Supernatural: Legacy of Hunter's

Спустя десять минут автомобиль мягко остановился на охраняемой парковке у жилого комплекса. Двор, залитый светом высоких фонарей и обрамленный пышной зеленью, выглядел по-домашнему уютно. На приборной панели ярко высветились цифры — 19:53. Парни уложились тютелька в тютельку.

Мотор умолк, погружая салон в покой. Старший устало потёр переносицу и резко повернулся к напарнику:

— Так, Ликс, план прежний. Пошли.

Выбравшись из машины, парни подставили лица прохладному вечернему ветру. Старший подошёл к задней части BMW и нажал на кнопку. Крышка багажника бесшумно поползла вверх, заставляя младшего невольно задержать дыхание.

— Хватай левый, поменьше, — тихо скомандовал старший, подхватывая две объёмные упаковки, внутри которых мелодично звякнули соевый соус и кунжутное масло.

Младший поправил лямку рюкзака, сползшего на одно плечо, и свободной рукой подхватил оставшийся пакет с зеленью и тофу. Хван с сухим стуком захлопнул крышку, запирая неудобную тайну в недрах автомобиля, и оба быстрым шагом направились ко входу.

Электронный замок пискнул, впуская их в прохладу прихожей. Проследовав прямиком на кухню, они застали Хана за привычным занятием: тот, в одних шортах и растянутой футболке, увлечённо инспектировал содержимое холодильника. Джисон выискивал, чем бы поживиться, но при виде вошедших округлил глаза.

— О, вернулись! — Хан моментально подлетел, бесцеремонно заглядывая в шуршащие пакеты. — Обалдеть, сколько еды! Вы что, весь супермаркет скупили? Давай сюда, помогу, а то руки отвалятся.

Джисон перехватил у старшего объёмный пакет со свининой и с грохотом водрузил его на кухонный остров.

— Хани, твоя рэперская душа спасена, — Хван натужно улыбнулся, стягивая кепку. — Мы притащили гору мяса. Так что ужин будет королевским.

Пока Джисон с энтузиазмом вытаскивал упаковки с кимчи и тофу, Феликс незаметно попятился назад. Младшему жизненно необходимо было прямо сейчас избавиться от рюкзака, пока никто из остальных не решил из любопытства проверить, что внутри.

— Я сейчас переоденусь и руки помою, — быстро пробормотал он на ходу и поспешно скрылся в глубине коридора.

Добежав до своей комнаты, Феликс бесшумно повернул ручку, скользнул внутрь и ловко забросил рюкзак на самую верхнюю полку шкафа, спрятав его за стопкой старых концертных толстовок. Выдохнув с облегчением, он развернулся и потянул дверь на себя, намереваясь вернуться на кухню. Но стоило сделать шаг в коридор, как щёлкнул замок соседней ванной.

Дверь распахнулась, и на пороге показался Минхо. Старший небрежно вытирал мокрые волосы серым полотенцем. Увидев взбудораженного младшего, который так и не успел сменить уличные штаны, тот остановился.

В полумраке коридора кошачьи глаза Минхо сузились. Внимательно изучая поспешно закрытую дверь спальни, а затем и взволнованное лицо напротив, он подмечал суетливость и мелко дрожащие пальцы. Пауза затянулась. Феликс заставил себя не отводить взгляд, хотя внутри всё похолодело. Старший лишь едва приметно, иронично ухмыльнулся, перекинул полотенце через плечо и обманчиво расслабленной походкой проследовал мимо, направляясь к цели. В этой тишине чувствовалось давление, давящее сильнее, чем любой допрос: Минхо заметил неладное, но решил придержать выводы при себе.

Когда Феликс наконец вернулся на кухню, там уже хозяйничал Чан. Лидер со строгим видом исследовал содержимое пакетов, которые Хан вовсю раскладывал по столешнице. На часах было ровно восемь вечера. У раковины уже суетился Хёнджин: закатав рукава худи, он усердно намыливал руки, демонстрируя абсолютную готовность к кулинарным подвигам.

— Ну надо же, не соврали, — Чан скрестил руки на груди, и напряжённая складка на лбу немного разгладилась. — Я уж думал, вы опять где-нибудь на окраине Сеула круги нарезаете и про ужин забыли. Ладно, разгружайте мясо. Чанбин скоро вернётся с вокала, он голодный как чёрт, так что не затягивайте.

— Всё сделаем, хён, расслабься, — отозвался Хёнджин, лучезарно улыбнувшись лидеру. — Мы специально взяли побольше, чтобы всем хватило. Идите отдыхайте, справимся сами.

Чан согласно кивнул, напоследок хлопнул Джисона по плечу, призывая не путаться под ногами у «поваров», и ушёл в гостиную. Импровизированное алиби сработало безупречно — Крис поверил в версию о кулинарных закупках, поскольку парни принялись за дело без лишних напоминаний.

На кухне закипела работа. Учитывая специфические вкусовые предпочтения Феликса, процесс пришлось развернуть сразу на двух конфорках. Хёнджин, вопреки обычной привычке филонить и строить из себя капризную диву, в этот раз вызвался помогать во всём, трудясь за двоих.

— Так, агент Кон, включаем многозадачность, — старший решительно придвинул к себе толстую доску из тёмного дерева и схватил большой шеф-нож. — Я беру на себя лук и чеснок. А ты маринуй свою «неженку».

Послушно кивнув, Феликс извлёк из шкафчика глубокую стеклянную чашу. Пальцы моментально обрели привычную сценическую ловкость. Быстрыми, выверенными движениями он нарезал сочную свиную грудинку тонкими ломтиками и разделил мясо на две неравные части.

Оставив меньшую порцию себе, он принялся колдовать над неострым маринадом для Ганджанг Джейук. Соевый соус, капля рисового вина, ложка сахара для карамелизации и измельчённый имбирь отправились прямиком к мясу.

— Хван, давай сюда чеснок, — скомандовал младший.

— Лови, — Хёнджин смахнул лезвием мелко рубленные зубчики прямо в пиалу друга.

Параллельно на соседней стороне стола готовилась огненная заправка для основного блюда. В ход пошли густая паста кочуджан, добрая горсть жгучего перца, кунжутное масло и щедрая порция сиропа. Свинина для остальных мемберов буквально тонула в ядрёном алом соусе.

— Твою мать… — внезапно прохрипел Хёнджин, резко отстраняясь от доски. Глаза предательски защипало, и по щекам градом покатились слёзы. Попытка вытереть лицо тыльной стороной ладони привела лишь к тому, что едкий луковый сок размазался по скуле. — Клянусь, это овощное проклятие — какое-то биологическое оружие. Кажется, сейчас прожжёт насквозь.

Феликс, старательно втиравший специи в мясо в прозрачных перчатках, не выдержал и тихонько прыснул:

— Ой, посмотрите на него! Великий Жнец Сеула, гроза нечисти, рыдает над одной луковицей! Куда делся весь пафос? На съёмках для Vogue ты выглядел куда более неприступным.

— Заткнись, Ёнбок, — беззлобно отозвался старший, прижимая к лицу чистое бумажное полотенце. — Луковый сок не щадит даже топ-вижуалов. Следи лучше за своей коальной свининой, а то передержишь.

Кухню наполнял густой, дразнящий аромат. Пока мясо доходило до кондиции, Хван умудрялся поддерживать идеальный порядок: споласкивал доски, выбрасывал овощные обрезки и протирал столешницу. В этой суете подсознательно читалось желание загладить вину перед младшим за втянутость в опасную игру — забота, воплощённая в кристальной чистоте посуды.

На одной широкой с размеренным шкворчанием томилось острое мясо — пикантный соус аппетитно пузырился, карамелизируясь вместе с пореем и грибами эноки. На второй, поменьше, Феликс аккуратно переворачивал свои ломтики: соевая заправка источала уютный, едва уловимый аромат чеснока и кунжута.

В дверном проёме появился Минхо, уже успевший переодеться в домашнее. Скрестив руки на груди и опершись плечом о косяк, старший принялся молча наблюдать за слаженной работой двух поваров.

— Надо же, какая идиллия, — негромко протянул Лино, переводя взгляд с одной дымящейся сковороды на другую. — Два варианта ужина? Наша «драма-рача» сегодня превзошла саму себя. Надеюсь, в острое мясо соли не пожалели? А то Хёнджин в последнее время её килограммами скупает, мало ли, вдруг дефицит в организме.

По спине Хвана пробежал неприятный холодок — намёк на соль вышел весьма прозрачным, но сам парень даже не вздрогнул. Перевернув лопаткой сочный кусок свинины, он обернулся к Минхо с безупречной, спокойной улыбкой:

— Соли там ровно столько, сколько нужно, хён. Идеальный баланс. Садись за стол, через пять минут всё будет готово.

Оценив чужую выдержку, Минхо загадочно прищурился, молча развернулся и скрылся в коридоре, направляясь в сторону гостиной. Как только шаги старшего стихли, Феликс шумно, со свистом выдохнул. Весь напускной рабочий настрой мгновенно улетучился, плечи бессильно опустились, а ладони, спрятанные в кулинарные перчатки, упёрлись в край каменной столешницы.

— Блять... — младший зажмурился, от паники срываясь на слишком громкий, отчётливый шёпот: — Джинни, почему так сложно просто держать лицо?! У меня пульс так бешено колотил, я был уверен, что Минхо-хён слышит этот стук. Этот взгляд... Он точно что-то подозревает.

— Тише, — донеслось в ответ, пока Хёнджин продолжал активно помешивать лук в сковороде, даже не поворачиваясь. — Нас Джисон из гостиной услышит. Минхо всегда смотрит так, будто знает, в каком полушарии у тебя зарыты трупы. Это обычная манера старшего, не ведись.

Феликс открыл глаза, собираясь ответить, и случайно бросил взгляд на свою одежду. В утренней суматохе и инчхонском адреналине он совсем позабыл о своём внешнем виде: посреди чистой, залитой светом кухни он всё ещё стоял в тех самых плотных уличных брюках-карго. На ткани лонгслива отчётливо выделялись въевшиеся пятна от вековой пыли ангара, а на рукавах, ближе к манжетам, темнели резкие, маслянистые следы от ветоши, которой они протирали «Ремингтон».

— Дурья башка! — младший в ужасе хлопнул себя ладонью по лбу, едва не размазав остатки соевого соуса по волосам. — Я же так и не переоделся! Сказал, что сделаю это, а сам просто закинул рюкзак и выбежал. От меня же за версту гаражом прёт! Если Чанбин подойдёт вплотную, нам конец.

Сковородка в руках Хёнджина описала резкий полукруг, когда тот обернулся к другу.

— Вот теперь точно — вали быстрее! — бросил он, махнув лопаткой. — Скидывай перчатки и бегом в комнату. За твоей коальной свининой я присмотрю, не сгорит. Шевелись!

Феликс сорвал с рук защиту, швырнул её в мусорное ведро и пулей вылетел с кухни. Захлопнув дверь спальни, он прижался к ней спиной: времени на раздумья не было. Испачканный лонгслив и карго полетели в сторону — младший сбросил их одним движением, скомкал и запихнул на самое дно корзины для белья, завалив сверху парой домашних худи. Из шкафа выудил свежие, пропитанные кондиционером вещи: мягкие джоггеры и простую свободную футболку.

Забежав в ванную, Ликс включил холодную воду. Тщательно, до красноты, отмыл ладони с мылом, а затем несколько раз плеснул на лицо, смывая дорожную гарь, луковые испарения и, главное, въедливое чувство тревоги.

На кухню вернулся уже образцовый «домашний айдол» — расслабленный, уютный и благоухающий лавандой. Хёнджин по-прежнему стоял спиной к входу, увлечённо орудуя лопаткой над сковородой. Ликс бесшумно подошёл почти вплотную, притворяясь, что проверяет готовность своей порции. Однако вместо этого он наклонился к плечу старшего и демонстративно втянул носом воздух у самого затылка, среди растрёпанных тёмных прядей.

— Нюх, нюх... — младший забавно сморщил нос и резко отпрянул, отмахиваясь ладонью. — Фе-е-е! Хван, от тебя тоже прёт!

— Что?! — Хёнджин от неожиданности чуть не выронил лопатку и круто развернулся, возмущённо округлив глаза.

— Настоящий парфюм «Индустриальная катастрофа»: нотки машинного масла, оружейной смазки и старого брезента, — весело прыснул Феликс, понизив голос до заговорщического шёпота. — И никакая острая паста кочуджан этот шлейф не перебивает. Если Чан подойдёт ближе чем на метр, нашему «продуктовому алиби» крышка.

— Эй! Во-первых, соблюдай личные границы, австралийский парфюмер! — беззлобно огрызнулся Хван, попытавшись уткнуться носом в собственный воротник. — Во-вторых, а чего ты ждал? Чтобы после погрузки дробовиков и укрывания «Мустанга» в сыром боксе я благоухал как на кампейне Yves Saint Laurent? Скажи спасибо, что вообще согласился спасать наши задницы у плиты, пока ты устраивал дефиле с переодеваниями!

Старший обречённо вздохнул, признавая поражение, и вернулся к готовке:

— Ладно, твоя правда... Дым от кочуджана едкий, но этот инчхонский ангар ничем не вытравить. Поедим, и я сразу в душ. Главное — к Минхо и Чану вплотную не притираться. У них нюх, как у ищеек.

Пока Хван говорил, Феликс щёлкнул тумблером конфорки, выключая огонь под своей сковородой — свинина в сладком соевом соусе как раз дошла до идеального золотистого оттенка. Спустя мгновение Хёнджин тоже снял с плиты свою порцию, переливающуюся огненно-красными специями, приготовленную для остальных мемберов.

— Ну всё, финишная прямая, — старший облегчённо выдохнул, смахивая остатки овощей со столешницы в мусорное ведро, и громко оповестил: — Парни, за стол! Всё готово!

В этот самый момент входная дверь с грохотом распахнулась. В прихожую, устало переругиваясь, ввалились Сынмин и Чонин, а следом — Чанбин, который буквально клевал носом после изнурительного вокала. В нос вошедшим мгновенно ударил густой, дразнящий аромат жареного мяса.

— Если мне это чудится, я прямо здесь на полу лягу и умру, — на ходу разуваясь, прохрипел Чанбин. На автопилоте он побрёл на кухню, попутно стягивая через голову толстовку. — Боже, Хёнджин, Ликс... Готов отдать вам все карманные деньги. Голодный как собака!

— О, королевский ужин подан! — пулей выскочил из комнаты Джисон, переждавший там самое пекло готовки. Он тут же оккупировал кухонный остров, выхватив из рук Феликса палочки.

Следом подтянулся Сынмин. Скептически принюхавшись, он скользнул взглядом по сковородкам:

— Так, вижу классическую острую смесь Хвана, от которой завтра привет, изжога, и... — он с любопытством заглянул в миску Феликса. — О, неострое для Ликси? Ты спас наши желудки, Ёнбок-а.

— Пожалуйста, — рассмеялся Феликс, наполняя пиалы дымящимся рисом. — Рассаживайтесь, пока еда не остыла.

Из гостиной неторопливо вышел Чан, на ходу разминая затёкшие плечи. В руках лидер держал потрёпанную книгу.

— Увлёкся чтением, вообще выпал из реальности, даже про время забыл, — улыбнулся Крис, прищурившись от яркого кухонного света. При виде накрытого стола его лицо просияло. — О, парни, вы как раз вовремя. Мастера кухни, ну вы даёте. Настоящий пир.

— А я говорил, что алиби железное, — с лёгкой ухмылкой шепнул Хван, наклонившись к самому уху Феликса, пока расставлял тарелки с мясом по центру стола.

Тем временем в торце стола, на привычном месте, уже устроился Минхо. С обманчиво расслабленным видом старший крутил в пальцах палочки для еды, цепко отслеживая общую суету. Кошачий взгляд скользнул с Чана, увлечённо пересказывающего Чонину сюжет главы, на Хёнджина, который заканчивал натирать раковину до зеркального блеска.

— Надеюсь, книга Чана была не про кулинарию, — протянул Лино, ехидно прищурившись. — А то наши шеф-повара сегодня подозрительно усердны. Обычно Хван к раковине под дулом пистолета не подойдёт, а тут — посмотрите, идеальная хозяйка. К чему бы такая забота о чистоте?

От упоминания оружия внутри пробежал ледяной импульс, но выдержка не подвела. Обернувшись к Минхо с обезоруживающей улыбкой, Хёнджин парировал:

— Просто не люблю бардак на кухне, хён. Ешь давай, а то Чанбин сейчас в одиночку всю сковородку приговорит.

— Это правда! Налегаем! — веселясь, прокричал Джисон, уже уплетая самгёпсаль.

За столом воцарился привычный шум: Чанбин громко причмокивал, Чонин спорил со Сынмином из-за последнего куска тофу, а Чан заботливо подкладывал Феликсу маринованный редис.

Тихим кивком поблагодарив лидера, младший понял, что еда потеряла всякий вкус. Уткнувшись взглядом в свою тарелку, он ощутил, как посреди этого звонкого, раскатистого веселья накатывает глухая, щемящая волна уныния.

В такие минуты, когда безумный драйв погони и страха наконец отступал, оставляя лишь звенящую пустоту в груди, мысли уносили далеко к дому. К Сиднею. К маме, папе, сёстрам... К их далёким, безмятежным семейным ужинам, где всё казалось до боли простым, понятным и безопасным. В том мире не требовалось судорожно держать лицо, выдерживать допросы проницательных друзей и прятать страшные тайны в самых потаённых уголках памяти.

Привычная реальность стремительно переворачивалась, превращаясь в сюрреалистичный, опасный излом. Ещё недавно обычный парень, который любил печь брауни, смеяться на камеру и дарить окружающим объятия, на глазах становился кем-то иным. Эта необратимость вызывала дрожь в коленях.

Ликс сжал деревянные палочки, подавляя комок в горле. Однако вид жующего Джисона, спорящего Чонина и улыбающегося Чана пробудил чёткую мысль: этот шумный островок тепла — хаотичный, пропитанный ароматами жареного мяса уют общего дома — оставался единственным якорем, не дающим утонуть в океане паники. В этой повседневности, в родных голосах и обретённой сеульской семье крылось спасение.

Чуть помедлив, Феликс поднял голову и столкнулся взглядом с Хёнджином, сидевшим напротив. Тот смотрел пристально, без капли привычного манерного пафоса — серьёзно и мягко, чутко считывая эмоциональный шторм в душе младшего. От этой безмолвной поддержки напряжение отступило, и губы Ликса тронула слабая, но искренняя улыбка. Короткий вдох — и рука потянулась за кусочком свинины, возвращаясь в родной хаос общего ужина.

Сидевший во главе стола Чан, опираясь локтями о столешницу, с теплотой и лёгкой тревогой разглядывал подопечных.

— Вы двое сегодня совсем бледные, — тихо произнёс лидер, качнув головой и переводя взгляд с Хвана на Феликса. — Сидите так, будто смену на шахте отпахали. Нам перед камбэком только истощения не хватало. Вы точно высыпаетесь? Если график не выдерживаете — скажите прямо, я попробую пересобрать расписание.

— Ага, — с лёгкой ухмылкой подхватил Минхо, отправляя в рот ломтик кимчи. — Отправили вас просто приготовить ужин, а вид у обоих такой, будто вы за этим мясом на дикого кабана с голыми руками ходили. Смотрите, а то Чан-хён вам завтра ещё и обязательный тихий час введёт.

— Ой, хён, не пугай их! — хохотнул Чанбин, уплетая острый Джейук. — Главное, что мясо получилось отпадное! Нам перед прогонами протеин жизненно необходим.

— Если наши главные танцоры проиграют войну с недосыпом, дэнс-рача превратится в «сонную рачу», — с привычной невозмутимостью заметил Сынмин, запивая рис водой. — Придётся вокалистам подменять вас в парных связках.

— О-о, я без проблем могу забраться в центр и выдать дэнс-брейк вместо Хвана! — с набитым ртом оживился Джисон, весело стрельнув глазами. — В конце концов, движения я знаю, а уж харизмы мне не занимать!

— Твой дэнс-брейк? — на секунду отвлекшись от тарелки, Хёнджин приподнял бровь, смерив Хана полусмешливым, измождённым взглядом. — Джисон-а, если ты попытаешься повторить мою связку в том прыжке, то вывернешь обе лодыжки ещё на повороте. И нам придётся переписывать концепт под «сидячий рэп».

— Слышь, Хван! — фальшиво обиделся Хан, драматично разводя руками, отчего запутался в складках собственного пледа. — Моя пластика вообще-то недооценена! Я на прошлых прогонах повторял твои движения и не упал ни разу!

— Ты не упал, потому что вовремя вцепился в Чанбин-хёна, — фыркнул Хёнджин, но тут же смягчился.

Шумная перепалка ребят на мгновение разогнала давящее напряжение, сгустившееся в кухне. В этот момент Хван с сухим стуком опустил бамбуковые палочки на край посуды, и беседа за столом на миг утихла. Под глазами виднелись тёмные отметины — бессонная ночь над бестиарием и утомительная поездка в Сондо выпили из него последние соки.

— Хён, мы правда просто дико вымотались, — хрипло произнёс Хёнджин, разбивая тишину и устало потирая переносицу. Выпрямившись, он смущённо улыбнулся Чану. — Честно приготовили ужин, накормили всю орду, но сейчас глаза сами закрываются. Если вы не против, я пойду отключаться. Мой лимит на сегодня исчерпан.

— Иди, конечно, Джинни, — смягчился Чан, понимающе кивнув. — Выспись как следует. Завтра день непростой.

С трудом поднявшись со стула, Хёнджин отсалютовал парням и скрылся за дверью коридора.

Оживлённая атмосфера ужина постепенно сходила на нет. Пар над тарелками растаял, а сытые мемберы, расслабленно переговариваясь, предвкушали отдых. Поскольку готовка стала своего рода «наказанием» за дневную самоволку, обязанность разбираться с горой посуды автоматически легла на плечи Ликса и Хвана.

Феликс глубоко выдохнул и отодвинул стул. Собирая в стопку пиалы из-под риса и тарелки с остатками соуса, он направился к раковине. Руки слегка подрагивали от накопившейся за день усталости, но привычный бытовой ритм давал хоть какую-то опору.

Стоило включить тёплую воду и намылить губку, как сзади раздались тихие шаги. На пороге кухни возник Минхо. Перекинув через плечо кухонное полотенце, он молча взял из сушилки вторую губку и встал плечом к плечу с младшим.

— Хён? Ты чего? Я сам, — удивлённо отозвался Ликс, пытаясь забрать у него глубокую сковороду. — Ты и так целый день на ногах.

— Угомонись, Ёнбок-а, — ровно произнёс Минхо, перехватывая тарелку и подставляя её под струю воды. Голос звучал непривычно мягко, без тени сарказма или упрёков. — Твой напарник выбыл из строя ещё на взлёте. Если оставить тебя одного, ты проторчишь над раковиной до четырёх утра и носом в пену клюнешь.

— Джинни правда дико вымотался... — виновато пробормотал младший.

— Вижу, — Минхо качнул головой, ловко споласкивая керамику и передавая её Феликсу для сушки. — Не знаю, что за марафоны вы устраиваете, но перед генеральными прогонами сбавляйте обороты. Пожалейте себя.

— Спасибо, хён, — тихо, но очень искренне проговорил Феликс, наблюдая за тем, как старший с привычной кошачьей грацией перемывает оставшиеся чашки.

— Свои люди, не за что, — хмыкнул Лино и слегка пихнул парня локтем в бок. — Давай сюда кружки, быстрее закончим.

Уборка продвигалась в размеренном ритме. Запах лимонного средства и привычный перезвон посуды умиротворяли, возвращая в реальность. Кончиками пальцев Феликс ощущал тонкие бледные нити шрамов на ладонях — память о разбитом зеркале. Сполоснув последнюю пиалу, Минхо выключил кран, вытер руки и легонько подтолкнул младшего, забирая у того сухую тряпку.

— Всё, основное убрали, остальное сам в машинку закину. Марш спать, Ликс.

— Спасибо, хён. Спокойной ночи, — выдохнул Феликс, переполненный благодарностью за негромкую поддержку, и поспешил выскользнуть из кухни.

В коридоре общежития царил сонный полумрак. Проходя мимо спальни Хвана, младший притормозил. Дверь оставалась приоткрытой, пропуская внутрь узкую полосу света. Феликс осторожно заглянул в комнату.

В отличие от худших опасений, тот всё-таки наскрёб остатки сил, чтобы переодеться: уличные джинсы и запылённое худи небрежным ворохом валялись на полу возле кровати. Сам Хёнджин успел натянуть свободную хлопковую пижаму и спал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Одна рука бессильно свисала с края матраса, почти касаясь ковра. Из глубины комнаты доносилось ровное, глубокое дыхание — старший спал без задних ног.

Феликс бесшумно ступил на ковёр. Опустившись на корточки, он аккуратно собрал разбросанные вещи и переложил их в корзину для белья. Затем подошёл ближе к кровати, бережно подхватил сползшее одеяло и накрыл плечи друга до самого подбородка. На секунду коснувшись ладонью рассыпанных по подушке влажных прядей, мягко провёл по ним пальцами.

Спи, Джинни, — мысленно произнёс младший. — Ты выгородил меня перед Чаном. Теперь моя очередь заниматься делами.

Тихо отступая к выходу, Феликс плотно прикрыл за собой дверь до едва слышного щелчка. Уже в своей комнате он первым делом провернул ключ на три оборота. В стерильной тишине этот лязг прозвучал как выстрел.

Сбросив привычную маску беззаботного айдола, он сразу направился к столу. В темноте тускло поблёскивали выключенные экраны, скрывающие цифровой мир, в который погружался по ночам. Обычно компьютер служил для игр и монтажа, но сейчас его вычислительные мощности и абсолютная анонимность требовались для куда более мрачных целей.

Опустившись в глубокое кресло, Феликс тут же ощутил, как резкая, изматывающая боль прострелила поясницу. Вечный «подарок» от жёстких танцевальных тренировок и постоянного стресса напомнил о себе с утроенной силой после насыщенного дня. Он судорожно выдохнул сквозь зубы и, вцепившись одной рукой в подлокотник до побелевших костяшек, другой накрыл лицо, пытаясь переждать неприятный спазм.

Поморщившись, он выдвинул верхний ящик тумбы, выудил оттуда блистер с прописанным врачом обезболивающим, привычным движением выдавил таблетку и запил её остатками воды из стоящей на столе пластиковой бутылки. Двадцать минут — такова была цена избавления от боли. Лишнего времени на слабость или жалость к себе не оставалось.

Системный блок отозвался мягким гулом, заливая комнату неоновым свечением кулеров. Пока загружалась изолированная виртуальная система, Феликс оставался неподвижен, невидящим взглядом уставившись на бегущие строки кода на центральном мониторе.