Правда без прикрас

— Класс, давай, — даже не отрывается от экрана, чем вгоняет меня в недоумение. — Только выбери оплату при получении.

А вот это уже больше похоже на Дениса. Он терпеть не может, когда за него платят, особенно девушки. Причём дело не столько в желании показать свои богатства, сколько в попытке купить ими признание собственной важности. Единственное исключение — отец. И именно о нём мне нужно поговорить. Но пока я не могу с уверенностью определить состояние Дениса, разговор лучше не начинать.

Заказав еду, переодеваюсь в одну из его футболок. Выгляжу как девочка-подросток, не знающая жизни. И мне это чувство не нравится. Но оставить здесь что-то из личных вещей — равно захвату территории, который Денис классифицирует как серьёзные отношения. А их он пока не хочет. Более того, любое посягательство на свою свободу он пресекает на корню и довольно неприятным способом. Пробовать его на себе не горю желанием, поэтому в моей сумочке всегда лежит зубная щётка.

Возвращаясь к Денису, вытаскиваю заколку из волос, откидываю их назад и устраиваюсь рядом с ним на диване. Он снова что-то печатает, не обращая на меня внимания. Медленно придвигаюсь ближе, давая ему возможность свернуть окно с перепиской, но он этого не делает. Кладу голову ему на плечо и вдыхаю полной грудью. Из всех запретных запахов, которые ожидаю от него почувствовать, улавливаю только запах его тела.

— Чем занимаешься? — не хочу этого делать, но взгляд сам скользит по экрану.

Чат с ИИ?

Так и тянет заглянуть в переписку, но не позволяю себе — пусть Денис сам решит, что рассказать.

Он с силой нажимает на Enter и отставляет ноутбук на подлокотник дивана.

— Пытаюсь выяснить, почему Анна Викторовна сегодня настолько прекрасна, — улыбается он со своим фирменным прищуром.

Если бы я сейчас стояла, ноги наверняка бы подкосились. Вместо этого успеваю вдохнуть, прежде чем он наклоняется и целует меня. И мне это нравится. Вот только я слишком хорошо знаю Дениса, чтобы не заметить очевидного: он опять уходит от ответа.

— И всё же, что тебя так увлекло? — спрашиваю, когда он чуть отстраняется, но ответом становится очередной поцелуй. Следующий вдох получается сделать, когда я уже лежу на лопатках, а Денис нависает надо мной, упираясь рукой в диван.

— Хочешь выяснить это прямо сейчас? — спрашивает он вместо продолжения, которое я была готова ему простить.

— Да.

Тут же проклинаю себя за этот ответ. Денис возвращается на своё прежнее место, снова оставляя меня без внимания.

— Закинул презентацию бизнес-кейса Аквадемии в ИИ-чат и попросил разложить всё на нормальном языке.

— Аквадемии? То есть что-то по работе?

Не то чтобы увидеть Дениса дома в воскресенье, одного, занимающегося чем-то по работе, было удивительным... Да это же просто невероятно!

Либо я что-то не заметила, пока проверяла кухню, либо у Дениса появилась новая реакция на ситуации, которые ему тяжело пережить. Тот Денис, которого я знаю, сейчас должен разрушать всё вокруг и в первую очередь себя. Но он сидит на диване и... работает?

— Тот проект, который папаша в пятницу одобрил, — напоминает он.

— Поздравляю, — легко касаюсь губами плеча парня. — Кстати, насчёт отца. Как прошёл праздник?

Вся его прежняя улыбка вмиг сходит на нет, а я мысленно проклинаю себя уже второй раз за последние пять минут.

— Не делай вид, будто только сейчас вспомнила об этом, — смотрит он на меня исподлобья. — Знаю я все эти твои приколы. Только и ждала подходящего момента, чтобы спросить.

На его лице моментально отражается такая усталость, будто этот разговор длится уже минимум час. Не давая мне шанса на оправдания, он продолжает:

— Ты сейчас не у себя в кабинете, а у меня дома. Не нужно устраивать благотворительный приём.

— Я не устраиваю приём, просто интересуюсь.

— Тебе нужно меньше думать, Анна Викторовна, — тянет он ко мне руку и вынимает заколку из волос. А я ведь даже не заметила, когда вернула её туда. — Это тебе совет от доктора Дэна. И заметь — без записи и очереди.

Чёрт, опять повела себя как глупая девчонка. Я же отлично знаю, что на тему отца лучший способ дождаться информации от Дениса — перестать задавать ему вопросы. Обычно он сам потом всё рассказывает через день-два, но рассказывает. Молчать и слушать — лучшая тактика с ним.

Вот только именно эта тактика однажды кардинально изменила меня.

Строя быт со своим уже бывшим парнем, я старалась проявлять максимум уважения к его личному пространству. Я была ещё совсем юной, только перешла на третий курс, но уже мечтала о большой счастливой семье. Мы с ним жили вместе. Я следила за порядком в его квартире, он оплачивал счета.

А потом оказалось, что у него есть ещё счета, ещё квартира и ещё девушка.

Тогда мне пришлось узнать, что такое на самом деле самостоятельная жизнь, и признать, как сильно я зависела от него финансово. Но даже это не помогло ему закрыть мне глаза на ложь о том, что он «просто оступился, больше такого не повторится».

После той истории я дала себе обещание, что никаких серьёзных отношений строить не буду, пока не начну зарабатывать достаточно, чтобы не зависеть от мужчины. И я сдержала его.

За годы одиночества настолько привыкла рассчитывать только на себя, что, когда наконец разрешила себе снова смотреть по сторонам, поняла, что ни одному мужчине не готова доверять. А потом появился Денис...

Когда привозят еду, мы устраиваемся перед телевизором, раскладываем контейнеры на журнальном столике. С экрана рассказывает свои шутки какой-то комик. Денис, уплетая стейк, старательно делает вид, что хорошо проводит время, хотя смех невпопад его выдаёт. Видимо, он и сам понимает, что получается плохо, потому что в какой-то момент выключает звук и говорит:

— Всё было не настолько уж стрёмно, — откидывается он на спинку дивана, подкладывая руки под голову и демонстрируя во всей красе свой торс. — Я даже поздравил их. Вообще, сначала хотел толкнуть полноценную речь, но придурки влезли вперёд.

Придурками Денис может назвать кого угодно, но сейчас и уточнять не нужно. По интонации и выражению лица понятно, что речь о Марке и Вике.

— Она так расстаралась, — продолжает он с гримасой, будто его стошнит. — Уверен, несколько дней репетировала. После неё вообще ничего не хотелось говорить, — усмехается Денис. — Казалось, любое лишнее слово приравняет меня к этой команде жополизов.

Последнее слово он чуть ли не сплёвывает, а я молча жую салат, чтобы не спугнуть его желание выговориться.

За окном уже начинает смеркаться, и стекло постепенно превращается в тёмное зеркало. В нём отражается телевизор и наши силуэты. Вижу, как Денис проводит рукой по волосам, прижимая их к голове, но те сразу возвращаются обратно.

— Хотелось наблевать им в тарелки, но стало жаль съеденные тарталетки, — снова заговаривает он. — Ещё эта девчонка. Не знаю, зачем взял её с собой. Показалось, вдруг она реально сможет что-то полезное для проекта сделать, да и просто, вроде как, прийти не одному лучше.

На этом моменте я уже совсем перестаю жевать. Что за «девчонка»?

— Она весь обед так таращилась на придурка. Я думал, он в какой-то момент подавится и сдохнет. Ну прям реально пристально смотрела, вот так, — он поворачивается ко мне и показывает взгляд неизвестной мне девушки. — Вообще вокруг ничего не замечала, даже как я забрал из её тарелки последнюю тарталетку.

Именно на этом Денис решает остановить свой рассказ и вернуться к ужину, оставляя меня перед дилеммой. Ждать и надеяться, что скоро он продолжит, но это может случиться не скоро, либо самой спросить, пока разговор окончательно не ушёл в другую сторону.

— Что за девушка? — выбираю второй вариант.

К моему облегчению, Денис не воспринимает вопрос в штыки.

— С работы, я тебе про неё рассказывал. Та с приветом, помнишь?

И я действительно вспоминаю. Он ни раз уже рассказывал о какой-то коллеге с громким голосом, которая постоянно совершает странные поступки. Хотя объективно не страннее, чем совершает сам Денис.

Теперь, наконец узнав, о ком речь, убеждаю себя расслабиться. По крайней мере, исходя из описаний Дениса, внешне эта девушка не похожа на тех, которые обычно привлекают его. И почему-то от этого мне становится спокойнее.

Но есть во всём этом и кое-что, что меня настораживает.

После торжеств, подобных тому, что было вчера, мне обычно приходится хорошо постараться, чтобы привести Дениса в порядок. Это никогда не заканчивается простым отсиживанием дома. Я не раз забредала в неприятные места, чтобы достать его и помочь справиться с последствиями.

А сегодня он сидит рядом со мной трезвый, ест, смотрит комика и обсуждает работу.

Единственное, что отличает вчерашнее мероприятие от всех предыдущих встреч Дениса с отцом и Даркнессом, — присутствие этой девушки.

При этом он не говорит о ней как о той, которая ему нравится. Но всё же...

— Ты ел из тарелки подчинённой? — цепляюсь за единственное, что может помочь продолжить разговор о ней и не выглядеть так, будто я ревную.

— Говорю же, это была последняя вкусная тарталетка, а девчонка всё равно не собиралась её есть.

— Ясно. Но почему ты пригласил именно её?

— Изначально я вообще хотел пойти один, сказать пару ласковых и уйти до застолья, а она с этой недособакой как-то сама собой появилась.

Дальше начинается история из разряда «шёл, упал, очнулся — гипс». Сначала всё звучит очень сомнительно, но постепенно детали пазла встают на места, и я перестаю искать подвох. Девушка действительно оказалась с ним там случайно.

И всё же беру её на заметку.

Когда еда заканчивается, ловлю себя на том, что это редкий случай, когда после встречи Дениса с отцом и Марком мы в мусор выкидываем пустые контейнеры, а не пакетики с сомнительным содержимым.

И вроде это должно меня радовать, но почему-то именно это беспокоит меня больше всего.

21. Валя

И вроде договорённость с Даркнессом должна меня радовать, но почему-то именно она беспокоит больше всего. С одной стороны: «Вау, я сама убедила его принять участие в Аквадемии!» С другой: «Какой кошмар, если всё пойдёт не так и мне придётся лично перед ним извиняться».

А если их конфликт со вторым замом вспыхнет снова? Да ещё под камерами прессы? Проект можно будет похоронить в тот же день. И меня вместе с ним.

Так, стоп, ещё ведь ничего не случилось. А значит, и нет смысла заказывать панихиду. К тому же кто сказал, что Дионис сдержит слово и на самом деле проявит больше интереса к проекту? То-то же. Хотя бы к концу дня придёт в офис, и на этом спасибо.

В понедельничный отдел захожу под стук и скрежет. Источник нестандартных звуков искать долго не приходится: Гришка, балансируя на крутящемся стуле, возится с кондиционером у стены.

— Что делаешь?

— Кажется, лопасти заклинило, — доносится голос сверху в паузу между постукиваниями. — С пульта не двигаются, поэтому воздух теперь всё время дует в Лилю.

Останавливаюсь рядом и задираю голову. На зелёной клетчатой рубашке Синицына замечаю серого пыльного барашка. Аккуратно снимаю его и отправляю пастись в мусорное ведро.

— Этим точно ты должен заниматься?

— Да мне несложно, — подаёт он какую-то пластмасску от кондиционера. — Что я, не разберусь, что ли?

Надеюсь, за это Лиля тебя хотя бы похвалит, — успеваю прокомментировать лишь мысленно, потому что именно в этот момент стул под Гришкой подкручивается, выбивая парня из равновесия. Я тут же хватаюсь за спинку, а Гришка, словно Человек-паук, цепляется за стену, широко расставляя пальцы.

— Ого, — возвращаясь в исходное положение, сглатывает он. — Еле спасся от производственной травмы.

Эх, боюсь, только производственная травма и способна по-настоящему спасти Гришку от коллег, которые привыкли пользоваться его безотказностью. Но ради глобального спасения друга я не готова допустить, чтобы он прямо сейчас вспорхнул со стула. Даже несмотря на то, что его фамилия Синицын.

Но, предвидя, что на моё мнение Гришка скажет: «Да я сам предложил помощь», оставляю его при себе.

— Как мама? В этот раз нормально пережила полёт? — вспоминаю, что на выходных старшие Синицыны должны были вернуться в Питер.

— Сам полёт — да. Но, как обычно, мама отказывалась идти на посадку без меня. — Гришка отрывает очередную деталь от кондиционера и подаёт мне. Кладу её на пол рядом с предыдущей. — В этот раз она даже не уговаривала отдать кота в приют и купила переноску.

Не знаю, смеяться или плакать. У бедного Гришки уже целая коллекция различных вещей для переезда, которую каждый раз пополняет его мама. Например, в прошлый раз она «подарила» ему большой брендовый чемодан, в который при желании можно поместить самого Гришку. И даже без помощи топора.

— Жесть. А ты не пробовал с ней поговорить?

— Триллиард раз.

— Не, — перехватываю стул поудобнее, — не о том, что ты не хочешь переезжать, а о том, что её желание видеть тебя постоянно под боком немного... слишком?

— Думаешь, в этом есть смысл? Она просто сделает вид, что не услышала. А знаешь, какой аргумент для моего переезда был в этот раз?

— Боюсь представить.

— Она нашла мне девушку. Представляешь, Валь, девушку, — взмахивает Гришка отвёрткой, как волшебной палочкой, только чуда не происходит. — Фотографии мне её показывала.

— А что папа?

— Папа... Отец молча смотрел на меня с выражением «держись, сын».

Хорошо представляю себе ещё одного Гришку — такого же доброго, только постарше. Наверное, в молодости он тоже не решался заговорить с понравившейся девушкой. А потом она устала ждать первого шага, попросила помочь донести пакеты и по пути затащила в ЗАГС.

От этой картины улыбка сама расползается до ушей. Гришка, не замечая её, продолжает:

— Когда вернулся из аэропорта, просто лёг на кровать и пролежал так полдня в тишине вместе с котом. Вот. А у тебя как выходные прошли?

О-о-о, ну наконец-то! Я ждала этот вопрос.

— Держись там за свои лопасти. Сейчас точно упадёшь.

— Что случилось? — медленно поворачивается ко мне взлохмаченная голова.

— Короче, я в субботу случайно попала на обед к директору, там был Даркнесс, и я его уговорила принять участие в Аквадемии.

— Чего?! — Стоя на стуле, Гришка так и присаживается на корточки.

— Сама с трудом верю.

— Погоди. Как ты вообще оказалась дома у директора?

Глубокий вдох.

К этому вопросу я готовилась ещё вчера. И тогда же решила, что расскажу Синицыну всё как есть, чтобы потом случайно не проболтаться и не объяснять, почему скрывала правду.

— Выхожу утром с Люком погулять. Погода хорошая, я почти выспалась. И тут Люк куда-то резко дёргается, а я понимаю, что плохо застегнула шлейку. Собака просто выскальзывает из неё и убегает! Я обхожу все ближайшие дворы, заглядываю чуть ли не под каждую машину. Нигде нет. В итоге, когда выхожу на детскую площадку возле своего дома, Люк сам подбегает ко мне, а вмести с ним...

— Как интересно, — раздаётся где-то сбоку, от чего я вздрагиваю, не закончив. — И чем это вы тут занимаетесь? — складывая перед собой руки, спрашивает Лиля. Голубая блузка, на голове высокий хвост, на лицо её спадают две завитушки.

— Извини, немного отвлёкся, — улыбается Гришка. — Сейчас всё починю. Вроде понял, в чём дело.

— Привет, — отступаю на шаг, чтобы Лиля ничего лишнего не подумала.

Она безразлично кивает и снова поворачивается к Гришке, постепенно раскрывая рот, но без звука. Выглядит жутко.

— СИНИЦЫН! — Всё же прорывает её. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! ТЫ НА МОЙ СТУЛ НОГАМИ ВСТАЛ?!

Гришка резко выпрямляется, будто собираясь спрыгнуть на пол, но стул под ним снова подкручивается, только в этот раз паучье чутьё не срабатывает, и парень отправляется в полёт.

— Ой! — лишь успевает взмахнуть он руками.

Дальше всё происходит так быстро, что я не успеваю понять, как мы с Лилей уже ловим Гришку, падающего прямо между нами. Распластавшись у нас руках, он медленно приоткрывает глаза и смотрит на Лилю:

— Я попал в рай?

Меня от этого пробивает на какой-то совершенно неконтролируемый смех, но его со мной никто не разделяет, особенно Лиля, которая тут же принимается отчитывать Гришку. В частности, за испачканный стул и чуть не разбитую голову. Синицын виновато улыбается, но по блеску в глазах видно, что раскаяние у него неискреннее.

В конце концов Лиля говорит мне идти заниматься своими делами, заверяя, что сама подержит стул с Синицыным, чтобы не дай бог из-за него на неё не повесили штраф за травмированного сотрудника. С трудом удерживаясь от нового приступа смеха, я поспешно ретируюсь.

На рабочем компьютере меня ждёт жёлтый стикер, приклеенный, как всегда, криво. Очередное Гришкино послание:

«Потерялся таракан. Нашедшему просьба вернуть владельцу. Адрес: соседний стол».

Осматриваюсь вокруг, но стикера с самим тараканом не нахожу. Неужели забыл его приклеить? Может, на первом есть подсказка? Снова беру записку, переворачиваю, но вместо подсказки обнаруживаю рисунок чего-то, что с натяжкой можно классифицировать как усатого вредителя. Хотя больше оно похоже на мангал.

Так и подписываю рисунок: «Таракан-мангал». После чего возвращаю по указанному адресу.

На этом шуточкам приказываю прекратиться и открываю рабочий чат. В сообщении пишу последние новости по проекту, и уже через секунду команда в полном составе собирается вокруг меня. У всех такие лица, будто я сообщила, что спутник Илона Маска феерично рухнет прямо на сцену во время закрывающего концерта.

Приходится несколько раз подтвердить, что это не шутка и не автозамена, перепутавшая «Даркнесс» с «дар небес» или «дар и стресс». Алина даже просит поклясться, что не вру, но благодаря Людмиле до этого не доходит.

Самое же приятное, что нет необходимости отчитываться, каким именно образом я случайно встретилась с Марком Гронским на выходных. Коллег, в отличие от некоторых любителей задавать вопросы, не имеющие отношения к работе, интересует результат, а не его происхождение.

Правда, восторг быстро сменяется новой проблемой: куда поставить лекцию Даркнесса? В начале курса она станет отличной мотивацией, но кто поручится, что после неё ребята смогут сосредоточиться на занятиях? Если оставить лекцию напоследок, случится та же ситуация, только наоборот. Середина кажется самым разумным вариантом, но команда не спешит его поддерживать.

В итоге обсуждение теряет первоначальный запал, и постепенно все расходятся, так и не придя к единому мнению. Именно в этот момент возвращается Гришка.

— Ну как?

— Починил, — гордо отзывается Синицын и демонстрирует мне рукава рубашки. — Вот, только намочил.

— С кондиционера так накапало?

— Лиля заставила помыть стул, — обречённо признаётся он.

— Класс, теперь ты у нас специалист по клинингу. Карьерный рост, поздравляю.

— Валя, блин.

— Гриша, блин.

Синицын стягивает рубашку и вешает на спинку стула, оставаясь в футболке.

— Кстати, Дионис пришёл.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

— И он просил тебя зайти, — почему-то хмурится Гришка, а у меня вырывается глупое:

— Как странно.

На этом Синицын замолкает. Невольно вжимаюсь в спинку кресла, но тут же одёргиваю себя. Меня ведь просто позвал второй зам — руководитель проекта, за который я отвечаю. Ничего странного в этом нет.

— Ладно, тогда пойду, — решаю лучше узнать, что от меня понадобилось Дионису, нежели сидеть тут под неоднозначным взглядом.

Когда останавливаюсь у двери второго зама и заношу руку, чтобы постучать, совершенно некстати всплывает воспоминание с выходных. Дверь распахивается, а на пороге стоит он без майки, ухмыляется. Нет, мотаю головой, это лучше забыть, и мысленно закрываю картинку с его изображением, как вкладку с рекламой в браузере.

Стучу и, выждав максимум времени, за которое можно было сказать «войдите», вхожу. К счастью — к счастью? Да! — обнаруживаю второго зама за столом в джинсовой рубашке, оттенок которой очень удачно подчёркивает его глаза. А эти самые глаза со странной внимательностью смотрят на меня.

Или мне кажется?

Да, наверняка кажется. Просто человек смотрит на того, кто вошёл в его кабинет. Ничего необычного.

— Вы звали? — задаю самый бессмысленный вопрос, когда понимаю, что кроме взгляда ничего не дождусь.

— Пожалуйста, — чуть наклоняет он голову, покачиваясь в кресле, — давай уже перейдём на «ты».

— Но вы говорили, что только за пределами офиса.

— Передумал. В таких условиях некомфортно работать сообща.

«Работать сообща»? Цепляюсь за последние слова. Значит, он действительно собирается участвовать в Аквадемии? Или я опять вижу скрытый смысл там, где его нет?

— Ну что застыла, как неродная? — вытаскивает из мыслей голос Диониса. — После выходных уже должна обнимать меня при встрече. Или как там у вас, девушек, принято?

Причём произносит это так, будто реально ждёт, что я сейчас подойду и обниму его. Так и стою возле двери, не понимая, как реагировать. Но этого оказывается достаточно, чтобы вызвать его смех.

— Да ладно тебе, ближе хоть подойди. Не будешь же ты прямо оттуда рассказывать мне, что делать.

— То есть... — Ты? Вы? — Вы, — демонстративно подчёркиваю, а Дионис так же демонстративно закатывает глаза, — будете заниматься проектом вместе с нами?

— Ну да, мы же договорились, — вполне серьёзно отвечает он. — А я слов на ветер не бросаю.

— То есть любой из команды сможет обратиться к вам в сложной или спорной ситуации, и вы поможете?

— Типа того.

— А... — всё, что способен выдать мой застигнутый врасплох мозг.

Гениально, блин! Вот это уровень профессиональной коммуникации!

— Ну что, может, всё-таки подойдёшь и расскажешь, что мне делать? — напоминает о себе второй зам, сильнее раскачиваясь в кресле.

— Да пока вроде нет спорных вопросов, — пожимаю плечами.

— Может, надо с чем-то помочь?

Что? Меня кто-то разыгрывает? Сначала Даркнесс соглашается принять участие в проекте, теперь второй зам предлагает помощь. Я что, скоро проснусь и окажусь в дне, когда никакой Аквадемии не существовало?

Прошу, не будите меня!

А вдруг это всё правда? Тогда с моей стороны было бы глупо заставить Диониса передумать своими вопросами. Но чем он может помочь?

В голове очень кстати загорается удачная идея.

— Достаньте звезду.

— Какая наглость! — Из расслабленной позы он перетекает в ту, которую по его меркам можно классифицировать как серьёзную, то есть просто нормально садится. — Я, конечно, познакомил тебя с родителями, но «звёзды с неба» — это уже слишком, — выворачивает всё так, будто это не до него доходит, как до утюга.

Мне же от его «звёзд» становится настолько стыдно и смешно одновременно, что с трудом соображаю, как вернуть разговор в рабочее русло.

— Вообще-то...

— Да понял я, что нужно найти хедлайнера на концерт, — отмахивается от меня второй зам. — Как это сделать?

Снова становится стыдно, но объяснять сейчас, что я всё поняла и не думала, будто он глупый, было бы ещё глупей. Поэтому, когда он указывает на свободное кресло напротив своего стола, я сажусь и сразу перехожу к наводящим вопросам:

— Вы знаете, кто сейчас популярен? Кого подростки слушают?

Заложив руки за голову, Дионис откидывается на спинку кресла, напевая:

— Это моя вечеринка... Одна и та же пластинка... Тридцать три...

— Нет, это не наш формат, — по бормочущему стилю угадываю Скриптонита.

— Тогда я не знаю. Составь список.

— Если я сама займусь анализом и составлением списка, вам останется только разослать шаблонные письма. А это уже не помощь.

— Хорошо, — отворачивается он к окну. Уже решаю, что с помощью не сложится, но Дионис поворачивается обратно:

— Как делать анализ?

Правда, готов слушать? Или это всё-таки шутка, которую я не поняла? Но, вопреки собственным сомнениям, выбираю самые невероятные ответы на эти вопросы и принимаюсь в подробностях описывать необходимые действия.

— С учётом сроков вряд ли получится договориться с кем-то из топовых артистов. Значит, нам нужен исполнитель, который понравится большей части аудитории. Для начала стоит посмотреть, что подростки лайкают и репостят, под чьи песни снимают видео и какие именно видео становятся популярными.

— И всё?

— Нет. Нужно учитывать возраст аудитории. В Аквадемию мы набираем выпускников школ, так что артист не должен быть совсем уж детским. И желательно, чтобы он нравился не только мальчикам или только девочкам.

Второй зам слушает молча, изредка постукивая по подлокотнику. Правда, чем дольше я рассказываю, тем сильнее он сползает в кресле. К концу моего монолога по нему уже сложно наверняка определить, сидит он или лежит.

Но взгляд при этом по-прежнему заинтересованно направлен на меня.

— А перед тем, как писать артистам, проверьте их афиши на нашу дату, — добавляю я, стараясь не обращать внимания на его позу.