Правда без прикрас

— Итак, ты понимаешь, что подставила этим самым и меня, и весь отдел?

— Извините, — уж слишком покорно отвечает Валя. И где та дерзость, с которой она запирала меня в кабинете? — Но... насколько помню, срок был до сегодня. К тому же у меня почти всё готово, понадобится не больше двух часов, чтобы закончить и проверить.

— Почти — это не готово!

— Иван Михайлович, — перебиваю его, приветливо хлопнув по спине. — Как ваши дела?

— О, Денис Леонидович, вы вернулись из... э-э-э...

— Сам рад, что получилось раньше завершить командировку, — выделяю последнее слово и указываю взглядом на голову Ванька:

— Смотри-ка, а средство-то действует.

— Какое средство? — тянется он к затылку с тремя волосинками.

— Или показалось... — присматриваюсь ещё раз и отмахиваюсь. — А, забей.

Пока первый зам переваривает информацию, оглядываю Крылову. Девушка так и стоит, опустив голову и сжав губы, слегка шевеля ими из стороны в сторону, как хомяк, жующий печеньку. На воротничке белой рубашки вышита чёрными нитями паутина. Тут же пытаюсь найти паучка, но его нигде не видно.

— Что происходит? — обращаюсь к Ваньку. — Незапланированное собрание?

— Да вот, не выполняем задачи в срок.

— Странно, а мне показалось, она сказала, что сегодня всё доделает.

— Верно, но нужно же оставлять время на правки.

— Вот и отлично, — в этот раз хлопаю Ванька по плечу чуть крепче и, развернувшись к Вале, немного оттесняю первого зама в сторону. — Что с презентацией? — обращаюсь уже к Крыловой.

Поверх крайней дуги очков в меня устремляются два уставших глаза.

— Осталось вписать кое-какие расчёты и...

— Прекрасно. Тогда подготовь, что есть, и зайди ко мне через десять минут.

Кажется, достаточно понятно вручаю девчонке акт о помиловании, но вместо того, чтобы покинуть место расстрела, она зачем-то заглядывает мне через плечо. Ждёт разрешения Ванька?

— Хочешь ещё что-то сказать? — возвращаю её внимание к себе, а она быстро мотает головой. — Тогда иди.

До Крыловой наконец-то доходит, и она скрывается из виду за считаные секунды. Вот и молодец.

Ванёк всё ещё стоит на том же месте — с лицом глупого опоссума. Как он вообще с такой физиономией добрался до должности зама руководителя?

— Насчёт этой вашей академии, — подаёт он голос, — вы всерьёз намерены запустить проект?

— Есть что сказать против?

— Нет, не то чтобы против. Просто обучение, как бы это выразиться, не совсем наше направление.

— Значит, пора его освоить.

— Согласен, мыслить амбициозно полезно, — на миг сжимает он губы в неприятную линию. — Но иногда нужно прислушиваться к опыту. Понимаете, о чём я?

— Думаю, да. И опыт подсказывает, что мне пора заняться работой, так что поболтаем в другой раз. Ок?

Протягиваю ему кулак для прощального удара. Ванёк смотрит на него как кот на огурец, но потом всё-таки стукает своим.

— Без сомнений.

С вполне приемлемым по качеству кофе захожу в кабинет и на несколько раз проверяю карманы, убеждаясь, что ключ в одном из них, а не торчит в дверном замке. Только тогда со спокойной душой располагаюсь за столом.

Отпиваю кофе и наслаждаюсь собственной продуктивностью. Только пришёл на работу, а уже столько вопросов решил. Самое главное — получилось восстановить Лиле память, а то её «забывчивость» в последнее время стала проявляться слишком часто.

Делаю ещё пару глотков и откидываю спинку кресла. Тихо. Аж противно.

В дверь стучат.

— Можно? — раздаётся громкий голос.

Чтобы определить его владельца, даже нет необходимости открывать глаза, которые успели слипнуться за несколько секунд покоя. Но всё равно открываю, ибо притворяться дохлым — это удел опоссумов.

В первую очередь смотрю на время: прошло ровно десять минут.

— Заходи, — усмехнувшись, отодвигаюсь от стола и указываю Крыловой на своё кресло. — Садись.

— В презентации пока не все слайды идеальны, но к завтрашнему дню они будут готовы, — тараторит она, уже устраиваясь за компьютером. — Некоторые цифры ещё нужно проверить, и мы хотели немного переделать один блок...

Она открывает файлообменник и уверенно пролистывает список папок. Я встаю чуть поодаль и молча наблюдаю. Вскоре на экране появляется первая страница презентации.

— «ИТ-академия», — читаю вслух. — Это ты такое название проекту придумала? То есть всерьёз хочешь, чтобы на афишах и в новостях было это?

— Мы все на нём сошлись, — она тянется к волосам, чтобы убрать за ухо, но почти сразу возвращает прядь обратно. — Вам не нравится?

— Скучновато. Может, придумать что-нибудь поинтереснее, типа «Аквадемия».

Но вместо ожидаемого «да, Денис Леонидович, прекрасная идея» наблюдаю, как девчонка прикрывает улыбку ладонью.

— Что?

— Ничего, — совершенно безуспешно строит она серьёзное лицо и возвращается к презентации.

Неужели реально решила, что я хочу смотреть это дважды? Мне и завтра одного раза хватит. Подхожу ближе и, почти упираясь в спинку кресла, наклоняюсь.

— Дай, — тяну руку к мышке. Девушка тут же бросает её, будто мышь не компьютерная вовсе.

Закрываю «ИТ-академию» вместе с файлообменником и перехожу в почту.

— Вот, — указываю на письмо от PR-директора, — нужно скинуть какую-то информацию по проекту до презентации. Прочитай, напиши ответ.

Валя косится на меня с таким выражением, будто я её в туалет попросил сходить вместо себя. Вопросительно приподнимаю бровь, но, к счастью, вместо ответа девушка просто принимается за работу.

Спустя несколько минут всё ещё стою, упершись одной ладонью в стол и держась второй за спинку кресла. А между тем в письме даже не появляется шаблонного «Добрый день».

— Ну что? — не выдерживаю.

— Я формулирую ответ.

— Понятно, — говорю спокойно, но пальцы пускаются выстукивать по столешнице всем известную мелодию ожидания на линии.

От скуки снова принимаюсь рассматривать чёрную паутину на воротничке Валиной рубашки. Кажется, у неё на одежде всегда какие-то самодельные штучки. Бедняга, наверное, совсем не умеет развлекаться. Хотя выглядят эти самые штучки довольно прикольно. Жаль только, они не способны ускорить работу мозга своей хозяйки и заставить наконец написать чёртово письмо.

Руки её даже не думают притрагиваться к клавиатуре. Но вместо новой волны раздражения чувствую неожиданное воодушевление.

Он всё-таки есть! Объёмный паучок прямо на браслете Крыловой!

Это на самом деле так поднимает настроение, что я аж тыкаю в него пальцем. В ту же секунду рука Вали дёргается, а кресло, на котором она сидит, перелетает через мою ногу, как заниженная Приора через лежачего полицейского.

Стопу прошивает такая боль, что я, согнувшись пополам, выругиваюсь первым пришедшим в голову эпитетом и уже собираюсь дополнить его более осознанным комментарием, как девчонка вскакивает с кресла и телепортируется в другую часть кабинета.

— Я не могу думать, когда вы прямо над душой стоите! — выкрикивает она оттуда и резко разворачивается к двери.

О боли на время приходится забыть, чтобы успеть остановить эту психованную, но она снова резко разворачивается и идёт уже в противоположную от двери сторону. Я притормаживаю, делая вид, что стряхиваю соринку с дивана, а не бегу за Валей. Она же повторяет свой манёвр. Догадываюсь, что так выглядит её мыслительный процесс, поэтому, сохраняя визуальное спокойствие, присаживаюсь. И чтобы девчонка наверняка не решила, что я переживаю, достаю телефон.

Открываю чат с Аней. Ещё утром дама с пучком прислала несколько стандартных вопросов, которые задаёт всегда, когда я после... отдыха возвращаюсь на работу. Начинаются они с базового: «Доехал до офиса?» Ответы пишу на автомате, при этом краем глаза продолжаю наблюдать за Крыловой.

Валя останавливается, снимает очки, кладёт их на стеллаж и прикрывает глаза ладонью. Так и стоит, словно шарится в собственных мыслях, отыскивая нужную формулировку для письма. Но, видимо, безуспешно, потому что вскоре руки перекочёвывают на бока, а девушка снова отправляется наматывать круги по кабинету.

— Голова ещё не закружилась? — опускаю взгляд в телефон.

В ответ прилетает громкое:

— Нет!

А вот у меня, кажется, закружилась, потому что никак не получается вникнуть в последнее длинное сообщение Ани. Перечитываю его минимум в четвёртый раз и наконец понимаю, за какую монету она благодарит. Оказывается, та ведьминская приблуда, которую я вернул ей пару дней назад, сегодня пригодилась. Якобы благодаря ей в соседнем от работы здании скоро откроют точку любимой сети кофеен Ани. Не особо понимаю, как всё это связано с монетой, но в ответ пишу: «класс».

Когда вспоминаю про Валю, она останавливается на фоне окна. Слегка растрёпанные тёмные волосы забавно подсвечивает солнце, чем-то напоминая тучку, которая хочет казаться грозной. Девушка, прищурившись, обводит взглядом кабинет, а когда замечает, что я на неё смотрю, спрашивает:

— Вы не видели мои очки?

Прямо сбоку от неё стеллаж, а на нём — очки в пластмассовой пятнистой оправе, но я почему-то мотаю головой.

— Блин, — жалобно кривится Валя и снова запускается по кабинету, тихонько ругаясь на себя.

Зрелище, без сомнений, увлекательное, но тратить на него так много времени не горю желанием.

Откидываю телефон и беру со стеллажа очки. Валя же этого не замечает, продолжая заглядывать туда, где их нет. Решив, что на мне она их заметит быстрее, надеваю. Перед глазами тут же всё плывёт, приходится даже схватиться за стеллаж.

Ничего себе, какие они мощные! Неудивительно, что Крылова без очков не может найти очки.

Снимаю эти карманные телескопы и принимаюсь ходить следом за Валей. Она что-то бормочет себе под нос, продолжая обшаривать взглядом кабинет, пока наконец не разворачивается и едва не сносит меня с ног.

— Чёрт, — отшатывается она и замирает, глядя снизу вверх своими тёмными глазёнками.

— Вот, — протягиваю очки.

Но вместо благодарности буквально вижу, как она мысленно кроет меня, будто я их и спрятал.

— Спасибо, — всё же выдавливает из себя что-то похожее на вежливость, надевает очки и уносится к компьютеру, будто ею стрельнули из рогатки.

Нехило её допингнуло, — отмечаю мысленно, когда девушка с такой же скоростью принимается стучать по клавиатуре. Видимо, ходьба действительно закрутила мысли как надо. Может, не зря хомяки любят бегать в колесе?

Возвращаюсь на диван и снова утыкаюсь в переписку с Аней. Успеваю отправить только несколько сообщений, когда из-за компьютера доносится:

— Готово!

Подхожу к Вале, стараясь держаться от кресла на безопасном расстоянии, особенно от его убийственных колёсиков, и принимаюсь читать письмо. Хотя «читать» — громко сказано: лишь отмечаю, что слов получилось очень много. Пробегаю глазами по некоторым из них и заключаю:

— Всё хорошо, отправляй.

На этом считаю, что мой KPI и так улетел в небеса, поэтому можно основательно задуматься об отдыхе за пределами офиса. Только нужно сделать это так, чтобы не разозлить Лилю ещё сильнее.

— Как это понимать? — вдруг раздаётся откуда-то снизу.

— Что? — опускаю взгляд на Крылову.

Она указывает пальцем в монитор.

Оказывается, после отправки письма открылась вся переписка с PR-директором. Внизу экрана красуется кусок из его предыдущего сообщения:

«...смогу ознакомиться с бизнес-кейсом ориентировочно через месяц...»

— То есть мы могли не торопиться? — скорее утверждает, чем спрашивает Валя.

Перевожу взгляд с экрана на неё:

— Нет.

И тыкаю кнопку «выкл», монитор гаснет.

— Там говорится, что у нас целый месяц на бизнес-кейс.

— Он это написал пару дней назад, — зачем-то оправдываюсь. — А до этого требовал совсем другие сроки.

Лицо Вали хмурится, превращаясь в настоящую тучу — уже не ту забавную и солнечную.

— Но написал же, — выдавливает она. — А вы нам этого не передали.

— Ой, не нужно только делать из меня тирана, который любит издеваться над подчинёнными. Как будто мне заняться больше нечем!

Не понимаю, зачем вообще продолжаю этот разговор. Вдобавок от обескураженного взгляда Вали становится совсем неуютно. Пытаюсь придумать, как сгладить ситуацию, но в голову приходит только один вариант — свалить.

Крылова так и стоит у стола, когда я, ретируясь из кабинета, кидаю подскочившей с места Лиле:

— Запрёшь потом.

17. Валя

Не понимаю, зачем вообще продолжаю этот разговор и стоило ли его начинать. Но скрывать от команды то, что пиар-директор написал второму заму, с моей стороны было бы неправильно.

А сливать чужую переписку правильно?

От этой мысли становится настолько не по себе, что тело само вжимается в кресло, будто пытается под него мимикрировать. Но слово не воробей, и деваться некуда. К тому же все участники проекта втиснулись в нашу с Гришкой рабочую зону, как на каком-нибудь подпольном собрании, и пути к отступлению у меня просто не осталось. Людмила нависает с одной стороны, Пашка — с другой, Сергей выдвинул спатифиллум в проход и занял его место, Алина, как обычно, почти не отрываясь от телефона, уселась на край Гришкиного стола. А что самое странное — все говорят вполголоса, будто мы на самом деле обсуждаем свержение режима Диониса.

— Мы уже думали выламывать дверь, спасать тебя, — шепчет Гришка.

— Да что со мной могло случиться? К тому же дверь была не заперта, могли просто открыть.

Выдавливаю из себя смешок, но он получается настолько жалким, что даже не тянет на попытку разрядить обстановку. Никто, впрочем, и не ведётся.

— Гриха, если что, не шутит, — скручивает галстук в трубочку Пашка. — Они тут с Людмилой на пару вовсю рвались тебя вызволять. Мы их еле удержали.

— И не зря! — подхватывает Людмила. — Леонидович, когда выбежал, ты там стояла бледная, как поганка.

— Сейчас хоть на живую стала похожа, — добавляет Пашка, пока его галстук спиралькой раскручивается.

Алина, не поднимая головы от телефона, несколько раз угукает.

— Ага, розовенькая такая, — наклоняется ближе Сергей, будто собирается ущипнуть меня за щёку.

Вдавливаюсь в кресло ещё сильнее, но, к счастью, всё обходится. Он просто чешет усы, складывает руки перед собой и добавляет:

— А вообще, заставлять делать бизнес-кейс за неделю, когда, оказывается, в запасе целый месяц, — это высшая степень издевательства.

— Вот именно!

— Я же говорила, что сроки ненормальные.

— Получается, он специально это сделал?

— Да какая разница, специально или нет?

...

Растерянно перевожу взгляд с одного коллеги на другого. Но они говорят почти одновременно, да ещё и шёпотом, поэтому удержать внимание хоть на ком-то просто невозможно. Рука сама тянется к ящику стола, куда я закинула слуховой аппарат, когда вернулась из кабинета Диониса, но здравый смысл вовремя её останавливает. Не надену же его прямо при всех.

Вообще, если подумать, я не считаю поступок второго зама каким-то прям ужасным.

Да, он узнал, что на бизнес-кейс есть месяц, и никому об этом не сказал.

Да, мы всей командой работали в режиме 24/7 и уходили из офиса, когда Лиля нас буквально выпинывала.

И да, за всё это время Дионис даже ни разу не поинтересовался, как у нас продвигается работа. А о том, что его в принципе не было в офисе все эти дни, уже молчу.

Но всё же, если учесть, что PR-директор сообщил второму заму о новых сроках всего пару дней назад, обвинять его особо не в чем. Даже если бы он передал эту информацию нам, я бы всё равно продолжила работать как прежде и стремилась закончить всё за неделю.

И тем не менее лучше бы он сказал.

Возмущения вокруг продолжаются, а я всё сильнее вжимаюсь в кресло. Воздуха невыносимо мало. Да куда там воздух — нет места даже собственным мыслям.

Но постепенно градус накала снижается. Сначала совершенно незаметно исчезает Алина. Потом и Пашка, в последний раз смяв свой многострадальный галстук, уходит.

В какой-то момент понимаю, что разговор и вовсе прекрасно обходится без моего участия. Наконец получается вздохнуть, и я рискую отвернуться от всех к компьютеру, чтобы доделать задание Ивана Михайловича.

Когда вновь оглядываюсь на коллег, вижу только Людмилу. Она невозмутимо поправляет химзавивку и лишь после этого отпускает ширму, за которую всё это время держалась. Заполучив долгожданную свободу, та подрагивает, как листочек на ветру.

— Леонидович, конечно, тот ещё подлец, — заключает женщина, отчего-то поглядывая на меня. — Но красивый до чёртиков. Приставал хоть?

— Что?

Не пойму, то ли мозг зависает, то ли уши закладывает. Что она имеет в виду? Приставал? То есть ко мне? Людмила же, как-то странно улыбнувшись, повторяет:

— Не приставал, говорю?

Меня вдруг прорывает на такой идиотский смех, что даже чайки бы повесились.

— Нет, нет, — для пущей убедительности мотаю головой, захлёбываясь собственным ха-ха.

— Да ладно, не переживай, — бросает Людмила и уходит.

А я просто смотрю ей вслед, пытаясь прийти в себя. Ну и вопросики у неё, конечно. И что вообще значит это «не переживай»?

Когда женщина окончательно скрывается из виду, решаю больше об этом не думать и замечаю, что Сергей не вернул спатифиллум на место. Вот ведь! Придётся просить Гришку.

Но вся просьба мгновенно улетучивается под пристальным взглядом Синицына.

— Точно не приставал? — прищуривается он.

Я же вместо того, чтобы повторить уже озвученное «нет», произвожу на свет новый идиотский смешок.

И что это значит? Что именно из произошедшего мой воспалённый мозг воспринял за приставание?

В кисти тут же разливается тепло от того случайного прикосновения, когда второй зам тянулся к мышке и ребром ладони задел мою. Потом такое же тепло в запястье — там, где он пальцем вжал в мою кожу паучка. Вспоминается и его присутствие за спинкой кресла, и этот наклон головы в сочетании с каким-то необычным взглядом, когда он отдавал очки.

По рукам пробегают мурашки.

Дионис совершенно точно ко мне не приставал. Но почему тогда так сложно это подтвердить?

— Синицын! — очень вовремя объявляется спасение в лице Лили, и, несмотря на то что она уже остановилась, розовые рюши на её блузке продолжают движение, колыхаясь из стороны в сторону. — Выкинь часы, если всё равно не умеешь ими пользоваться. Ты обещал подойти через десять минут!

Гришка панически кидает взгляд на запястье:

— Блииин.

И, сыпля на ходу извинениями, буквально срывается с места. Лиля же, очевидно желая, чтобы её негодование было замечено в полной мере, делает огромный шаг навстречу и тут же оказывается сбитой.

Причём не только с толку, но и с ног.

А Гришка не придумывает ничего лучше, чем схватить её за рюшки. Те опасно потрескивают, пуговицы натягиваются до предела и, кажется, вот-вот разлетятся в разные стороны, как попкорн на сковороде.

Болтаясь на собственной блузке, Лиля вся краснеет. Гришка, напротив, белеет, но всё-таки успевает перехватить девушку за талию, предотвращая ужасные и необратимые последствия.

Увы, медаль за отвагу он не получает. Стоит Лиле вернуть равновесие, как спасшие её руки беспощадно стряхиваются.

— Да ты... — последнее слово даже трудно разобрать: оно больше напоминает рык.

С этим самым рыком Лиля тыкает Гришку пальцем и разворачивается на каблуках. Тот подрывается следом, но Синицын не был бы Синицыным, если бы просто так меня бросил.

— Позже договорим, — обещает он и, откинув с глаз чёлку, убегает.

К моему огромному счастью, сдержать обещание у Гришки не получается. И скорее даже не потому, что он забывает о нём, а потому, что мы оба оказываемся слишком заняты. Синицын, как обычно, с термокружкой, своими задачами, я — своими.

Забытый пост — до сих пор не понимаю, как могла про него забыть! — доделываю быстро. Иван Михайлович, кажется, только ради самого факта придирки заставляет исправить одну из формулировок, после чего принимает работу. Дальше возвращаюсь к презентации.

Так и проходит день.

К слову, второй зам в офис больше не приходит.

***

В день презентации выхожу из дома даже раньше Ромки и еду на такси, чтобы успеть ещё хотя бы на пару раз перепроверить бизнес-кейс. И только перед закрытой дверью отдела понимаю, что в моём идеальном плане есть одна крошечная загвоздка.

Я приехала раньше всех, у кого есть ключи.

— Ну молодец, — бормочу под нос, но дверь от этого, как от сим-салабим, к сожалению, не открывается.

Так и хочется пнуть её, чтобы сработала сигнализация и охранник прибежал проверять, всё ли в порядке. Для этого ему наверняка придётся открыть дверь, а значит, я наконец смогу зайти.

Но бунтарка я только в фантазиях, поэтому на деле ничего не пинаю. Лишь одёргиваю рубашку, и висюльки из красного бисера на манжетах тут же постукивают по пальцам.

Ну вот зачем закрывать отдел? Неужели кто-то правда полезет сюда, когда никого нет? Для чего? Украсть наш спатифиллум?

Искренне не понимаю такой системы безопасности. Вместо того чтобы приступить к работе пораньше, я вынуждена ходить по кругу в тамбуре между лифтами и входом в отдел. Ещё как назло, в голову лезут всякие мысли о проекте.

То есть я правда считаю, что он хорош и достоин реализации. Но мерзкий внутренний голосок то и дело жужжит: «Про-ва-ли-тся».

Нет. Не может он провалиться. Над бизнес-кейсом я работала не одна — мне помогали лучшие специалисты отдела.

Но голосок не унимается: «Дионис не придёт, а без него презентации не будет».

С чего бы вдруг ему не приходить?

«О да. Он же самый образцовый работник, который сидит в офисе ежедневно с девяти до шести».

Живот тут же неприятно скручивает, к горлу подступает тошнота. Но добить меня голосок не успевает: на весь тамбур разносится звук приехавшего лифта. Двери раскрываются, и к великой удаче за ними оказывается человек с ключами.

Как только проникаю в отдел, первым делом спешу к кулеру. Залпом осушаю две кружки воды и почти сразу об этом жалею. Тошнота не проходит, зато к ней присоединяется ощущение, будто в желудке у меня затопили Атлантиду.

В итоге от дурацких мыслей и плохого самочувствия спасает работа. Стоит только сесть за компьютер, как вся тревога испаряется. Постепенно подтягивается остальная команда. Мы ещё раз обсуждаем спорный блок в проекте, вносим коррективы, но глобально ничего не меняем. В этом уже нет смысла.

Сама презентация бизнес-кейса назначена на два часа дня. Я бы, конечно, предпочла пораньше. Но PR-директор живёт в другом часовом поясе.

И да, он будет на презентации удалённо. К слову, до этого мне никогда не приходилось показывать что-то настолько важное человеку, которого даже нет в помещении. Как вообще понять, что он думает? Вдобавок из команды со мной никого не будет.

А что, если я не смогу ответить на какой-нибудь вопрос? Или, того хуже, разнервничаюсь и не услышу его?

Нет, ничего такого не случится. Мысленно воспроизвожу, как утром положила аппарат в сумку. Но, как назло, снова просыпается внутренний голосок и всё портит: «А что, если батарейка бракованная и сядет раньше времени?» Этот вопрос вдруг повисает надо мной огромной мрачной тенью.

Значит, придётся как-то выкручиваться. С трудом сглатываю ком переживаний и, подняв глаза, понимаю, что тень над головой вполне реальна.

— Ты на обед вообще собираешься? — упирается в бока Гришка.

— Уже обед?!

Даже не дожидаясь его «ага», высовываюсь над ширмой, чтобы проверить кабинет второго зама, но Гришка меня опережает:

— Не пришёл, — и тут же добавляет: — Не переживай, даже он не рискнёт подставить такой крутой проект.

— Прям крутой?

— Не то слово, — довольно щурится Синицын, как какой-нибудь милый котофей. Сейчас ещё солнышко пригреет — и точно замурлычит. — Ну что, идём? Закажем на десерт сразу по два тирамису.