Правда без прикрас

— Валя!

От неожиданности я едва не захлёбываюсь воздухом. Сергей же, нагло испортивший весь мой порыв извиниться, легонько постукивает по спине.

— Всё в порядке? — интересуется парень с квадратной челюстью и в футболке поло. Когда киваю, он встаёт между мной и столом Лили. — Ты сейчас занята?

— Я...

— Слушай, можешь отсканировать вот эти документы?

И прежде чем я успеваю ответить, мне в руки перекочёвывает внушительная стопка бумаг. Смотрю на неё и, не зная, как отказать, соглашаюсь.

— Только сделай, пожалуйста, без засветов и чтобы все странички ровненько легли, — просит коллега.

— Хорошо.

— Спасибо огромное, ты настоящий друг, — Сергей напоследок хлопает меня по спине и скрывается где-то в глубинах отдела между офисными деревьями и стеллажами с папками у стены.

Через пару минут я уже обосновываюсь возле сканера. Жужжащая и мигающая махина медленно поедает моё рабочее время, пока я один за другим отправляю листы в её ненасытное жерло. При этом каждые десять секунд поднимаю голову: вдруг кто-то из мимопроходящих окажется вторым замом. Но великая судьба распоряжается иначе, и к моменту, когда последний документ наконец отсканирован и отправлен Сергею на почту, наступает время планёрки.

Почти всё помещение личной переговорки нашего отдела занимает длинный овальный стол, вокруг которого свободно помещается тридцать человек. У дальней стены висит огромный экран, рядом — маркерная доска, которая используется только для демонстрации художественных навыков коллег. Панорамные окна выходят на город, и предобеденное солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, вынуждает сощуриться.

Первым из руководства в переговорку входит Иван Михайлович. Я же продолжаю вглядываться в коридор, ожидая, что второй зам появится следом, но вместо него заходит Лиля и закрывает дверь. Значит, Диониса сегодня в офисе нет и уже вряд ли будет. Наверное, так даже лучше.

— Спорим, — подталкивает меня локтем Гришка, кивая на первого зама, — за планёрку скажет «итак» минимум семь раз?

— Девять, — делаю свою ставку и протягиваю руку, предлагая закрепить пари, но, прежде чем её пожать, Синицын заявляет:

— Десять. И проигравший платит за обед.

— Принимается, — едва сдерживаю улыбку.

— Итак, — начинает Иван Михайлович, и мы с Гришкой одновременно загибаем по пальцу. — На этой неделе у вас несколько новых задач.

Первый зам берёт ежедневник, быстро пролистывает, но заговорить не успевает. Дверь переговорки открывается, и в помещение неторопливо втекает Дионис.

На нём джинсовая рубашка с закатанными до локтей рукавами, бежевые брюки и белая футболка с висящими на горловине солнцезащитными очками. Начальник выглядит так, словно пришёл не на работу, а просто заглянул на летнюю веранду любимого кафе.

— Не обращайте внимания, — лениво бросает он. — Продолжайте.

Иван Михайлович кивком благодарит коллегу и уже собирается открыть рот, но его снова перебивают. На этот раз — оглушительный скрежет стула, который через всю переговорку тащит Дионис. Добравшись до главы стола, второй зам ставит стул рядом и спокойно садится, откидываясь на спинку.

Через сотрудников пробегает волна сдержанных смешков.

— Денис Леонидович, — не выдерживает Людмила, PR-менеджер с серыми волосами и химической завивкой, — что-то сегодня вы слишком скромны. Мне кажется, московский офис не расслышал, как вы явились на планёрку.

И снова скромные смешки.

Диониса же это нисколько не задевает, и он с улыбкой подносит палец к губам в жесте «тихо».

— Давайте дадим жителям метро выспаться, — говорит он почти шёпотом, и на этот раз смех никто не скрывает.

— Коллеги, — прерывает веселье Иван Михайлович, — вернёмся к обсуждению. — Он берёт короткую паузу и продолжает: — Итак, июнь подходит к концу, и уже пора начинать готовиться к ежегодной презентации...

Он зачитывает из ежедневника основные требования руководства и переходит к набору команды на проект. Я невольно выпрямляюсь в надежде услышать своё имя, хоть и знаю, что на подготовку презентации новичков не берут. Так и выходит: первый зам меня не называет, но я не расстраиваюсь.

В следующих, менее масштабных, но всё же важных проектах мне также не предоставляют возможности поучаствовать. Иван Михайлович просто зачитывает заранее составленные списки сотрудников, не оставляя даже шанса предложить свою кандидатуру.

— Не кисни, — наклоняется ко мне Гришка. — Скоро и до тебя очередь дойдёт.

Угукнув, улыбаюсь другу и мысленно оглядываюсь на эту метафоричную очередь. Кажется, даже те, кто был в самом конце, уже проходят по второму кругу, а я всё ещё стою на одном месте.

Нет, интересного проекта мне сегодня точно не видать. Хорошо, если хоть куда-то возьмут, но, вероятнее всего, снова оставят «на подхвате».

Спустя семь «итак» Ивана Михайловича заставляю себя подобрать нюни и не терять надежды раньше времени.

— Итак, — говорит он, и мы с Гришкой загибаем ещё по пальцу. — Последнее на сегодня — городская техно-выставка.

— Но директор ведь забраковал это мероприятие, — с подозрением косится на него Людмила, — вроде как оно не нашего уровня.

— Администрация города попросила поддержать их инициативу и именем Аквариума привлечь посетителей.

— Значит, ничего грандиозного делать не будем? — скорее утверждает, чем спрашивает Сергей, а я оживляюсь.

Первый зам подтверждает предположение подчинённого и сразу назначает двоих для организации стенда на выставке, а с выбором третьего медлит. Чувствую, что это наконец-то мой шанс, и поднимаю руку:

— Я могу...

Но одновременно с этим Иван Михайлович, даже не обратив на меня внимания, говорит:

— Двоих хватит.

Медленно откидываюсь на спинку стула. Гришка уже тянется, чтобы что-то мне сказать, но я опережаю:

— Всё нормально, — стараюсь улыбнуться, — просто очередь ещё не дошла.

— Итак, — первый зам закрывает ежедневник. — Если Денису Леонидовичу нечего добавить, предлагаю всем приступить к работе.

Он произносит это скорее из вежливости и, не дожидаясь ответа, направляется к выходу из переговорки. Остальные тоже поднимаются вслед за ним, и мы с Синицыным не становимся исключением.

— Пожалуй, я всё-таки добавлю, — ошарашивает всех голос Диониса.

Да настолько, что воцаряется тишина. Те, кто ещё не успел задвинуть стулья, застывают. Остальные, только что увлечённо разговаривавшие, переглядываются с немым вопросом: «Он шутит?»

Второй зам медленно поднимается, упирается ладонями в стол и демонстративно прочищает горло. Сотрудники, поняв намёк, молча возвращаются на свои места.

— Срочно записывай дату, — шепчет мне Гришка.

— Зачем?

— Кажется, сейчас случится историческое событие.

Одернув полы рубашки, Дионис складывает руки за спиной — в точности как это делает директор Логинов. Но почти сразу расцепляет их и суёт в карманы брюк.

— Вчера на собрании, — начинает он, поглядывая на Лилю, а та одобрительно кивает, — я рискнул выдвинуть идею ИТ-академии.

Что? Я даже слегка трясу головой. Не показалось ли?

— Предварительно одобрили пока только пилотный проект. Но если всё получится...

Не может быть!

Смотрю на Гришку и по его удивлённому взгляду понимаю: он услышал то же, что и я.

— ...проект может стать постоянным и в перспективе решить проблему с подбором молодых специалистов.

Сердце начинает стучать быстрее.

— Планируем сделать двухмесячную программу с практическими занятиями...

Да.

— ...в качестве лекторов пригласить разработчиков АкваGame...

Да!

— ...после обучения провести конкурс и торжественное закрытие сезона...

Я уже почти перестаю дышать. Это же... Это моя идея. Да, не слово в слово, но всё ещё моя.

С ума сойти, второй зам на самом деле представил ИТ-академию руководству, и она им понравилась. Так хочется вскочить и быстрее поделиться с коллегами подробностями моего проекта, но вместо этого только улыбаюсь как ненормальная.

Дио... Денис услышал меня! В груди становится так легко, что кажется: ещё немного — и я вылечу на воздушном шаре, переполненном радостью, в окно.

— Для подготовки бизнес-кейса мне понадобится небольшая команда, — Денис переводит взгляд на Лилю, и та называет сотрудников:

— Сергей, Павел, Людмила и Алина.

— Подробности отправлю вам на почту, — продолжает Денис. — Если что-то непонятно, обращайтесь к Лиле. У меня всё.

С довольной улыбкой он хлопает Ивана Михайловича по плечу и, что-то насвистывая, покидает переговорку.

Вскоре выходят и остальные. Я же остаюсь сидеть, не в силах понять, как так вышло, что второй зам взял мою идею, но не взял меня в команду. Может, слух снова подвёл, и я пропустила своё имя? Нет. Он сделал это специально. Решил проучить меня за пощёчину.

Воздушный шарик моей радости, секунду назад улетевший в небеса, теперь бесформенным ошмётком стремительно падает вниз. Горло неприятно сдавливает от обиды, а внутри медленно разрастается горькое чувство несправедливости.

— Валь, — садится передо мной на корточки Гришка и с жалостью заглядывает в лицо. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, мы не дадим этому мудаку вот так просто украсть твою идею.

С трудом делаю глубокий прерывистый вдох и мотаю головой:

— Сама разберусь, — терпеть не могу, когда окружающие считают, будто из-за моей «особенности» я не способна постоять за себя. — А с тебя, кстати, обед.

Показываю Синицыну девять загнутых пальцев.

9. Денис

Терпеть не могу, когда окружающие считают, будто из-за моего умения жить в кайф я не способен предложить толковую идею.

Ну и лица были у этих воротничков, когда я заговорил про академию — смех, да и только.

Хорошо, что вчера заморочился и вкратце объяснил Лиле, что из себя представляет мой проект. А она весьма сообразительная, быстро всё расписала по пунктикам и посоветовала, кого взять в команду. Золото прям, а не PR-координатор. Если не забуду, выпрошу для неё ещё того шампанского у Яка.

Сидя в своём кабинете, откидываюсь на спинку кресла и медленно раскручиваюсь. Теперь четверо счастливчиков из моей команды организуют всё как надо. Мне лишь останется дождаться готового бизнес-кейса и представить его директорам. А потом... Уголки губ сами ползут вверх.

* Логинов Денис Леонидович *

* Руководитель PR-отдела *

Представляя, как могла бы выглядеть табличка у двери, поглядываю на свои ключи от машины. Нет, ну у такого человека и транспорт должен быть соответствующий, а на моём трёхлетнем спорткаре может максимум ездить второй зам. Руководителю нужен автомобиль посвежее и посолиднее, чтобы, когда подъезжал к офису, сразу было видно — высокопоставленный индивид.

Подкатываюсь к столу, дёргаю мышкой и открываю сайт автосалона.

Не успеваю даже первую кандидатуру толком рассмотреть, как тишину кабинета нарушают два стука в дверь. От слишком чёткой паузы между ними рефлекторно морщусь и, как оказывается, не зря. На пороге появляется мистер безупречность в самых начищенных ботиночках и в самом выглаженном пиджачке.

— Ого, какие люди, — усмехаюсь я. — Чем обязан? Вы ко мне по работе или по личному?

Отец молча осматривает кабинет, будто видит его впервые. После подходит к столу и садится напротив.

— Здравствуй, Денис, — наконец переводит взгляд на меня.

— Ну и тебе не хворать.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. В какой-то момент даже возникает ощущение, что это я к нему пришёл и должен за что-то отчитаться. От этого, слегка поёрзав в кресле, невольно выпрямляюсь.

В дверь снова стучат. На этот раз дробью, без длительных пауз.

— Можно? — заглядывает Лиля и, не дождавшись ответа, быстро подходит к директору, ставит перед ним чашку. — Ваш кофе, Леонид Владимирович.

— Благодарю.

Отступая назад, координаторша бросает на меня вопросительный взгляд — мол, живой ещё? — и после подтверждения аккуратно прикрывает за собой дверь.

— Значит, решил попробовать реализовать ту идею, — говорит отец, беря чашку по всем канонам этикета. — Молодец.

И шагу нельзя сделать, чтобы папаше не доложили, — кошусь на дверь, за которой только что скрылась Лиля.

— За этим пришёл? Похвалить любимого сына? — продолжаю водить мышкой, даже не глядя в монитор. — Или перепутал мой кабинет с буфетом?

Отец лишь громко вздыхает.

Ну и что это значит? Устал, раздражён, сердечный приступ?

Не в силах вот так сидеть перед ним, поднимаюсь из кресла и направляюсь к шкафу с алкоголем у стены. По пути зачем-то проверяю, полит ли фикус, выживающий тут исключительно благодаря Лиле. Если бы за ним действительно ухаживал я, бедное растение давно превратилось бы в гербарий.

— Хочешь, плесну? — достаю первую попавшуюся бутылку и демонстрирую её папаше. — В твоём возрасте полезно пить сосудорасширяющие. — Он даже головы не поворачивает. — Ну как хочешь.

Возвращаю бутылку на место и провожу пальцем по одной из полок, стряхиваю несуществующую пылинку. Поправляю рамку с каким-то сертификатом, который не имеет никакого отношения ко мне, и направляюсь к окну. Пока прохожие внизу снуют вдоль тенистой стороны зданий, я подёргиваю жалюзи, не зная, чем бы себя ещё занять, чтобы не садиться под внимательный взгляд отца.

И всё же зачем он припёрся?

Уже собираюсь задать вопрос, как Леонид Владимирович опережает:

— Через неделю, в субботу, в нашем доме состоится приём.

— В твоём доме, — незамедлительно исправляю, вспоминая, как четыре года назад он довольно доходчиво объяснил, чей это дом.

После рехаба отец заявил, что, раз я взрослый человек, значит, пора учиться жить самостоятельно. Урезал карманные деньги до жалких грошей, перестал закупать продукты, которые нравились мне, и всё в таком духе. Короче, жили в одном доме, но в разных условиях.

Мотаться до универа стало затратно, потому что отчий дом располагался за городом. Я, кстати, тогда домучивал последний курс. Каким-то чудом защитил купленный диплом и решился принять вызов папаши. Собрав вещички, помахал ему ручкой — хоть он не вышел попрощаться — и скрылся с глаз долой.

Жаль, деньги, накопленные на новую машину, пришлось потратить на съёмную квартиру, но она того стоила. Большая, с дизайном и здоровенными окнами. Первое время казалось, что именно так выглядит свобода. Музыка до утра, толпы гостей, вечеринки через день. Не нужно беспокоиться, что отец вернётся раньше из командировки и застанет всё это.

Кстати, он ведь действительно ни разу не приехал ко мне. Даже не поинтересовался, как я устроился и где вообще. Наверное, радовался, что наконец-то избавился от своего неудачного отпрыска.

К моему огорчению, накопленные деньги стали заканчиваться быстро, и пришлось задуматься о поиске работы. Мне хотелось помозолить отцу глаза, поэтому кроме Аквариума я ничего не рассматривал.

Попасть в зеницу ока Леонида Владимировича оказалось проще простого. Когда в компании работает каждый второй знакомый, а каждый первый из них хранит в шкафу по парочке скелетов, которыми очень не хочется делиться с руководством, нужные двери открываются удивительно легко. Да, я устроился в Аквариум с помощью шантажа, но зато без помощи папочки.

Поначалу работать было даже весело. Я видел, как у всеми уважаемого директора начинал дёргаться глаз после каждой моей реплики на совещаниях. Он постоянно ждал, что я вот-вот выставлю его в дурном свете. А я намеренно подводил каждую ситуацию к самому краю, а потом в последний момент выправлял её так, чтобы придраться было не к чему и уволить меня он не мог.

Со временем это наскучило, и мы как-то стали общаться, что ли. Не помирились, конечно, просто... притёрлись типа.

Тогда он неожиданно вручил мне ключи. Оказалось, несколько лет назад папаша купил для меня двухкомнатную квартиру. Убогую до ужаса. Сначала я не собирался в неё заезжать, но тратиться на съёмную больше не было резона.

Я притащил в халупу дизайнера, бригаду рабочих и устроил капитальное преображение. И, так как это был папочкин подарок, счёт я выставил на его имя. Он оплатил, схема оказалась рабочей, и я стал пользоваться ей чаще. Ну а что? Хоть какая-то польза от безэмоциональной руины.

И несколько лет всё было вполне терпимо. До тех пор, пока пару месяцев назад папашу окончательно не переклинило, и он не съехался с Натальей, матерью Марка Гронского, этого грёбаного Даркнесса. Старый чёрт проделал всё за моей спиной! Пригласил на обед и просто поставил перед фактом, да ещё в присутствии этого придурка и моей бывшей.

Мы сидели за общим столом, голубки Гронские делали вид, что они приличные, но я видел, как они мацали друг друга, скатерть так и ходила ходуном. Папаша, словно других собеседников не существует, сильно желал разговорить Марка, это было так очевидно, но тот отвечал ему лишь дежурными фразами. Более жалкого зрелища при желании не найдёшь. Я тогда свалил, не дождавшись даже горячего.

Чувствую, как сводит брови. Делаю глубокий вдох и возвращаю лицу расслабленность, подхожу к столу.

— В честь чего приём? — стараюсь улыбнуться.

— Мы с Натальей узаконили отношения, — заявляет отец. — И хотим это отпраздновать.

— В смысле «узаконили»? — не понимаю, он это сейчас всерьёз? — Ты сводил её в ЗАГС?! — последнюю фразу практически выкрикиваю.

— Денис, — спокойно говорит папаша, даже сидя умудряясь каким-то образом посмотреть на меня сверху вниз.

Чувствую, как по шее поднимается жар, пальцы сжимаются в кулаки. Он снова это сделал и снова за моей спиной.

— Что, «Денис»? — передразниваю его. Вместо ответа живая мумия делает глоток кофе, а я глубокий вдох. — Кто ещё приглашён на «приём»?

— Только близкие, — раздаётся одновременно со стуком чашки о блюдце, и меня это бесит.

— Насколько близкие?

Отец понимает, что я имею в виду, поэтому отвечает, не увиливая:

— Среди гостей будет Марк, как сын Натальи, и Вика, как его жена.

Во рту становится горько. Настолько, что хочется сплюнуть прямо на идеально вымытый пол. Ну конечно, теперь эти двое будут присутствовать на всех семейных праздниках. Вселенная будто решила, что мне недостаточно поводов для желания взорвать её к чёртовой бабушке.

— Отдай им уже гостевую комнату, — ударяю ладонью по столу. — Хотя чего мелочиться — размести прямо в моей спальне. Вике, думаю, будет комфортнее на знакомой койке.

В ответ жду хотя бы повышенный голос, но отец даже не думает поставить меня на место, лишь делает очередной глоток кофе и произносит с прежним спокойствием:

— Денис, я хочу, чтобы ты пришёл.

И это окончательно выбивает почву из-под ног. Он меня как будто не слышит.

Ну накричи уже, скажи, что я идиот, прикажи заткнуться. Хоть что-нибудь! Но нет, он сидит всё с тем же безукоризненным выражением лица, будто я только что не оскорбил жёнушку его драгоценного — как там правильно это называется? — пасынка.

Взгляд мечется по кабинету. Так хочется что-нибудь разбить, швырнуть этот чёртов монитор в стену. Смахнуть со стола всё до последней мелочи. А больше всего хочется выгнать папашу. Нет, лучше вышвырнуть.

Но я только стискиваю зубы до такой степени, что начинает ныть челюсть.

— Да блядь! — разворачиваюсь и вылетаю из кабинета.

Позади отец что-то говорит так же спокойно, но я и слова разобрать не могу. Пересекаю зону приёмной, Лиля лишь провожает меня испуганным взглядом. Останавливаюсь у лифта и нажимаю на кнопку с силой, будто от этого он приедет быстрее.

— Денис Леонидович! — едва не врезается в меня эта громкоголосая Валя. — Можно с вами поговорить?

Тебя ещё не хватало!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться на глазах у всего отдела и молча смотрю на табло над лифтом, который какого-то чёрта именно сейчас оказался на тринадцатом этаже.

— Объясните, пожалуйста, на каком основании вы присвоили мою идею? — продолжает испытывать удачу девчонка. — Это ведь я рассказала вам про академию ещё... тогда.

Девять... восемь...

— Вы, даже не обсудив ничего со мной, использовали её.

Пять... четыре...

— А в команду не включили.

Створки лифта наконец расходятся, и я делаю шаг внутрь, преграждая рукой путь этой ненормальной, которая пытается зайти следом. Уже открываю рот, чтобы рявкнуть: «Отвали», но внимание привлекает множество глаз.

Не то чтобы меня можно было удивить наличием глаз, просто они тянутся вдоль всей планки по рубашке Крыловой. Выглядит так необычно, что аж зависаю. И этого хватает, чтобы двери лифта закрылись, а я не накричал на подчинённую.

— Денис Леонидович!?

Вылетаю на парковку, и на ходу надеваю солнцезащитные очки. Распахиваю дверь машины и буквально сваливаюсь на водительское место. В салоне сразу начинает орать Linkin Park. Не понимаю точно, какой трек, просто выкручиваю громкость почти до максимума. Откидываю голову назад и, прикрыв глаза, пытаюсь успокоиться, но куда там.

Папаша будто совсем не понимает, каково мне видеть эту сладкую парочку — Вики и Даркнесса — вместе. Каково осознавать, что, запихнув меня в рехаб, собственный отец фактически позволил моей девушке уйти к другому. И ведь не просто к кому-то, а именно к этому...

Резко открываю глаза и в телефонной книге отыскиваю номер Анны Викторовны. Мне необходимо прямо сейчас поговорить с кем-то, кто меня способен понять. Хотя бы в рамках сеанса. Но гудки остаются без ответа.

— Твою ж!.. — сбрасываю и набираю снова.

Давай, Аня, можешь просто рассказать, как правильно дышать, только ответь. Но вместо её голоса слышу автоответчик.

Неужели так сложно ради меня хоть на пять минут оставить клиента!?

Всегда так: когда в ней нет необходимости, Анна Викторовна бесконечно пишет и звонит. А когда она действительно оказалась нужна, словно сквозь землю провалилась.

Прекрасно! И без всяких психологов справлюсь! Швыряю телефон на соседнее сиденье и с силой вдавливаю педаль газа. Почти сразу перед капотом возникает чья-то фигура, и я, выругнувшись, дёргаю руль в сторону. Автомобиль уходит левее, и, только пролетая мимо, успеваю узнать Валю.

Что ей от меня надо?!

Через зеркало заднего вида наблюдаю, как девушка испуганно отшатывается и что-то выкрикивает. Множество глаз на её рубашке укоризненно провожают меня до шлагбаума.

10. Анна

Всегда так: когда звоню сама — не ответит, но стоит заняться работой, и вот уже четыре пропущенных от Дениса. Плохой знак. Если бы хотел пригласить на ужин, ограничился бы одним коротким сообщением — обрывать телефоны не в его стиле. Значит, что-то случилось, и это вывело его из стабильного состояния. Подобного давно не происходило, и я надеялась, что больше не произойдёт. Как же это наивно и не профессионально.

Но куда более непрофессионально было привязаться к собственному клиенту как к мужчине. Не настоять, чтобы он обратился к другому специалисту, когда стало ясно, что даже супервизор не может помочь.

И к чему это привело? В последнее время я даже на сеансах с ним не могла оставаться в роли психолога: каждый раз думала о том, предложит ли он после провести вечер вместе или нет. Зациклившись на своём, не заметила перемен в его поведении, хотя прежде улавливала их раньше него самого.

Да, за годы совместной работы я научила Логинова контролировать подобные состояния и не выплёскивать негатив в полном объёме на окружающих, но как с ним бороться, он так и не понял. Точнее, не понял, как это делать безобидно для себя.

Вызываю такси ещё до окончания сеанса с последним клиентом, а саму аж коробит от такого непрофессионализма, но ничего поделать не могу. Если сейчас не окажусь рядом, Денис легко разрушит всё хорошее, что у него есть. Что есть в нём.

Выбегаю из центра психологического здоровья «Равновесие» и уже через сорок минут стремительно шагаю по просторному холлу хорошего жилого комплекса, где отец подарил Денису квартиру. Остановившись возле шестьдесят седьмой, ненадолго замираю. Вдруг этот эмоциональный мальчишка вместо того, чтобы запереться дома, отправился на приключения по всему городу. Где мне тогда его искать?

Вдохнув полной грудью, нажимаю на звонок. Долго ждать не приходится, Денис, даже не спрашивая: «кто там?», распахивает дверь ещё до второго нажатия.

— Анна Викторовна пришла меня отругать, — расплывается парень в улыбке и в сознании тоже, судя по стеклянным покрасневшим глазам.

— Опять вытяжку не включил, — комментирую вслух и перестаю вдыхать через нос, чтобы не чувствовать неприятный сладковато-горький запах его способа борьбы с гневом.

Аккуратно вталкиваю парня обратно в квартиру и запираю дверь. Чудо, что Денис вообще остался дома, к тому же без компании — вывод делаю на основании отсутствия незнакомой пары обуви в прихожей. А удивительно это потому, что он совершенно не переносит одиночество, ему жизненно необходимо, чтобы рядом были люди, и неважно какие: друзья, близкие, случайные знакомые из баров и клубов. Ему важно, чтобы рядом был кто-то, кто признаёт его крутость.