Правда без прикрас

Снова смотрю в сторону комнаты отдыха, а где-то в горле зудит желание наведаться туда прямо сейчас. Резко упираюсь ладонями в стол и тут же отдёргиваю их, чуть не раздавив собственные очки. Неужели это я положила их на самый край? Быстрый осмотр позволяет заключить, что очки в совершеннейшем порядке. Надеваю их и залпом допиваю почти полную кружку воды, после чего решительно отправляюсь налить ещё.

Только открываю дверь комнаты отдыха, как чудом не становлюсь жертвой затаптывания. Лиля буквально сносит меня с ног.

— Ой, прости! — даже не останавливается она.

Хочу сказать что-нибудь вроде «да ничего страшного», но Лиля растворяется в коридоре так быстро, что я забываю, зачем шла. Только успеваю поймать себя на мысли, что лицо у неё какое-то напряжённое. Хотя, возможно, мне просто кажется: в последнее время я вообще слишком много лишнего додумываю.

Так и стою с пустой кружкой на пороге комнаты отдыха, а внутри никого, кроме улыбающегося Ивана Михайловича. Мужчина, оперевшись на кухонную тумбу, медленно сжимает в пальцах одноразовый пакетик с сахаром так, будто собирается сейчас разорвать вовсе не его. Выдавливаю в ответ вежливую улыбку, но шестое чувство нервно шепчет на ухо, что лучше оставить начальника в одиночестве.

— Итак, Крылова, — лишает меня этой возможности первый зам, пряча руки вместе с сахаром в карманы брюк, — гуляем по офису как по парку? Уже закончила со всеми задачами?

Заготовленное оправдание вдруг застревает в горле, и я лишь глупо приподнимаю кружку, как в тосте.

— Зайди ко мне после обеда, — продолжает Иван Михайлович. — Есть кое-что для тебя.

— Хорошо.

— Только... — тычет в меня пальцем мужчина, но отчего-то вздрагивает, так и не договорив. — Какие жуткие муравьи. Ладно, — пятится назад, — не забудь зайти, — и выходит из комнаты.

— Ничего они не жуткие, — приподнимаю манжету рубашки, по которой расползаются милые муравьи с тельцами из бусин и лапками из чёрных стежков. Гришке, между прочим, понравились, он утром чуть ли не утопил меня в комплиментах.

А если бы приложил столько же усилий ради Лили, то уже собирался бы с ней на обед. Эх, вот ведь беда: у нашего PR-координатора поклонников с каждым днём становится всё больше, а Гришка так и не решается заговорить с ней хоть о чём-нибудь, кроме работы.

Переживания о счастье друга настолько поглощают меня, что не отпускают даже во время бизнес-ланча в кафе неподалёку от офиса. Прихожу в себя лишь на обратном пути и то только потому, что слишком сильно прикусываю губу.

— Гриш, — с полным желудком еле плетусь за ним, — тебе Лиля вообще как?

Он вопросительно поворачивает голову. Я же из-за давящей сибирской жары не могу набрать сил ещё хоть на одно слово и просто ему киваю. Тёплый ветерок чуть касается шеи, скорее издеваясь, чем даря милость.

— Ну... — наконец выходит из задумчивости Гришка, — она хороший PR-координатор.

— Это я уже слышала. А ещё?

— Возможно, один из лучших, — уверенно продолжает Синицын, обмахиваясь удачно прихваченной с собой пачкой бумаг. — Организованная, ответственная, всё всегда помнит. Если что-то обещает, обязательно делает.

— Ты её сейчас как сотрудника описываешь.

— Как человек она тоже ответственная.

— Гриша, блин, — чуть ли не вою.

— Валя, блин, — вторит он. — Но что такого я сказал?

— Ты просто безнадёжен.

— Вот это поворот. А поточнее?

— Ну она же такая вся классная. Неужели... не нравится тебе?

Синицын ненадолго замолкает, при этом краснея до ушей и явно не от жары.

— Да, классная, — наконец выдаёт парень как-то смущённо и, кажется, хочет ещё что-то добавить, но не решается. — Потом поговорим, ладно? А то мне уже пора, — указывает он в сторону служебной машины у бизнес-центра, на которой должен отправиться к подрядчику.

Водитель издалека тычет в наручные часы, и Гришка, быстро попрощавшись, срывается с места, оставляя меня гадать: нравится ему на самом деле Лиля или это лишь всему отделу приснилось?

Вернувшись в офис, первым делом отправляюсь к Ивану Михайловичу за заданием. По пути успеваю выяснить у коллег, что Дионис так и не пришёл. Если у Аквариума однажды появится Красная книга, второй зам по достоинству займёт первую страницу как самый редкий вид.

А вот кого точно не назовёшь редкостью, так это Ивана Михайловича, который, лишь мельком бросив на меня своё начальническое снисхождение, вручает какую-то флешку.

— С интервью и фото, — поясняет он.

Оказывается, руководство решило рассказать сотрудникам Аквариума о своих живых легендах — тех, кто оставил заметный след в истории компании, сделав что-то действительно важное и полезное.

Мне же предстоит на основе собранного материала подготовить публикацию для новостной ленты корпоративного портала. Задание хоть по внутренним коммуникациям и навряд ли поможет мне сменить должность ассистента на какую-нибудь другую, но довольно интересное.

Набираю полную кружку воды и усаживаюсь за чтение интервью сотрудников. Замечаю, что в компании удивительно много людей, которые работают по пятнадцать, а то и двадцать лет. Кто-то прямо на работе нашёл свою любовь, кто-то вырос из стажёра в руководителя, а у кого-то достижения менее масштабные. Вот, например, один мужчина из отдела экономистов до сих пор хранит кружку с самым первым логотипом Аквариума и никому не разрешает её трогать.

Эти маленькие истории так увлекают и вдохновляют, что перестаю замечать всё вокруг. По каждому сотруднику формирую карточку, подгружаю фото, заполняю текст, выбираю оформление и шрифт.

Время пролетает совершенно незаметно. Понимаю, что рабочий день окончен, только когда Ромка звонит и говорит, что уже давно ждёт на парковке. Приходится отпустить брата домой одного, пообещав не сильно задерживаться. После этого снова возвращаюсь к карточкам.

— Мы сегодня тут ночуем? — предварительно покашляв, отрывает меня от занятия Лиля с нескрываемым раздражением на лице и в голосе.

Поднимаю глаза на настенные часы. Уже давно перевалило за шесть вечера. Да настолько, что за окнами начало смеркаться. На стекле отражается наш почти пустой отдел, а где-то внизу одна за другой загораются неоновые вывески.

— Ещё десять минут, — умоляю я.

— Десять, — прищуривается Лиля, — и ни секундой больше.

— Ты лучшая!

Готова её чуть ли не обнять, но девушка лишь фыркает себе под нос — точь-в-точь как Гришка, только с большим недовольством, — и возвращается к своему столу.

Принимаюсь заполнять предпоследнюю карточку и понимаю, что за десять минут не успею закончить. Смотрю на уставшую Лилю — и становится её жаль. Бедняга осталась единственной, кто может закрыть отдел, поэтому теперь вынуждена ждать, когда я уйду, прежде чем самой отправиться домой.

Сохраняю все файлы и неохотно выключаю компьютер. Завтра доделаю. С моей стороны нехорошо вот так заставлять человека торчать в офисе после работы.

Пока складываю вещи в сумку, краем глаза улавливаю движение, будто кто-то пришёл в офис. Сначала думаю, что показалось, но, когда высовываюсь из-за ширмы, отделяющей моё рабочее место, возле Лили обнаруживаю Диониса.

Сердце почему-то делает странный скачок, и я резко прячусь обратно. Зачем? Не знаю. При этом продолжаю сидеть за ширмой так, словно стала свидетелем преступления и меня теперь наверняка захотят «убрать».

Осторожно выглядываю в узкую щель. Лиля и второй зам о чём-то говорят, но, кроме неразборчивого бубнежа, ничего не слышу.

Неужели Лиля выпроваживала меня вовсе не потому, что хотела поскорее домой, а чтобы я не застала её с Денисом? Вот же блин...

Нет-нет, рано делать выводы. Вон, второй зам держится на вполне приличном расстоянии. Хотя... а вдруг он уже знает, что я здесь? Чёрт, как же хочется разобрать хоть слово из их разговора!

Несколько секунд борюсь с собой, но в итоге достаю небольшой пластиковый кейс, а из него — слуховой аппарат телесного цвета. Тонкая прозрачная трубочка соединяет крошечный корпус с мягким вкладышем.

Я редко им пользуюсь. Не переношу, когда из-за такой безделушки окружающие перестают воспринимать меня как Валю Крылову, превращая в некую особенную девушку, где под «особенной» подразумевают — с проблемами.

Но сейчас обстоятельства вынуждают: ради друга я должна выяснить, есть ли причины для переживаний, или второго зама подменили инопланетяне и он пришёл поздним вечером в офис не ради Лили.

Когда собираюсь закрыть отсек с батарейкой, та выскакивает прямо на пол. Кое-как перехватываю её и возвращаю на место, но, вот беда, не той стороной. Переворачиваю и наконец защёлкиваю крышку. Аппарат тихо пищит, пока я аккуратно размещаю его за ухом, вставляя вкладыш в раковину. Но тот какого-то чёрта запутывается в волосах, приходится вытаскивать и вставлять заново. Ох, как же я не люблю эту штуку!

Спустя пять кругов ада снова выглядываю из-за ширмы.

— Спасибо! — отчётливо разносится по вымершему отделу голос Лили.

Девушка так резко вскакивает с места, что даже стул откатывается назад. Она хватается за сумочку и неописуемо быстро для человека на каблуках добирается до лифта. Дионис же заходит в свой кабинет.

Блин, я всё пропустила.

Но, кажется, пока нет повода беспокоиться о Гришкином счастье. Как минимум на этот вечер. Зато есть повод прояснить некоторые собственные вопросы.

12. Денис

Спустя пять кругов ада и полного мозгового выноса со стороны Анны Викторовны стою посреди рабочего кабинета и совершенно не понимаю, где искать её ведьминскую монету. Причём я предлагал взамен другую, и не какую-нибудь там, а коллекционную, но нет, ей нужна именно эта.

Вот вроде взрослый человек, а верит во всякие заговоры.

— Ну и где ты? — обращаюсь к монете, но та, как назло, не отзывается. — Какой смысл быть магической, если не можешь помочь в своих же поисках?

Так и не дождавшись хоть какого-то металлического «дзинь», обхожу стол и официально объявляю о розыске монеты. Начинаю с зелёной папки, которой обычно убиваю случайно залетевших мух. Приподнимаю её и вижу абсолютную пустоту. Затем углом этой же папки подталкиваю стопку бумаг, оставленных тут Лилей. Те одна за другой скатываются на стол, образуя гору, напоминающую заснеженный склон, наподобие тех, где я люблю кататься на сноуборде.

Опускаюсь на корточки и заглядываю под небольшой офисный диван. Оттуда на меня с презрением сверкают абсолютная чистота и затесавшаяся среди неё крышка от бутылки. Монеты нет. Она что, со мной в прятки играет?

— Три, два, раз — так просру я целый час.

Осматриваю стеллажи и горшок с фикусом. Ну где-то же она точно есть.

Подхожу к мусорному ведру и вытряхиваю всё содержимое прямо на паркет. Ногой расталкиваю несметные богатства. Пустые смятые бумажки, которые я кидал в ведро, как в баскетбольное кольцо. Пачка от жвачки, крышка от бутылки — причём от минералки, — сама бутылка. Дальше хлам, хлам и два одноразовых стаканчика из-под кофе разбегаются по сторонам.

Чертовой монеты нет!

Злость резко бьёт по башке, а нога — по мусорному ведру. Жалкая пластмасска с хрустом ударяется об стену и падает на пол.

— Денис, мы же договорились, что я дала её только на время, — противным голосом передразниваю Анну, разводя руками. — А я просил?!

Подхожу к ведру, собираясь отправить его в новый полёт, но несостоявшегося космонавта спасает стук в дверь. Не успеваю даже ответить, как ручка поворачивается.

— А так это ты, тот самый трудоголик, — вздыхаю я.

Когда только зашёл в офис, Лиля буквально вцепилась в меня своей мольбой отпустить её домой, выпроводить заработавшегося сотрудника и закрыть отдел. Я ещё подумал: кто же этот сумасшедший, готовый самовольно торчать в бумажном Азкабане? А это...

— Денис Леонидович, — осторожно переступая размякший стаканчик от кофе, в кабинет пробирается самый громкий сотрудник отдела, Валя. — Я бы хотела поговорить с вами об академии.

— Угу, — возвращаюсь я к поискам.

— Мне кажется, вышло недоразумение, — вместо того чтобы покинуть кабинет, следует за мной девушка, не понимающая намёков. — Возможно, вы решили, что я просто предложила мысль в разговоре, но это был уже почти готовый проект. Я долго его продумывала, даже частично составила бизнес-кейс, и мне очень хотелось бы работать над ним.

— Угу, — пройдя мимо шкафчика с алкоголем, ещё раз осматриваю стеллаж.

— Я понимаю, что ведущие роли уже распределены, но я и не претендую на них. Только прошу дать мне возможность поучаствовать в организации концертов. Хотя бы...

Стоп. Крышка, бутылка, монета. Точно!

Резко разворачиваюсь обратно к шкафу и тут же получаю в грудь твердолобой девчонкой. С громким «ай» она отступает на шаг и зависает с таким видом, будто врезалась не в мою ключицу, а в бетонную стену. Очки набок, а с воротничка белой рубашки отваливается деталька одной из забавных самодельных букашек. И ровно в тот момент, когда она касается пола, девушка констатирует каким-то уж слишком суровым тоном:

— Вы меня не слушаете, — поправляет она очки.

— Верно, поэтому запишись ко мне на аудиенцию через Лилю, — отмахиваюсь, уже делая шаг к шкафчику. — А сейчас лучше иди домой. Я не собираюсь тут торчать из-за тебя и не буду.

— Но...

— Если не успеешь уйти раньше меня, закрою тут до завтра.

Кажется, она снова собирается возразить, поэтому аккуратно беру её за локоть и без всяких церемоний вывожу в коридор.

— Доброй ночи.

Закрываю перед Крыловой дверь и почему-то вместо того, чтобы отправиться к своей цели, стою на месте. Но ничего не происходит, и это настораживает. Мне казалось, девчонка должна была начать в ту же секунду ломиться обратно.

Да и чёрт с ней.

Подхожу к шкафчику, а память тут же услужливо дорисовывает картинку: я, потеряв крышку от бутылки, накрываю горлышко Аниной монетой.

— Ну красавчик же.

Запускаю руку внутрь и удовлетворённо сжимаю холодную монету.

Уходя, осматриваю кабинет, который теперь напоминает место археологических раскопок. Ничего, техничка завтра всё приберёт. Выключаю свет, берусь за дверную ручку, поворачиваю и тяну на себя, но она какого-то лешего не тянется.

Наклоняюсь к замку и ощупываю пальцами скважину. Может, сам не заметил, как закрылся на ключ? Это объяснило бы, почему мегафонщица не влетела обратно. Но исследование заключает, что ключа нет. Причём в карманах тоже.

Снова хватаюсь за ручку и с силой дёргаю — всё без толку.

— Крылова! — повышаю голос так, чтобы она наверняка услышала. — Эй! Тут что-то с дверью! Попробуй открыть со своей стороны!

— С дверью всё в порядке, — доносится спокойный голос девушки, да настолько быстро и близко, будто она сидела там и ждала этого вопроса. — Просто она заперта.

— В смысле?

— Вы оставили ключ с этой стороны.

— Чего? — пытаюсь переварить единственный вывод в голове.

Меня заперли в собственном кабинете?

— Открой дверь! — бью по ней ладонью. — Немедленно!

— Пароль, — после паузы доносится с той стороны.

— Какой, к чёрту, пароль?!

— Назовёте пароль — открою.

— Ты совсем?!

Снова дёргаю ручку, но результат, естественно, прежний. Ладно, значит, по-хорошему не получится. Возвращаюсь к столу и по новой вытряхиваю ящики. В них точно должен быть какой-нибудь тонкий предмет по типу проволоки или даже сама проволока. Не зря же в фильмах у крутых парней в подобных ситуациях всегда оказывается под рукой нечто подобное.

Тем временем за дверью продолжает звучать голос Крыловой. Ненормальная снова что-то чешет про академию, будто я её тут слушаю. Наивная. Вот подожди, сейчас выберусь, и тогда ты будешь слушать у меня.

К счастью, в руку попадает картонная коробочка со скрепками. Достаю одну, разгибаю в прямую линию и по наитию скручиваю кончик, как всё в том же фильме, где герой взламывает замок за три секунды.

Сую самодельную отмычку в скважину и пытаюсь ей что-то там пошевелить. Кручу в разные стороны, замок лишь мерзко похрустывает. Да открывайся же! Но вместо этого скрепка гнётся и отламывается, наполовину оставаясь в замке. Кайф.

— Открой дверь, пока я её не выломал! — рявкаю так громко, что собственный голос неприятно режет уши.

А в ответ тишина. Начинаю думать, что переборщил с угрозой и напугал девушку. Но куда там, сумасшедших не так просто напугать, и через пару секунд уже снова слышу её спокойный голос:

— Это моя идея.

— Ты глухая?! Выпусти меня!

— А вы вор!

Стискиваю зубы так, что начинает ныть челюсть.

— Поздравляю, завтра напишешь заявление по собственному.

— Не напишу. Согласно статье 81 Трудового кодекса, работодатель не может уволить сотрудника по собственной инициативе без предусмотренных законом оснований. Если вы считаете, что они есть, оформляйте дисциплинарное взыскание в установленном порядке. Незаконное увольнение можно оспорить в суде.

Да она...

Подлетаю к мусорному ведру и с такой силой пинаю, что, если бы не закрытое пространство, оно наверняка вышло бы в стратосферу. Следом под руку попадается кресло — толкаю, и оно, нелепо взмахнув колёсиками, валится на спинку, как дохлый жук. Со стола слетает пачка бумаг, кружась в воздухе белыми хлопьями.

На полке среди каких-то папок глаз цепляется за кружку с логотипом Аквариума. Уже тянусь к ней, чтобы раздробить на мельчайшие осколки, но неожиданно воспаряю.

— Твою...

Мир резко становится горизонтальным, я с грохотом приземляюсь на спину.

Кажется, вечность так и лежу на полу, пытаясь понять, все ли кости на месте. И только когда дыхание выравнивается, а глаза улавливают что-то кроме звёздочек, мне удаётся рассмотреть причину своего грандиозного полёта — небольшая кофейная лужица от дурацкого одноразового стаканчика, выкатившегося из мусорки.

— Я тебя сожгу, — шепчу ему, прикрывая глаза рукой, а когда снова открываю, осознаю, что всё это время нахожусь в кабинете без света.

Внутрь через панорамное окно вползают огни неоновых вывесок с противоположной стороны улицы. Малиновый цвет плавно перетекает в холодный синий, потом яркое пятно бирюзового, и всё это отражается на потолке, мебели, даже на разбросанных листах. Никогда раньше этого не замечал.

Медленно поднимаюсь, уже без прежней злости, и усаживаюсь спиной к стене рядом с дверью.

— Ты ещё тут?

С другой стороны слышится едва заметное шевеление, а следом тихий — насколько это слово вообще применимо к мегафонщице — голос отвечает:

— Я здесь.

— Чего ты добиваешься?

Перед ответом снова слышится копошение. Кажется, девчонка сидит у той же стены, что и я. Чувствую это спинным мозгом.

— Хочу принять участие в проекте, — наконец произносит она. — В том, идею которого вы у меня стырили.

— Я ничего не тырил.

— То есть ИТ-академию вы сами придумали?

— А, ты про это, — невольно усмехаюсь. — Просто где-то услышал хорошую мысль, развил её и сделал лучше.

— Это я вам про неё рассказала!

— Хм, может быть.

— Да вы!..

— Договаривай.

— Так поступать — это просто не по-человечески!

— И что ты хочешь? Чтобы я извинился?

— Хочу, чтобы вы признали, что идея моя.

— Хорошо, я частично заимствовал, возможно, твою идею. — Запрокидываю голову к потолку. — Но и ты признай: без меня на неё никто бы даже внимания не обратил.

За дверью слышится тяжёлый вздох.

— Возможно, — тихо соглашается Валя. — Но это всё ещё моя идея.

Упрямая ослица!

— Если тебе это так важно, — потираю переносицу, — могу попросить ребят указать тебя идейным вдохновителем на титульной странице бизнес-кейса.

— Вы не понимаете, мне не нужно, чтобы все знали, кто придумал академию, я лишь хочу поучаствовать в проекте. И я не гонюсь за какой-нибудь важной ролью, мне достаточно организации финального концерта.

— И что ты мне предлагаешь взамен за свой концерт? — Киваю на дверь, хотя девчонка этого не видит. — Свободу? Я и сам отсюда выйду.

— Не спорю, — совершенно серьёзно отвечает Валя. — Но это случится не раньше, чем завтра утром в офис придёт первый сотрудник.

Уже готов рассмеяться и достать телефон, чтобы позвонить Лиле. Через минут двадцать координаторша вернётся, откроет дверь, а эту переговорщицу ждёт такой разговор, что она, сверкая пятками, бросится бежать от своей академии как можно дальше.

Но вдруг представляется лицо Лили, когда она узнает, что взрослого заместителя руководителя отдела заперла собственная подчинённая. Тут же перед глазами вырисовывается картинка, как об этом «случайно» узнает весь отдел, через неделю — весь офис, а через месяц — и остальные филиалы.

Нет, такой позор не переживёт даже моя безукоризненная репутация.

Можно, конечно, позвонить папаше. Он наверняка ещё на работе. Но объясняться перед ним... Лучше выйти через окно.

— Денис Леонидович? — осторожно зовёт личный надзиратель.

Закрываю глаза и буквально переступаю через собственную гордость.

— Хорошо, будет тебе концерт.

Радостный визг закладывает уши так, что кажется, никакой двери между нами нет. На удивление, всё равно слышу, как девушка встаёт с пола и вставляет ключ в замок. Ну наконец-то!

— А вы не обманываете? — издевается она и не поворачивает ключ.

— Я хоть раз давал повод усомниться в своей честности?

С обратной стороны воцаряется тишина, а мне с каждой новой секундой заточения становится сложнее держать себя в руках.

— Эй? — всё же не выдерживаю её долгих раздумий.

— Извините, — виновато мямлит она, — я боюсь вас открывать, — и вытаскивает ключ из замка.

— Чего? — надеюсь, что ослышался.

— Вы... кажется, немного не в себе.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вы кричали.

— Потому что ты меня заперла.

— И били мебель.

— Потому что ты меня заперла!

— И, кажется, ещё... упали?

Вдыхаю настолько глубоко, насколько хватает лёгких.

— Послушай меня внимательно. Я абсолютно спокоен. Максимум, что я сейчас сделаю, — выйду отсюда, посмотрю на тебя очень недовольным взглядом и поеду по делам. Открывай.

— О, кажется, я придумала! — снова она сносит звуковой волной.

— Молодец. Открывай.

— Я не буду вас открывать, но, уходя, отдам ключ охраннику на первом этаже. Пока он будет подниматься, я успею уехать домой и обеспечить себе безопасность. А завтра, я надеюсь, вы уже остынете.

У меня буквально отвисает челюсть.

— Подождите чуть-чуть, — слышу, как она отдаляется от двери, — скоро охранник вас выпустит.

— Эй! — не веря в происходящее, окликаю её, но шаги становятся всё тише. — Крылова!

Ноль реакции.

— Да чтоб тебя... — со всей дури впечатываю кулак в дверь.

13. Валя

Не веря в произошедшее, почти не замечаю, как выгуливаю собаку, а вскоре уже целиком погружаюсь в организацию рабочего пространства в комнате. Вау, меня взяли в проект. МОЙ проект. Я просто обязана продумать финальный концерт так, чтобы уже только ради него руководство одобрило весь бизнес-кейс академии. И чтобы все наконец увидели, чего стоит Валя Крылова.

Первым делом принимаюсь выгонять со стола новую цивилизацию, выросшую из скрученных в комочки обрезков нитей. Следом в родную обитель отправляются и сами катушки. Вообще, обычно я раскладываю их по цветам, но сейчас нет на это времени. Дальше убираю лоскуты тканей. Совсем маленькие стоило бы выбросить, но принцип «в деле всё пригодится» не позволяет.

Пока на столе освобождается место, в голове, наоборот, становится тесно. Для концерта нужна площадка. И раз уж мне наконец дали возможность сделать что-то по-настоящему стоящее, мелочиться я точно не собираюсь. Закрываю глаза и тут же представляю «Локомотив-Арену». Огромный зал, сцена, экраны, зрители на трибунах. Всё должно выглядеть так, чтобы после закрытия первого сезона академии люди мечтали о втором.