Правда без прикрас

Кажется, на лице брата происходит нечто удивительное, но я этого уже не вижу, скрываясь в коридоре.

Собираюсь действительно быстро — настолько, что сама потом удивляюсь, как вообще умудряюсь выйти из дома в чёрном топе и джинсах, а не в пижаме. Даже успеваю найти очки и закинуть в сумку какой-то аксессуар, чтобы позже разобраться, как вписать его в образ.

Лишь сев в машину, немного успокаиваюсь и наконец рассматриваю, что именно схватила. Аксессуаром оказывается брошь из бисера с синей надписью «извинитесь» и белой каймой. Не лучший вариант для работы, но зато яркий. Пару секунд верчу брошь в пальцах, а потом прикалываю к топу, собирая ткань небольшими складками. Получается даже неплохо. По крайней мере, теперь кажется, что я специально так оделась, а не потому, что проспала.

Через пару секунд снова начинаю ёрзать. Утренние пробки совсем не уменьшают расстояние до офиса.

Макар же всю дорогу совершенно спокойно болтает о Baked Hearts. Рассказывает про новый альбом и предстоящее выступление. Я даже несколько раз улыбаюсь, но это не меняет того, что из меня собеседник примерно такой же, как из Люка: посади его в машину — и он тоже будет глупо смотреть в окно, пока не скажут, что можно выходить.

Когда машина наконец притормаживает у здания Аквариума, я вылетаю наружу практически на ходу. Уже захлопываю дверь, но всё-таки на секунду оборачиваюсь к Макару.

— Спасибо огромное, с меня обед!

— По рукам.

На работе я появляюсь с тридцатипятиминутным опозданием и запыхавшись так, словно бежала сюда не с парковки, а от дома. Когда двери лифта наконец разъезжаются, я едва успеваю сделать шаг в коридор, как меня тут же подхватывает под руку Лиля.

— Привет? — ошарашенно выдыхаю, пытаясь понять, куда она меня тащит.

— Угу, привет, — не сбавляет девушка шага. — Ну ты, конечно, выбрала день для опозданий.

— А что сегодня за день?

Лиля с выражением лица, от которого моё удивление сменяется паникой, останавливается возле переговорки и указывает на дверь.

— Тебя ждут.

В переговорку захожу с ощущением, будто опоздала не на полчаса, а на собственное повешение. За столом сидит вся команда моего проекта, а во главе, откинувшись в кресле с таким видом, будто его принесло сюда попутным ветром, Логинов Денис. Чёрная свободная футболка, светлые лёгкие джинсы. Волосы немного растрёпаны, в руке чашка. И только взгляд, направленный прямо на меня, выдаёт: второй зам здесь явно не для того, чтобы просто отсидеть собрание для галочки. Вдобавок и все остальные поворачивают головы в мою сторону. По спине пробегает неприятный холодок.

— Доброе...

— Крылова, — обрывает моё приветствие голос Диониса. — Ты опоздала.

— Извините, — прошу скорее за вчерашнее, чем за опоздание, и, стараясь не привлекать к себе ещё больше внимания, опускаюсь на свободный стул возле выхода.

Дионис же, наоборот, поднимается. Не торопясь отпивает из чашки — предполагаю, что кофе, возможно, даже ирландский — и устраивает себе моцион вдоль панорамного окна.

— Раз уж все наконец собрались, — делает он акцент на «все», — объявлю некоторые новости.

Каким-то чудом мне удаётся понять, что речь идёт об ИТ-академии, но на этом мои успехи заканчиваются. И всё же спрашивать, что происходит, почему-то не хочется. Особенно у него, у Диониса. А он продолжает говорить, периодически останавливаясь возле окна или опираясь бедром о край стола.

— В связи с последними событиями к нашей маленькой дрим-тим присоединяется ещё один человек, — доходит он до меня и слегка касается плеча. — Хотя, судя по её опозданию, не горит желанием.

Несколько взглядов снова скользят в мою сторону, но на этот раз я хотя бы понимаю почему.

— Добро пожаловать в команду, — первой из коллег заговаривает Людмила. — Пополнение нам точно не помешает.

— Отлично, — подхватывает Алина. — Мне как раз есть чем поделиться с Валей.

— Тебе лишь бы на кого-нибудь что-нибудь спихнуть, — усмехается Сергей.

— Я вообще-то дизайнер, — поворачивается к нему девушка. — И многое из того, чем меня нагрузили, я делать не должна.

Паша, лёжа на блокноте, лишь поднимает на неё взгляд:

— Правда? Проверь обязанности ещё раз. Кажется, душнить в них тоже не входит.

— Очень смешно, — громко цокает Алина. — Вообще-то я...

— Тссс, — возвращается в разговор Дионис и, всё так же никуда не торопясь покручивая чашку в руках, заявляет:

— Крылова будет отвечать за составление и презентацию бизнес-кейса проекта.

В переговорке повисает тишина. Второй зам снова смотрит на меня, а в его глазах появляется какой-то слишком странный блеск.

В груди неприятно ёкает. Он меня наказывает за вчерашнее?

— Вот эти ребятки, — обводит он рукой команду, — теперь в твоём распоряжении, Валя.

— Что? — Внутри меня буквально всё ухает. Он не шутит?

Возмущённые голоса коллег тут же срывают тишину и накладываются друг на друга, так что становится трудно различать отдельные фразы. Но я смотрю только на Диониса. Он совершенно спокойно салютует мне чашкой и делает глоток, будто вокруг не галдёж, а приятные звуки моря.

Дождавшись, когда возмущение достигнет пика, он бесшумно ставит чашку на стол.

— Мои назначения не обсуждаются, — всего одна фраза, ради которой второй зам даже брови не хмурит, но почему-то все замолкают, а он продолжает сверлить меня взглядом. — Бизнес-кейс должен быть готов к следующей пятнице.

— Нормальный бизнес-кейс за неделю не делается, — возражает кто-то из-за стола.

— У нас только сбор данных займёт остаток этой.

Дионис разводит руками с такой обезоруживающей лёгкостью, будто он сам стал заложником обстоятельств и что-то предпринять не в его власти.

— Нужно успеть, — говорит он без предоставления какого-либо плана или хотя бы намёка на то, что понимает масштаб поставленной задачи. Вместо этого лишь:

— Что сидим? Вперёд, все за дело.

— Понятно, — хлопнув ладонями по столу, первой с места поднимается Алина.

Следом Паша подхватывает свой блокнот и догоняет девушку уже у двери.

— ... ему просто нужно перед начальством засветиться, — слышу обрывок фразы, перед тем как коллеги выходят.

— Потом проект благополучно умрёт.

— Жаль. Идея-то хорошая.

...

Постепенно переговорка пустеет и, наверное, если бы в голове так сильно не шумело, я бы услышала тишину.

Не отрывая взгляда, смотрю через весь стол на Диониса. Он как ни в чём не бывало строчит что-то в телефоне и не обращает на меня никакого внимания. Так и хочется в него что-нибудь швырнуть, но смелости хватает лишь сглотнуть комок в горле и промямлить:

— Денис Леонидович.

— О, ты ещё тут, — отталкивается он от стола и убирает телефон в задний карман. — Работы, что ли, нет?

— Мы ведь договорились, что я займусь концертом.

— Те самые переговоры, да-да, — усмехается он. — Вчера ты была так убедительна. Рассказывала, сколько всего уже придумала для проекта. Жаль ведь, если столько идей впустую пропадёт.

— Я не это имела в виду.

— Подожди, не перебивай, — он берёт с подноса новую чашку и направляется ко мне. — Если ты переживаешь, что в связи с нагрузкой я концерт отдам кому-нибудь другому, — делает крюк через буфетный столик, прихватывая с собой какое-то блюдце, — можешь расслабиться, он тоже входит в твою зону ответственности.

— Вы же понимаете, я не потяну целый проект.

— Всё или ничего.

— Простите?

— Не справишься — проект накроется. И никому до него не будет дела.

Второй зам останавливается не больше чем в метре от меня и протягивает чашку:

— Кофе?

Уже открываю рот, чтобы отказаться, но он вдруг сам отдёргивает её:

— Ой, нет, извини... — уголок губ Диониса ползёт вверх, а взгляд останавливается где-то на моём топе, — ...тесь.

Он демонстративно подхватывает щипчиками с блюдца дольку лимона и бросает её прямо в кофе.

— Теперь всё как ты любишь, — с этими словами второй зам вручает мне чашку и выходит из переговорки, оставляя один на один с кофе, лимоном и бизнес-кейсом, который нужно сделать за невероятно короткий срок.

14. Денис

Уже открываю рот, чтобы зевнуть, но тут же передумываю. За окном давно светло и спать не хочется, однако бесцельно вылезать из постели тоже нет желания. Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Какое скучное начало пятницы. Удручающую тишину разбавляют лишь собственное дыхание и урчание кондиционера.

Можно было бы, конечно, встать и поехать на работу. Но зачем? Я уже сделал всё, что от меня требовалось: собрал команду, указал сроки, назначил ответственного.

Самому даже смешно: теперь успех бизнес-кейса полностью в руках девчонки, которая здравый смысл встречала только в сказках. Желаю ребятам удачи, надеюсь, они не возлагали на проект слишком больших надежд.

Что же касается моих собственных планов: если Крылова справится с задачей — хорошо, значит, я смогу составить конкуренцию на должность руководителя. Не справится — немного обидно, ну хотя бы опосумный зад Ванька успеет подгореть.

А Валечке хоть премию года вручай за самый наглядный пример «инициатива наказуема». Ну и лицо же у неё было — глаза круглые, брови где-то на затылке, челюсть на полу, будто я не бизнес-кейс попросил составить, а остановить апокалипсис за пять минут до начала. Ничего, переживёт, зато в следующий раз будет осторожнее со своими желаниями и способами их исполнения.

Переворачиваюсь на бок и некоторое время смотрю на пустую половину кровати. Аня не любит оставаться на ночь, когда у неё на утро есть клиент. Говорит, что из-за меня всегда опаздывает. Из-за меня ли? Впрочем, неважно, мне тоже не особо нравится, когда ни свет ни заря, а перед глазами уже мелькает пучок Анны Викторовны.

Только вот одному совсем как-то скучно.

Открываю мессенджер и листаю чаты. Останавливаюсь на последнем сообщении от Куры:

«В пятницу дегустируем новый урожай. Прикатывай».

Читаю и закрываю. Не то чтобы предложение было совсем неинтересным, просто сейчас хочется чего-нибудь другого. Только вот чего?

Завалиться к Яку в клуб?

Ага, конечно. По пути ещё прихватить парочку детишек из песочницы и устроить утренник. Дэн, ну серьёзно, какой клуб в такую рань?

— Оке-е-ей, — пролистываю список контактов, но найти хоть кого-нибудь, с кем можно нескучно провести время, не получается. — Нет, так дело не пойдёт, — откидываю телефон и наконец выбираюсь из кровати.

Пробежка под любимую музыку ненадолго отвлекает. Но вскоре после душа весь эффект пропадает.

Одеваюсь, беру ключи и спускаюсь к машине.

Позавтракать останавливаюсь в любимом заведении в центре города. Сидя у окна, ковыряюсь вилкой в тарелке. Яйца пашот не приносят большой радости.

— Давно здесь работаешь? — останавливаю симпатичную официантку с длинными волнистыми волосами, когда та приносит счёт.

— Пятая смена, — скромно улыбается девушка, хотя до этого совершенно не стесняясь строила глазки.

— Твоя первая работа?

— Так заметно?

— Уже ненавидишь это место?

— Пока нет.

— Значит, владелец не твой отец.

Девушка зависает на пару секунд, а потом зачем-то смеётся. Я улыбаюсь в ответ и задаю ещё пару вопросов. Узнаю, где она учится и кем хочет стать. Сначала киваю, проявляю интерес, но постепенно ловлю себя на том, что даже за вафельным полотенцем в её руках наблюдать гораздо занимательнее.

Допиваю кофе, оставляю на столе чаевые и ухожу.

Солнце мгновенно бьёт по глазам, а я как назло не в очках. Исправляю это недоразумение и, постояв немного в тени шелестящего дерева, сажусь в машину. Из колонок старина Окси рассказывает о том, что в этом мире всё переплетено. Я снова достаю телефон и открываю мессенджер.

Аня работает сегодня допоздна, значит, к вечеру сильно устанет. Мне же меньше всего хочется торчать с ней дома у телека. Взгляд сам опускается к чату с Курой.

— Отлично, — имея в виду противоположное, давлю по газам.

Почти час дороги телепортирует меня в полуумирающую деревню. По всей стране таких и не счесть. Один магазин, разбитый асфальт на центральной улице, покосившиеся заборы и дома с низкими окнами. Люди здесь уже одной ногой в могиле — кто от старости, кто от алкоголизма. Даже полиции удобней считать это место несуществующим.

Останавливаюсь возле единственного участка с забором выше метра. Но даже он не способен спрятать просевшую с одного края крышу одноэтажного дома.

— Красота, — глушу двигатель и, барабаня пальцами по приборной панели, осматриваюсь по сторонам. Что я вообще тут забыл?

В тот момент, когда мысленно уже тянусь к кнопке «Пуск», калитка распахивается и на улицу вываливается Стас. Одной рукой он упирается в проём, вторую ставит как козырёк над глазами и, щурясь, разглядывает меня.

— Это кто к нам пожаловал?

— Я, — выхожу из машины.

— Дэн, ты что ли?

— Нет, Дед Мороз.

Стас, а в простонародье Кура, полсекунды ещё строит из себя недоверчивого местного, но его фирменная дробь идиотских смешков быстро портит весь образ. Я тоже улыбаюсь. Потому что, как бы ни раздражал меня этот без пяти минут жмурик, он единственный, кто не счёл своим долгом закидать меня помидорами после выхода из рехаба. Да, слов поддержки от него тоже не было слышно, но он хотя бы не делал вид, что не знает меня.

— Здорово.

— Ну здравствуй, пропажа, — хлопает он меня по плечу и отступает на шаг. — Давно тебя видно не было, даже не признал сразу.

— Я на прошлой неделе заезжал.

— Да? — Шаркая домашними тапочками, которые на вид пережили мезозойскую эру, Стас петляет по щебневой тропинке.

Иду рядом и не могу понять: то ли у меня со зрением что-то, то ли у Стаса жизнь летит по собачьему времени. На вид ему будто пятый десяток, хотя старше меня года на три, не больше.

— Заходи, — распахивает он и без того открытую дверь в дом.

Не разуваясь, миную прихожую с доисторическим шкафом и календарём прошлого столетия на стене. Лёгкие постепенно наполняет запах горелого и сладковато-травянистого, а глаза затягивает дымка. Откуда-то из комнат доносится негромкое регги.

— Ну что, как урожай? — сажусь на диван в гостиной. Стас плюхается рядом.

— За-е-бок, — доносится чей-то голос из кухни, а с кресла по соседству пальцем вверх подаёт признаки жизни неопознанное тело.

— Очевидно убийственный, — делаю собственный вывод. — А есть что-нибудь выпить?

Тело в кресле поворачивается лицом и смотрит на меня так, будто я только что попросил просекко с клубникой.

— Дэнчик, ты чего? — еле выговаривает оно, а я наконец узнаю девушку Стаса. — Сегодня только органика.

— Блин, не хотелось.

— Могу налить чаю, — лыбится Стас, — если найдёшь чай.

— Очень смешно, — толкаю этот живой скелет, который едва не рассыпается, и откидываюсь на спинку дивана. — Ладно, давай попробую. Только немного. Ты же знаешь, я больше не увлекаюсь.

— Ага, — смеётся он и исчезает на кухне.

***

Лежу, как обычно, на лужайке, виляю хвостом. Трава щекочет живот, а солнце греет шёрстку. Между лап бегает майский жук, забавляет меня. Он переворачивается на спинку и смешно дрыгает ножками, пока я тыкаю его носом.

Неподалёку в конуре отдыхает мама, папы снова нет. У папы дела — он вожак большой стаи.

Когда я вырасту, стану таким же крутым, как он. Буду уходить далеко, собирать вокруг себя других псов, и все будут знать, кто я такой. Наверное, тогда папа будет мной гордиться.

Но прямо сейчас становится взрослым ещё рано, поэтому снова придавливаю жука лапой и смотрю, как он выбирается наружу. Он мой самый настоящий друг, хоть и не умеет лаять.

Вскоре нос улавливает знакомый запах. Я мгновенно вскакиваю, подхватываю жука и бегу навстречу. Хочу показать папе, как смешно переворачивается на спину мой друг.

Но не успеваю добежать, как слышу мамин лай. Она стоит у входа в конуру и скалится, не пускает папу. Он молча смотрит на неё. Мама рычит, шерсть на загривке встаёт дыбом, и вдруг она бросается на папу, кусает его. Я прижимаю уши и замираю. Но папа никак не реагирует, не пытается её оттолкнуть. Почему?

Мама снова кусает его, и тогда я тявкаю изо всех сил, так громко, как только умею. Она смотрит на меня, но я не останавливаюсь. Папа по-прежнему молчит. Мама тоже замолкает, а после и вовсе уходит из конуры, из стаи. Я долго смотрю ей вслед и чувствую неприятную пустоту в груди.

Почему она уходит? Я же просто защищаю папу.

Поворачиваюсь к нему, а хвост уже сам пускается в пляс. Наверное, завтра папа возьмёт меня с собой и познакомит со всей стаей, покажет им будущего вожака. Уж теперь-то я точно ему ровня. Но утром он снова уходит один. Ничего страшного, он обязательно позовёт меня с собой в другой раз.

Ложусь рядом с жуком, теперь нас всего двое в большой конуре. Гулять и валяться в траве с другими щенками совсем не хочется, я жду, когда вернутся мама и папа.

Дни проходят, но ничего не меняется, мамы по-прежнему нет, а папа появляется так поздно и так ненадолго, что кажется неправдой. Зато жук всё ещё рядом.

Но однажды утром он перестаёт двигаться. Сначала думаю, что это новая игра, но нос подсказывает: мой друг мёртв. Мне становится грустно и одиноко.

Как же я теперь стану важным псом? Важные псы не грустят!

После этого решаю больше никогда не грустить. Вот тогда мной точно можно будет гордиться.

Но когда папа наконец возвращается, он приходит не один. Рядом с ним бежит щенок — полностью чёрный, и от него пахнет большой стаей, прямо как от отца.

***

Перед глазами мелькает какой-то металлический блеск, и кажется, тело постепенно возвращается ко мне.

Какие, к черту, собаки?! Я только что разговаривал с собаками?! Нет, я был собакой!

Эта мысль кажется настолько абсурдной, что я сгибаюсь пополам от смеха. Слышу, как кто-то смеётся вместе со мной. Хочу разглядеть, кто именно, но всё вокруг плывёт, словно комнату сфотографировал на плёнку безрукий Чебурашка.

Прикрываю глаза и снова вижу металлический блеск, только теперь я могу его разглядеть. Это серебристые крылья из булавок.

Резко открываю глаза. Сижу на каком-то задрипанном диване. Обивка выглядит так, будто на ней мариновали сало, а на подлокотнике красуется прожжённое пятно. Хочется пить. Инстинктивно хватаю какую-то бутылку. По счастливой случайности в ней оказывается вода, а внутри плавают кусочки лимона.

— Вы из Ирландии? — спрашиваю у них и слышу, как рядом снова кто-то смеётся.

Плевать. Открываю бутылку и пью, будто только вернулся из Сахары. От удовольствия аж веки опускаются.

Но расслабиться толком не успеваю — в щёку врезается металлическое крыло. Удар такой неожиданный, что я вздрагиваю и обливаю брюки. Вместе с этим в памяти всплывает, как я сажусь в машину и еду в жалкую деревушку, где у Куры своя плантация.

На другом краю дивана шевелится какой-то незнакомый парень, я двигаюсь от него подальше. На телеке сменяются абстрактные картинки, наподобие эквалайзера, только они совсем не попадают в музыку. Меня аж передёргивает.

Это всё Стас! Я же просил чуть-чуть!

Хватаюсь за край дивана и пытаюсь подняться, но ничего не получается. Мышц в теле будто вовсе нет. Ладно, за руль я точно не сяду, даже если дойду до машины.

Шарю по карманам, с трудом нахожу и разблокирую телефон. Миллиард пропущенных от Ани. Нажимаю «перезвонить», параллельно благодаря человечество за такую функцию, потому что сам бы сейчас не догадался этого сделать.

— Денис? — ударяет по ушам слишком чёткий голос с проговариванием каждой буквы. — Ты где?

— Забери меня, пожалуйста...

***

— Эй, Дэнчик, — трясёт меня кто-то за плечо. — За тобой мамочка приехала.

— Мама? — с трудом разлепляю глаза и вижу Стаса.

— Да чёрт знает, но выглядит так, будто она всех нас тут кастрирует.

— А, — скидываю его руку и пытаюсь встать, но гравитация тянет вглубь дивана.

Стас смеётся, но подхватывает меня под локоть:

— Пойдём, дегустатор.

— Заткнись.

До калитки добираемся совместными усилиями. За ней стоит Анна Викторовна. Узнаю её по пучку, на котором сразу же хочется повешаться. Она подходит ко мне и, обшарив карманы, достаёт ключи от машины.

— Садись, — говорит спокойно, но дальше почти всю дорогу до дома молчит.

Лишь когда въезжаем в город, Аня спрашивает, что заставило меня довести себя до «такого» состояния. Я рассказываю правду — про скуку и желание развеяться. Она уточняет, знал ли я заранее, что меня ждёт в доме Стаса, и после честного «да» тяжело вздыхает. Жду, когда её уже разорвёт на атомы от злости, но ничего не происходит. Она молчит, будто ей всё равно.

Отворачиваюсь к окну. За стеклом мелькают дома и магазины, но смотреть на них не хочется. Внутри снова становится пусто, прямо как в тот день. Рука сама тянется к рёбрам — туда, где вытатуирован отпечаток лапы Жука.