Правда без прикрас

Дальше начинается история из разряда «шёл, упал, очнулся — гипс». Сначала всё звучит очень сомнительно, но постепенно детали пазла встают на места, и я перестаю искать подвох. Девушка действительно оказалась с ним там случайно.

И всё же беру её на заметку.

Когда еда заканчивается, ловлю себя на том, что это редкий случай, когда после встречи Дениса с отцом и Марком мы в мусор выкидываем пустые контейнеры, а не пакетики с сомнительным содержимым.

И вроде это должно меня радовать, но почему-то именно это беспокоит меня больше всего.

21. Валя

И вроде договорённость с Даркнессом должна меня радовать, но почему-то именно она беспокоит больше всего. С одной стороны: «Вау, я сама убедила его принять участие в Аквадемии!» С другой: «Какой кошмар, если всё пойдёт не так и мне придётся лично перед ним извиняться».

А если их конфликт со вторым замом вспыхнет снова? Да ещё под камерами прессы? Проект можно будет похоронить в тот же день. И меня вместе с ним.

Так, стоп, ещё ведь ничего не случилось. А значит, и нет смысла заказывать панихиду. К тому же кто сказал, что Дионис сдержит слово и на самом деле проявит больше интереса к проекту? То-то же. Хотя бы к концу дня придёт в офис, и на этом спасибо.

В понедельничный отдел захожу под стук и скрежет. Источник нестандартных звуков искать долго не приходится: Гришка, балансируя на крутящемся стуле, возится с кондиционером у стены.

— Что делаешь?

— Кажется, лопасти заклинило, — доносится голос сверху в паузу между постукиваниями. — С пульта не двигаются, поэтому воздух теперь всё время дует в Лилю.

Останавливаюсь рядом и задираю голову. На зелёной клетчатой рубашке Синицына замечаю серого пыльного барашка. Аккуратно снимаю его и отправляю пастись в мусорное ведро.

— Этим точно ты должен заниматься?

— Да мне несложно, — подаёт он какую-то пластмасску от кондиционера. — Что я, не разберусь, что ли?

Надеюсь, за это Лиля тебя хотя бы похвалит, — успеваю прокомментировать лишь мысленно, потому что именно в этот момент стул под Гришкой подкручивается, выбивая парня из равновесия. Я тут же хватаюсь за спинку, а Гришка, словно Человек-паук, цепляется за стену, широко расставляя пальцы.

— Ого, — возвращаясь в исходное положение, сглатывает он. — Еле спасся от производственной травмы.

Эх, боюсь, только производственная травма и способна по-настоящему спасти Гришку от коллег, которые привыкли пользоваться его безотказностью. Но ради глобального спасения друга я не готова допустить, чтобы он прямо сейчас вспорхнул со стула. Даже несмотря на то, что его фамилия Синицын.

Но, предвидя, что на моё мнение Гришка скажет: «Да я сам предложил помощь», оставляю его при себе.

— Как мама? В этот раз нормально пережила полёт? — вспоминаю, что на выходных старшие Синицыны должны были вернуться в Питер.

— Сам полёт — да. Но, как обычно, мама отказывалась идти на посадку без меня. — Гришка отрывает очередную деталь от кондиционера и подаёт мне. Кладу её на пол рядом с предыдущей. — В этот раз она даже не уговаривала отдать кота в приют и купила переноску.

Не знаю, смеяться или плакать. У бедного Гришки уже целая коллекция различных вещей для переезда, которую каждый раз пополняет его мама. Например, в прошлый раз она «подарила» ему большой брендовый чемодан, в который при желании можно поместить самого Гришку. И даже без помощи топора.

— Жесть. А ты не пробовал с ней поговорить?

— Триллиард раз.

— Не, — перехватываю стул поудобнее, — не о том, что ты не хочешь переезжать, а о том, что её желание видеть тебя постоянно под боком немного... слишком?

— Думаешь, в этом есть смысл? Она просто сделает вид, что не услышала. А знаешь, какой аргумент для моего переезда был в этот раз?

— Боюсь представить.

— Она нашла мне девушку. Представляешь, Валь, девушку, — взмахивает Гришка отвёрткой, как волшебной палочкой, только чуда не происходит. — Фотографии мне её показывала.

— А что папа?

— Папа... Отец молча смотрел на меня с выражением «держись, сын».

Хорошо представляю себе ещё одного Гришку — такого же доброго, только постарше. Наверное, в молодости он тоже не решался заговорить с понравившейся девушкой. А потом она устала ждать первого шага, попросила помочь донести пакеты и по пути затащила в ЗАГС.

От этой картины улыбка сама расползается до ушей. Гришка, не замечая её, продолжает:

— Когда вернулся из аэропорта, просто лёг на кровать и пролежал так полдня в тишине вместе с котом. Вот. А у тебя как выходные прошли?

О-о-о, ну наконец-то! Я ждала этот вопрос.

— Держись там за свои лопасти. Сейчас точно упадёшь.

— Что случилось? — медленно поворачивается ко мне взлохмаченная голова.

— Короче, я в субботу случайно попала на обед к директору, там был Даркнесс, и я его уговорила принять участие в Аквадемии.

— Чего?! — Стоя на стуле, Гришка так и присаживается на корточки.

— Сама с трудом верю.

— Погоди. Как ты вообще оказалась дома у директора?

Глубокий вдох.

К этому вопросу я готовилась ещё вчера. И тогда же решила, что расскажу Синицыну всё как есть, чтобы потом случайно не проболтаться и не объяснять, почему скрывала правду.

— Выхожу утром с Люком погулять. Погода хорошая, я почти выспалась. И тут Люк куда-то резко дёргается, а я понимаю, что плохо застегнула шлейку. Собака просто выскальзывает из неё и убегает! Я обхожу все ближайшие дворы, заглядываю чуть ли не под каждую машину. Нигде нет. В итоге, когда выхожу на детскую площадку возле своего дома, Люк сам подбегает ко мне, а вмести с ним...

— Как интересно, — раздаётся где-то сбоку, от чего я вздрагиваю, не закончив. — И чем это вы тут занимаетесь? — складывая перед собой руки, спрашивает Лиля. Голубая блузка, на голове высокий хвост, на лицо её спадают две завитушки.

— Извини, немного отвлёкся, — улыбается Гришка. — Сейчас всё починю. Вроде понял, в чём дело.

— Привет, — отступаю на шаг, чтобы Лиля ничего лишнего не подумала.

Она безразлично кивает и снова поворачивается к Гришке, постепенно раскрывая рот, но без звука. Выглядит жутко.

— СИНИЦЫН! — Всё же прорывает её. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! ТЫ НА МОЙ СТУЛ НОГАМИ ВСТАЛ?!

Гришка резко выпрямляется, будто собираясь спрыгнуть на пол, но стул под ним снова подкручивается, только в этот раз паучье чутьё не срабатывает, и парень отправляется в полёт.

— Ой! — лишь успевает взмахнуть он руками.

Дальше всё происходит так быстро, что я не успеваю понять, как мы с Лилей уже ловим Гришку, падающего прямо между нами. Распластавшись у нас руках, он медленно приоткрывает глаза и смотрит на Лилю:

— Я попал в рай?

Меня от этого пробивает на какой-то совершенно неконтролируемый смех, но его со мной никто не разделяет, особенно Лиля, которая тут же принимается отчитывать Гришку. В частности, за испачканный стул и чуть не разбитую голову. Синицын виновато улыбается, но по блеску в глазах видно, что раскаяние у него неискреннее.

В конце концов Лиля говорит мне идти заниматься своими делами, заверяя, что сама подержит стул с Синицыным, чтобы не дай бог из-за него на неё не повесили штраф за травмированного сотрудника. С трудом удерживаясь от нового приступа смеха, я поспешно ретируюсь.

На рабочем компьютере меня ждёт жёлтый стикер, приклеенный, как всегда, криво. Очередное Гришкино послание:

«Потерялся таракан. Нашедшему просьба вернуть владельцу. Адрес: соседний стол».

Осматриваюсь вокруг, но стикера с самим тараканом не нахожу. Неужели забыл его приклеить? Может, на первом есть подсказка? Снова беру записку, переворачиваю, но вместо подсказки обнаруживаю рисунок чего-то, что с натяжкой можно классифицировать как усатого вредителя. Хотя больше оно похоже на мангал.

Так и подписываю рисунок: «Таракан-мангал». После чего возвращаю по указанному адресу.

На этом шуточкам приказываю прекратиться и открываю рабочий чат. В сообщении пишу последние новости по проекту, и уже через секунду команда в полном составе собирается вокруг меня. У всех такие лица, будто я сообщила, что спутник Илона Маска феерично рухнет прямо на сцену во время закрывающего концерта.

Приходится несколько раз подтвердить, что это не шутка и не автозамена, перепутавшая «Даркнесс» с «дар небес» или «дар и стресс». Алина даже просит поклясться, что не вру, но благодаря Людмиле до этого не доходит.

Самое же приятное, что нет необходимости отчитываться, каким именно образом я случайно встретилась с Марком Гронским на выходных. Коллег, в отличие от некоторых любителей задавать вопросы, не имеющие отношения к работе, интересует результат, а не его происхождение.

Правда, восторг быстро сменяется новой проблемой: куда поставить лекцию Даркнесса? В начале курса она станет отличной мотивацией, но кто поручится, что после неё ребята смогут сосредоточиться на занятиях? Если оставить лекцию напоследок, случится та же ситуация, только наоборот. Середина кажется самым разумным вариантом, но команда не спешит его поддерживать.

В итоге обсуждение теряет первоначальный запал, и постепенно все расходятся, так и не придя к единому мнению. Именно в этот момент возвращается Гришка.

— Ну как?

— Починил, — гордо отзывается Синицын и демонстрирует мне рукава рубашки. — Вот, только намочил.

— С кондиционера так накапало?

— Лиля заставила помыть стул, — обречённо признаётся он.

— Класс, теперь ты у нас специалист по клинингу. Карьерный рост, поздравляю.

— Валя, блин.

— Гриша, блин.

Синицын стягивает рубашку и вешает на спинку стула, оставаясь в футболке.

— Кстати, Дионис пришёл.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

— И он просил тебя зайти, — почему-то хмурится Гришка, а у меня вырывается глупое:

— Как странно.

На этом Синицын замолкает. Невольно вжимаюсь в спинку кресла, но тут же одёргиваю себя. Меня ведь просто позвал второй зам — руководитель проекта, за который я отвечаю. Ничего странного в этом нет.

— Ладно, тогда пойду, — решаю лучше узнать, что от меня понадобилось Дионису, нежели сидеть тут под неоднозначным взглядом.

Когда останавливаюсь у двери второго зама и заношу руку, чтобы постучать, совершенно некстати всплывает воспоминание с выходных. Дверь распахивается, а на пороге стоит он без майки, ухмыляется. Нет, мотаю головой, это лучше забыть, и мысленно закрываю картинку с его изображением, как вкладку с рекламой в браузере.

Стучу и, выждав максимум времени, за которое можно было сказать «войдите», вхожу. К счастью — к счастью? Да! — обнаруживаю второго зама за столом в джинсовой рубашке, оттенок которой очень удачно подчёркивает его глаза. А эти самые глаза со странной внимательностью смотрят на меня.

Или мне кажется?

Да, наверняка кажется. Просто человек смотрит на того, кто вошёл в его кабинет. Ничего необычного.

— Вы звали? — задаю самый бессмысленный вопрос, когда понимаю, что кроме взгляда ничего не дождусь.

— Пожалуйста, — чуть наклоняет он голову, покачиваясь в кресле, — давай уже перейдём на «ты».

— Но вы говорили, что только за пределами офиса.

— Передумал. В таких условиях некомфортно работать сообща.

«Работать сообща»? Цепляюсь за последние слова. Значит, он действительно собирается участвовать в Аквадемии? Или я опять вижу скрытый смысл там, где его нет?

— Ну что застыла, как неродная? — вытаскивает из мыслей голос Диониса. — После выходных уже должна обнимать меня при встрече. Или как там у вас, девушек, принято?

Причём произносит это так, будто реально ждёт, что я сейчас подойду и обниму его. Так и стою возле двери, не понимая, как реагировать. Но этого оказывается достаточно, чтобы вызвать его смех.

— Да ладно тебе, ближе хоть подойди. Не будешь же ты прямо оттуда рассказывать мне, что делать.

— То есть... — Ты? Вы? — Вы, — демонстративно подчёркиваю, а Дионис так же демонстративно закатывает глаза, — будете заниматься проектом вместе с нами?

— Ну да, мы же договорились, — вполне серьёзно отвечает он. — А я слов на ветер не бросаю.

— То есть любой из команды сможет обратиться к вам в сложной или спорной ситуации, и вы поможете?

— Типа того.

— А... — всё, что способен выдать мой застигнутый врасплох мозг.

Гениально, блин! Вот это уровень профессиональной коммуникации!

— Ну что, может, всё-таки подойдёшь и расскажешь, что мне делать? — напоминает о себе второй зам, сильнее раскачиваясь в кресле.

— Да пока вроде нет спорных вопросов, — пожимаю плечами.

— Может, надо с чем-то помочь?

Что? Меня кто-то разыгрывает? Сначала Даркнесс соглашается принять участие в проекте, теперь второй зам предлагает помощь. Я что, скоро проснусь и окажусь в дне, когда никакой Аквадемии не существовало?

Прошу, не будите меня!

А вдруг это всё правда? Тогда с моей стороны было бы глупо заставить Диониса передумать своими вопросами. Но чем он может помочь?

В голове очень кстати загорается удачная идея.

— Достаньте звезду.

— Какая наглость! — Из расслабленной позы он перетекает в ту, которую по его меркам можно классифицировать как серьёзную, то есть просто нормально садится. — Я, конечно, познакомил тебя с родителями, но «звёзды с неба» — это уже слишком, — выворачивает всё так, будто это не до него доходит, как до утюга.

Мне же от его «звёзд» становится настолько стыдно и смешно одновременно, что с трудом соображаю, как вернуть разговор в рабочее русло.

— Вообще-то...

— Да понял я, что нужно найти хедлайнера на концерт, — отмахивается от меня второй зам. — Как это сделать?

Снова становится стыдно, но объяснять сейчас, что я всё поняла и не думала, будто он глупый, было бы ещё глупей. Поэтому, когда он указывает на свободное кресло напротив своего стола, я сажусь и сразу перехожу к наводящим вопросам:

— Вы знаете, кто сейчас популярен? Кого подростки слушают?

Заложив руки за голову, Дионис откидывается на спинку кресла, напевая:

— Это моя вечеринка... Одна и та же пластинка... Тридцать три...

— Нет, это не наш формат, — по бормочущему стилю угадываю Скриптонита.

— Тогда я не знаю. Составь список.

— Если я сама займусь анализом и составлением списка, вам останется только разослать шаблонные письма. А это уже не помощь.

— Хорошо, — отворачивается он к окну. Уже решаю, что с помощью не сложится, но Дионис поворачивается обратно:

— Как делать анализ?

Правда, готов слушать? Или это всё-таки шутка, которую я не поняла? Но, вопреки собственным сомнениям, выбираю самые невероятные ответы на эти вопросы и принимаюсь в подробностях описывать необходимые действия.

— С учётом сроков вряд ли получится договориться с кем-то из топовых артистов. Значит, нам нужен исполнитель, который понравится большей части аудитории. Для начала стоит посмотреть, что подростки лайкают и репостят, под чьи песни снимают видео и какие именно видео становятся популярными.

— И всё?

— Нет. Нужно учитывать возраст аудитории. В Аквадемию мы набираем выпускников школ, так что артист не должен быть совсем уж детским. И желательно, чтобы он нравился не только мальчикам или только девочкам.

Второй зам слушает молча, изредка постукивая по подлокотнику. Правда, чем дольше я рассказываю, тем сильнее он сползает в кресле. К концу моего монолога по нему уже сложно наверняка определить, сидит он или лежит.

Но взгляд при этом по-прежнему заинтересованно направлен на меня.

— А перед тем, как писать артистам, проверьте их афиши на нашу дату, — добавляю я, стараясь не обращать внимания на его позу.

На этом замолкаю, не в силах произнести ещё хоть что-нибудь из-за невыносимо пересохшего горла. В лёгкую сейчас осушила бы канистру воды.

— Это всё?

— Да, — уже почти хриплю, но неожиданно всплывающая в памяти деталь вынуждает продолжить. — А, нет. Кое-что ещё.

Второй зам прикрывает глаза. Да я бы и сама уже лучше промолчала, но это правда важная деталь, с которой помочь может только он.

— У вас есть ключи от отдела, а у нас иногда есть необходимость оставаться после рабочего дня. Вы могли бы оставаться вместе с нами, чтобы не просить об этом Лилю. Она и так уже почти живёт в офисе.

Сдвинув пальцы, Дионис открывает один глаз и смотрит на меня так, будто я ему предложила купить трёх слонов и лично ухаживать за ними до самого концерта.

— Думаю, хватит пока заданий, — говорит он так устало, будто это он сейчас почти час рассказывал, как достать звезду, а в конце ещё нагло добавляет: — Можешь идти.

Идти? В смысле, совсем? То есть это не очередной сарказм, после которого выяснится, что помогать Дионис вовсе не собирался?

Тем не менее осторожно поднимаюсь, готовая в любой момент сделать вид, что просто меняю позу.

— Ты чего, в слоумоушен играешь? — открывает он второй глаз. — Иди, не мешай мне работать.

Блин, всё-таки он имел в виду именно то, что сказал. И кто из нас двоих теперь утюг?

Пока мысленно отчитываю себя за тугодумство, бросив «хорошо», спешу покинуть кабинет второго зама. Но разговор кажется мне каким-то незаконченным, поэтому уже у самого выхода останавливаюсь, чтобы сказать:

— Удачи с поисками звезды! Шаблон письма я вам пришлю.

— Иди уже!

Когда закрываю за собой дверь, так и стою возле неё, собирая мысли в кучу. Что это было?

Дионис не послал меня куда подальше. Сам предложил помощь, выслушал и согласился заняться поиском артиста. Почти не издевался. И всё это время мы действительно разговаривали как коллеги, которые горят общим делом.

Но с чего вдруг?

Ответа не нахожу, но щёки неожиданно вспыхивают, даже чувствую, как припекает кончики ушей. Обхватываю лицо ладонями, пытаясь остудить и привести мысли в порядок. А когда наконец опускаю руки, замечаю на диванчике возле Лили машущего мне Макара.

— Ты ко мне? — тычу в себя пальцем, будто из одних слов можно не понять, о ком речь.

— Видишь тут ещё кого-то, кто задолжал мне обед? — Парень поднимается и заключает меня в приветственные объятия. Со стороны Лили раздаётся громкое «Ц». — Вот пришёл напомнить.

— Блин, извини, — делаю небольшой шаг назад. — Прямо сейчас я капец как занята, но потом обязательно сдержу обещание.

Лицо Макара медленно меняется. Улыбка становится такой несчастной, что я почти слышу ту самую мелодию, которую обычно включают в фильмах, когда герой стоит на улице в одиночестве и при этом обязательно идёт дождь.

— Подожди, то есть ты хочешь совсем остаться без обеда? — Он достаёт телефон из кармана джинсов. — Мне Роману Алексеевичу сейчас наябедничать или при личной встрече?

— Да ладно, — наблюдаю, как он открывает контакт с названием «Ромыч». — Так нечестно.

— Это значит: «да, Макар, я пойду с тобой на обед»? — Он задерживает палец над кнопкой вызова.

— Да, но не потому, что сработал твой шантаж.

— Вот как? Если дело не в шантаже, — улыбается парень, — значит, во мне?

Скорее в Гришке или даже, точнее, в Дионисе, а ещё точнее — в предстоящем разговоре с Гришкой о Дионисе. Но Макару я это не говорю. Вообще ничего не говорю, лишь закатываю глаза достаточно глубоко, чтобы был понятен ответ в значении «нет», и иду к лифту.

Да, я готовилась рассказать Синицыну всё о прошедших выходных. Но у меня явное перенасыщение Дионисом. Щёки горят от одной мысли о нём и этих его звёздах. Нет, в таком состоянии обсуждать выходные точно нельзя.

Мне срочно нужен перерыв. Желательно в компании человека, который не собирается говорить со мной о втором заме.

22. Денис

Да, я собирался сдержать обещание и сделать что-то для проекта. Но из-за звёзд этой девчонки у меня вот-вот детонирует мозг. Нет, в таком настроении работать точно нельзя.

Пересекаю кабинет и останавливаюсь перед шкафчиком, который может решить мою проблему. Достаю любимый напиток, собираюсь открутить крышку, но обнаруживаю, что её нет.

— Фу, должно быть, всё выдохлось, — возвращаю бутылку на место и закрываю дверцу.

Ситуация настолько удручающая, что заваливаюсь на короткий диван. Голову кладу на один подлокотник, ноги — на другой. Удобства уровня куриной жердочки. Но придумывать планы на вечер лучше так, чем никак.

Из вариантов — навестить Яка, но сегодня понедельник, а по понедельникам в его клубе тухлее, чем в доме престарелых. Можно написать Ане и, если она не занята, встретиться. Последнее привлекает чуть больше, но, когда достаю телефон, вместо чата открываю ленту в соцсети.

Рилс за рилсом пролистываю чужие завтраки и путешествия. Тем временем в голове возникает вполне закономерный вопрос: что я делаю?

А что не так? Сижу в собственном кабинете, отрабатываю зарплату и уменьшаю папаше количество поводов для моего увольнения.

На выходных старик вёл себя как-то уж совсем странно: заявился ко мне в комнату с разговором по душам. Сказал, что моё желание совместить семейный праздник с работой стало для него неожиданностью. А потом добавил, что я напомнил ему его самого в молодости.

Я так и не смог определить, что это было: пародия на комплимент или на шутку. Хорошо хоть у Крыловой время закончилось и можно было без зазрения совести свалить.

Всю дорогу до города девчонка не замолкала ни на секунду, рассказывала про свою Аквадемию. Многое я слышал уже раз в десятый, если не больше, но остановить этот поток энтузиазма оказалось невозможно. Её улыбка занимала всё зеркало заднего вида такси. Впервые видел, чтобы с таким лицом кто-то говорил о работе.

Когда Крылова наконец вышла из машины, Аквадемия у меня уже буквально вытекала из ушей. Вопреки изначальным планам хотелось как можно скорее добраться домой и отключиться часов на двенадцать. Что я, собственно, и сделал.

Но даже это не помогло: проклятая Аквадемия продолжила крутиться в голове, как карусель с пони. И крутится до сих пор.

И на кой чёрт я вообще взял Крылову в проект? Без неё команда спокойно справлялась, никто даже не думал ко мне лезть. Всё так и прошло бы до самого финала, но нет, мне зачем-то понадобилось проявить великодушие.

Теперь девчонка прибегает ко мне по каждой мелочи. Попробуй отвертись — из-под земли достанет. Да что там, даже в выходной на скамейке найдёт.

Я снял отель, сменил страну,

Она кричит: «Всё равно найду!»

Задёрнул шторы, залез в кровать,

Она из шкафа: «Ну куда ты, ма-а-ась?»

Только спустя почти целый куплет понимаю, что это новая песня Льва Романова из очередного рилса. Артист, старательно косящий внешне под Фредди Меркьюри и волочащий за собой микрофон, собирает внимание целого стадиона. Сам выкрикивает первую строчку, остальное за него допевает толпа.

Так вот же звезда.

Я аж приподнимаюсь на локте, глядя в экран. И что мне там Крылова про какой-то анализ втирала? Любят же девушки всё усложнять.

С лёгкостью достаю контакты менеджера Льва. Открываю рабочую почту, но шаблонного письма от той, что его обещала, не нахожу.

И как это понимать? Чем она там вообще занимается? Разве можно так обращаться с чужим временем? Особенно когда чужое время принадлежит начальнику.

Теперь вместо того, чтобы добросовестно выполнить свою работу, приходится заниматься дополнительными вопросами. Поднимаюсь с дивана и, приведя шею в естественное положение, покидаю кабинет.

Сворачиваю в рабочий закуток безответственной подчинённой, но обнаруживаю там лишь горшок с каким-то кустом и множество стикеров, приклеенных на перегородку. На столе кружка, наполовину наполненная водой, рядом подставка для ручек и карандашей.

В век компьютеров этим ещё кто-то пользуется?

И куда, собственно, исчезла мисс «вы уделяете мало внимания проекту»? Мне что, теперь тут её ждать? Ну уж нет.