Правда без прикрас

— Что за шум, а драки нет? — словно восставшая из мёртвых, материализуется на кухне сонная Крис. Смотрит сначала на мужа, потом на моего пса и выдаёт максимально нейтрально: — А нет, всё нормально, вот и драка.

— Любимая! — расплывается в улыбке Рома. — Помоги, — умоляюще смотрит на неё.

— Любимая? — зевает Крис, доставая гейзерную кофеварку из верхнего шкафчика. — Нет, сначала кофе, потом чувства.

Эти двое невероятны. Закатываю глаза и командую:

— Люк, фу!

Пёс приземляется на паркет и громким «Ваф!» ставит точку в споре, потом демонстративно отворачивается от Ромки и гневно погребает его под воздухом задними лапками. Через долю секунды джедай в собачьем теле уже суёт мордашку мне в руки для получения похвалы.

Утро продолжается в приятном семейном кругу: завтрак, подколы Ромки, убийственный взгляд невыспавшейся Крис и попытки Люка выпросить вкусняшку. Только зудящая мысль, что я неправильно растолковала действия второго зама, портит аппетит. А по дороге в офис и вовсе изводит до такой степени, что не замечаю, как оказываюсь в рабочем кресле.

Перед глазами красуется жёлтый стикер, приклеенный прямо в центр монитора.

«Не смотри на этот стикер слишком долго. Он тоже смотрит на тебя».

Под надписью нарисованы два хитрых глаза с тремя ресничками над каждым.

— Гриш, — медленно поворачиваюсь к соседнему столу.

Синицын с трудом сдерживая улыбку, делает вид, что его оторвали от важного занятия. Я же отклеиваю стикер и выставляю перед собой.

— Теперь он смотрит на тебя, — заявляю с таким же прищуром, как на рисунке.

— О нет! — Гришка хватается за голову и, резко вскочив со стула, прячется под стол.

— Это не поможет, — словно у листочка появились ножки, топаю им по столешнице, потом спрыгиваю на ручку кресла. — Оно уже знает, где ты работаешь.

Из-под стола появляется лохматая макушка.

— Всё кончено, — трагично хватается за сердце Синицын. — Передай моему коту, что я его любил.

Парень делает вид, что задыхается, и, вскинув руки вверх, грудью падает на сидушку кресла. Глаза его закрываются, а изо рта вываливается язык.

— Такой талант пропадает, — бесшумно хлопаю в ладоши, а через секунду уже оба хохочем как идиоты, и именно в этот момент раздаётся звонок рабочего телефона.

Гришка мгновенно выбирается из-под стола, откашливается и поднимает трубку:

— Слушаю.

Улыбка во весь рот тут же сходит с лица Синицына, он медленно и виновато зажмуривается, а потом осторожно выглядывает поверх офисной ширмы. Моё любопытство не дремлет, и я тоже выглядываю.

Лиля прямо через весь отдел взглядом подписывает приказ о ликвидации моего друга.

— Прости, — поникает Гришка. — Больше не буду нарушать трудовую дисциплину.

И прячется обратно за ширму.

Лиля ему что-то говорит, а он кивает, отвечая в трубку:

— Да, конечно, переведи на меня. Что-нибудь придумаю.

Иногда мне кажется, если Лиля попросит его перенести здание офиса, к примеру, на Мальдивы, Гришка лишь уточнит сроки. Вот и сейчас он, кажется, опять согласился на что-то, что не входит в его обязанности.

— Добрый день, меня зовут Григорий Синицын, — в голосе парня вновь слышатся уверенность и бодрость. — Подождите, мы сотрудничаем с вами не первый год, с чего вдруг ваши повара не успеют приготовить нужное количество тарталеток?..

Споря с подрядчиком, Гришка умудряется одновременно написать что-то осмысленное в рабочем чате, пролистать блокнот и отпить кофе из своей термокружки, при этом не сбив голос с нужной интонации. Если бы он ещё и электричество вырабатывал, то Аквариум смог бы существенно сэкономить, ведь энергии с избытком хватило бы на всю компанию.

Понимая, что веселье на этом окончено, тоже возвращаюсь к работе, но тут же сталкиваюсь с дилеммой: как работать, когда работы нет. С бумагами, которые дала Лиля, я разобралась ещё вчера, все объявления на корпоративном портале тоже опубликовала. Новых задач не поступало. На всякий случай обновляю сообщения — цифра рядом с папкой входящих не меняется. Остаётся только ждать сегодняшнюю планёрку с начальством и надеяться, что меня возьмут в какой-нибудь проект. А пока...

Перевожу взгляд на собственную рубашку. На планке вместо пуговиц поблёскивают голубые глаза, которые я пришила совсем недавно. Смотрю на них несколько секунд, и почему-то сразу вспоминаются другие, тоже голубые глаза, только с лёгким прищуром, а ещё к ним обычно прилагается ухмылочка второго зама.

Блин, всё-таки нужно изловить его и объяснить, что ударила тогда по недоразумению.

К сожалению, иногда со мной случается такое, что даже, находясь близко к человеку, я его не слышу. Особенно если вокруг шумно, или он говорит быстро, или я сама отвлекаюсь на что-нибудь другое, например на рассказ об академии.

Не то чтобы это была большая проблема. Обычно я не стесняюсь переспросить, но чаще всего просто начинаю читать по губам. На крайний случай в сумке у меня всегда лежит слуховой аппарат, который мама когда-то чуть ли не силой заставила меня принять как часть жизни. Только пользоваться им не люблю. От него я начинаю чувствовать себя «особенной», человеком, которому требуется помощь, а это ощущение мне никогда не нравилось. К тому же мой слух не настолько плох, чтобы на постоянной основе парить уши и тратиться на батарейки.

Так, хватит ныть, — упираюсь ладонями в стол и решительно отправляюсь на поиски Диониса, пока чувство вины не съело меня с потрохами.

Через несколько шагов на пути к кабинетам руководства уверенность становится чуть менее уверенной. А когда до PR-координатора остаётся всего ничего, она и вовсе исчезает. Пока Лиля поднимает на меня вопросительный взгляд, я под завязку наполняю лёгкие кислородом, пытаясь собраться с духом, чтобы спросить, у себя ли второй зам, но в этот момент сбоку прилетает:

— Валя!

От неожиданности я едва не захлёбываюсь воздухом. Сергей же, нагло испортивший весь мой порыв извиниться, легонько постукивает по спине.

— Всё в порядке? — интересуется парень с квадратной челюстью и в футболке поло. Когда киваю, он встаёт между мной и столом Лили. — Ты сейчас занята?

— Я...

— Слушай, можешь отсканировать вот эти документы?

И прежде чем я успеваю ответить, мне в руки перекочёвывает внушительная стопка бумаг. Смотрю на неё и, не зная, как отказать, соглашаюсь.

— Только сделай, пожалуйста, без засветов и чтобы все странички ровненько легли, — просит коллега.

— Хорошо.

— Спасибо огромное, ты настоящий друг, — Сергей напоследок хлопает меня по спине и скрывается где-то в глубинах отдела между офисными деревьями и стеллажами с папками у стены.

Через пару минут я уже обосновываюсь возле сканера. Жужжащая и мигающая махина медленно поедает моё рабочее время, пока я один за другим отправляю листы в её ненасытное жерло. При этом каждые десять секунд поднимаю голову: вдруг кто-то из мимопроходящих окажется вторым замом. Но великая судьба распоряжается иначе, и к моменту, когда последний документ наконец отсканирован и отправлен Сергею на почту, наступает время планёрки.

Почти всё помещение личной переговорки нашего отдела занимает длинный овальный стол, вокруг которого свободно помещается тридцать человек. У дальней стены висит огромный экран, рядом — маркерная доска, которая используется только для демонстрации художественных навыков коллег. Панорамные окна выходят на город, и предобеденное солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, вынуждает сощуриться.

Первым из руководства в переговорку входит Иван Михайлович. Я же продолжаю вглядываться в коридор, ожидая, что второй зам появится следом, но вместо него заходит Лиля и закрывает дверь. Значит, Диониса сегодня в офисе нет и уже вряд ли будет. Наверное, так даже лучше.

— Спорим, — подталкивает меня локтем Гришка, кивая на первого зама, — за планёрку скажет «итак» минимум семь раз?

— Девять, — делаю свою ставку и протягиваю руку, предлагая закрепить пари, но, прежде чем её пожать, Синицын заявляет:

— Десять. И проигравший платит за обед.

— Принимается, — едва сдерживаю улыбку.

— Итак, — начинает Иван Михайлович, и мы с Гришкой одновременно загибаем по пальцу. — На этой неделе у вас несколько новых задач.

Первый зам берёт ежедневник, быстро пролистывает, но заговорить не успевает. Дверь переговорки открывается, и в помещение неторопливо втекает Дионис.

На нём джинсовая рубашка с закатанными до локтей рукавами, бежевые брюки и белая футболка с висящими на горловине солнцезащитными очками. Начальник выглядит так, словно пришёл не на работу, а просто заглянул на летнюю веранду любимого кафе.

— Не обращайте внимания, — лениво бросает он. — Продолжайте.

Иван Михайлович кивком благодарит коллегу и уже собирается открыть рот, но его снова перебивают. На этот раз — оглушительный скрежет стула, который через всю переговорку тащит Дионис. Добравшись до главы стола, второй зам ставит стул рядом и спокойно садится, откидываясь на спинку.

Через сотрудников пробегает волна сдержанных смешков.

— Денис Леонидович, — не выдерживает Людмила, PR-менеджер с серыми волосами и химической завивкой, — что-то сегодня вы слишком скромны. Мне кажется, московский офис не расслышал, как вы явились на планёрку.

И снова скромные смешки.

Диониса же это нисколько не задевает, и он с улыбкой подносит палец к губам в жесте «тихо».

— Давайте дадим жителям метро выспаться, — говорит он почти шёпотом, и на этот раз смех никто не скрывает.

— Коллеги, — прерывает веселье Иван Михайлович, — вернёмся к обсуждению. — Он берёт короткую паузу и продолжает: — Итак, июнь подходит к концу, и уже пора начинать готовиться к ежегодной презентации...

Он зачитывает из ежедневника основные требования руководства и переходит к набору команды на проект. Я невольно выпрямляюсь в надежде услышать своё имя, хоть и знаю, что на подготовку презентации новичков не берут. Так и выходит: первый зам меня не называет, но я не расстраиваюсь.

В следующих, менее масштабных, но всё же важных проектах мне также не предоставляют возможности поучаствовать. Иван Михайлович просто зачитывает заранее составленные списки сотрудников, не оставляя даже шанса предложить свою кандидатуру.

— Не кисни, — наклоняется ко мне Гришка. — Скоро и до тебя очередь дойдёт.

Угукнув, улыбаюсь другу и мысленно оглядываюсь на эту метафоричную очередь. Кажется, даже те, кто был в самом конце, уже проходят по второму кругу, а я всё ещё стою на одном месте.

Нет, интересного проекта мне сегодня точно не видать. Хорошо, если хоть куда-то возьмут, но, вероятнее всего, снова оставят «на подхвате».

Спустя семь «итак» Ивана Михайловича заставляю себя подобрать нюни и не терять надежды раньше времени.

— Итак, — говорит он, и мы с Гришкой загибаем ещё по пальцу. — Последнее на сегодня — городская техно-выставка.

— Но директор ведь забраковал это мероприятие, — с подозрением косится на него Людмила, — вроде как оно не нашего уровня.

— Администрация города попросила поддержать их инициативу и именем Аквариума привлечь посетителей.

— Значит, ничего грандиозного делать не будем? — скорее утверждает, чем спрашивает Сергей, а я оживляюсь.

Первый зам подтверждает предположение подчинённого и сразу назначает двоих для организации стенда на выставке, а с выбором третьего медлит. Чувствую, что это наконец-то мой шанс, и поднимаю руку:

— Я могу...

Но одновременно с этим Иван Михайлович, даже не обратив на меня внимания, говорит:

— Двоих хватит.

Медленно откидываюсь на спинку стула. Гришка уже тянется, чтобы что-то мне сказать, но я опережаю:

— Всё нормально, — стараюсь улыбнуться, — просто очередь ещё не дошла.

— Итак, — первый зам закрывает ежедневник. — Если Денису Леонидовичу нечего добавить, предлагаю всем приступить к работе.

Он произносит это скорее из вежливости и, не дожидаясь ответа, направляется к выходу из переговорки. Остальные тоже поднимаются вслед за ним, и мы с Синицыным не становимся исключением.

— Пожалуй, я всё-таки добавлю, — ошарашивает всех голос Диониса.

Да настолько, что воцаряется тишина. Те, кто ещё не успел задвинуть стулья, застывают. Остальные, только что увлечённо разговаривавшие, переглядываются с немым вопросом: «Он шутит?»

Второй зам медленно поднимается, упирается ладонями в стол и демонстративно прочищает горло. Сотрудники, поняв намёк, молча возвращаются на свои места.

— Срочно записывай дату, — шепчет мне Гришка.

— Зачем?

— Кажется, сейчас случится историческое событие.

Одернув полы рубашки, Дионис складывает руки за спиной — в точности как это делает директор Логинов. Но почти сразу расцепляет их и суёт в карманы брюк.

— Вчера на собрании, — начинает он, поглядывая на Лилю, а та одобрительно кивает, — я рискнул выдвинуть идею ИТ-академии.

Что? Я даже слегка трясу головой. Не показалось ли?

— Предварительно одобрили пока только пилотный проект. Но если всё получится...

Не может быть!

Смотрю на Гришку и по его удивлённому взгляду понимаю: он услышал то же, что и я.

— ...проект может стать постоянным и в перспективе решить проблему с подбором молодых специалистов.

Сердце начинает стучать быстрее.

— Планируем сделать двухмесячную программу с практическими занятиями...

Да.

— ...в качестве лекторов пригласить разработчиков АкваGame...

Да!

— ...после обучения провести конкурс и торжественное закрытие сезона...

Я уже почти перестаю дышать. Это же... Это моя идея. Да, не слово в слово, но всё ещё моя.

С ума сойти, второй зам на самом деле представил ИТ-академию руководству, и она им понравилась. Так хочется вскочить и быстрее поделиться с коллегами подробностями моего проекта, но вместо этого только улыбаюсь как ненормальная.

Дио... Денис услышал меня! В груди становится так легко, что кажется: ещё немного — и я вылечу на воздушном шаре, переполненном радостью, в окно.

— Для подготовки бизнес-кейса мне понадобится небольшая команда, — Денис переводит взгляд на Лилю, и та называет сотрудников:

— Сергей, Павел, Людмила и Алина.

— Подробности отправлю вам на почту, — продолжает Денис. — Если что-то непонятно, обращайтесь к Лиле. У меня всё.

С довольной улыбкой он хлопает Ивана Михайловича по плечу и, что-то насвистывая, покидает переговорку.

Вскоре выходят и остальные. Я же остаюсь сидеть, не в силах понять, как так вышло, что второй зам взял мою идею, но не взял меня в команду. Может, слух снова подвёл, и я пропустила своё имя? Нет. Он сделал это специально. Решил проучить меня за пощёчину.

Воздушный шарик моей радости, секунду назад улетевший в небеса, теперь бесформенным ошмётком стремительно падает вниз. Горло неприятно сдавливает от обиды, а внутри медленно разрастается горькое чувство несправедливости.

— Валь, — садится передо мной на корточки Гришка и с жалостью заглядывает в лицо. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, мы не дадим этому мудаку вот так просто украсть твою идею.

С трудом делаю глубокий прерывистый вдох и мотаю головой:

— Сама разберусь, — терпеть не могу, когда окружающие считают, будто из-за моей «особенности» я не способна постоять за себя. — А с тебя, кстати, обед.

Показываю Синицыну девять загнутых пальцев.

9. Денис

Терпеть не могу, когда окружающие считают, будто из-за моего умения жить в кайф я не способен предложить толковую идею.

Ну и лица были у этих воротничков, когда я заговорил про академию — смех, да и только.

Хорошо, что вчера заморочился и вкратце объяснил Лиле, что из себя представляет мой проект. А она весьма сообразительная, быстро всё расписала по пунктикам и посоветовала, кого взять в команду. Золото прям, а не PR-координатор. Если не забуду, выпрошу для неё ещё того шампанского у Яка.

Сидя в своём кабинете, откидываюсь на спинку кресла и медленно раскручиваюсь. Теперь четверо счастливчиков из моей команды организуют всё как надо. Мне лишь останется дождаться готового бизнес-кейса и представить его директорам. А потом... Уголки губ сами ползут вверх.

* Логинов Денис Леонидович *

* Руководитель PR-отдела *

Представляя, как могла бы выглядеть табличка у двери, поглядываю на свои ключи от машины. Нет, ну у такого человека и транспорт должен быть соответствующий, а на моём трёхлетнем спорткаре может максимум ездить второй зам. Руководителю нужен автомобиль посвежее и посолиднее, чтобы, когда подъезжал к офису, сразу было видно — высокопоставленный индивид.

Подкатываюсь к столу, дёргаю мышкой и открываю сайт автосалона.

Не успеваю даже первую кандидатуру толком рассмотреть, как тишину кабинета нарушают два стука в дверь. От слишком чёткой паузы между ними рефлекторно морщусь и, как оказывается, не зря. На пороге появляется мистер безупречность в самых начищенных ботиночках и в самом выглаженном пиджачке.

— Ого, какие люди, — усмехаюсь я. — Чем обязан? Вы ко мне по работе или по личному?

Отец молча осматривает кабинет, будто видит его впервые. После подходит к столу и садится напротив.

— Здравствуй, Денис, — наконец переводит взгляд на меня.

— Ну и тебе не хворать.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. В какой-то момент даже возникает ощущение, что это я к нему пришёл и должен за что-то отчитаться. От этого, слегка поёрзав в кресле, невольно выпрямляюсь.

В дверь снова стучат. На этот раз дробью, без длительных пауз.

— Можно? — заглядывает Лиля и, не дождавшись ответа, быстро подходит к директору, ставит перед ним чашку. — Ваш кофе, Леонид Владимирович.

— Благодарю.

Отступая назад, координаторша бросает на меня вопросительный взгляд — мол, живой ещё? — и после подтверждения аккуратно прикрывает за собой дверь.

— Значит, решил попробовать реализовать ту идею, — говорит отец, беря чашку по всем канонам этикета. — Молодец.

И шагу нельзя сделать, чтобы папаше не доложили, — кошусь на дверь, за которой только что скрылась Лиля.

— За этим пришёл? Похвалить любимого сына? — продолжаю водить мышкой, даже не глядя в монитор. — Или перепутал мой кабинет с буфетом?

Отец лишь громко вздыхает.

Ну и что это значит? Устал, раздражён, сердечный приступ?

Не в силах вот так сидеть перед ним, поднимаюсь из кресла и направляюсь к шкафу с алкоголем у стены. По пути зачем-то проверяю, полит ли фикус, выживающий тут исключительно благодаря Лиле. Если бы за ним действительно ухаживал я, бедное растение давно превратилось бы в гербарий.

— Хочешь, плесну? — достаю первую попавшуюся бутылку и демонстрирую её папаше. — В твоём возрасте полезно пить сосудорасширяющие. — Он даже головы не поворачивает. — Ну как хочешь.

Возвращаю бутылку на место и провожу пальцем по одной из полок, стряхиваю несуществующую пылинку. Поправляю рамку с каким-то сертификатом, который не имеет никакого отношения ко мне, и направляюсь к окну. Пока прохожие внизу снуют вдоль тенистой стороны зданий, я подёргиваю жалюзи, не зная, чем бы себя ещё занять, чтобы не садиться под внимательный взгляд отца.

И всё же зачем он припёрся?

Уже собираюсь задать вопрос, как Леонид Владимирович опережает:

— Через неделю, в субботу, в нашем доме состоится приём.

— В твоём доме, — незамедлительно исправляю, вспоминая, как четыре года назад он довольно доходчиво объяснил, чей это дом.

После рехаба отец заявил, что, раз я взрослый человек, значит, пора учиться жить самостоятельно. Урезал карманные деньги до жалких грошей, перестал закупать продукты, которые нравились мне, и всё в таком духе. Короче, жили в одном доме, но в разных условиях.

Мотаться до универа стало затратно, потому что отчий дом располагался за городом. Я, кстати, тогда домучивал последний курс. Каким-то чудом защитил купленный диплом и решился принять вызов папаши. Собрав вещички, помахал ему ручкой — хоть он не вышел попрощаться — и скрылся с глаз долой.

Жаль, деньги, накопленные на новую машину, пришлось потратить на съёмную квартиру, но она того стоила. Большая, с дизайном и здоровенными окнами. Первое время казалось, что именно так выглядит свобода. Музыка до утра, толпы гостей, вечеринки через день. Не нужно беспокоиться, что отец вернётся раньше из командировки и застанет всё это.

Кстати, он ведь действительно ни разу не приехал ко мне. Даже не поинтересовался, как я устроился и где вообще. Наверное, радовался, что наконец-то избавился от своего неудачного отпрыска.

К моему огорчению, накопленные деньги стали заканчиваться быстро, и пришлось задуматься о поиске работы. Мне хотелось помозолить отцу глаза, поэтому кроме Аквариума я ничего не рассматривал.

Попасть в зеницу ока Леонида Владимировича оказалось проще простого. Когда в компании работает каждый второй знакомый, а каждый первый из них хранит в шкафу по парочке скелетов, которыми очень не хочется делиться с руководством, нужные двери открываются удивительно легко. Да, я устроился в Аквариум с помощью шантажа, но зато без помощи папочки.

Поначалу работать было даже весело. Я видел, как у всеми уважаемого директора начинал дёргаться глаз после каждой моей реплики на совещаниях. Он постоянно ждал, что я вот-вот выставлю его в дурном свете. А я намеренно подводил каждую ситуацию к самому краю, а потом в последний момент выправлял её так, чтобы придраться было не к чему и уволить меня он не мог.

Со временем это наскучило, и мы как-то стали общаться, что ли. Не помирились, конечно, просто... притёрлись типа.

Тогда он неожиданно вручил мне ключи. Оказалось, несколько лет назад папаша купил для меня двухкомнатную квартиру. Убогую до ужаса. Сначала я не собирался в неё заезжать, но тратиться на съёмную больше не было резона.

Я притащил в халупу дизайнера, бригаду рабочих и устроил капитальное преображение. И, так как это был папочкин подарок, счёт я выставил на его имя. Он оплатил, схема оказалась рабочей, и я стал пользоваться ей чаще. Ну а что? Хоть какая-то польза от безэмоциональной руины.

И несколько лет всё было вполне терпимо. До тех пор, пока пару месяцев назад папашу окончательно не переклинило, и он не съехался с Натальей, матерью Марка Гронского, этого грёбаного Даркнесса. Старый чёрт проделал всё за моей спиной! Пригласил на обед и просто поставил перед фактом, да ещё в присутствии этого придурка и моей бывшей.

Мы сидели за общим столом, голубки Гронские делали вид, что они приличные, но я видел, как они мацали друг друга, скатерть так и ходила ходуном. Папаша, словно других собеседников не существует, сильно желал разговорить Марка, это было так очевидно, но тот отвечал ему лишь дежурными фразами. Более жалкого зрелища при желании не найдёшь. Я тогда свалил, не дождавшись даже горячего.

Чувствую, как сводит брови. Делаю глубокий вдох и возвращаю лицу расслабленность, подхожу к столу.

— В честь чего приём? — стараюсь улыбнуться.

— Мы с Натальей узаконили отношения, — заявляет отец. — И хотим это отпраздновать.

— В смысле «узаконили»? — не понимаю, он это сейчас всерьёз? — Ты сводил её в ЗАГС?! — последнюю фразу практически выкрикиваю.

— Денис, — спокойно говорит папаша, даже сидя умудряясь каким-то образом посмотреть на меня сверху вниз.

Чувствую, как по шее поднимается жар, пальцы сжимаются в кулаки. Он снова это сделал и снова за моей спиной.

— Что, «Денис»? — передразниваю его. Вместо ответа живая мумия делает глоток кофе, а я глубокий вдох. — Кто ещё приглашён на «приём»?

— Только близкие, — раздаётся одновременно со стуком чашки о блюдце, и меня это бесит.

— Насколько близкие?

Отец понимает, что я имею в виду, поэтому отвечает, не увиливая:

— Среди гостей будет Марк, как сын Натальи, и Вика, как его жена.