Новая эра

Я, не спеша, разжал кулаки и подозрительно посмотрел на нового знакомого. Тот выжидающе держал протянутую руку. Решившись, я схватил лопатообразную ладонь и крепко пожал.

— Михаил, — представился я и тут же спросил: — Ты кто такой?

— Пойдём, — сказал Неман, игнорируя мой вопрос, и призывно махнул головой. — Тебе ещё многое нужно увидеть. — Что это за место? — спросил я. — Имитация, — просто ответил мужчина, развернулся и пошёл по площади.

Я поспешил следом, на ходу уточняя: — Имитация чего? — Начала Новой Эры.

Я схватил странного типа за плечо и раздражённо сказал: — Может, хватит загадками говорить!

Мужик молча посмотрел куда‑то в сторону. Проследив за его взглядом, я увидел, что на каменных плитах отчётливо выделяются тени людей. Ни одного человека, кроме меня и Немана, в округе не наблюдалось, зато вся площадь была испещрена тенями, словно здесь собралась огромная толпа.

— Что это? — удивлённо спросил я. — Это память о переходе в Новую Эру, — ответил он. — Все эти люди оказались недалеко от эпицентра ядерного взрыва.

Я потрясённо замолчал и пошёл за новым знакомым. Как только мы пересекли границу площади, включились звуки. Первое, что я увидел, — толпы воющих на разный лад людей. Они шли, сбиваясь в кучи и вытянув перед собой руки, с которых лохмотьями свисала обожжённая кожа. Когда у кого‑то больше не оставалось сил и конечности плетьми падали, они моментально прилипали к телу.

Лица были изуродованы, местами плоть отваливалась кусками, обнажая кости черепа. У многих были видны внутренности. У кого‑то глаз болтался на щеке, у некоторых были оторваны уши, а в открытых ранах копошились личинки мух.

Зрелище было ужасным. Казалось, что это нашествие зомби, но нет — это были живые люди. Люди, которым не повезло погибнуть от взрыва моментально. Люди, обезумевшие от боли и обречённые на медленную и мучительную смерть.

Тело била крупная дрожь. — Зачем?.. — прошептал я.

Неман посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло сочувствие. Но в тот же миг я оказался на утёсе, а перед собой увидел человека в чёрном балахоне. Он шёл на меня, а я инстинктивно сделал шаг назад и полетел в пропасть.

Стремительно падал, набирая скорость, понимая, что это конец. И хотя знал, что обречён, страха совсем не испытывал. Ощущал лишь странное, почти отстранённое любопытство: что будет дальше?

По ощущениям, падение продолжалось неприлично долго. Я даже успел задаться вопросом, почему у меня перед глазами не проносится вся моя жизнь, как это описывается в книгах. Только я решил, что это, должно быть, просто пафосное выражение, — как тут же почувствовал адскую боль от удара об воду и камнем пошёл ко дну.

Жидкость хлынула в лёгкие, а вместе с ней тело наполнил страх, он вцепился в меня ледяными пальцами, парализовал волю. Ужас не давал что‑либо предпринять для спасения. А может, я не сопротивлялся из‑за понимания тщетности попыток бороться за жизнь при падении с такой высоты. Скорее всего, моё тело сейчас похоже на лепёшку, а в сознании я благодаря чуду.

Все эти мысли пронеслись в доли секунды, а затем меня вытолкнуло на поверхность. Я обрёл под собой опору и разлепил веки.

Вокруг царила кромешная темнота, тело было сковано, и болела каждая его клетка. Свободными были только руки. Я ощупал пространство вокруг себя и понял, что нахожусь я в тесном замкнутом помещении. От мысли, что меня похоронили заживо, холодок пробежал вдоль хребта. Но в следующую секунду понял: на лице надето что-то вроде респиратора, который как-то хитро крепился, что не получалось его стянуть. Этот факт немного успокоил, ведь вряд ли будут проводить погребение, предварительно оснастив труп средством для дыхания.

Но невозможность двигаться, кромешная темнота и звенящая тишина вызвали приступ паники. Тяжело дышал, бешено крутя головой, и пытался высвободиться. Очень быстро я выбился из сил и тогда, чтобы успокоиться, погрузился в воспоминания о последних событиях. Сначала мысли водили бешеные хороводы, но постепенно улеглись и потекли, складываясь в воспоминания.

Совершенно точно, следующие события, после укола медсестры, в тот момент, когда я чуть не придушил Евсеева, были сном, при воспоминании о котором я поёжился. Перед глазами всплыли обезображенные ожогами мужчины, женщины, старики и дети. Наверное, сценаристы и кинорежиссёры, снимающие фильмы о зомби, вдохновились рассказами очевидцев, переживших ядерные взрывы, ведь те люди, которых я видел, действительно, больше смахивали на ходячих мертвецов.

Оставался вопрос, где я сейчас: во сне или это уже реальность? Как провести чёткую грань между сном и явью? Если в видении я чувствовал боль, гнев, страх, отчаяние и слышал звуки. А запах палёных волос и горелого мяса, до сих пор стоит в носу.

Не успел я хорошенько всё это обдумать, как мои глаза уловили стремительно приближающиеся блики фонарей. Уже через несколько секунд я смог разглядеть, что нахожусь в прозрачной капсуле среди завалов, а в следующее мгновение, немного приподняв голову, обнаружил группу людей в герметичных костюмах, пробирающихся по направлению ко мне.

Честно говоря, меня обуревали противоречивые чувства, которые в совокупности вылились в тревогу. Между тем неизвестные приблизились вплотную. Послышался скрежет, и верхняя часть капсулы медленно открылась.

Пока я ещё не понимал, кто эти люди: спасители или враги. Но наблюдая численный перевес и всё ещё ощущая скованность нижней части тела, не совершал резких движений, а молча разглядывал группу. Их было шесть человек, в одинаковых костюмах, полностью защищающих тело. На лицах, сквозь прозрачные забрала экипировки, можно было разглядеть кислородные маски. Движения их были чёткими, отработанными, явно не первый раз они проделывали подобную вылазку.

Тени вокруг меня пришли в движение. Неизвестные переглянулись, и я услышал едва уловимый вздох облегчения:

— Успели.

Один из них шагнул вперёд и бесцеремонно схватил мою руку. Холодный металл коснулся кожи, последовал короткий укол в палец. Через мгновение тот же голос сухо констатировал:

— Чисто.

Меня освободили от сковывающих ремней. Тело, онемевшее от долгой неподвижности, отказывалось повиноваться. Я бы свалился на пол, если бы сильные руки не подхватили меня под плечи.

Любая попытка сопротивления казалась бессмысленной, я был беспомощен. Оставалось лишь покориться судьбе. Меня быстро и умело облачили в защитный костюм, грубо, но без лишней жестокости. Щёлкнули застёжки.

— Идти можешь? — спросили меня.

Я не ответил, лишь попытался сделать шаг, но чужая рука удержала меня.

— Ясно. Понесём.

И мы двинулись вперёд.

Двое освещали путь, двое тащили меня, взяв под руки, и ещё двое замыкали колонну. Работа группы была чёткая и слаженная, будто отрепетированная сотню раз.

Через какое-то время мы очутились на свободном от завалов участке. Здесь же оказался трос с крюком. При помощи лебёдки кто‑то невидимый поочерёдно поднял нас наружу.

На поверхности царила такая же темнота как и внизу. Очень быстро мы погрузились в кузов машины. Я не сумел её толком разглядеть в этой мгле. Не включая фары, транспортное средство тут же, практически бесшумно, тронулось с места. Ощущалась лишь небольшая тряска, отдававшаяся в онемевших конечностях.

Привалившись к металлу, я разглядывал небо. Нашёл знакомые созвездия, но вот Луны не обнаружил, зато на небосводе расположилось небольшое кольцо, испускающее слабое мерцание.

— Что за чёрт? — непроизвольно вырвалось у меня.

Сидевший рядом человек, проследил за моим взглядом и ободряюще похлопал по плечу. Я не понял, как мне расценивать этот жест, и решил приберечь вопросы на более удобное время. В конце концов, сейчас важнее было узнать, куда меня везут и что ждёт впереди.

Глава 4

Мы все ехали и ехали. Давно уже потерял счет времени и не понимал, сколько минут, а может быть часов, прошло с тех пор как мы тронулись. В какой-то момент машина въехала на освещенную территорию, остановилась, а затем начала плавно опускаться вниз на механическом подъемнике. Мне показалось, что опускались мы минут десять, что само по себе являлось невероятным фактом.

После того как движение прекратилось, транспортное средство выехало из грузового подъемника. Группа сопровождающих людей выбралась наружу. Я неуверенно поднялся на ноги и поплёлся следом, чувствуя лёгкую дрожь в коленях после долгой неподвижности.

Мы направлялись к входу в какое-то помещение. По пути успел разглядеть, что с противоположной стороны находится огромный ангар с отсеками для транспорта. Он простирался насколько хватало взгляда.

Не имел представления, что это за место. Меня разбирало любопытство, которое вступило в конфликт с тревогой. Слишком все вокруг было странное и непривычное. Пока осматривался, не заметил, как мы подошли к входу. Один из членов группы приложил ладонь к считывающему устройству, раздался короткий щелчок, двери бесшумно распахнулись, и мы оказались в просторном светлом помещении. Судя по всему, здесь располагался пропускной пункт.

Незнакомцы мигом принялись стягивать защитные костюмы. Все происходило в абсолютной тишине. Я попытался последовать их примеру, но не понимал, как снять с себя это облачение и, как болван, растерянно себя осматривал. Один из сопровождающих помог мне избавиться от экипировки и, пока я рассматривал своих остальных спасителей, быстро сложил костюмы и маски в рюкзак.

Вся группа состояла из мужчин, примерно моего возраста, одинакового роста и схожей комплекции. Я органично вписывался в их компанию.

После того как незнакомец закончил укладывать мою экипировку, он взглянул на меня и я удивленно воскликнул:

— Неман?

Мужчина резко швырнул мне в руки рюкзак и сказал:

— Пошли!

Группа мужчин быстро последовала к выходу. Я шёл за ними, чувствуя, как с каждым шагом возвращается чувствительность к онемевшим конечностям.

Когда мы вышли, я замер. Картина, которая предстала перед глазами, ошеломила. Я нервно озирался по сторонам: жилые кварталы из небоскрёбов уходили ввысь, теряясь в темноте, а широкие проспекты внизу были залиты ярким светом.

Несмотря на полумрак, город был отлично освещён. Вдалеке виднелся подвесной мост и многоуровневые дорожные развязки, уходящие на несколько сотен метров вверх. Никогда не видел ничего подобного. Я застыл как истукан, с открытым ртом разглядывая это великолепие, и совсем забыл про сопровождающих. Очнулся, когда меня окликнул один из мужчин:

— Давай скорее!

Я поспешил примкнуть к группе и, поравнявшись с человеком из моего сна, спросил:

— Что это за место? Имитация?

Тот удивлённо на меня посмотрел и ответил:

— Это третий уровень.

— Третий уровень чего? — не унимался я.

Я заметил, что вопросом поставил мужчину в тупик.

— Тебе позже всё объяснят, — немного поразмыслив, ответил он, дав понять, что не намерен вступать со мной в долгие диспуты.

— Михаил, — представился, я, протягивая руку.

— Артамир, — коротко бросил новый знакомый, проигнорировав мой жест.

Любопытство, убив все сомнения и страх, разгоралось всё сильнее. Тем более по поведению сопровождающих я понял, что мне ничего не угрожает.

Через пару минут, миновав площадь, мы очутились на стоянке, заставленной автомобилями неизвестных мне марок. Машины выглядели лаконично и функционально: гладкие, обтекаемые корпуса без лишних деталей.

Наибольший интерес у меня вызвал не столько непривычный внешний вид транспортных средств, сколько отсутствие покрышек на дисках. Вместо резины — светящиеся голубоватые кольца магнитных полей, едва заметно вибрирующие в воздухе. При ближайшем рассмотрении я заметил, что под каждым колесом формируется диск силового поля, удерживающий машину над поверхностью.

Пятеро мужчин уверенно направились к серебристой машине. Я двинулся следом, но тут Артамир меня окликнул:

— Нам сюда!

Он уселся за руль автомобиля обтекаемой формы, грязно‑зелёного цвета. Стеклянная крыша плавно переходила в боковые панели без видимых швов. Затемнённые стёкла, вмиг стали прозрачными, как только мужчина попал внутрь. Я устроился рядом на пассажирском сиденье, ощутив, как материал обивки мгновенно подстраивается под форму тела.

— Что это? — восхитился я.

— Квантовая ткань, — спокойно пояснил Артамир.

— Чего?

— Материал, способный менять свою структуру на молекулярном уровне. При ударе твердеет, превращаясь в силовой каркас.

Я ещё не успел обдумать услышанное, как внезапно поверхность сенсорной панели ожила, засветившись мягким светом, и отобразила голографический интерфейс с трёхмерной картой города. Откуда‑то появились координаты назначения в навигационной системе — по всей видимости, интегрированной в городскую интеллектуальную сеть, — и активировался протокол запуска.

Мотор завелся почти бесшумно, лишь лёгкое гудение напомнило о работе мощного электромагнитного привода. Машина плавно поднялась на несколько сантиметров над стоянкой.

— Как это… — начал я, но не смог закончить мысль.

— Ты о чём?

— Как машина завелась?

Артамир постучал указательным пальцем за левым ухом:

— Чип считывает нейронные импульсы мозга и преобразует их в цифровые команды. Левитрон реагирует и запускает движок.

— Левитрон?

— Это общее название для средств передвижения. — пояснил он.

— Погоди-ка, то есть ты машиной мысленно что ли управляешь? — вырвалось у меня.

— Ну да.

— А если ты сознание потеряешь?

— Тогда система возьмёт на себя управление, — ответил Артамир, а потом задал вопрос в лоб: — А ты вообще откуда взялся?

Я потёр лицо ладонями.

— Меня сейчас больше волнует, где я оказался…

Не то чтобы я больше не хотел уточнять детали — я попросту не мог вымолвить ни слова: челюсти словно свело судорогой. Видимо, так проявлял себя экзистенциальный ступор.

Судя по всему, провожатый понял моё состояние и с улыбкой пояснил:

— Я активирую режим тоннельного движения. Сейчас войдём в сеть.

Машина тронулась, оповестив нас мелодичным женским голосом:

— Маршрут построен. До въезда в магистральный тоннель — три минуты сорок пять секунд. Автопилот активирован, система готова к работе.

Через указанный промежуток времени мы подъехали к широкому шлюзу с массивными герметичными дверями. Те плавно разошлись в стороны, открыв вход в просторный тоннель с идеально ровным покрытием. Вдоль всей ширины автострады были проложены узкие металлические полосы. По ним уже скользили другие машины — беззвучно, словно паря в воздухе.

Как только мы въехали на магистраль, магнитная система автоматически синхронизировалась с направляющими контурами в полотне. Левитрон окончательно оторвался от поверхности, зависнув на высоте около пятнадцати сантиметров, и начал ускоряться.

— Это что, статоры линейного двигателя? — наконец отмер я.

— Ну да.

Я зачарованно смотрел, как машина двигается вдоль металлических полос, за счёт электромагнитной тяги, без единого толчка — плавно, почти невесомо. Скорость стремительно возрастала. В этот момент я ощутил странную лёгкость: видимо, включился гравитационный компенсатор, нейтрализуя инерцию разгона. В ушах не было привычного рева двигателя, лишь тихий гул силовых полей.

Бесконечные ряды прозрачных панелей тянулись вдоль стен тоннеля, соединяясь в ровные геометрические линии. В местах стыков виднелись тонкие металлические профили.

Я зачарованно смотрел на проносящийся пейзаж. Город являлся многоуровневой конструкцией, соединённой сетью тоннелей, лифтов и воздушных переходов.

Каждый виток магистрали имел съезды на уровни, где улочки разветвлялись между строениями. В воздухе изредка проносились небольшие дроны.

Минут через пятнадцать магнитная подушка ослабила подъёмную силу. Машина автоматически адаптировалась к новому участку дороги. По всей видимости, под корпусом сформировались стабилизирующие поля с пониженной интенсивностью. Они и обеспечили лёгкий контакт с покрытием. Артамир перешёл на ручное управление: на панели вспыхнули тактильные сенсоры.

Всё выглядело настолько продуманно и технологично, что мне вдруг подумалось, что я ещё сплю, и это лишь сон — настолько рациональным и отточенным казался мир вокруг, где каждая деталь выполняла свою функцию в едином механизме.

Через минуту Артамир вырулил на площадку перед огромным зданием с непривычной архитектурой.

Заглушив двигатель, мужчина повернулся ко мне:

— Идём.

Я даже не стал ничего уточнять. Мы выбрались из автомобиля, прошли внутрь здания и остановились в холле, где Артамир обратился к девушке на ресепшене:

— Координатор уровня нас ждёт.

Та кивнула и, выбежав из‑за стойки, жестом пригласила следовать за ней. Мы прошли метров пять по коридору и попали в кабинет. У окна, к нам спиной, стояла хрупкая женщина с длинными тёмными волосами. И тут, услышав, как дверь захлопнулась, я обернулся и обнаружил, что Артамира рядом нет. В недоумении я топтался у входа, не представляя, как себя вести.

А когда координатор повернулась ко мне лицом, мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Айша? — удивлённо спросил я.

Девушка изумлённо подняла бровь:

— Ты обознался. Меня зовут Агидель.

Давняя знакомая настолько натурально разыграла удивление, что я на секунду даже засомневался, но быстро сориентировался. В два прыжка оказался рядом с девицей, запустил руку в её чёрные волосы, сжал их в кулак, рванул вниз — так, что голова запрокинулась, — посмотрел в глаза и заговорил сдавленным от злости голосом:

— Айша, учти, я больше не позволю морочить мне голову! Немедленно рассказывай, что происходит!

Девушка ухмыльнулась и резко нанесла хлёсткий удар в область солнечного сплетения. А когда моя рука разжалась, с размаху зарядила мне коленом по промежности. Я взвыл и рухнул на колени, сжав причинное место руками, а потом и вовсе сложился в коленно‑локтевую позу. В голове пронеслась мысль о том, что в последнее время меня избивают все кому не лень.

Пока я корчился от боли на полу, девушка невозмутимо сказала:

— Не знаю, откуда ты такой взялся, но если ещё хоть раз позволишь себе подобную выходку, то заболеешь.

— Переломом челюсти и сотрясением мозга? — уточнил я сквозь сжатые от боли зубы.

Девушка засмеялась. Её смех заполнил помещение.

— А может, и чем посерьёзнее, — ответила точная копия Айши. — Запомни: меня зовут Агидель. Я тебя впервые вижу и знать не знаю.

Боль немного утихла. Я смог поднялся на ноги, тут же уселся на стул, решив сделать вид, что принял её правила игры.

— Понятно, — сказал я, выдержал паузу, а потом продолжил: — Итак, что это за место?

— Третий уровень.

Ничего не понял, поэтому решил уточнить:

— Это какой‑то стратегический объект?

Айша‑Агидель подозрительно на меня посмотрела и удивлённо спросила:

— Да кто ты вообще такой?

— Закрецкий Михаил Николаевич, тысяча девятьсот девяностого года рождения, — игриво ответил я.

Девушка разместилась за массивным столом и задала следующий вопрос:

— Как ты оказался за территорией колонии?

Я не удержался и хохотнул. Вся эта ситуация походила на ролевые игры, где Айша изображает из себя сотрудника секретных служб и ведёт допрос задержанного шпиона. Закончиться всё должно было внезапно вспыхнувшей страстью между подозреваемым и стражем правопорядка с последующим неистовым соитием прямо на столе.

— Послушай, может, закончим этот цирк? — предложил я. — Ты сама всё прекрасно знаешь! Только вот я ничегошеньки не понимаю. Не хочешь объясниться, какого лешего ты заманила меня в Томск? И что вообще происходит?

Девушка внимательно на меня посмотрела, сузила глаза и наклонилась вперёд.

— Послушай, умник, Томска нет уже около двух тысяч лет, как и всех остальных городов на планете. После Страшного Суда уцелело только сердце Западной Сибири — благодаря территориальному положению. Выжить удалось горстке людей, которая и выстроила новое общество. На планете существует только наша колония, состоящее из четырёх уровней, уходящих вниз на четыре километра. Общая площадь — пятнадцать тысяч квадратных километров, на которых проживает почти миллион человек, — на одном дыхании выпалила девица, перевела дух и продолжила: — Поэтому прекращай разыгрывать комедию и отвечай на вопросы.

Я потрясённо молчал, не в силах поверить в услышанное. Смущала непоколебимая уверенность, которая звучала в голосе собеседницы. Наконец я спросил:

— И какой сейчас год?

— Две тысячи двадцать шестой, — ответила девушка.

Услышав ответ, у меня вновь возникло ощущение, что эта девка вздумала водить меня за нос. Только я открыл рот, чтобы высказаться, как она добавила:

— Две тысячи двадцать шестой год Новой Эры.

Глава 5

Опять возникло ощущение нереальности происходящего. Действительность воспринималась как что‑то чужеродное, а окружающие предметы казались бледными декорациями, словно я смотрел на них сквозь мутное стекло. Пропало доверие к собственным ощущениям, появилась боязнь сойти с ума.

— Да ну, бред какой‑то, — на выдохе пробормотал я, сжимая пальцами край стола, чтобы хоть как‑то зацепиться за реальность.

— Меня предупредили, что ты с прибабахом, но я не предполагала, что всё так серьёзно, — глядя на меня с опаской, сказала Айша‑Агидель. Её голос доносился будто издалека, сквозь ватную пелену.

Я ухватился за её слова, как утопающий за соломинку.

— Кто предупредил? — резко спросил я, вглядываясь в её лицо в поисках ответа.

Девушка замешкалась на мгновение, нервно облизнула губы, но быстро взяла себя в руки.

— Здесь я задаю вопросы! — рявкнула она и, не давая мне опомниться, продолжила: — Так всё‑таки, как ты оказался за территорией колонии? Откуда ты взялся?

Я молчал, не зная, что ответить, находясь в состоянии, близком к безумию. Если принять за чистую монету всё услышанное и исключить вероятность того, что происходящее — это сон, тогда получается, я каким‑то образом оказался в будущем.

Туман в голове сгустился, словно сдавил череп тисками, а в висках ощущалось настойчивое постукивание. Я в полной мере испытал помутнение сознания. В тот момент, когда практически потерял связь с реальностью, всплыло воспоминание о подслушанном разговоре Айши с Евсеевым. С глаз моментально спала пелена. В упор посмотрел на собеседницу и быстро спросил:

— Наш разговор как‑то связан с планетой Кеплер?

Айша‑Агидель вздрогнула от неожиданности, её рука непроизвольно дёрнулась к воротнику.

— Откуда тебе это известно? — внезапно побледневшими губами выдавила она. Наткнувшись на моё молчание, повысила тон практически до крика: — Да кто ты такой, чёрт возьми?

То, что я попал в яблочко, было очевидным, и это придало уверенности.

— Сам бы хотел узнать, — усмехнулся я. Придвинувшись на краешек стула, сложил локти на стол, сцепил ладони в замок и непринуждённо спросил: — Так что там насчёт Кеплера?

Девушка поднялась из‑за стола, сделала несколько шагов, скрестила руки на груди, повернулась ко мне спиной и, уставившись в окно, заговорила:

— Это первая экзопланета земного типа, обнаруженная в обитаемой зоне звезды. Ещё до Судного Дня предки отправили зонд за пределы Солнечной системы. Совсем недавно мы получили данные о том, что Кеплер пригоден для жизни нашего вида.

— Чушь собачья! — прервал я рассказ, резко ударив ладонью по столу. — Генераторы зондов, как правило, работают на плутонии и остаться работоспособными в течение двух тысячелетий просто не могут! После того как ядерное топливо полностью расходуется, аппарат обречён вечно скитаться в космосе. Никаких данных вы получить не могли! Значит, ты мне нагло лжёшь!

Я буравил взглядом Айшу‑Агидель, следя за каждой её микрореакцией.

— Всё так, — повернувшись ко мне, спокойно ответила девушка, игнорируя мой праведный гнев. — Только ты забываешь, что на зонде находилось послание для внеземных цивилизаций: видео, звуковые сигналы и координаты Земли.

— Ты хочешь сказать, что данные о пригодности экзопланеты отправила внеземная цивилизация? — усмехаясь, уточнил я свои догадки.

— Я хочу сказать, что у нас всё равно нет выбора. На Земле человечеству больше нет места, — серьёзно сказала девушка.

— Как это? — изумлённо спросил я.

Агидель посмотрела на меня как на полудурка, но всё же ответила:

— Атмосфера отравлена, доступные ресурсы практически истощены. Свободное наземное пространство заполонили гибриды.

— Гибриды? — переспросил я.

— Генетика претерпела радикальные изменения из‑за накопленных мутагенов в почве и воде. Это позволило скрещиваться разным видам — и теперь существуют формы, приспособившиеся к окружающим условиям. Чудовища с постоянно развивающимся интеллектом. Они учатся, адаптируются, передают приобретённые навыки потомству. Рано или поздно их численность возрастёт до таких размеров, что наша оборона рухнет.