Правда без прикрас

На этом замолкаю, не в силах произнести ещё хоть что-нибудь из-за невыносимо пересохшего горла. В лёгкую сейчас осушила бы канистру воды.

— Это всё?

— Да, — уже почти хриплю, но неожиданно всплывающая в памяти деталь вынуждает продолжить. — А, нет. Кое-что ещё.

Второй зам прикрывает глаза. Да я бы и сама уже лучше промолчала, но это правда важная деталь, с которой помочь может только он.

— У вас есть ключи от отдела, а у нас иногда есть необходимость оставаться после рабочего дня. Вы могли бы оставаться вместе с нами, чтобы не просить об этом Лилю. Она и так уже почти живёт в офисе.

Сдвинув пальцы, Дионис открывает один глаз и смотрит на меня так, будто я ему предложила купить трёх слонов и лично ухаживать за ними до самого концерта.

— Думаю, хватит пока заданий, — говорит он так устало, будто это он сейчас почти час рассказывал, как достать звезду, а в конце ещё нагло добавляет: — Можешь идти.

Идти? В смысле, совсем? То есть это не очередной сарказм, после которого выяснится, что помогать Дионис вовсе не собирался?

Тем не менее осторожно поднимаюсь, готовая в любой момент сделать вид, что просто меняю позу.

— Ты чего, в слоумоушен играешь? — открывает он второй глаз. — Иди, не мешай мне работать.

Блин, всё-таки он имел в виду именно то, что сказал. И кто из нас двоих теперь утюг?

Пока мысленно отчитываю себя за тугодумство, бросив «хорошо», спешу покинуть кабинет второго зама. Но разговор кажется мне каким-то незаконченным, поэтому уже у самого выхода останавливаюсь, чтобы сказать:

— Удачи с поисками звезды! Шаблон письма я вам пришлю.

— Иди уже!

Когда закрываю за собой дверь, так и стою возле неё, собирая мысли в кучу. Что это было?

Дионис не послал меня куда подальше. Сам предложил помощь, выслушал и согласился заняться поиском артиста. Почти не издевался. И всё это время мы действительно разговаривали как коллеги, которые горят общим делом.

Но с чего вдруг?

Ответа не нахожу, но щёки неожиданно вспыхивают, даже чувствую, как припекает кончики ушей. Обхватываю лицо ладонями, пытаясь остудить и привести мысли в порядок. А когда наконец опускаю руки, замечаю на диванчике возле Лили машущего мне Макара.

— Ты ко мне? — тычу в себя пальцем, будто из одних слов можно не понять, о ком речь.

— Видишь тут ещё кого-то, кто задолжал мне обед? — Парень поднимается и заключает меня в приветственные объятия. Со стороны Лили раздаётся громкое «Ц». — Вот пришёл напомнить.

— Блин, извини, — делаю небольшой шаг назад. — Прямо сейчас я капец как занята, но потом обязательно сдержу обещание.

Лицо Макара медленно меняется. Улыбка становится такой несчастной, что я почти слышу ту самую мелодию, которую обычно включают в фильмах, когда герой стоит на улице в одиночестве и при этом обязательно идёт дождь.

— Подожди, то есть ты хочешь совсем остаться без обеда? — Он достаёт телефон из кармана джинсов. — Мне Роману Алексеевичу сейчас наябедничать или при личной встрече?

— Да ладно, — наблюдаю, как он открывает контакт с названием «Ромыч». — Так нечестно.

— Это значит: «да, Макар, я пойду с тобой на обед»? — Он задерживает палец над кнопкой вызова.

— Да, но не потому, что сработал твой шантаж.

— Вот как? Если дело не в шантаже, — улыбается парень, — значит, во мне?

Скорее в Гришке или даже, точнее, в Дионисе, а ещё точнее — в предстоящем разговоре с Гришкой о Дионисе. Но Макару я это не говорю. Вообще ничего не говорю, лишь закатываю глаза достаточно глубоко, чтобы был понятен ответ в значении «нет», и иду к лифту.

Да, я готовилась рассказать Синицыну всё о прошедших выходных. Но у меня явное перенасыщение Дионисом. Щёки горят от одной мысли о нём и этих его звёздах. Нет, в таком состоянии обсуждать выходные точно нельзя.

Мне срочно нужен перерыв. Желательно в компании человека, который не собирается говорить со мной о втором заме.