Искра во тьме

— Из самого Цефея? — удивилась я.

Фактически наш континент от «Большой земли» отделяло лишь море Басов. С незапамятных времён все земли этого мира являлись Цефеем. Все. Но люди, выживающие в пустыне, давным-давно перестали считать себя частью Цефея. Каль-о-Бас — сам по себе.

— Похоже на то. По слухам, судно, способное пересечь море Басов.

— А Тёмные что? Их же в гавани как собак…

— В том-то и вопрос. В гавани их никто не видел. А судно стоит, — ещё более мрачно ответил Нейт.

— И что же? Неужели никто ещё туда не пробрался? — удивилась я. Охотников за ценным в этих землях, помимо меня, хватает.

— Никто не смог. Его что-то охраняет.

— Что?

— Что-то похожее на… — он задумался. — Магию.

Я переварила сказанное, прежде чем разразиться настоящим смехом. А когда получилось восстановить дыхание, друг всё ещё хмуро смотрел на меня. На его лице не было и намёка на улыбку.

— Нейт… Ну какая магия. Это же всем известно, это детские сказки наподобие тех, что мы читали на старом чердаке приюта в детстве. Её не существует. — Я пододвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Я не знаю. Я просто рассказал тебе, что слышал, — он провёл рукой по волосам. — И уже жалею об этом.

— Зря. Спасибо за ценную информацию, друг. — Я встала, и его взгляд сразу просканировал мои хлопковые штаны низко на талии и майку, которая оголила живот. Захотелось прикрыться.

— Я буду первой там и расскажу тебе потом всё в подробностях.

— Ари. Нет! — Он тоже встал, и теперь мне приходилось задирать голову, говоря с ним. — До гавани полтора суток пути. И не забывай о Тёмных в городе. Тебе надо затаиться.

— Вот там и скроюсь, сам сказал, там Тёмных не видели. А если получится пробраться на корабль, то вернусь с добычей. — Меня радовал тот факт, что на горизонте замаячил большой куш. Это означало, что ближайший месяц, а то и более, мне не придётся беспокоиться о пропитании.

— Лучше всего будет тебе наведаться к старой Варде и переждать бурю на нашем чердаке. — Он поднял одну бровь и состроил тот самый умоляющий взгляд, которым сотни раз упрашивал меня прислушаться к нему.

— Я не хочу возвращаться туда, — это была чистая правда. — Даже ради Варды и её стряпни.

— Я знаю, — он приобнял меня за плечи. Никто из нас не любил возвращаться в то место. Но я более всех. — Давай так: к вечеру приходи к Варде и жди нас ночью на нашем месте. Если удастся вырваться, хоть один из нас придёт, а на утро вместе отправимся в гавань. — Он поддел мой подбородок большим пальцем. — Договорились?

— Я не обещаю, но постараюсь. — Это всё, что я могла, учитывая, что план в моей голове уже созрел и я не собиралась от него отказываться.

Он долго смотрел в мои глаза, как будто ища там что-то. Так и не найдя, он встал, выдохнул и, обняв меня, отстранился.

— Не забудь своих друзей, — указала я на двух скорпионов, что удобно устроились у Рейвен на подушке.

Как ни в чём не бывало он подхватил этих двоих на ладонь и пошёл к двери.

— Люблю тебя, — услышала я на прощание.

— И я тебя, — ответила его спине.

Тогда я ещё не знала, что вижу друга в последний раз.

Глава 3. Жестокие боги

В небытии было хорошо. Спокойно. Мирно.

Я невольно подумала, чем я заслужила такую смерть? Ведь не я этот мир разрушила.

Мир — руины. Но я и не знала другого. На этих руинах меня бросили, на них я выросла и стала той, кто я есть. Они, что осталось от безжалостной войны. Многие города разрушены, а святыни осквернены. Боги покинули нас.

Но я никогда не видела их. И не верю, что они были.

Магия теперь под запретом. Пользоваться ей позволено лишь им. То, чему удалось уцелеть, целиком и полностью во власти тьмы. Мы — люди — потеряли свою свободу. Теперь нас считают рабами, мусором под ногами и обращаются соответственно.

Те города, что не исчезли с лица земли, представляют собой жалкое зрелище. Когда-то люди считали адом Морат. Весь Цефей сейчас — сплошной Морат.

Эти твари привыкли к тьме и пеплу. Поэтому они старательно убивают этот мир, превращая его в безжизненную мёртвую пустыню, где ничего не растёт, а смог от костров режет глаза и затмевает солнце.

Мы пытались бороться, так говорят… Из истории известно, что после смерти нашего великого Бога его дочь и наследница вернулась. И подняла народ, восставший духом, на войну — войну, которая принесла ей смерть. Правда в том, что вместе с наследницей мы потеряли и веру. Боги покинули нас. А если даже им было не под силу справиться с мощью тьмы, то кому тогда?

Ходили слухи, что великая сила пробудилась в воине, которому суждено превзойти в силе самого Аврея. И якобы он был найден и вместе с наследницей сражался до самого конца. Что ж… Чушь собачья! Нет никакого избранного, нет той силы, что способна уже что-то изменить. Иначе где он был, когда людей заковывали в кандалы, когда пытали и накачивали демонической кровью, превращая в марионеток, в рабов? Куда он смотрел, когда наши города сжигали дотла полчища демонов, пожирая детей и насилуя их матерей? Почему он не явился, когда Озре-Ит был осквернён и разрушен? Почему не остановил их, когда они разрушили портал и прорвались в мир людей?

Мы всё потеряли, и каждый наш день — лишь шаг, приближающий нас к пропасти.

Каждый чёртов день — это лотерея. Неизвестно, что он принесёт. Но уж точно ничего хорошего. Выживание — дело трудное, учитывая наши реалии.

Я не в курсе, какой сейчас год, месяц, день. Такие мелочи меня не интересуют, от слова совсем. Гораздо важнее, удастся найти еду и приют — или меня ждёт смерть.

Пустыня Басов не прощает слабости. Говорят, тут мало что изменилось с приходом Тёмных. Тут и так жилось несладко. Каль-о-Бас всегда считался загадочным континентом. И лишь столица — О-бас — была оазисом средь пустыни. Теперь иначе. Нет никакого оазиса. Мы ушли вглубь, и теперь город, а точнее то, что от него осталось, лежит под песком. Это лабиринты из улиц и ходов, расположенные прямо под залежами бархан.

На поверхности свирепствуют сухие, знойные и обжигающие кожу ветра. Тёмным наше королевство на самом краю карты мира мало интересно. Тому есть две причины: первая — Каль-о-Бас, южный континент, с жарким сухим климатом, который им так приелся в их собственном мире; и вторая — песчаники, убийцы, оттачивающие мастерство в песках, способные в них растворяться. С ними связываться даже Тёмные не всегда рискуют.

Это даёт возможность таким, как я, выживать тут. В подпустынном городе я, как ящерица, умудрялась существовать. Я не имею ни малейшего понятия, сколько мне лет, но выгляжу примерно на семнадцать, так говорят. Не знаю и кто мои родители — я всего лишь одна из множества сирот. Первое, что помню, — приют. Плети и порки, побои и голод, и побег из последних сил. В этих туннелях, скитаясь и подъедая ошмётки, мне удавалось выживать. Не без труда.

Воровство и разбой были привычным делом. Я училась у них — у тех, кто умел растворяться в тенях. Со временем я постигла это умение.

Сами себя они называют тенями. Люди зовут их призраками. Тёмные нарекли скаритами. Так называют хищных жужелиц, обитающих в песчаных почвах. Стоит ли говорить, что последнее не вызывает у песчаников позитивного отклика.

Эти люди — единое братство. Само собой, у них есть свой кодекс, свои устои и обычаи. И они не привыкли делиться с чужаками.

Удивительно, но к огромному моему везению они сочли меня достойной и приняли как равную. Дали кров и не позволили умереть с голоду. Не дали стать кормом для Тёмных. Я не одна из них, вовсе нет. Но меня вырастили тени, и я не сильно удивляюсь, когда меня принимают за одну из них.

Теперь для меня нет ничего проще, чем слиться воедино с тенью или двигаться так же бесшумно, как тень. Они научили меня владеть мечом, появляться и исчезать незамеченной, научили быть бесшумной и гибкой, а если дела будут плохи — я отброшу хвост, прямо как ящерица.

***

Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь не в Коре и даже не чувствую себя переваренной. Руки и ноги вроде целы, тряпьё на месте. Мне что, это всё приснилось? Ну слава богу. С облегчение выдохнув, открываю глаза.

Я лежу на мягком покрывале из шерсти какого-то животного, а над головой — светлый свод шатра. А засыпала я на деревянной балке под чёрным сводом Капища.

Меня озаряет тревога. Не сон, значит.

Кто-то смотрел, разглядывал меня. Поэтому я поспешила сесть, прижав колени к себе.

Напротив меня стоял воин. Было видно невооружённым глазом. Таких я ещё не встречала.

Он был одет в броню, красивую, со множеством элементов. Из ножен виднелась мощная рукоять меча.

Высокий голубоглазый блондин. Статный и определённо сильный.

От такого не сбежишь, даже применив все мои трюки.

Он слегка поднял изящные брови, рассматривая меня открыто. Затем, чуть повернувшись, дал какой-то знак тому, кто стоял на входе снаружи. Повернулся и замер, как истукан.

Створки палатки распахнулись, и мои веки вместе с ними. Клянусь, такого я ещё не видела. Никто не видел.

Вошедший не был человеком. Это совершенно точно. Он двигался так, как под силу лишь бессмертным. В каждом движении читалось его начало. Он был Богом, не иначе.

Я никогда не встречала ни одного, правда, в одной из сворованных мной книг видела их изображения. Но чтоб такого… В нём безошибочно чувствовалась сила, присущая только тем, кто владел магией, согласно легендам.

Весь его облик, всё в нём кричало о грубой, первобытной силе. Он стоял в свете лучей восходящего солнца, что лились из распахнутых створок палатки. То ли из-за них, но его кожа казалась бронзовой в лучах.

Рослый, выше блондина на полголовы. Два с лишним метра стальных мышц. Огромные широкие плечи и узкий таз. Упругие мышцы, покрытые венами, бугрились по его рукам и виднелись в распахнутом вороте рубахи.

Чёрная рубашка с закатанными рукавами была заправлена в кожаные штаны. Они облепляли его сильные, атлетичные ноги, как вторая кожа, подчёркивая мышцы, и были заправлены в высокие кожаные сапоги. Весь этот прикид ему невероятно шёл, сочетаясь с оттенком его кожи и угольными волосами.

Густые волосы до плеч были собраны на затылке и подколоты чем-то вроде маленького клинка. Этого вполне хватало, чтобы заставить меня трепетать.

Но стоило мне рассмотреть его лицо, как я тут же потеряла дар речи. Это лицо было самым прекрасным и самым пугающим, что я встречала одновременно. Острые высокие скулы, покрытые короткой щетиной. Идеальный нос. Широкие чёрные брови и взгляд из-под них.

Взгляд — глаза, которые невозможно представить себе. Они отливали лиловым цветом, что бывает в редкие часы в небе после заката. Переливались, как будто небо, озарённое молниями. По краям они темнели, словно их заволакивали тучи. Но в центре радужка была ярко-фиолетовой. Ничего поразительнее не встречала.

От этого взгляда на коже оставался ожог. У самого края левого глаза, от брови до щеки, тянулся устрашающий шрам. Он разрезал бровь, но не задел его прекрасный глаз. Поразительно то, что его лицо казалось таким притягательным и пугало одновременно. Однозначно, он был эталоном мужской красоты — дикой и необузданной.

На вид ему не дашь и тридцати. Но я не спешила обманываться. Всё в его грации кричало о том, что ему может быть гораздо больше. А красота не могла помешать жестокости.

От его взгляда мне хотелось провалиться под землю. Быть съеденной заживо вдруг показалось не такой уж и плохой идеей. Бессмертный воин и, несомненно, непревзойдённый стоял напротив и ждал.

Судя по его свирепому характеру, который читался в каждой его черте, ждать ему совсем не пристало.

Я и забыла о блондине, который смотрел неотрывно, тоже выжидая. Я решила, что безопаснее обратиться к нему.

— Я не знаю, кто вы и что происходит. Но я уверяю вас, я ни в чём не виновата. Я здесь по ошибке, я не та, кто вам нужен, — мой голос дрогнул лишь на последнем слове. Перевести взгляд на темноволосого дьявола было сложнее.

Они переглянулись, и он остановил жестом блондина, который явно намеревался что-то сказать. Он двинулся вперёд изящно и грациозно, как кот.

Я откинулась инстинктивно. Он остановился в шаге передо мной, скрестив мускулистые руки. Вблизи он оказался ещё мощнее. На его груди блеснула тонкая цепочка, скрываясь за рубашкой. Я уткнулась взглядом в его грудь.

— Кто ты такая? — глубокий гортанный голос пробил меня до костей. Его тон был требовательным и властным.

Я решила встретиться с ним взглядом.

— Никто. Я просто оказалась не в том месте. Я клянусь. — Протянула с надеждой.

— Я задал вопрос, — раздражённо сказал он.

Видимо, в этот момент клетка показалась мне самым безопасным местом, поэтому я ляпнула:

— Я жрица в храме, что вы разрушили. Самая обычная, прихожу, убираюсь, и на этом всё. — Может, это сработает, учитывая соответствующий балахон на мне.

— Так жрица ты или уборщица? — он не изменился в лице.

— Я не присягала на верность Тёмным, но я…

Неожиданно сильная резкая пощёчина отпечаталась на левой стороне моего лица. Настолько сильная, что в голове зашумело. Губа была разбита. Кровь заструилась по подбородку.

Я не была неженкой, и жизнь успела познакомить меня со многими видами боли. Это было терпимо.

Сплюнув кровь, я улыбнулась, глядя на него. Он не удивил меня. Я не обманулась красотой, пусть это знает.

Он нахмурился, отчего стал выглядеть свирепо. Лев перед броском.

— Уверена, ты можешь лучше, великан, — я продолжала ухмыляться.

— Кто ты такая, тварь? — зло прорычал он.

— Видимо, та, кто говорит на другом языке, — я наклонилась вперёд. — Я уже сказала. Я жрица. Просто жрица. В чёртовом Капище.

— Ты, видимо, не понимаешь, с кем говоришь, ведьма. Ты не проведёшь меня, я знаю тебе подобных, — он тоже наклонился, взгляд был жёстким.

— Просвети меня, — наверное, с ним нужно было общаться учтиво, и уж точно на «вы». Но что-то не хотелось, особенно учитывая его тон. — Зачем спрашивать, если ты и сам знаешь всё, что тебе нужно.

— Не всё. Пока.

— Я уже сказала… — он заткнул мне рот рукой, при этом больно надавив на разбитую губу.

— Заткнись. Тебе не позволено говорить. Впредь ты будешь лишь отвечать на мои вопросы. Первый: твоё имя.

— У меня его нет. — Он хмыкнул.

— Возраст?

— Не могу точно сказать, нам не до этих подсчётов. — Я откровенно призналась. Хоть и с издёвкой.

— Где ты родилась?

— Снова мимо, я не помню. — Пока всё, что я говорила, даже было правдой.

— Из какого ты рода? — Я уже откровенно забавлялась.

— У нас нет понятия родов, мы все простые смертные. — Я видела, что он снова на грани. Его глаза темнели и метали искры.

— Что ты делала в Капище? — твёрдо произнёс он, сдерживаясь изо всех сил.

Я выдохнула. Что-то мне подсказывало, что с ним лучше быть откровенной.

— Спасалась от непогоды, — честно призналась.

— Так ты служишь там или нет? — он не изменился в лице.

— Нет. — Я закрыла глаза, хотелось сдаться и будь что будет. — Я не служу Тёмным. Доволен? — вопросительно посмотрела на него.

Он никак не отреагировал.

— А чем же ты занимаешься? — он сел на корточки в шаге от меня. Его мускулистые бёдра, разведённые в стороны, создавали подобие клетки. Нет путей к отступлению.

Я молчала, сверля его глазами.

— Куда направлялась?

— В Гавань. — Ну вот, сказала. Так действует его присутствие — хочется выпалить всё начистоту.

— Зачем? — равнодушно спросил.

— Говорят, туда прибыл корабль.

— И? Хотела уплыть в закат? — в его глазах вспыхнул огонь, лишь на миг, как искорка, что тут же погасла.

Но меня это позабавило. Смеясь, ответила:

— Если бы я действительно хотела свалить отсюда, я вплавь добралась бы до Большой земли, если она, конечно, существует. И никакой корабль бы мне не понадобился. — Абсолютно серьёзно закончила я.

Он долго молчал, будто взвешивал мои слова на весах Истины. Придя к какому-то выводу, он спросил:

— Так и зачем он тебе?

Я решила отплатить ему тем же. Молча я смотрела прямо в его чарующие глаза. Вероятность того, что корабль, о котором шла речь, принадлежал ему, была пугающе высокой. Но я уже, на кой-то чёрт, созналась ему во многом.

— Нажива. — В голосе моём не было раскаяния или страха. Я словно поведала ему о том, что ела на завтрак.

— Воровка? — он не был впечатлён или разочарован, ему по-прежнему было всё равно.

Я пожала плечами.

— Когда — как. По большей части — да.

— Чего ради? — без особого интереса спросил.

Я хмыкнула. Мне надоел этот разговор и то, за кого меня тут держат.

— Ради чего? — Я даже встала на колени, отчего теперь была слишком близко к нему. На расстоянии руки. — Да ты оглянись. Это пустыня Басов. И чтобы выжить тут, нужно быть их потомком. — Я наклонилась к нему. — Знаешь, кем?

Он зло посмотрел. От него не укрылось, что я задала вопрос, хотя он и запретил. Но всё-таки ответил:

— Песчаником?

С лёгким кивком я продолжила:

— А теперь посмотрите на меня, — я обвела себя руками, и от меня не укрылось, как две пары глаз последовали за этим жестом. — И ответьте на вопрос: кто я такая? — Я села на место.

Отвернувшись вправо, я вздохнула, когда прилетело:

— Изгой, — сказал тот, что до сих пор не проронил ни слова и стоял у входа в шатёр. Голос его оказался на удивление мелодичным. В сравнении с грубым, низким и уверенным второго, этот был как песнь ветров. В его глазах не было сочувствия. Не было и одобрения. Только ожидание.

Я кивнула.

— Выживание требует жертв, — тихо проговорила.

— Довольно пыли в глаза, — отчеканил брюнет.

Я не поняла, что именно его задело. Это было слово «выживание» или то, что блондин ответил мне?

Он встал и теперь возвышался надо мной, как скала.

— Ты, наверное, хочешь поведать нам, как тебе пришлось ради выживания жертвовать собственной шкурой. — В голосе теперь отчётливо слышалась угроза. — Так расскажи, с кем ты заключила сделку?

Он сделал шаг, когда я непонимающе мотнула головой.

— Что тебе пообещали взамен?

Ещё шаг, и он вплотную подошёл. Мне пришлось так высоко задрать подбородок, что шея отозвалась болью. Я ощутила всю тяжесть ночного побега и последующего падения.

— О чём ты? — озадаченно спросила.

Он резко наклонился, и я почувствовала его руку на своём горле. Горячая. Тяжёлая. Такая большая ладонь, что обхватила мою шею почти целиком. Впервые за всю жизнь я не знала, хочу ли я, чтобы он убрал её.

— Ты тварь, которая прикидывается той, кем не является. — По коже словно прошёл электрический разряд от его прикосновения, я еле держалась и, честно, возможно, только его ладонь и держала меня в тот момент. — А я тот, кто выведет тебя на чистую воду. — Он угрожающе рычал. — И тогда я заставлю тебя страдать так, что ты пожалеешь, что на свет появилась. Так, что ты будешь умолять о пощаде. Я заставлю тебя страдать вечно.

Я поверила каждому его слову. Нет сомнений, он заставит меня страдать. Вечность. Вечность с ним. Вечность в страданиях.

Глава 4. Королева сердец

Стефан

Ильдар рассвирепел. Таким я видел его впервые. За все годы, что мы знакомы и что я верно следую за ним.

Присягнув ему на верность, я ни разу не разочаровался в нём. Он наш лидер и предводитель. Он наш Бог. Уже сейчас. Для нас он был, есть и будет единственный и неоспоримый наследник. И плевать, что он не сидит на троне. Трон принадлежит ему по праву. И он его вернёт.

Вторую декаду мы сражаемся рука об руку. Он сумел отвоевать Шагос, освободив тысячи людей из копей Эребуса. Вернул им их жизни. Восстановил и защитил свой дом. Теперь Каль-о-Бас. Целый континент будет освобождён от власти Тьмы.

Он собирает по крупицам то, что осталось. Верное войско Архангелов во главе со мной уже почти полностью возрождено. Все мы принесли клятву Ильдару.

Но сегодня нас обоих выбило из колеи. Девчонка была реальна. Выглядела точь-в-точь как Ари в нашу первую встречу.

Семнадцать лет прошло с её смерти. И не было ни дня, чтобы мы не вспоминали о ней. Уйдя, она забрала с собой наши сердца.

Без её холодного гениального ума и тактической изощрённости мы долго блуждали без ориентира. Как будто лишились крыльев. Но мы восстали, возродились из пепла и закалились, как сталь.

Когда Ильдар послал за мной, я ожидал всего чего угодно. Но только не увидеть его с девчонкой на руках. Она была маленькой по сравнению с ним, хрупкой. Но меня насторожило не это. А его взгляд. Он был полон тревоги. Что-то было не так.

Когда он зашёл в свой шатёр, укладывая её на кровать, я был уверен: всё дело в том, что ему приглянулась беглянка.

Он повернулся и был хмур, как чёрт.

— Посмотри, — сказал он, чуть отступив.

Я подошёл поближе, взглянуть на ту, что заставила нас поохотиться. И я обомлел. Немыслимо. Словно ледяной водой окатило. Это она. Ари. Как невозможно спутать солнце с луной, так невозможно спутать её с кем-либо. Идеальные черты, до боли знакомые, увековеченные сотнями картин и художников. Золотые волосы. Её волосы.

В голове сразу всплыли все воспоминания о ней. Друг. Соратник. Королева. Возлюбленная.

Я никогда не говорил и сам себе не признавался, но любовь к ней — это то, что я пронёс через всю свою жизнь. Дружеская, местами братская, любовь к ней всегда была со мной. Она всегда была для меня королевой.

И вот она тут лежит, как ни в чём не бывало. Спустя семнадцать лет траура. Мною ничего не забыто.

— Это может быть она? — спросил он. Он нервничал.

— Она выглядит как Ари в свои семнадцать. Жаль, я не вижу её глаз.

— Но это не она, — он озвучил то, что я не решался произнести.

— Не может быть.

— Будь здесь. Я должен узнать наверняка. Если очнётся — зови.

— Так точно, — я чуть склонил голову и застыл на пару часов. В это время в голове всплывали кадры воспоминаний о ней.

Она очнулась. Вскочила и устремила свои глаза на меня. За то время, что она спала, я убедил себя, что у самозванки не может быть глаз нашей принцессы.

Но вот они. Изумрудные самоцветы. В них играет буря и кипит пеной страх. Они. Точно. Я смотрел в них сотни раз, я любил их.

Наверное, к такому же выводу пришёл и Ильдар. Поэтому, когда я приказал позвать его, он явился спустя мгновение.

Но если я цепенел от её вида, то в нём она вызывала бурю. Но разве я смел ему перечить? Его слово — закон. Я хотел вставить слово в её защиту, но когда он двинулся на неё, не посмел.

Пощёчина была отрезвляющей и для меня тоже. Я сразу взял себя в руки. Он прав. Твою мать. Он думает головой. Не то что я. Он видит её насквозь. Точно. Какая ложь. Как просто она пустила нам пыль в глаза. То есть мне.

Она стойко приняла удар. Надо отдать должное, она не стала строить из себя ту, кем не являлась. Я непроизвольно подумал: Ари так бы и сделала.

Ильдара бесило каждое её слово. Он заводился и готов был сорваться в любую минуту. Таким я его не видел ещё. Ему вторили раскаты грома снаружи. Я безошибочно понял его состояние: он на грани.

Он запугивал её. Пытки — то, к чему мы не прибегали вовсе. Но я и сам ему поверил.

— Я уже страдаю. Но вот что — никакие пытки не изменят того, что я уже сказала: правду, — она говорила тем самым голосом, который я слышал сотни раз. Её голосом.

Ведьма. Не иначе. Ильдар сорвался. Ещё одна пощёчина пришлась ей по второй щеке. Теперь уже из носа хлынула кровь. Девчонка потеряла сознание.

— Мне нужен маг. Сейчас же, — он не говорил, приказывал. Всё в нём говорило о гневе. — Её заковать.

Так мы и поступили. Связали ноги, а руки заключили в кандалы.