Роковой реванш

Зайдя в следующий бар и не успев добраться до стойки, Майк услышал громкий радостный окрик.

- Большой Майк, привет, дружище.

- А, Джон, привет, - протянул он руку поздороваться к протиснувшемуся к нему через толпу стройному высокому, примерно, сорокалетнему ирландцу, судя по акценту и лицу. Было довольно многолюдно, так как это был ирландский паб, под названием Святой Патрик.

- Как я рад тебя видеть, - неподдельно сиял тот, - А где Бобби? - повертел он головой и найдя его, радостно замахал рукой, - Бобби, привет.

Бобби лишь кивнул издалека, натянув тень от улыбки и не стремясь подойти, облокотился о стойку бара.

- Майк, будь другом, пожалуйста, посиди с нами, я тебя очень прошу. Мы с друзьями собираемся здесь всегда, по пятницам, вон там, в углу, за нами всегда забронирован большой стол, самый лучший. Сегодня не все пришли, мест полно, позови Бобби, пожалуйста, ребята будут рады, - быстро тараторил тот и даже молитвенно сложил руки ладонями вместе у груди и состроил такую гримасу, что отказать ему было трудно.

- Ну ладно, - немного помялся Майк и махнул головой Бобби, чтобы подошел, - Пойдем, посидим, - сказал ему.

- Ребята, смотрите, кого я встретил, - радостно закричал Джон, когда подошли к большому столу в углу, - Сам Майки Рубильник, - пропустил его вперед Джон, - И Бобби, его друг.

Почти все сидящие, радостно подскочили, шесть человек, наперебой потянули руки здороваться.

- Это Джэк, это Том…, - представлял их сияющий и гордый, своими знакомствами, Джон.

- Привет Джэк, здравствуй Том… - называл каждого по имени Майк, а Бобби здоровался молча, крепко пожимая руку.

- Присаживайтесь, присаживайтесь, - пропускал их вперед Джон, - Мы пьем лучший ирландский виски, прямо с Родины, а ты, Майк, кажется, предпочитаешь ром, насколько я помню, принести?

- Не беспокойся, виски пойдет, тем более с Родины, - успокоил его Майк, - Разве что апельсиновый сок для моего друга, есть с Родины? – улыбаясь, пошутил он.

- Сейчас выжмут, литр хватит? Сгоняй Фред, - толкнул Джон крайнего, - А то эту официантку пока дождешься, апельсины сгниют, полно народу сегодня, подожди, - задержал его за рукав, - Что будете кушать?

- Нет, спасибо, мы только что у себя поели, - помотал головой Майк.

Джон отпустил руку Фреда, тот вернулся быстро с дополнительными стаканами.

- Сок сейчас принесут, как только выжмут, - доверительно сообщил он Бобби, тот опять лишь кивнул. Вообще казалось, что Бобби немой, он общался лишь кивком головы, показывая, что понимает слова, мог только буркнуть свое имя, и то, если Майк не представил его при знакомстве.

Так, обычно, проходили их вечера и ночи.

Ретировались из этого паба они лишь, часа через полтора.

- Майк, запомни, каждую пятницу мы рады видеть вас здесь, - пожимал ему руку Джон на прощание.

- Слушай, Джон, а зачем Майку телохранитель? – спросил Том, когда они ушли, - Какой дурак захочет наехать на Чемпиона?

- Дурак ты, он не его защищает, а от него, - ответил, нравоучительно, Джон.

- А вот тут ты не прав, - вдруг сказал Джек, и тут только до всех дошло, что обычно разговорчивый Джек не проронил ни слова, пока эти двое сидели за столом.

Все уставились на него, повис немой вопрос.

- Ненавижу его, - зло сказал он, солидно отхлебнув из стакана, - И таких как я – сотни, тысячи, на всю страну.

Немой вопрос так и остался висеть, болтая ногами.

- Я просадил двадцатку из-за него, тысяч, - подняв указательный палец, начал, зло объяснять, Джек, отглотнув опять большой глоток из стакана, - Был уверен, что он ушатает этого Кровавого Роберта чуть ли не в первом раунде, как всегда. Хотел подзаработать на этом, а коэффициент у букмекеров был такой маленький, что чтобы заработать две тысячи нужно поставить двадцать. Ну, я и воткнул чужие деньги, проплывавшие мимо меня по бизнесу. И встрял, еле выпутался, целый год выплачивал.

- Могу тебя успокоить, дружище, - похлопал его по плечу Фредди, - Я слышал, некоторые люди сотни тысяч продули на этом бое.

- Каком бое? О чем вы? – забеспокоился Джон.

- Ты, че? Не знаешь?

- Нет, я как-то не слежу за боксом.

- Майк Тушите Свет был непобедимым чемпионом по какой-то версии, не помню.

- ДБА.

- Да не, АБС.

- Да, не важно.

- Ну, это-то я знаю, дальше что?

- У него было, кажется 30 побед, ноль поражений, все нокаутом.

- 31 победа, из них 30 нокаутом.

- Точно, не суть, ну и там замена произошла какая-то и дают ему бой с этим малоизвестным Кровавым Робертом.

- Он должен был с нашим Ирландским Быком биться, а тот травму получил на тренировке, перед самым боем.

- Ага, сыканул просто. Ха-ха. Ирландским еще называется, быком, ха-ха.

- Или так.

- А кличка у него Кровавый, потому что он слишком много принимал на себя ударов, ни разу не был в нокауте, но и выигрывал нечасто, короче, боец средней руки. Кожа на лице, видимо, тонкая, на него больно смотреть после боя, не лицо, а кровавое месиво, глаз не видно, так заплывают. Все были уверены, что сегодня-то он ляжет, потому как бой у него с самим Рубильником, ну или, как минимум, проиграет по очкам.

- Вот-вот, я так же думал.

- Он даже не готовился, времени не было, единственный, кто согласился выйти на коротком уведомлении.

- Точно, так и было.

- А в итоге, бац, один удар в третьем раунде и знаменитый Рубильник рухнул. Нокаут. Все просто ошалели.

- Особенно, я.

- Да вы что? Я не знал, говорю же, не слежу за боксом, я больше хоккей, да футбол. А дальше что?

- А что дальше? Поздно пить боржоми, денежки-то уплыли.

- Чемпионский пояс тоже уплыл, Кровавый Роберт его просрал в следующем же бою, и как его не знали до этого, так и забыли, помнят только за один удар.

- Чемпион, уже бывший, требовал реванш, но не срослось что-то.

- Да он зарезал кого-то, в пьяной драке, Роберт этот, в смысле.

- Я слышал, забил кулаками, до смерти, какого-то сутенера.

- Какая разница, получил нежданное бабло за чемпионский бой и тут же пропил или снюхал все, или скололся. Всякое говорят, типа, наркоманом стал и алкоголиком, от больших денег.

- Убили его в тюрьме, я слышал.

- Сука, людям жизнь испортил и сам не пожил, туда ему и дорога.

- А Большой Майк, взял, да и ушел из бокса. Хотел только одного боя – реванша. А, то ли Роберт не дал ему шанса, то ли посадили уже, я постеснялся спросить сегодня, хоть и подмывало узнать правду наконец-то.

- Да, бывает же такое.

8. Корреспондент.

Однажды, еще ранним вечером, Майк сидели с Бобби за своим столиком, так как посетителей еще почти не было. Майк спиной к залу, а Бобби, как всегда, лицом.

- Ставлю сто долларов, что если сядешь сейчас за барную стойку, к тебе подойдет такая шикарная мулатка, каких ты с молодости не видел, - удивил Бобби Майка таким предложением, в азарте он не был замечен.

- Ты думаешь? – сильно удивился Майк и попытался развернуться.

- Стой, - схватил его за рукав Бобби, - Сначала прими пари.

- Идет, - заинтриговался Майк, уже готовый отдать сотку, лишь бы узнать в чем дело.

- Тогда иди за стойку, но не пялься в зал.

Вставая, Майк все-таки заметил ее краем глаза и прошел за стойку, такую нельзя не заметить, подумал он, присаживаясь. И правда, не успел он попросить что-нибудь для себя у Билли, как она тут же подошла к нему.

- Здравствуйте, - услышал он ее приятный и робкий голос, - Вы ведь сам Тушите Свет, Майк, Чемпион?

- Да, красавица, - тут же оценил ее он, - Привет.

Высокая, стройная мулатка, с огромными черными глазами, пухлыми губами, с шикарными формами и длинными стройными ногами, Бобби был абсолютно прав, давно Майк не видел таких красавиц. Короткая стильная прическа под мальчика лишь подчеркивала ее женственность и красоту. Только возраст был ее не понятен, ей можно было дать одинаково на вид и 18 лет и 26.

- Я Диана Старк, - тут же быстро продолжила она, - корреспондент газеты Таймс, можно взять у вас интервью?

- Интервью? – сильно удивился Майк, - Да, уже не меньше десяти лет прошло с моего последнего. Кому это будет интересно? Я и раньше-то не особого раздавал такие вещи.

- Вы знаете, я просто пишу статью, по заказу редакции, о том как живут профессиональные боксеры на, так сказать, пенсии, как они устраиваются в жизни, о чем думают, вспоминают, проблемы с алкоголем или здоровьем, например.

- А кто уже дал вам такое интервью? – подозрительно спросил Майк.

- А-а, - закатила она мило глазки, как будто вспоминая, - Вы первый, - призналась она, как-то грустно потупившись, видимо боялась, что спалилась и услышит отказ.

Майк почувствовал это и пожалел ее, - Ладно, - нехотя пробурчал он, - Не умею отказывать таким красивым девушкам.

Заметно сильно обрадовавшись, она быстро достала из сумочки блокнот и ручку. Кисть руки ее была изящна, смуглая, тонкая, с необычайно длинными пальцами, с почти незаметным маникюром, что делало ее еще более изысканной, Майк обратил на это внимание, яркие и длинные ногти женщин не нравились ему, колец на ней не было, это тоже ему импонировало. Казалось, она прекрасна во всем, от нее даже ничем не пахло. Одета она была скромно, но все равно привлекательно, дымчатый кашемировый джемпер с неглубоким вырезом, облегающие джинсы и черные туфли на невысоком каблуке.

- Итак, - начала она, воодушевленно, - Начнем с вашего семейного положения. Жена? Дети?

- Нет, семьи у меня нет, - Майк невольно засмотрелся на ее высокую и большую грудь, пытавшуюся спрятаться под бельем и одеждой, но быстро спохватился и перевел взгляд на большие карие глаза, не менее восхитительные.

- А была? – помечала она в блокноте.

- Нет, не было, - перевел он взгляд на ее руки, правша, машинально отметил он, как опытный боксер.

- А почему? – оторвалась она от блокнота и устремив в его глаза заинтересованный взгляд.

Наконец, подошел где-то пропадавший Билли, удивленно посмотрел на красивую девушку, - Чем вас угостить? – спросил у обоих.

- Можно кофе? – спросила Диана, - Капучино, - добавила она, так как Билли ждал этого уточнения и лишь потом перевел взгляд на Майка.

- Чай, - сказал тот, - Иначе она напишет про меня, что я алкоголик, - подмигнул Билли.

- Так, - продолжила она, улыбнувшись шутке, как только Билли отошел, - Этот бар, насколько я знаю, принадлежит вам?

- Да, - продолжал Майк, украдкой рассматривать ее.

- Еще у меня есть информация, что вы тренируете детей боксу? - вернулась она к блокноту.

- Да, в этом же здании есть школа бокса, принадлежащая мне, но тренирует другой человек, тоже бывший боксер, естественно, но более терпеливый чем я, - попытался сострить Майк.

- Есть ли у вас успехи на этом поприще? Какие-то одаренные, перспективные боксеры? Может, даже, будущие чемпионы? – продолжала она серьезно и по-деловому.

- Да, есть, конечно, но я не буду называть имен, чтобы они не узнали впервые об этом от вас, - еще одна попытка сострить от Майка, он почувствовал себя в ударе.

- Вернемся к личной жизни, если вы не против, - не спросила она, - У меня тут еще записана такая информация, - как будто читала она в блокноте, - Что у вас был продолжительный роман с известной моделью Сиенной Миллер, - перестала она читать и посмотрела на него.

- Да, был, - сознался Майк, - И что? – пришлось спросить теперь ему самому, так как повисла пауза.

- И чем он закончился? – смотрела опять на него, а не в блокнот, Диана.

- Ничем. У меня так-то немало было романов, или вы подозреваете, что я голубой? Спросите, не стесняйтесь, – начал он раздражаться.

- Нет, что вы? – тут же испугалась она, - Ни в коем случае, почему вы так решили?

- Вопросы такие задаете, где моя семья, где мои дети, почему не женат и не складываются мои отношения с женщинами, за этим вас сюда послали? – в раздражении он даже оттолкнул от себя чашку с чаем, расплескав на барную стойку.

- Извините, вы неправильно меня поняли, - заметно еще более испугавшись, стала быстро оправдываться она.

- Я знал, что это плохая идея, эти ваши интервью никогда не приносили мне ничего, кроме геморроя. Завтра появится статья, что я голубой. Спасибо. До свидания. – картинно поклонился Майк.

- Билли, угости ее всем, что пожелает! - крикнул он в сторону бармена, вставая.

- Извините, - услышал он во след, но не обратил внимания, а направился обратно.

- Самые красивые женщины приносят самые большие несчастья, - сказал он Бобби, присаживаясь на свое место за столиком.

- Что случилось? – спросил Бобби, внимательно рассматривая его бывшую собеседницу.

- Да ну ее, странная какая-то, спрашивала про моих бывших, сделала вид, что она из Таймс, попросила интервью. Но я-то много насмотрелся этих штучек, так просто не проведешь. Держу пари, что она не из газеты. Хочешь еще сто долларов заработать?

- Про какую именно она спрашивала? – не обратил внимания Бобби на предложение о пари.

- А как ты узнал, что она сейчас подойдет? – достал Майк бумажник и стал шариться в нем.

- Это моя работа. Так про кого она спрашивала? – продолжал он настаивать.

- Грабитель, - бросил Майк на стол стодолларовую купюру, - Да какая разница? Сиенна Миллер, горячая штучка была, - раздраженно сказал Майк, - Еще и не дал шанс отыграться, - еще больше расстраивался Майк.

Долго сидели в тишине, Майк был явно не в настроении, постукивал пальцами по столу.

- Дерьмовый день. Сегодня не пойдем никуда. Пошли домой, - наконец решил он между выпить или не выпить.

- Даже не поедим? – немного удивился Бобби.

- А давай съедим по бургеру по дороге? Иногда хочется съесть какую-нибудь гадость.

9. Принцесса Диана.

Диана Миллер зашла домой. В этом доме она выросла и жила всю свою жизнь, он достался ей после смерти мамы. Все свои девятнадцать лет, никуда не отлучаясь более пары дней. До боли знакомый дом. Каждая мелочь была ей близка и напоминала о ней. Вот ее любимая кружка, тарелка, вот вилка, которую мама всегда выбирала среди кучи похожих. Теперь Диана тоже искала ее, машинально, чтобы покушать. Вот половица, которая предательски скрипнула, когда она поздно ночью пыталась пробраться в спальню мимо спавшей, казалось бы, мамы. Теперь она с удовольствием, подбирая шаг, наступала на нее, ей нравился этот звук, воспоминаниями.

- Моя Принцесса, - всегда называла ее мама, и очень редко по имени, только на людях.

- Ты дочь Королевы и Короля, - любила повторять мама, причесывая у зеркала ее длинные, черные и вьющиеся густые волосы, любуясь.

То, что она дочь Королевы Диана знала, мама ее, всю ее сознательную жизнь блистала на подиумах, побеждая на всевозможных конкурсах красоты и работая моделью и манекенщицей.

Мужчины волоклись за ней толпами и маленький и скромный дом их всегда был заставлен цветами. Она быстро сходилась с мужчинами и так же быстро расставалась, часто повторяя, что он далеко не твой отец, Принцесса, вот твой отец, он да, вот он был Король. Никак не могу найти такого.

Дом их маленький, но очень уютный, мама купила сама, долго копила, пока были гонорары и очень была горда этим. Она уже знала, что больна раком, но еще не знала Диана, догадалась лишь много позднее, по фразе в больнице, что теперь маме есть что ей оставить, дом, за который не нужно платить. Наверно, она и лечиться даже не пыталась, чтобы не тратить деньги, предназначавшиеся на покупку и ремонт этого дома. Так думала Диана, иногда ненавидя его за это, но всё-таки любя. Они вместе красили пол, перила, клеили обои и всегда цвет выбирала Диана, мама лишь мягко подсказывала, какой было бы не плохо. Иначе здесь бы все было неприлично ярким и безвкусным.

Вчера был ровно год, как она умерла. Перед смертью она переживала лишь об одном. Что ее Принцесса остается одна. Мама еще ребенком приехала с отцом из Франции, когда ее мама погибла в автокатастрофе, а когда умер пьющий от горя отец, так как именно он был за рулем, родственников в Америке не осталось, а об остальных, если они и есть в Европе, она ничего не знала. Поэтому, почувствовав приближение смерти, мама раскрыла имя отца дочери и взяла с нее слово, что она найдет его и непременно скажет, что она именно его дочь. Он хороший человек, повторяла она очень часто последние дни жизни, как молитву, он не оставит тебя. Она была одержима этой мыслью и больше ее ничто не волновало.

- Его легко найти, он же Король, он был мой Король. И Король бокса. Мы плохо расстались, были слишком горды. Король ринга и Королева подиума, так писали о нас газеты и твердил телевизор. Дай слово, что найдешь его и расскажешь обо мне и о себе, он поверит и позаботится о тебе, - повторяла она как мантру, пока не забылась. Диана много раз давала ей это слово.

Несколько месяцев, сильно переживая о потере, Диана даже не думала о нем. Затем, один раз посмотрела на него издалека, благо, это нетрудно, потом попыталась подойти пару раз, но каждый раз разворачивалась, не решаясь. И вот, в годовщину смерти, вспомнив о данном слове, решилась, и сделала эту глупую попытку. Какая же я дура, винила себя, все испортила. Как теперь подойти к нему? А, может, написать письмо и отдать бармену тому, похожего на пирата? Диана ходила по маленькой гостиной, заламывала руки, подражая маме, как в детстве, и то решаясь на что-то и останавливаясь, то передумывая. Несколько раз садилась за стол и брала ручку, затем, посидев немного, бросала ее.

И тут раздался стук в дверь.

Открыв дверь, она дико испугалась и инстинктивно захлопнула. Затем, вспомнив, где видела это страшное лицо, с виноватым видом открыла и извинилась, - Простите, напугалась от неожиданности.

- Я знаю, кто ты, - вместо приветствия сказал ей Бобби и стал ждать ее реакции.

- Проходите, - шире распахнула она дверь, чтобы такой широкий человек мог пройти, - Пожалуйста.

Бобби скромно вошел, оглядел внимательно гостиную. Скромно, но уютно и со вкусом.

- Присаживайтесь, - показала она рукой на диван, - Чай, кофе? Вода? Больше мне нечего вам предложить из напитков, алкоголя не держу.

- Спасибо, воды достаточно, - присаживаясь, ответил Бобби.

- Как вы узнали? – волнуясь, подала стакан воды, рука слегка дрожала, Бобби заметил.

- Нетрудно было догадаться. Пока вы мило беседовали, я подумал, что вы похожи на отца с дочерью, глядя со стороны. Это моя работа - смотреть за Майком и догадываться, с кем он говорит и что сейчас может произойти. А когда он рассказал, кем вы прикинулись и какие задавали ему вопросы, я все понял.

- Сказали ему? – еще больше взволновалась Диана.

- Нет. Я привык сначала все проверять. Даже если и так уверен. Не люблю ошибаться, - отпил он воды.

- Скажете? – испуганно и одновременно, с надеждой, спросила она.

- Непременно, - кивнул головой Бобби так, чтобы даже не пыталась его отговаривать.

- Ну, что же, так даже лучше, а то я не решилась, - выдохнула Диана облегченно.

- Знаю, я давно вас приметил, но принял сначала за поклонницу, пока не увидел вас с ним рядом.

- Как вы думаете, он поверит? – теперь в голосе ее была надежда.

- Мне? - сделал ударение на этот полу-вопрос и полу-утверждение Бобби и даже совсем немного выпучил глаза, - Поверит. И будет рад, вы уж не сомневайтесь, - успокоил ее.

- Мама так и сказала, - опустила она глаза, облегченно и размякнув, расслабилась.

- А где она? – Бобби невольно покрутил головой, как будто она могла прятаться здесь, но все-таки нашел, ее портрет.

- Умерла, год назад, - грустно ответила Диана и машинально взяла со стола белую салфетку, боясь не показать слез.

- Сожалею, - не сводил он взгляда с портрета. Он был прекрасен.

- Спасибо, вы очень добры, простите, что испугалась вас, в начале, - искренне сказала Диана, невольно приложив правую руку к сердцу.

Начитавшись умных книг в тюрьме, Бобби сразу понял, что она нисколько не лукавит.

- Ничего. Я привык. Настолько, что это даже стало нравится, - первый раз улыбнулся Бобби за неопределенно большой промежуток времени. Но мимика его была настолько нарушена, что она приняла это за оскал, но все-таки осмелилась на вопрос, значит, он был важен.

- А можно один вопрос? – испытующе посмотрела на него, но решилась, - Я вчера хотела узнать, но не смогла, - в смущении комкала она салфетку, все еще сомневаясь.

- Любой, - наконец, он перевел взгляд на нее с портрета, в ожидании, - Спрашивай, не бойся.

- А с кем он сейчас живет? Вдруг, у него счастливая семья, любимые дети, я не хочу этому помешать.

- Успокойся, ты никому не помешаешь, - казалось, Бобби даже сам успокоился, — Это старый, одинокий волк, который до сих пор живет в отеле, как и я, кстати, - еще шире улыбнулся он.

- Ну ладно, - облегченно выдохнула она, только сейчас догадавшись, что это не оскал, а улыбка, просто этот безобразный шрам все искажает.

- Но не голубой, я-то знаю, - подмигнул он ей.

- Ха – ха – ха, - заливисто засмеялась она, - Так глупо получилось, - продолжала она смеяться, на ее темном лице особенно сильно выделялись большие белоснежные красивые зубы, как с рекламы стоматолога.

Бобби тоже попытался немного хохотнуть, как будто неумел или давно не делал, получилось лишь усмехнуться, и нелепое, - Хо – хо.

- Хотите выпить? – просмеявшись, предложила Диана, - Я сбегаю, тут рядом, скажите, что вам принести?

- Не – не – не, - даже замахал руками Бобби, - Я не пью, давно.

После смеха напряжение между ними ушло на нет и Бобби задал вопрос, который был ему интересен.

- Скажите, Диана, у вас же есть фотографии вашей мамы? Я хотел бы взглянуть на ту, о которой слышал, но не видел, это ведь ее портрет? – показал он на стену, - Очень красиво.

- Да, конечно, очень много, фотографы ее обожали, - подскочила Диана с радостью и сняла со стены несколько фотографий в рамках.

- Странно, что вы не видели, - подала она их, - Она не сходила с экранов и газет долгое время.

- Я был ..., далеко просто, - с интересом разглядывал он, - Правду говорят, она была очень красивая.

- Ой, - вдруг она взяла свои щеки в ладони, как будто вспомнила, что горит пирог, - Я же до сих пор не знаю, как вас зовут.

- Ах да, моя вина, зови меня Бобби.

- Очень приятно. Диана, ну вы знаете…

Между ними очень быстро возникла какая-то симпатия, как будто Бобби видел в ней своего ребенка, которого ему не хватало в жизни, а ей не хватало отца, где-то глубоко-глубоко в душе, на уровне, скорее, инстинктов. Человеку, всё-таки свойственно заботиться о ком-то, видимо поэтому одинокие люди зачастую и с удовольствием заводят домашних питомцев.

- Извини, Диана, - перешел он на ты, так как хотел задать личный и грустный вопрос, - А как погибла твоя мама?

- Ничего, - взяла себя в руки Диана, помедлив, так было весело, а теперь опять грустно, подумала с сожалением, - От рака.

Бобби кивнул, с сожалением, и спросил, как бы между прочим, крутя головой, оглядывая гостиную, - А это был ее дом?

- Да, она оставила его мне, я у нее одна, была, - опять стала мучить салфетку Диана, оставленную в покое пока смеялась.

Как же много, между нами, общего, девочка, ты даже не представляешь, бедная девочка, надолго задумался Бобби, ему даже жутко захотелось обнять ее и сказать ей об этом, рассказать о своем, можно сказать, детстве, но он, как всегда, сдержался. Он еще раз, другими глазами, оглядел первый этаж дома. Такая же гостиная, может, чуть меньше, или так ему давно казалось, там же лестница на второй этаж, где, скорее всего, две спальни и санузел. Здесь санузел, так же, справа от кухонного гарнитура, здесь он гораздо лучше, больше шкафов и почти новый. Там же был старенький, из потрескавшегося дерева, некоторые дверки сильно расшатались, а отремонтировать было некому. Вместо дивана, на котором он сидел, двух кресел и большого, по его, теперь меркам, стола, был маленький столик и всего три стула, ровесники гарнитура и от одного мастера по дереву. Да, точно, гостиная была гораздо меньше. А там, где сейчас висит картина с роскошной женщиной в красном платье, летящей по подиуму под вспышки папарацци, висела небольшая икона с грустной женщиной и младенцем на руках. Но было так же уютно и тепло.

- Что? – очнувшись, спросил Бобби, ему показалось, что он что-то пропустил.

- Нет, ничего, - ответила Диана, - Вы задумались, всего лишь, - и улыбнулась, прямо как монашка из его воспоминаний, ласково и заботливо.

- Так вот, девочка моя, слушай как мы поступим, - начал он деловито, - О, извини, Диана.

- Нет-нет, мне нравится, так давно меня не называли, - лицо Дианы стало вновь счастливым.

- Тогда не называй меня на вы, - парировал Бобби, - Мой друг? – предложил он, опять криво улыбаясь, нормально не давал ему шрам. Поэтому он так давно не улыбался, что не помнил когда.