Правда без прикрас

— Звучит заманчиво, но я пока не проголодалась. Иди без меня.

— Предлагаешь есть тирамису в одиночестве?

— Позови Лилю.

— Лилю? Думаешь, она любит тирамису?

— Ну вот, заодно и узнаешь.

— Сомневаюсь, что после вчерашнего мне вообще стоит к ней подходить, — всё с той же мордашкой котофея, только теперь грустной, он прячет лапки в кармашки.

Потом ещё несколько раз переспрашивает, пойду я на обед или нет, будто его вопросы могут утомить настолько, что я проголодаюсь. Спойлер: это так не работает. В конце концов Гришка, уже с видом бездомного котёнка, уходит один.

Но работать дальше не получается. Всю голову занимает лишь одна мысль: придёт ли Дионис?

Наблюдать за входом в отдел с моего места неудобно, поэтому пересаживаюсь на Гришкино. Оно ближе к проходу, и с него проще выглядывать сбоку, а не скакать каждые пять минут над ширмой.

Так проходит целый час, а потом ещё десять минут перед тем, как из дверей лифта наконец показывается лицо второго зама. Он словно турист, прибывший в пятизвёздочный отель, стягивает солнцезащитные очки и совершенно невозмутимо направляется к ресепшену. Точнее, к Лиле.

Он пришёл!

Но радоваться позволяю себе не больше доли секунды. Потому что прийти всего за двадцать минут до презентации — это верх безответственности!

На негнущихся ногах от долгого сидения в одной позе кое-как ковыляю до Диониса, но это ни в коем роде не уменьшает запала высказать ему всё.

— А ты чего, не готова ещё? — вмиг портит он весь настрой. — Нас вообще-то ждут. Бери ноутбук, пошли.

И все мои претензии как по щелчку испаряются. Даже затёкшие ноги не мешают мне тут же броситься исполнять его приказ, за что на себя очень злюсь.

Но ведь нас ждут! А высказаться можно и позже.

Перевести дыхание получается только, когда мы вместе едем в лифте. Кабинка хоть и не тесная, но наедине со вторым замом, который, на удивление, молчит, чувствую себя как-то странно.

Даже никакой шуточки не скажет и не попытается меня поддеть? Что с ним? Неужели тоже волнуется?

Перехватываю ноутбук поудобнее и переступаю с ноги на ногу так, чтобы можно было рассмотреть Диониса, не ломая глаза.

Выглядит он сегодня деловым. Белая рубашка с закатанными рукавами заправлена в широкие чёрные брюки со стрелками, на поясе — кожаный ремень. На шее несколько ярусов цепочек, на запястье часы, на ногах светлые замшевые кеды. Линию подбородка подчёркивает аккуратная щетина, а светлые волосы уложены назад. В одной руке ноутбук, пальцами другой он постукивает по ноге.

Хочется внимательнее разглядеть его лицо, но удары резко прекращаются, и всего лишь за какое-то мгновение второй зам снова становится собой. Губы его вытягиваются в улыбочку, которая без слов говорит, какого о себе мнения её хозяин.

— Прошу, — позволяет он выйти мне из лифта первой.

Тринадцатый этаж — этаж руководства — выглядит иначе, чем наш или, например, бухгалтеров, айтишников. Мы все сидим вместе, и только у начальства есть отдельные кабинеты, а тут наоборот — одни сплошные двери с табличками.

Идя по коридору за Дионисом, замечаю, как, минуя одну из таких табличек, он морщится. Успеваю прочитать, что кабинет принадлежит Марку Гронскому, и невольно встрепенуться.

Конечно, сейчас не секрет, кто такой Даркнесс, и ажиотаж вокруг его личности уже не тот, что четыре года назад. Но всё же...

Понимаю, что отстала от второго зама, когда чуть вдали слышу его дружелюбно-издевательское:

— И вам не хворать.

Захожу в фойе перед переговоркой и вижу, как вместо того, чтобы пожать руку Леониду Владимировичу, Дионис суёт свои в карманы.

— А вот, кстати, и Валентина Алексеевна, — кивком указывает он, — мой ассистент и идейный вдохновитель проекта.

Что, простите?! Алексеевна?!

Директор как-то приветствует меня, но из-за шока я этого не слышу. Хорошо хоть догадываюсь поздороваться, причём даже голос не подводит.

Неловкость момента вовремя прерывает системный администратор, который неизвестно откуда появляется и зовёт меня в переговорку, чтобы подключить демонстрацию с ноутбука.

Перед тем как скрыться в большом зале с не менее большим столом, я зачем-то оглядываюсь на второго зама и директора. Но вопреки моим ожиданиям они не болтают о чём-нибудь, а расходятся по разным углам. Леонид Владимирович останавливается у кофемашины, Дионис садится на диванчик и утыкается в телефон.

Вроде отец с сыном, а выглядят так, будто сейчас даже не находятся в одном помещении. Странное зрелище.

К двум часам дня все настройки уже сделаны, и мы втроём устраиваемся в переговорке. На экране перед нами появляется лицо PR-директора. До этого я почему-то представляла его мужчиной в годах, но на вид ему не больше тридцати пяти. От этого на какое-то время даже удаётся расслабиться, но совсем ненадолго. Стоит ему поздороваться, как мне снова становится не по себе. Несмотря на располагающую внешность, голос у него довольно жёсткий.

Пока моё сердце намерено сбежать через пятку, второй зам второй раз за день представляет меня как Валентину Алексеевну (!!!) и объявляет, что презентацию буду вести я. Этого времени не хватает даже, чтобы восстановить дыхание, но и отступать уже некуда, поэтому, несмотря на вспотевшие ладони, открываю первый слайд.

Сначала кажется, что моё повествование обрекает проект на провал. Из-за волнения я буквально читаю то, что написано на экране, будто сама впервые знакомлюсь с материалом. Оторваться от текста получается только, когда позволяю себе глотнуть воды.

В этот момент замечаю, как Леонид Владимирович внимательно изучает цифры на слайде, а Дионис смотрит на меня так, будто пытается сказать, что всё идёт хорошо. Хотя откуда ему это знать? Тем не менее от мысли, что меня слушают, становится легче. В итоге даже не понимаю, как заканчиваются слайды, а в переговорке повисает тишина.

— Что из себя будет представлять обучающая программа? — прерывает её голова с экрана.

— Когда мы обсуждали этот вопрос с ИТ-отделом, решили не давать какие-то базовые знания, которыми школьники и так уже владеют, — отвечаю уверенно, потому что такой вопрос ждала. — Хотим на примере простой мобильной игры научить их создавать готовый продукт. Им покажут определённую механику, и на основании неё нужно будет придумать сюжет, персонажей, написать код, а потом всё это собрать...

Со стороны Диониса вдруг раздаётся короткий, но очень уж вызывающий смешок.

Не понимая, что же такого смешного я сказала, бросаю на него взгляд. Но, оказывается, смеётся он вовсе не надо мной. Внимание его приковано к красным висюлькам из бисера, которые вместе с моими руками летают во все стороны.

В ту же секунду руки приклеиваются к швам.

— И вы хотите, чтобы школьники всё это сделали за два месяца обучения? — продолжает задавать вопросы PR-директор.

— Да, возможно, звучит слишком масштабно, но айтишники сказали, что это вполне реально, — всё ещё держусь уверенно, хотя сама отчасти разделяю сомнения. — И если подросток сможет это освоить и потом хорошо покажет себя на конкурсной части, значит, в него действительно стоит вкладываться дальше и оплачивать целевое обучение.

— Целевое будет оплачено только победителю?

— Нет. Затевать такой масштабный проект ради одного потенциального сотрудника было бы слишком нерационально. Лучше дать возможность троим финалистам. А за первое и второе место предусмотреть дополнительные призы.

— Да, так звучит логичнее. Но и затратнее. Что скажете по этому поводу, Леонид Владимирович? Всё-таки финансировать проект будет ваш филиал.

— Мне нужно внимательнее изучить расчёты, — спустя короткую паузу отвечает он. — Валентина, откройте, пожалуйста, таблицы.

Делаю, как он просит, но вместе с этим понимаю, что всё пропало. Цифры в расчётах кажутся неожиданно огромными. Как мы вообще могли написать такие суммы?

— Для пилотного проекта это слишком дорого, — ожидаемо заключает Леонид Владимирович.

— И я о том же, — поддакивает ему PR-директор.

Уже мысленно уговариваю себя не расстраиваться из-за очевидных похорон проекта, но панихиду прерывает второй зам:

— Давайте честно, — подаётся он вперёд, — для Аквариума это не такая уж и большая сумма. К тому же в дальнейшем траты окупятся. У нас останется целых три сотрудника, которые способны делать всё то, о чём Валентина Алексеевна, — кивает он в мою сторону, — только что рассказывала.

Что?! Опять? Да неужели для того, чтобы участвовать в крупных проектах, нужно обязательно становиться Валентиной Алексеевной? Мне как будто разом тридцать лет прибавили.

— Да я-то ничего против не имею, — отвечает мужчина с экрана. — Напротив, мне нравится идея, и, честно говоря, я впечатлён проделанной работой. Вы, Денис Леонидович, меня, между прочим, приятно удивили. Более того, я готов согласовать проект хоть сейчас, если только Леонид Владимирович даст добро.

— То есть вы подтверждаете возможный успех представленной стратегии? — уточняет последний.

— Я в нём уверен. Если, конечно, вы не решите сэкономить слишком много.

— Предлагаю хотя бы уменьшить траты на концерт. Какой в нём смысл?

— Он покажет, что Аквариум не собирается тонуть, — пресекает экономию Дионис. — И что заботится о своём будущем.

— Звучит красиво, — смотрит на сына Леонид Владимирович. — Но расходы нужно снизить.

— Если вы дадите согласие на реализацию проекта сейчас, расходы точно снизятся, — вмешивается в спор PR-директор. — Как минимум на аренде «Локомотив-Арены», которую мы уже точно не успеем забронировать.

— Почему? — не понимаю я, как можно не найти дату для аренды арены за год до мероприятия. — Хотите запустить академию весной?

— Валентина, ну подумайте сами, какой в ней смысл весной? Этой осенью.

Этой осенью? То есть через три, максимум четыре месяца? Так скоро?!

— Ну вот и решился финансовый вопрос, — довольно лыбится Дионис. — Правда, Леонид Владимирович?

Тот делает едва уловимый жест головой, который я совершенно не успеваю расшифровать, и говорит:

— Хорошо. Принесите мне документы с новыми расчётами.

И на этом замолкает, оставляя меня гадать: одобрен проект или нет. Причём, кажется, не понимаю этого только я, потому что остальные даже не думают задерживаться на вопросе.

— Кстати, — продолжает PR-директор, — что насчёт названия?

Пока перевариваю услышанное, второй зам уже отвечает:

— Аквадемия.

Какая Аквадения? Нет-нет-нет, только не это!

— В принципе, поддерживает нашу концепцию нейминга, — хмыкает голос из динамиков. — Можно оставить.

Серьёзно? Да это же название для какого-то лягушатника-медузятника — никакого намёка на ИТ.

— Ладно, раз теперь все вопросы решены, жду успешной реализации Аквадемии, — подводит итог PR-директор и после короткого прощания обрывает связь.

Леонид Владимирович и Дионис поднимаются из-за стола почти одновременно. Я же продолжаю сидеть.

«Жду успешной реализации»? жду реализации... реализации...

Неужели проект одобрили? Его одобрили! Внутри всё так и подпрыгивает от радости. А когда замечаю, как второй зам тянется ко мне, чтобы обнять, обнимаю его первой.

Всё получилось! Так и хочется сжать его ещё крепче за то, что не подвёл и пришёл на презентацию. Более того, он помог мне защитить бизнес-кейс. Оказывается, Дионис не такой уж и бесполезный, как о нём все говорят.

Но новый смешок над ухом и запоздалые ответные объятия выстраивают картинку произошедшего совершенно иначе. Он протянул руку... для рукопожатия.

Щёки мгновенно вспыхивают, и меня буквально откидывает назад. Причём, если бы не кресло, оказавшееся прямо за спиной, я бы наверняка вылетела в окно.

— Извините!

— Не переживай, — усмехается начальник. — За такое пощёчины не принято раздавать.

От неистового стыда лицо заливает жаром, а в ушах поднимается шум. Вдобавок всё это происходит в присутствии Леонида Владимировича. Что он теперь обо мне подумает?

Нет-нет. Он же не решит, что я здесь только благодаря... а-а-а, нет, пожалуйста! Прошу, пусть окажется так, что в этот момент он не смотрел на нас.

Пересилив себя, решаю выяснить это немедленно, чтобы потом не шарахаться от директора почём зря. Но шарахаться всё-таки придётся. Мужчина сразу ловит мой взгляд, а на серьёзном лице мелькает улыбка.

Чёрт. Он всё видел.

18. Денис

Чёрт. Надеюсь, это никто не видел. Засунув конец ремня в шлейку, выруливаю из-за мусорных баков за клубом Яка.

Тоже мне, управляющий года. Видите ли, барменам отдохнуть нужно перед новой сменой.

А что насчёт «работаем до последнего клиента»? Обман!

Ещё лучшим заведением в городе называется.

Ну и что, что уже семь утра. Клиент? Клиент. Значит, работаем, ребята.

Ну и что, что я всё равно спал в випке. Никому же не мешал.

— Тебе бы проветриться, — передразниваю этого гадёныша. Ещё переодеться заставил, типа нехорошо в таком виде к папаше на утренник идти. Лучше бы в туалет сходить дал, упырь чёртов!

Щёлкаю по солнцезащитным очкам, и те с головы скатываются на глаза. Так уютнее. Пока руки распределяются по карманам, ноги уже несут голодный желудок туда, где клиентов не вышвыривают на улицу в семь утра. Вообще не люблю всякий дешёвый фастфуд, но когда такая подстава со стороны друга имеет место быть, а другие нормальные заведения ещё не открыты, то можно сделать исключение.

На удивление, тротуары в выходное утро не пустуют. Сумасшедшие людишки, уже озадачив себя делами, куда-то спешат. У остановки неподалёку тормозит автобус, и в него на десятый слой утрамбовываются пенсионеры. Более чем уверен, что ни на какой рынок они не поедут, хоть на лобовом стекле огромными буквами написано именно это. Типичная маскировка. Но меня трухлявые Паблы Эскобары и Грисельды Бланки не проведут. Не зря же говорится: засыпает шпана — просыпается мафия. А на шпану они явно не тянут.

Пока автобус делает вид, что следует заявленному маршруту, я открываю дверь заведения, которое обещает, что мне будет вкусно, и на этом точка. Кондиционер натужно старается проветрить помещение, но запах фритюра показывает ему средний палец. Несколько унылых лиц прячутся по углам. К прилавку никто не подходит, все делают заказы через приложение. Я тоже сегодня унылое лицо, поэтому занимаю столик у окна и тыкаю в первое попавшееся комбо.

Харчи из бумажной посуды действительно оказываются недурными, даже лучше, чем готовит Анна Викторовна. Хотя планка, прямо скажем, невысокая. За исключением кофе, конечно. Местное пойло — ещё та мерзость.

Перед уходом заглядываю в комнату с изображением перевёрнутого треугольника. Зеркало без малейшего сочувствия демонстрирует глубокие тени под глазами, будто я не в клубе отдыхал, а выбирался из собственной могилы. Прям как Ума Турман в «Убить Билла». А ведь я предусмотрительно прилёг, но, видимо, сон в випке — так себе затея.

И какого чёрта я вообще в чёрной кофте? Она же подчёркивает все недостатки на лице. Хренов стилист, этот Як не мог во что-нибудь нормальное нарядить?

Снимаю чёрную тряпку и завязываю на бёдрах. Из-под воротничка белой футболки вытаскиваю цепочки. Становится даже сносно, а вскоре и вовсе прекрасно, когда прыскаю холодной водой в лицо.

— К папаше можно и так завалиться, — заключаю, зачесывая волосы назад.

Вопрос только в том, зачем мне вообще к нему переться, когда можно поехать домой, принять душ, переодеться и лечь в постель. Ох, как же это заманчиво звучит. Но тогда у меня не получится сдержать обещание, а я всё-таки не бросаюсь ими на ветер. По крайней мере, стараюсь. Непонятно только, как у старика получилось меня на него развести?

Вчера, когда Крылова, нагло потискав меня, убежала, сверкая пятками, папаша напомнил про приём в кругу «близких» в честь его брака. Мы немного поспорили. Я, естественно, высказал всё, что думаю. Он, естественно, выслушал это всё с лицом топора. А потом... я согласился. Почему?

Может, всё дело в той улыбке, которую даровал Леонид Владимирович этому грешному миру после презентации? Причём это была не какая-нибудь жалкая конвульсия, а полноценная эмоция, которую реально распознать.

Интересно, что именно так порадовало папашу?

Аквадемия? Непутёвый сын наконец сделал что-то достойное его внимания и даже не облажался перед PR-директором. Вот это, наверное, событие.

Выхожу из кафе, щурясь от солнца. Где там очки?

Всего за один завтрак город заметно прибавил децибелов. Туда-сюда снуют АкваТакси. Мимо меня, чуть не сшибая, проносится на электросамокате курьер АкваЕды. Огромная квадратная термосумка за плечами бедолаги того и гляди перевесит его.

Нет, всё-таки для переваривания мне нужно место поспокойнее.

Сворачиваю на территорию ближайшего приличного жилого комплекса. Нахожу лавочку под большим деревом и сажусь, прикрывая глаза. Так тихо, аж слышу, как в мыслях кто-то копошится. А нет, кажется, это птичка в листве над головой.

И всё же. Что заставило папашу улыбнуться?

Внезапно разыгравшийся ветерок ударяет по штанине, так что аж становится щекотно. Дёргаюсь, но ощущение вскоре повторяется. Самое странное, что шаловливый уличный сквозняк проделывает это только с одной ногой.

Очень странно. Да настолько, что открываю глаза.

Вместо ветра обнаруживаю мелкое недоразумение на четырёх лапах, которое размазывает сопли по моим брюкам. Чёрная короткая шерсть, ножки-спички и огромные стоячие уши. Заметив, что я на него смотрю, подобие собаки принимается энергично вилять хвостом.

— Привет, — оглядываюсь по сторонам, но никого похожего на его хозяина не вижу. Ни какого-нибудь ребёнка, залипшего в телефон, ни растерянного пенсионера с пустым поводком. — Ты что, потерялся?

Протягиваю псу руку, тот недоверчиво обнюхивает пальцы и, фыркнув на них новой порцией соплей, обходит лавочку. Помечает дерево, под которым я сижу, и возвращается. Жалобно смотрит на меня снизу вверх.

— Чувак, я не знаю, чем тебе помочь. Ты же пёс, хоть и не полноценный, найди хозяина по запаху.

Но моя идея ему явно не заходит, потому что в ответ раздаётся громкое «ваф». Потом грубиян и вовсе запрыгивает на лавочку, усаживаясь рядом, прямо на край кофты Яка.

— Если ты на что-то надеешься, имей в виду, я не собачья версия программы «Жди меня».

Два карих глаза косятся так, будто что-то поняли.

— Но посидеть, конечно, можешь.

Биполярка пса мгновенно переключается, и он уже с милой мордашкой тычет мне в руку. Решаюсь погладить. Но от прикосновения маленькое тельце бросает в дрожь, хвост замирает. При этом стоит мне убрать ладонь, он снова суёт в неё морду.

— Люк! — разносится на весь двор, и мой наглый сосед по лавке срывается с места.

Несясь на голос, пёс успевает встревожить голубей, мирно плюхающихся в небольшой лужице. Те с многочисленным «фи-фи-фи» разлетаются в разные стороны, открывая мне вид на девушку. Она, слегка прихрамывая, выбегает на середину детской площадки и заполошно оглядывается. Через секунду вокруг неё на задних лапах уже скачет ушастый вымогатель поглаживаний.

Крылову я, конечно, узнаю — не может на свете существовать ещё одного человека с таким громким голосом. Ругаясь, она наклоняется к псу. Тот от счастья делает миллиард движений за раз, отчего девушка никак не может его поймать.

Идеальный момент, чтобы свалить, пока она меня не заметила. Но почему-то делаю ровно наоборот.

— Неудивительно, что этот пёс предпочитает гулять в одиночестве, — останавливаюсь возле Вали.

Два карих глаза снова поднимаются на меня, только теперь на лице девушки, которая так и замирает с открытым ртом.

— Мантию невидимости дома забыла, — машу перед её лицом, тем самым расколдовывая.

Крылова наконец ловит собаку, возвещая об этом на весь двор щелчком карабина. Пёс рвётся куда-то в сторону, но поводок однозначно даёт понять, что о свободе остаётся только вспоминать.

— Доброе утро, Денис Леонидович, — выпрямляется Валя. — А вы тут...

— На пробежке.

Скользнув по мне взглядом, она останавливается на кедах, которые беговыми даже слепой не назвал бы.

— Мог бы быть, — добавляю к сказанному, — но решил просто прогуляться.

Уголки её губ дёргаются.

— Твой пёс? Как зовут?

— Люк.

— Ого. А ты у нас, оказывается, звёздный пацан. Клааас.

Присаживаюсь перед собакой, чтобы погладить, но тот, в край оборзев, подсовывает бок для почесываний. Валя рядом переминается с ноги на ногу. В шортах. Увожу взгляд от её колен.

— Что за порода?

— Карликовый пинчер.

— У моих соседей такой же. Злой до жути. А твой прикольный, даже трогать себя даёт.

Валя снова переступает с ноги на ногу.

— Денис Леонидович, сюда нельзя с собаками, нужно отойти, — и после заминки добавляет: — Если хотите, можете прогуляться с нами.

Детскую площадку покидаем в полном молчании. Валя идёт чуть впереди, делая вид, что не косится на меня. Люк на поводке летает вокруг неё, как спутник по орбите. Когда тропинка расширяется, выравниваюсь с ними.

— Ходите гулять в какое-то определённое место?

— Да, в тот парк, — кивает Валя куда-то сквозь дом и снова замолкает.

Без двери между нами не такая разговорчивая оказывается.

— О, вон там ты мне пощёчину влепила, — замечаю парковку, на которой после корпоратива остановилось наше такси.

— Извините. Я вас тогда неправильно поняла.

— Кстати, удар у тебя что надо. — Усмехаюсь, видя, как её голова опускается ещё ниже. — Где-нибудь занимаешься?

— Нет.

— И не начинай.

Под очередное молчание сворачиваем в парк, который оказывается довольно оживлённым. Повсюду петляют зомби-собачники на поводках у своих собачек. Те, ведомые охотничьими инстинктами, разгадывают тайны меток предшественников. Впереди нас группка старушек марширует с палками, похожими на лыжные. Мимо пробегает мужчина в беговых (!!) кроссовках.

Люк тянет Валю к кустам, я тянусь за ними.

— А о чём ты подумала?

— Что?

— Ты сказала, что неправильно меня поняла. Что я, по-твоему, хотел сделать?

Крылова снова прикидывается невидимой, а лицо её медленно заливает краской.

— Ничего, — едва слышно произносит она.

Однако пылающие щёки с потрохами выдают, что именно Валя там себе напредставляла.

— Ладно, ничего так ничего, — делаю вид, будто не замечаю этого.

Снова идём молча. Хотя назвать это ходьбой язык не поворачивается. Люк вынуждает останавливаться возле каждого дерева. Обнюхивает стволы и территорию вокруг, так будто у него ордер на обыск.

— Ты по утрам всегда такая молчаливая? — обращаюсь к Вале, когда наш наряд притормаживает у нового места преступления.

— Денис Леонидович...

— Ну начинается, — перебиваю её. — Мы уже это обсуждали. За пределами офиса просто Дэн. Ок?

— Хорошо, — взгляд наконец с очень интересной земли переходит на меня. — Денис, что будет дальше с проектом? Мы его на самом деле реализуем?

— Знаешь, когда ты молчала, было лучше.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Вам...

— Тебе, — поправляю, чувствуя, как накатывает раздражение от одного этого «понятно». Почему его обязательно нужно говорить с таким противно-уничтожительным тоном?

— Тебе нет дела до проекта, — крепко сжимает она поводок обеими руками. — Моя идея просто удачно подвернулась и пригодилась для каких-то других целей, но реализации среди них точно не было.

— Вау, как мы говорим. Может, ты не заметила, но это я продвинул идею на собрании руководства, я собрал команду из лучших сотрудников и я договорился о презентации. Мало? Что ещё я, по-твоему, должен был сделать?

Да, часть из этого сделала Лиля, но ведь по моему распоряжению. Так что считается. В конце концов, руководитель не обязан лично нянчить проекты.

— Хочешь, чтобы я проверял каждую деталь и говорил, какая ты молодец?