опустился на корточки перед самым маленьким крохой в пижаме с динозаврами, сонно разглядывавшим спасителя. Светлые спутанные волосы падали на лоб, а взгляд сиял чистой, почти ангельской ясностью. Тонкие пальцы привычно расстегнули замочек, и с шеи айдола соскользнула золотая цепочка с изящным кулоном. Тёплое украшение аккуратно легло в детскую ладошку, после чего он бережно сжал крошечный кулачок.

— Храни это. Твой личный оберег от любых плохих снов.

Крепко сжав подвеску, ребёнок широко улыбнулся. Феликс подмигнул малышу, плавно поднялся и лёгким жестом подтолкнул детей друг к другу:

— Встречайте спасателей!

Сирены завывали уже у самых ворот заводской промзоны — до прибытия машин оставались считанные мгновения.

— Ликс, уходим! Скорее! — поторопил Хёнджин, подхватывая худи с оружием и увлекая напарника за рукав.

Сорвавшись с места, айдолы метнулись за угол бетонного здания, исчезая в утренних сумерках за секунду до того, как на площадь перед ступенями с визгом тормозов вылетел первый полицейский седан. Не обращая внимания на усталость, ноющую спину и саднящие порезы, парни помчались через гравийную площадку к заднему двору, где под ветвистыми ивами притаился чёрный Мустанг.

На ходу выудив ключи из кармана и сняв блокировку, Хёнджин с усилием дёрнул массивную дверь, закинул клинки на заднее сиденье и обессиленно рухнул в потёртое кожаное кресло. Младший же, превозмогая тупую боль и с трудом набирая воздух в лёгкие, обошёл длинный капот масл-кара, скользнул на пассажирское место и со звонким стуком захлопнул за собой дверцу.

— Мотель? — сипло уточнил Феликс, повернувшись к другу.

— В мотель, — отрезал Хван, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида, где на границах промзоны уже вовсю пульсировали ядовитые всполохи мигалок. — Самый унылый, захолустный и неприметный придорожный ночлег на объездной.

Крутанув руль и примериваясь к выезду, старший продолжал:

— Там отмоемся, обработаем мои рёбра и твою спину, сожжём или выбросим к чёртовой матери всю одежду, пропитанную мазутом, потом и чужой кровью. Нужно успеть до того, как Чан-хён объявит нас в международный розыск. Через неделю на музыкальных шоу мы обязаны сиять под софитами в идеальном гриме, а сегодня… сегодня сделаем вид, что мы просто два парня, которые слишком много выпили и отключили телефоны в каком-нибудь караоке-баре.

Вставив ключ в замок зажигания, Хёнджин повернул его. Двигатель взвыл без промедления: издал утробный, яростный рык, чья мощь напрочь заглушила вой удаляющихся сирен. Откинувшись на спинку сиденья, он впервые за эту безумную ночь позволил себе бледную, но искреннюю улыбку.

— Ладно, — выдохнул он, бросив взгляд на приборную панель. — Время для правильного саундтрека.

Дотянувшись до винтажной магнитолы, сохранившейся в салоне «Мустанга» ещё со времён шестидесятых, он нажал на тугую кнопку. Внутри уже находилась кассета, оставленная дядей Минсоком.

Магнитола ответила едва слышным щелчком, и из динамиков, преодолевая лёгкий хрип старых проводов, с первыми культовыми аккордами вырвался тяжёлый рок. Салон накрыла волна «Hells Bells» от AC/DC.

— Серьёзно?! — простонал младший, закатывая глаза так сильно, что на мгновение показались белки. — «Hells Bells»? Джинни, ты же отлично знаешь, как я ненавижу эту песню! Она бьёт по ушам!

Повернув голову к младшему, Хёнджин усмехнулся — хищно и безумно, будто действительно сбежал из преисподней. Резким движением он выкрутил аналоговый регулятор до предела, заставляя раскатистые гитарные басы физически вибрировать в грудной клетке.

— Ты, кажется, забыл главное правило, Ликс, — перекрывая рёв мотора и грохот аудиосистемы, перекрикнул Хван. — Водитель выбирает музыку, а пассажир помалкивает в тряпочку!

С театральным отчаянием младший откинулся на спинку кресла, закрывая лицо руками, но сопротивляться этой бешеной энергии было бесполезно.

— Я искренне ненавижу тебя, Хван Хёнджин, — пробубнил Феликс прямо в ладони.

— Расслабься, Ёнбок-а! — включив поворотник, Хёнджин выжал тугое сцепление, и «Мустанг» плавно, но мощно выкатился с обочины на пустынную автостраду.

Масл-кар мгновенно влился в редкий поток попутных машин, оставляя позади только короткий визг покрышек и серое облако придорожной пыли.

Музыка гремела всё сильнее. Хёнджин вошёл в кураж: принялся азартно отбивать ритм пальцами по кожаной оплётке руля, подпевая динамикам своим низким, надтреснутым, но уверенным голосом, получая от каждой строчки чистое, адреналиновое удовольствие:

I won't take no prisoners, won't spare no lives,

Nobody's putting up a fight,

I got my bell, I'm gonna take you to hell,

I'm gonna get you, Satan get you...

Наблюдать за приятелем довелось всего несколько секунд: напускное раздражение и усталость постепенно таяли под неодолимым напором агрессивного бита и культового гитарного риффа. Младшему было чертовски противно признавать это вслух, но ревущий раритет 1969 года и драйвовый рок подходили Хёнджину в нынешнем состоянии идеально. В этот час Хван не был глянцевым принцем с рекламных плакатов — сейчас рядом находился брутальный, смертельно опасный охотник. И, что самое удивительное, сейчас он выглядел по-настоящему живым.

Через мгновение, чуть заметно качая головой в такт, Феликс окончательно сдался. Улыбнувшись одними уголками губ, он вполголоса подхватил следующий куплет, вплетая в бархатный вокал чарующую нотку иронии:

I'll give you black sensations up and down your spine,

If you're into evil, you're a friend of mine...

Услышав подпевку, Хёнджин резко обернулся и громко расхохотался, видя, как друг всё-таки позволил музыке взять верх, полностью отдавшись безумному драйву дороги.

— Вот так-то лучше, дружище! — Хван прибавил газу, перестраиваясь в левый ряд. — Добро пожаловать в ад! Держись крепче!

Чёрный «Мустанг» покинул серые окраины Каннама. Масл-кар яростно рвал влажный асфальт, унося бродячих детей подальше от мигающих полицейских огней, пролитых слёз и кошмаров, оставшихся гнить в ночной мгле.

Теперь у беглецов появилась новая, вполне осязаемая цель на остаток предрассветных часов: выжить под прицелом лидера, смыть грязь и, нацепив свои сияющие, чистые маски, снова стать теми, кем их знал весь мир — global-айдолами. Теперь у парней появилась новая, вполне конкретная цель на остаток предрассветных часов: выжить под прицелом лидера, смыть грязь и, нацепив свои сияющие, чистые маски, снова стать теми, кем их знал весь мир — global-айдолами.

Но под фальшивым фасадом, в глубине карих глаз, отныне и навсегда поселилась нешуточная опасность и первобытный азарт победы над сверхъестественным.