Новая эра

— Похоже, я всё-таки сплю, — пробубнил я, осознавая нелепость ситуации, и спросил: — К чему вообще весь этот разговор? Я‑то тут при чём?

— Наша беседа связана с проектом «Палладиум», — выдала девушка и, склонив голову набок, с любопытством наблюдала за моей реакцией.

Думаю, я её не разочаровал. Если сказать, что я удивился, то это не сказать ничего. Мои брови поползли вверх, глаза широко раскрылись, а челюсть на секунду отвисла. Перехватило дыхание от осознания масштаба того, во что я, похоже, оказался втянут.

Последующая реакция удивила меня самого. Я сорвался с места, вихрем пронёсся мимо Артамира и выскочил из здания. Выбравшись наружу, в несколько шагов очутился у металлического парапета, вцепился руками в перила и закрутил головой, разглядывая окружающую местность.

Ночной город, горящий огнями, лежал перед глазами как на ладони — вытянутый вдоль одной оси и похожий на обычный развитый мегаполис. Но при детальном рассмотрении бросались в глаза очевидные различия. Жилые сектора располагались на многоуровневых платформах, каждая из которых была автономным биомом с собственной экосистемой.

Порывы лёгкого ветра трепали волосы, а я совсем не понимал, откуда ему взяться в подземелье. Существовало только одно объяснение — это продолжение моего сновидения. В голову залетела шальная мысль, что самый надёжный способ узнать, во сне я или в реальности, — это прыгнуть вниз. Возможно, движимый эмоциями, я и осуществил бы задуманное, но возле меня оказались Артамир и Агидель.

— Послушай, — начала говорить девушка, привлекая моё внимание. — Я в такой же растерянности и мало что понимаю. Но, похоже, ты — последняя надежда человечества.

— И кто так решил? — спросил я, резко повернув голову к собеседнице. Пальцы непроизвольно сжались на холодных перилах.

Девушка замешкалась, стушевалась и, кажется, смутилась. Немного поразмыслив, она сделала едва заметный жест Артамиру, и тот удалился, оставив нас наедине.

— Боюсь, что ты не воспримешь это всерьёз, — сказала Агидель, замолчала, подбирая слова, и вновь заговорила: — Где тебя найти, я узнала из снов.

Только я открыл рот, чтобы уточнить детали, девушка быстро продолжила:

— Понимаю, что звучит как чепуха. Я и сама считала это абсурдом, но ровно до того момента, пока отряд хранителей не обнаружил тебя именно в там!

Возникло пугающее чувство дежавю. Однажды Айша уже говорила мне подобные пламенные речи, и всё оказалось обманом. Я развернулся к собеседнице и нахально принялся её разглядывать, отмечая каждую деталь. Сейчас меня интересовал всего лишь один вопрос: старая ли знакомая передо мной или это совсем другой человек? Девушка смотрела прямо на меня, не отводя взгляда, её дыхание оставалось ровным.

— Не слишком ли ты юна для координатора уровня? — наконец спросил я.

Напряжение спало, мышцы лица молодой особы расслабились, а губы растянулись в лёгкой, усталой улыбке.

— Управляющего выбирают жители уровня. Считается, что чёткое проявление какой‑либо расы предков является признаком избранника судьбы.

— О чём ты? — ошалело уточнил я.

Агидель повернулась спиной к парапету, облокотилась о стальные перила и ответила:

— Человечество больше не делится ни на расы, ни на национальности. Кровь тех, кто остался в живых, перемешалась. Проявление черт исчезнувших рас — явление редкое. Как только я достигла совершеннолетия, меня назначили координатором уровня. Я не просилась на этот пост, но так решили люди.

Я немного обдумал слова девушки, пытаясь упорядочить мысли, и попросил:

— Расскажи мне подробнее о твоих снах.

Агидель судорожно вдохнула, будто готовясь к погружению в воду, и заговорила:

— Этот человек начал мне сниться с тех пор, как меня выдвинули на пост координатора. Знаешь, в этих видениях каждую ночь мне показывали, словно фильм, события, разыгравшиеся на планете. Я испытала весь тот ужас, который пережили предки: коллапс экосистем, ядерная зима, бегство под землю. Сегодня ночью ОН указал твоё местоположение и дал понять, что ты — ключ к спасению человечества. «Палладиум» может стать ковчегом цивилизации.

Услышав последние слова собеседницы, я буквально подпрыгнул:

— Это всего лишь незаконченный проект, который так и не был реализован.

— Мне это известно, — спокойно ответила Агидель и впервые за весь разговор посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде читалась не просто уверенность, а отчаяние человека, цепляющегося за последнюю надежду. — Но, возможно, только ты можешь его завершить.

Избыток информации привёл к некорректному восприятию окружающей реальности. Я ощущал психическую перегрузку: сознание неистово отвергало всё услышанное как нечто чуждое для моего понимания. В висках застучало, ладони вспотели, перед глазами поплыли тёмные пятна.

— Мне нужно всё обдумать, — наконец сказал я, с трудом сфокусировав взгляд на девушке.

— Конечно. Разговор может подождать и до утра, — ответила она и жестом подозвала Артамира, маячившего поодаль от нас. — Тебя проводят. А завтра продолжим.

Мужчина выслушал указания координатора, и мы направились к стоянке.

— Артамир! — голос девушки прозвучал резко, заставив хранителя остановиться.

Он обернулся, приподняв бровь в немом вопросе. Девушка подошла ближе, её взгляд был напряжённым.

— Позаботься о биоконтуре, — сказала она. — Неизвестно, откуда он взялся. Нам эпидемии только не хватало.

Артамир на мгновение задержал на ней взгляд, затем коротко кивнул. Мы погрузились в левитрон. Машина тронулась, унося меня навстречу новой реальности.

Глава 6

Чувствовал напряжение во всём теле. Хотелось забыться.

— Как у вас можно расслабиться? Может, заедем в бар? — спросил я, пытаясь хоть как‑то упорядочить хаос в голове.

— Что такое бар? — уточнил Артамир, бросив на меня короткий взгляд.

— Питейное заведение, где можно пропустить по стаканчику чего‑нибудь хмельного.

— У нас запрещена химическая стимуляция нервной системы. За нарушение — обнуление идентификатора, — ответил мужчина и пояснил: — Блокировка доступа к ресурсам — это верная смерть.

Эта новость не добавила мне энтузиазма. Я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

— Печалька...

Артамир взглянул на меня и подмигнул.

— У нас есть кое‑что получше! Тебе точно понравится!

Жизнь заиграла красками в предвкушении неизведанного.

— И что же это?

— Скоро узнаешь! — туманно ответил он. — Только сначала нужно выполнить распоряжение координатора.

— Какое? — настороженно спросил я.

— Имплантировать идентификатор. Иначе при первом же рейде тебя вышвырнут с уровня.

Хотя сказанное звучало для меня как набор слов, не несущий смысловой нагрузки, я не стал ничего уточнять. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Через небольшой промежуток времени, мой сопровождающий, перейдя на ручное управление, въехал на стоянку перед зданием с широкими дверями.

Артамир жестом позвал меня за собой и вышел из автомобиля, а потом уверенно направился к входу, даже не удостоверившись, иду ли я следом. Он приложил ладонь к считывающему устройству. Прозвучал щелчок замка, и дверь отворилась. Мы петляли по извилистым, ярко освещённым коридорам. Наконец, мужчина зашёл в одно из помещений, похожее на процедурный кабинет больницы. Об этом намекал интерьер в светлых тонах и различное оборудование, очень похожее на медицинский инвентарь: стойки с мониторами, ряды шкафчиков, странные аппараты с проводами и трубками.

Мой сопровождающий подошёл к столу‑каталке, взял приспособление, отдалённо напоминающее пистолет для инъекций, ловко загрузил содержимое из небольшого контейнера, который вытащил из кармана, и, повернувшись ко мне, кивнул на кресло:

— Садись.

— А наше присутствие здесь законно? А то сейчас налетит охрана в самое неподходящее время, — с опаской спросил я.

— Здесь нет охраны.

Я опешил:

— Как нет?

— А зачем? — Артамир искренне недоумевал.

Я был настолько растерян фактом отсутствия охраны в медицинском учреждении, в которое беспрепятственно можно было попасть среди ночи, что не находил слов. Молча проследовал к креслу и неловко в нём расположился.

Мужчина приблизился, и я тут же почувствовал прохладу металла за левым ухом. Послышался тихий щелчок, и я взвыл от неожиданной и острой боли. Машинально зажал место повреждения пальцами и выкрикнул:

— Что за…?

Не успел я договорить, как Артамир схватил меня за правую руку и резким движением приставил устройство к ладони. Я даже не успел сориентироваться, а щелчок раздался вновь, и боль переместилась в руку.

— Теперь ты Межилес, — сказал мой сопровождающий.

— Что за дебильное имя? — недовольно спросил я, потирая саднящие участки кожи.

— У тебя идентификатор погибшего стража нашего отряда. Теперь ты — это он.

Даже во сне я вынужден проживать чью‑то жизнь. Мне стало очень интересно — я когда‑нибудь буду жить собственной жизнью, а не заменять погибших людей?

Тем временем Артамир протянул мне прозрачную капсулу среднего размера, наполненную мутной, вязкой жидкостью.

— Что это? — поморщился я.

— Это нанофаг.

— А‑а‑а… — протянул я и с сомнением взял капсулу двумя пальцами. — Сразу бы так и сказал, теперь-то всё, конечно, встало на свои места. Спасибо за исчерпывающее объяснение.

Артамир смотрел на меня в упор, его лицо не выражало абсолютно ничего. Он явно не «догонял» моего сарказма. Мы молча глядели друг на друга.

— Нужно проглотить, — подсказал он.

— Что это? — переспросил я, не отводя взгляд.

— Нанороботы в транспортной среде, — терпеливо пояснил Артамир. — Они проведут полную санацию организма, уничтожат патогены и сформируют стабильный симбиоз с твоей микрофлорой, адаптировав её под местные условия.

Я покрутил капсулу в руках, разглядывая её со всех сторон. Глубоко вздохнув, я поднёс её ко рту и, не давая себе времени передумать, быстро отправил её внутрь, прислушиваясь к своим ощущениям. Но ничего не произошло, только на языке осталась лёгкая горечь и привкус металла, будто я лизнул батарейку.

Артамир направился к выходу.

— Пойдём.

Мы выбрались наружу — лицо обдували лёгкие порывы воздуха.

— Откуда здесь ветер, если уровень находится под землёй? — поинтересовался я, остановившись у левитрона.

Сопровождающий удивлённо посмотрел на меня, потом усмехнулся.

— Чему тебя в школе учили? — подколол он меня. — Естественно, существует система циркуляции воздуха. Холодный с поверхности опускается, тёплый поднимается — движение воздушных масс создаёт ветер.

Ну да, знания уровня третьего класса. Но я не стал рассказывать хранителю, что и не пытался найти рационального объяснения, а цеплялся за любую мелочь в надежде понять: реальность меня окружает или все события разворачиваются во сне. Вместо этого молча сел в машину.

Левитрон мчался по ночному городу, а я зачарованно пялился в окно, восхищаясь архитектурным решением. Всё здесь было настолько компактно и продумано, что вызывало щенячий восторг. За каких‑то десять минут, благодаря многоуровневым дорожным развязкам, мы добрались до окраины города, где располагались жилые кварталы.

Артамир припарковал машину на широкой многоярусной стоянке, встроенной прямо в основание ближайшего небоскрёба. Мы выбрались наружу, и я первым делом запрокинул голову, чувствуя, как шея затекает от неестественного изгиба. Передо мной возвышался колосс из стекла, армированных материалов, сверхпрочных сплавов и живой зелени.

Здание ломало все привычные принципы архитектуры. Это была идеальная пирамида, устремлённая ввысь. Её грани не были гладкими: они ступенчато сужались к вершине, образуя множество открытых ярусов‑террас, на которых раскинулись общественные сады. Плотные массивы деревьев с раскидистыми кронами перемежались с участками низкорослого кустарника и цветущими клумбами, будто город пытался вернуть себе кусочек потерянной поверхности.

Я разглядел широкие пандусы, опоясывающие фасад на разных уровнях. Они были не просто дорогами для транспорта, а полноценными надземными проспектами.

На средних и нижних ярусах вместо садов находились технические площадки: массивные блоки климат‑контроля и вентиляционные шахты, закрытые декоративными решётками с геометрическим узором. Они не портили вид, а органично вписывались в общую концепцию.

Но самым впечатляющим были связующие элементы. Городскую вертикаль пронизывала сеть наружных скоростных панорамных лифтов. Их кабины были выполнены из абсолютно прозрачного материала и бесшумно скользили по сложным траекториям. Они двигались не только строго вверх или вниз, но и по диагонали, позволяя срезать путь между несмежными уровнями.

— Межилес, пойдём! Покажу тебе твоё жилище, — окликнул меня Артамир.

Я поморщился и попросил:

— Ты можешь не называть меня этим дурацким именем?

— Тебе нужно привыкнуть к нему, — ободряюще заявил новый знакомый.

И тут меня одолели сомнения, которыми я поспешил поделиться:

— Наверняка у вашего Михалеса есть куча знакомых и родственников. Его случаем не хватятся?

— Он тоже хранитель, — многозначительно изрёк Артамир с такой интонацией, словно эта фраза всё объясняла.

Однако я ровным счётом ничего не понял.

— Ну и что это значит?

— У нас нет родственников, а круг знакомых ограничен группой. Мы живём обособленно, служим только системе и выполняем особые задачи.

— А как стать хранителем? — насмешливо спросил я.

— Хранителями не становятся, а рождаются, — ответил собеседник и направился в сторону здания.

Разговор с Артамиром и Агидель никак не согласовывался с обликом города, и это несоответствие приводило к столкновению в моём сознании конфликтующих представлений. С одной стороны — инновационная архитектура и фантастическое обустройство подземного города. С другой — странная система выбора руководства, отдающая средневековыми предрассудками, и фанатичная вера в то, что провидение выбирает каких‑то там хранителей, чьё предназначение я до сих пор не понимал.

Не знал, стоит ли мне во всё это вникать. В душе теплилась надежда, что через какое‑то время я проснусь в своей квартире. А всё происходящее сейчас буду смаковать, как воспоминания о самом необычном сне в моей жизни.

— Ну ты где? — повернувшись, крикнул сопровождающий, отвлекая меня от размышлений.

Я поспешил по направлению к наружному панорамному лифту и щучкой проскользнул в закрывающиеся двери. Артамир усмехнулся, а подъёмник тронулся, а когда остановился, мы ступили на уровень, где перед входом в здание красовалась парковая зона, плавно перетекающаяв каменную площадку перед рядом дверей. Артамир подошёл к одной из них и взглядом показал на считывающее устройство. Понял его жест без слов и поднёс ладонь к датчику. Щёлкнул замок, я толкнул дверь и, только переступил порог, как просторное помещение залило мягким светом.

Сделал несколько шагов в центр комнаты, и пространство ожило. Замерев, я заворожённо наблюдал за этим процессом. Из пола и стен бесшумно выдвигались модули. Мебель не просто появлялась, она легко перемещалась по комнате, словно шахматные фигуры по доске, выстраиваясь в идеальную композицию, а стены меняли текстуру и цвет прямо на глазах.

— Что это? — изумлённо спросил я, оборачиваясь к Артамиру.

— Жилой трансформер, — спокойно пояснил он. — Датчики считывают твоё настроение и потребности с импланта. Опираясь на данные, система создаёт подходящую обстановку.

Я не верил своим глазам. Пустое помещение всего за пару минут превратилось в комфортабельное жильё с чётко выделенными зонами различного функционального значения. Здесь не было ничего лишнего, но при этом всё необходимое оказывалось под рукой именно тогда, когда было нужно.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что это место начинает мне нравиться всё больше.

— Это невероятно! — выдохнул я, оглядываясь по сторонам и касаясь гладкой поверхности стола. — Но как? Совсем не понимаю механизма!

Артамир приблизился и ответил:

— Распределённые квантовые сети. Они просчитывают функционал каждого миллиметра в реальном времени, оптимизируют пространство под текущие нужды пользователя.

— Всё это оборудовано при строительстве комплекса? — восхищённо спросил я.

— Конечно! Это стандартная комплектация для жилых модулей нашего уровня.

Я не сдержался и выпалил:

— Ничего себе, до чего техника дошла! Только сколько времени нужно, чтобы отгрохать такую махину?

Тонкие губы мужчины растянулись в улыбке, отчего его носогубные складки стали ещё глубже.

— Готовую модель отправляют напрямую на производство, минуя промежуточные стадии. Фабричные синтезаторы немедленно изготавливают элементы сооружения. Благодаря этому возведение зданий стало чистым и скоростным.

Услышанное заставило меня крепко задуматься. Это как раз то, чего не хватало в моём мире. Бюрократия и проволочки усложняли процесс, по сути являясь лишь удобным прикрытием для получения откатов. Ориентир не на качество, а на то, кто больше заплатит за право заниматься реализацией проектов.

Вмиг взгрустнулось, но потом я чуть не подскочил, словно меня по хребтине огрели метлой.

— А с техникой дела также обстоят? — взволнованно спросил я.

— Конечно! Два тысячелетия после Судного Дня люди приспосабливались к новым реалиям, но только в последние пару сотен лет мы смогли развить технологии предков.

Меня несколько смущала патетичность его речей, словно я разговаривал с рыцарем эпохи Возрождения. Всё бы ничего, но я с трудом понимал суть, и постоянно приходилось переспрашивать и уточнять.

— Технологии предков?

— Люди Новой Эры собирали по крупицам сохранившуюся информацию. — собеседник заговорил, направляясь в зону, предназначенную для отдыха. — Книги, чертежи, схемы, учебники.

Мы уселись в удобные кресла друг напротив друга, а я задумался. Перспективы не радовали. После нас останутся крохи, по которым на восстановление потерянной информации потребуется как минимум пара тысячелетий.

— Теперь всё создаётся по запросу: от бытовых приборов до сложных механизмов. — продолжал рассказ хранитель, не замечая моего ступора.

— То есть если мне понадобится какой‑то инструмент или устройство…

— Система его синтезирует, — закончил за меня Артамир. — Главное — иметь доступ и знать код запроса.

Я глубоко вдохнул, пытаясь осознать масштаб этих возможностей, но при этом чувствуя эмоциональную опустошённость и физическую усталость. И тут вспомнил про обещание своего нового знакомого показать нечто расслабляющее.

— Как вы тут стресс снимаете? — спросил я.

Артамир нажал кнопку под подлокотником кресла и выжидающе посмотрел на меня. Я последовал его примеру. Из открывшегося углубления мужчина достал наушники и извлёк массивные очки из пластика, похожие на устройство из моего мира, погружающие в виртуальную реальность. У кресла моментально изменился наклон спинки и высота подставки под ноги. Я неуверенно проделал те же манипуляции.

— Что это за штуковина?

— Психотехнология, — терпеливо пояснил хранитель, видя моё замешательство. — Искусственное влияние на мозговую активность. Может расслабить так, что почувствуешь себя парящим в невесомости, или, наоборот, разогнать сознание для ускорения обучения. Есть режимы для медитации, творчества, глубокого сна и даже для моделирования реалистичных сновидений.

Звучало впечатляюще.

Я нацепил очки из лёгкого матового пластика, с мягкими силиконовыми вставками в местах соприкосновения с кожей. По внутренней поверхности оправы располагались едва заметные выпуклые точки — судя по всему, миниатюрные массажные элементы. Силиконовые накладки приятно охладили кожу вокруг глаз, широкая эластичная лента с микрорегулировкой обхватила голову, плотно, но без давления фиксируя прибор. Поверх натянул наушники.

— Нажми кнопку под подлокотником ещё раз, — скомандовал Артамир.

Я пальцем нащупал выпуклую точку. В тот же миг почувствовал лёгкое покалывание за левым ухом — там, где был имплант. Одновременно с этим массажные точки на очках начали пульсировать в ровном ритме, а в наушниках зазвучал низкочастотный гул. Первые несколько секунд ничего особенного не происходило, и на мгновенье мне показалось, что это какая‑то ерунда.

Перед глазами замерцали слабые световые пятна, которые постепенно начали складываться в упорядоченную структуру. Вскоре я различил надпись: «Режим обучения активирован».

Голова начала стремительно заполняться данными. Это не было похоже на просмотр фильма или чтение текста. Потоки чистой информации хлынули напрямую в сознание, минуя органы чувств, встраиваясь в саму структуру мозга.

Я не видел формул или инструкций, а просто понимал. Осознал архитектуру нейроинтерфейса, логику его работы и принципы взаимодействия с системой. Знание не оседало в памяти, оно становилось частью меня, как умение ходить или говорить.

Оказалось, с помощью импланта, можно было не только управлять этой шайтан-машиной и бесконтактно заводить двигатель левитрона, мысленно отправляя координаты в навигационную сеть, но и использовать его для прямой связи с любым жителем колонии.

Гул в наушниках стих, пульсация точек на оправе замедлилась и сошла на нет. Теперь я был готов к полноценному сеансу и активировал режим «Онейропластика», позволяющий моделировать сновидения.

Постепенно мерцающий свет, видимый через закрытые веки, начал создавать движущиеся разноцветные динамические фигуры, которые вместе с успокаивающими звуками плавно погружали меня в необычное состояние. Я мог менять эффекты, двигая глазами. Поначалу всё это сильно поражало воображение, но чуть позже получилось сконцентрироваться на цветных пятнах и менять их движение. Тело расслабилось настолько, что я перестал его чувствовать.

В какой‑то момент я словно приподнялся в воздух на несколько миллиметров и открыл глаза. Наконец-то я был дома. Верхом на мне сидела Айша в кружевном белье. Я провёл подушечками пальцев по её спине, ощущая бархат кожи. Девушка зажмурила глаза от удовольствия, и я не стал себя сдерживать…

Глава 7

Проснулся я в прекрасном расположении духа. Утро началось подозрительно хорошо, но я не спешил открывать глаза, желая продлить приятные ощущения. Пребывал в полной уверенности, что мой удивительный сон закончился, а я нахожусь в своей квартире. И тут, совсем некстати, я услышал знакомый голос:

— Межилес, через час у тебя встреча с координатором.

Мгновенно сел, резко сорвал очки и наушники и в недоумении уставился на мужчину.

— Ты? — только и смог я вымолвить. — А кого ты ожидал увидеть? — посмеиваясь, задал встречный вопрос мой новый знакомый.

У меня всё ещё сохранялись признаки прострации, и я испытывал сложности с возвращением в реальность, поэтому промолчал. Поднялся с кресла и направился к панорамному окну во всю стену. В помещении царил полумрак из-за стёкол с изменяемой прозрачностью, но даже сквозь них было видно, что улица залита ярким дневным светом.

Настроение было превосходное, а в теле ощущалась лёгкость. Я был полон сил и энергии — никакого похмелья, только ясность ума и прилив бодрости.

Я быстро умылся и обратился к Артамиру:

— Поесть бы чего‑нибудь. — Пойдём! — ответил мужчина, направляясь к выходу.

Выйдя из жилого модуля, я инстинктивно зажмурился — свет был нестерпимо ярким. — Чем вы освещаете город? — удивлённо спросил я, прикрывая глаза ладонью. — Это солнечный свет, — спокойно ответил Артамир.

От услышанного я встал как вкопанный. — Но как?!

Сопровождающий обернулся и, заметив моё изумление, по‑простому пожал плечами: — Система адаптивных зеркал. Они собирают солнечный свет с поверхности и направляют его сюда через сложную сеть световодов. Зеркала имитируют движение солнца, чтобы поддерживать биоритмы у людей и растений. Благодаря этому у нас есть день и ночь, закаты и рассветы.

Он махнул головой, приглашая идти дальше, и мы продолжили путь.

Мне всё больше хотелось подробнее узнать об устройстве инженерно‑технического обеспечения этого удивительного города. Наверняка существует модель инфраструктуры, которая даст понять, как здесь всё работает. Впервые за долгое время я почувствовал не просто интерес, а настоящий азарт.

— Слушай, — начал я, — а можно как‑то получить доступ к схемам города? Хочу разобраться, как устроена эта система.

Артамир бросил на меня оценивающий взгляд. — Доступ ограничен, но ты можешь обратиться с этим вопросом к координатору уровня.

Тем временем мы подошли к внутренней шахте лифта. Кабина плавно опустила нас вниз, в просторное помещение пищевого блока. Мы прошли через рамку сканера и заняли свободный столик в ряду, вдоль которого с двух сторон непрерывно двигались транспортные ленты. Одна была загружена герметичными контейнерами с едой, вторая — пустая, для использованной посуды. Мой спутник со знанием дела взял с ленты несколько блюд, вскрыл их и вопросительно посмотрел на меня. Я повторил его действия. В тарелках оказалась вполне привычная еда: каша, пара блинчиков и розовая жидкость, похожая на кисель. Столовые приборы были запаяны прямо в крышке контейнера.