Санхилл: заражение

И тут же, в этот самый момент, едва я коснулся подушечкой большого пальца кнопки включения собственного мобильника, в мою комнату опять постучали. На сей раз под раздачу попала входная дверь.

Пыхтя (и уже сам того не замечая, как, но таки почёсывая свою смертельно надоевшую мне своим зудом левую руку), я слез с кровати, и направился к ней.

– Кто это, – спросил я, мысленно молясь о том, что бы Айко Филлипсу, не дай Бог, не взбрело в голову посетить меня персонально. За дверью как-то стеснительно завозились, а затем почему-то тоже стеснительный голос Жанны произнёс:

– Это я, Жан… Впусти, пожалуйста, я хочу кое-что обсудить с тобой.

Волна облегчения прошла по моему телу, и я, едва слышно вздохнув, повернул вертушку замка вправо.

– Заходи, – кивнул я ей, пропуская её внутрь своей комнаты. Вообще-то контакты непосредственно в общежитии между женской и мужской половинами его населения не слишком-то одобрялись правлением интерната, но если стоявший на страже каждого из этажей вахтёр был уверен, что явление того или иного гостя не закончится безрассудным адюльтером, который, в последствие – учитывая то, кем были большинство из наших родителей – мог запросто вылиться в международный Санхилл, то он пропускал его.

Меня, зубрилу, вахтёры знали в лицо, а потому ни разу не беспокоились за тех или иных моих гостьей, несмотря на то, что я, так или иначе, являлся французом по крови. Возможно, так было потому, что им я больше напоминал Пьера Ришара, нежели Жана Морэ или даже Луи де Фюнеса – ну и, кроме всего прочего, поведение моё указывало на то, что именно так оно и есть, и истой французской пылкости в моей крови не достаточно, что бы соблазнять дам направо и налево.

– С чем пришла, – полюбопытствовал я у Жанны мягко – Айко вновь запланировал очередную авантюру?

– Да – она села на краешек кровати, и осмотрела пол перед собой – Хочет вывезти нас на пикник в Монте-Брю, с палатками, вином, и всем прочим…

– Не слишком подходящее время года для пикников – заметил я, присаживаясь в кресло для гостей – Он планирует расположиться непосредственно в самой роще?

– Ну, не на побережье же…

– Можно было бы и там, там есть несколько замечательных пещер, где сухой песок, а воздух легко прогреть за час или получас, настолько они непродуваемы… Он знает об этом, мы уже были в одной из них…

Жанна, промолчав, взглянула на меня своими небольшими, но красивыми глазами тёмно-серого оттенка.

– Айко думал, что ты будешь упираться, – призналась она мне – Даже просил заняться уговорами лично меня, дескать, мне это будет проще…

– Не будет, – покачал головой я – Потому что, уговорами сейчас буду заниматься я. То, что ты пришла сейчас, очень кстати… Хочу предложить тебе поездку в Пордже, как альтернативу задумке Айко. Я и ты, друзья поймут, если что-то будет не так… Прямо с завтрашнего утра, и останемся там до воскресенья, что скажешь?

– До утра? Но где?

– Там отстроили новый отель, ты слышала? Само собой, это не чета тем дрянным сарайкам, на которые постоянно жаловались наши родители, когда приезжали к нам в гости… Или ты всё-таки желаешь провести время в компании наших старых друзей? Я не поеду точно, потому что в Пордже мне будет нужно оказаться однозначно – я хочу купить там еду, ну и прочее, что поможет мне не одичать за время каникул…

– И это настолько срочно?

– Да. Очень срочно, – я заметил, что её глаза заблестели – кажется, что она понимала, что это – та ещё отмазка, но, тем не менее, эта отмазка нужна и ей самой – Ждать до следующих выходных совершенно невозможно, еды не хватит и на следующие три дня.… Ну же, принимай решение, я тебя не тяну, но… Ты понимаешь, что после всей этой суеты уж лучше побыть вдвоём, чем порознь, или среди кучи народу…

– Суеты? Имеешь в виду экзамены, – невесть зачем поспешила уточнить она.

– А у тебя была суета какого-то иного характера? – за стеной моей комнаты, в соседней паре, кто-то застонал, долго, тихо, и мучительно, словно кто-то тяжко маялся животом во сне, но не желал, одновременно с этим, просыпаться – Лично мне хватило и этой. Общения мне хватило уже настолько, что я не выдержу рядом с собой кого-то, кто соберется в количестве больше одного человека – и то, далеко не всякого. Пожалуй, что только тебя…

Жанна довольно улыбнулась, незаметно, одними только уголками губ, но мне это её выражение лица говорило о многом. Фактически, ей мой план понравился, и она с ним согласилась.

– Айко будет недоволен твоим и моим решением, – произнесла она со своей довольно-призрачной улыбкой – Если даже и не покажет этого напрямую, то всё равно будет крайне огорчён.

– Тебя беспокоят его проблемы? – я приблизился к ней вплотную, обнял её за поясницу, и привлек её к себе, поближе – Если они у него есть, то я тебя заверяю, он решит их сам. Пора бы уже научиться делать это самостоятельно, тем более, что во время этой гулянки я лишь помог бы ему основательно залить их вином…

Жанна, вздохнув со своей полуулыбкой, пожала плечами.

– Ты знаешь, на каком факультете я обучаюсь, верно? – поинтересовалась она, подозрительно прищурив свои ведьмовские зелёные глаза.

Я кивнул. Жанна обучалась на факультете психологии, и являла собой классический пример «книжного» студента, который, начитавшись умных книжек по нужному ему предмету, вдруг начинал мнить себя специалистом высокого класса в этой области, способным взяться за дело хоть прямо сейчас, гарантируя при этом стопроцентно высокий результат. Мы, бывало, много (но не всегда продуктивно) спорили с ней по тем или иным вопросам в поведении человека, она – с точки зрения энциклопедиста, я – с точки зрения человека, которому приходилось быть психологом на практике, и обычно наши разговоры заканчивались такими дебрями, что до психологии нам становилось столь же далеко, насколько может быть далеко преподавателю словесности до технологии производства шариковых подшипников. Впрочем, темы проблем у каких-то реально существующих (более того, являющихся нам друзьями) людей Жанна решила коснуться в первый раз за всё время нашего с ней знакомства.

– Я говорила с Нэнси, его девушкой, – сказала она мне, слегка отведя взгляд в сторону – У них опять что-то не ладно…

– Разойдутся, – коротко решил я, и, отпустив её, отошёл к столу, и вынул из его верхнего ящика коробку с пакетиками «Липтона» – Айко пока слишком ветрен, что бы удерживать девушек рядом с собой надолго. Ему бы дать себе отгуляться, а уж потом строить из себя добропорядочного кавалера… Ладно, да Бог же с ним, детка – я лично глубоко сомневаюсь в том, что он станет вскрывать себе вены, если они с ней расстанутся… Скажи лучше – ты не хочешь чаю?

Жанна пожала плечами – её улыбка немного поблекла.

– Давай, – произнесла она немного вяло и поёжилась – Только не жди, пока остынет, а дай горячим.

Без проблем, кивнул я ей, а затем включил стоявший на столе и наполовину полный воды чайник, и взял две стоящие на книжной полке кружки.

– Да что ты стоишь, – спросил я у неё, оглянувшись через плечо – Сядь в кресло или на кровать… Что с тобой – ты заболела?

– Почему ты так думаешь?

– Потому что какая-то вялая и бледная… Да и чему тут удивляться – в интернате вот уже вторую неделю стоят такие собачьи холода, что тут было мудрено не простудиться и не заболеть… Мой сосед – Рашмедин, ты знаешь его – кстати, заболел тоже, даже заходил ко мне за лекарством.

Жанна, приподняв брови а-ля «всё может быть» прошлась через всю комнату и села в кресло.

– Могу дать и тебе, если хочешь, – пробормотал я, насыпая в кружки сахар, и ложа туда пакетики с чаем – Правда, чёрт возьми, придется высвободить твою кружку, потому что эта фигня растворимая…

Жанна покачала головой, и тут же поправила прядь волос, выбившуюся из её идеально подстриженного каре.

– Не надо, – произнесла она не слишком уверенно – У меня в комнате и так до чёртиков разнообразных медикаментов, так что, если уж станет совсем невмоготу, то я пойду к себе и найду что-нибудь от простуды.

Я пожал плечами. Жанна рассказывала, что где-то лет до двенадцати росла крайне болезненным ребёнком, и её родители постоянно пичкали всякими таблетками, и даже когда пик этой самой болезненности прошёл (может быть, потому что юношеский всплеск гормональной активности расставил всё по своим местам, может, потому что лекарства наконец-таки Санхилл своё дело) они продолжали беспокоиться за неё и неустанно снабжали её пилюлями, порошками, каплями, витаминами и сиропами. Когда я в первый раз побывал у неё в гостях, и увидел всё это «сказочное» разнообразие, мне невольно подумалось, что эта несчастная едва ли протянет до сорока лет своей жизни – но Жанна успокоила меня, что эта странная коллекция служит, скорее, не ей, а спокойствию её родителей, а сама она пользуется едва ли тремя-четырьмя из представленных наименований. Скорей всего, размышлял я сейчас, там действительно найдется место и каким-то мощным препаратам против простуды.

Чайник, звучно щёлкнув кнопкой отключения, перестал шуметь за моей спиной, и повернувшись к нему, снял его с подставки и разлил кипяток по чашкам.

– Давай, – с готовностью протянула ко мне руку Жанна, но я покачал головой – может быть, сейчас ей действительно нужно было выпить чего-то горячего, но не крутого кипятка, это точно… В дверь кто-то постучался, и я, уже насыпая сахар в обе кружки, вздрогнул, и он, уже зачерпнутый мной из сахарницы, наполовину слетел с чайной ложечки и рассыпался по письменному столу.

– Айко, – тут же предположила Жанна. Я, буркнув себе под нос «наверное», ссыпал остатки сахара в свою кружку, смёл просыпанное со стола ребром ладони в другую, вытряхнул в сахарницу, а затем пошёл открывать.

– Кто это, – остановился я самой двери, взявшись за ручку двери.

– Айко, – коротко представились за дверью весёлым, беззаботным тоном – Айко Филлипс. Помнишь такого?

Я молча повернул ручку двери вниз и впустил его. Закрыв дверь, я опять же молча пожал протянутую мне руку, и кивнул на свободное кресло рядом с Жанной.

– О, и ты здесь, – воскликнул он со слабым удивлением, усаживаясь на кресло рядом – А что вы такие серьезные сегодня. Что-то случилось?

– Айко, слушай, – сказал я, возвращаясь к своему занятию, и теперь помешивая ложкой в своей кружке – Я знаю, что ты хотел мне предложить…

– И… Что? Ты не поедешь с нами?

– К сожалению. У меня завтра дела в Педжо, – несмотря на то, что общаясь ещё совсем недавно на эту тему с Жанной, я не испытывал ни грана уверенности, в том, что справлюсь с этим разговором, сейчас она почему-то пришла ко мне. Резко и без стука, словно вор, влезший в окно дома – Мы с Жанной поедем туда с самого утра, верно, детка?

Жанна кивнула головой в знак согласия, а затем, встав с места, прошла к столу и взяла с него кружку с чаем – уже не дожидаясь моего на то согласия.

– Нам нужно сделать кое-какие покупки, – поспешил я объяснить тут же Айко, который сидел в кресле с довольно-таки недоуменным видом – У меня заканчивается еда, сигареты… У Жанны…

– Таблетки, – завершила она самостоятельно, и я вновь удивился, с какой лёгкостью она пошла на ложь ради наших с нею планов, хотя сама буквально только что уговаривала меня не травмировать своим отказом и без того пошатнувшуюся в последнее время психику Филиппса – Антиаллергены. У меня осталась всего половина блистера, и если я не смогу купить их в ближайшее время, то изойду сыпью и чесоткой.

– Ясно, – пробормотал Айко, задумчиво рассматривая свои руки. Кажется, подсознательно он уже понял, что его обманывают, но озвучивать эти догадки вслух не хотел – Но, тогда, быть может, не завтра, а с воскресенья на понедельник? Ирена и Боджо тоже жаловались, что завтра вечером собраться вместе со всеми им будет немного тяжеловато, так что…

В ответ на это Жанна только пожала плечами, и с невинным видом отпила чаю из своей кружки – ей, судя по выражению её лица, мягко говоря, было всё равно, а вот у меня немедленно появилось ощущение, что меня хотят подловить и развести хотя бы на ошмётки от правды.

Дело было в том, что ехать куда-либо в составе всех наших знакомых мне было бы не в тягость разве что после пяти дней самого что ни на есть пассивного отдыха. Безусловно, к этому времени Айко мог потерять желание общаться со мной вообще, но мне – по крайней мере, на данный момент – это было безразлично.

Впрочем, я мог запросто солгать ему что-нибудь. Допустим, сказать сейчас, что да, быть может, я и смогу предпринять что-то в эту альтернативную дату, а потом, тогда, когда бы она наступила, выдумать что-нибудь ещё, например, сказать, что во время своей поездки мы с Жанной подхватили простуду, и чувствуем себя хуже, чем никак, и вряд ли куда либо поедем.

За стеной в соседней комнате опять застонали, а потом там, у них, что-то упало на пол, и перекатилось по нему, как бревно. Айко, посмотрев в сторону доносившихся криков, удивлённо приподнял одну бровь, удивлённо посмотрел на меня.

– Что это там у вас, – поинтересовался он – Эпилептики?

– Откуда я знаю, – пожал я плечами с хмурым видом – Я с ними не знаком…

– Нет, ну может, стоило бы вызвать врача, – пробормотал Айко, явно прислушиваясь к тому, не будет ли новых криков – Может быть, человеку очень плохо, и он при смерти. Тут много таких, я знаю.

Я тоже знал об этом – так как и я сам (а о Жанне я вам уже рассказывал) не отличался идеальным здоровьем. Мне не слишком-то хотелось, в общем, отвлекаться сейчас на чьи-либо чужие проблемы, но, тем не менее, я сознавал, что если сейчас, по вине того, что я решил закрыть глаза на это, мне могут приписать обвинение в чьей-нибудь смерти из-за моего не содействия. Я постоял ещё немного, размышляя, стоит ли бежать впереди паровоза – вдруг на самом деле это чьи-то банальные рези в животе, а звук чего-то падающего – это просто опрокинутая деталь обстановки в соседней комнате, например, задетая неловким движением тумбочка… Но тут за стеной опять завопили, при этом, на сей раз не парень, а девушка. Вопль был истошный, резкий, будто на невидимую нами девчонку кто-то шёл с ножом. Потом там кто-то пробежал, скуля, как мне показалось, от боли, а вслед за этим раздался громкое стеклянное дребезжание – кажется, в соседней комнате разбили окно.

– Ну, ладно, – пробормотал Айко, побледнев – Дай-ка я сам это сделаю…

С этими словами он направился к моему письменному столу, явно желая воспользоваться стоящим на нём телефоном. Я даже не успел сказать ему, что он отключен (впрочем, сейчас для этого был не слишком-то подходящий момент), как он подошёл к нему, снял трубку и стал торопливо набирать какой-то номер, возможно, службы охраны, или нашей интернатской медицинской комнаты. Только лишь спустя четверть секунды он осознал, что с телефоном что-то неладное, и, оторвав трубку от уха, с удивлением на грани возмущения, взглянул на меня.

– О, чёрт, Айко, подожди, – я подошёл к письменному столу, поднял свешивающийся на пол провод, и воткнул его штепсель в закреплённую в стене розетку. В трубке, убранной Айко в сторону, звучали еле-еле, но всё-таки слышные гудки.

– Давай, звони уже, – сказал я ему – У меня просто… Что-то там барахлило…

– Ну-ну, – пробормотал Айко не слишком-то доверчиво, а потом стал вновь набирать номер, прижав трубку к уху.

– Алло, это медкомната? – поинтересовался он спустя некоторое время ожидания – Вас беспокоят с седьмого этажа мужского общежития… Нет, проблемы не совсем у нас, но дело, кажется, обстоит так, что те, у кого они возникли, дозвониться до вас самостоятельно попросту не могут… Что?… Крики боли, очень громкие… Да… Что-то упало, кажется, выбили окно… В соседней комнате… Жан, какой у тебя номер комнаты?

– Двести сорок первый…

– Так, стало быть, крики раздавались в двести сорок второй… – за стеной, в вышеупомянутом помещении вновь раздался вопль, опять мужской, но на сей раз какой-то усталый и приглушённый, словно мученик измаялся вконец, и уже готов был отдать Богу душу – Знаете, на вашем месте я бы поторопился, а то, боюсь, вы прибудете к самому финалу этого действа.

От последних слов Айко у меня по коже невольно пробежали мурашки. В голове, невесть откуда, воссоздался образ тяжёлого бархатного занавеса, опускающегося над затенённой театральной сценой, перед рядами пустых и пыльных кресел в пустом же зале. Я почему-то подумал, что этот смерть этого типа, вопящего за стеной моей комнаты, если она произойдёт, будет настолько неожиданным и нелепым событием, что в последствии затмит всё, что было в прошлом и будет в будущем интерната, и неважно, насколько трагичным это будет, и что все последующие поколения учеников будут трепать имя этого человека, передавая его из уст в уста, облепляя связанные с ним события всё новыми и новыми подробностями, превращая его самого в сумрачного призрака, навеки оставленного в стенах Санхилл, что бы сторожить их вплоть до второго пришествия.

Айко же со звонким щелчком положил трубку обратно на стол, и, повернувшись ко мне, сумрачно оглядел с головы до ног.

– Что такое, – полюбопытствовал я у него, невинно приподымая брови – Они не могут прийти?

– Могут, – сказал он со значительным видом. А потом, подумав, прибавил – Если тебе и Жанне действительно так было необходимо ехать завтра в Педжо, то ты мог бы мне просто рассказать об этом, как сделал сейчас… А не отключать телефон…

– Я же сказал тебе, почему я его отключил…

– Отключать телефон, факс и доступ к Интернету было вовсе не обязательно… Наоборот, если ты – такой невероятный провидец, то мог, наоборот, воспользоваться им…

– Я… Айко, при чём тут какие-то, на хрен, провидцы, – воскликнул я рассерженно – Я, что не имел права отдохнуть после уроков, хотя бы частично оградившись от внешнего мира? Да, мой сосед передал мне, что ты и вся наша банда желаете встретиться со мной, но до полчетвёртого оставалось ещё два с лишним часа, и я имел право…

– Успокойся, имел, имел, – вздохнув, перебил меня Айко. Его было заострившиеся от обиды черты лица разгладились, но во взгляде всё равно повисло что-то неутешительное. Он опять постарел, мог бы сказать мой отец, увидь он нечто подобное в глазах какого-нибудь своего знакомого – Не будем об этом, хорошо? Нам нужно дождаться врачей, и сдать им этого… Крикуна…

Я пожал плечами. В принципе, я бы не возражал, если он не стал бы поднимать эту неприятную тему и после того, как крикун окажется в руках медиков.

В двери опять застучали, и мне невольно подумалось, что медслужба среагировала на наш вызов в незамедлительном порядке. Я, рассеянно почесав затылок, повернулся к двери, а затем, подойдя к ней, открыл.

– Айко у тебя, Жан, – поинтересовалась с порога Нэнси Вайновски, даже не удосужившись осмотреть мои апартаменты. Она была не слишком высокого роста, в принципе, я мог бы загораживать ей обзор, но дверной проём в мою комнату не был шириной с моё туловище, и если бы ей сильно того захотелось, она, наверное, сумела бы выглянуть из-за меня. Я хотел было сказать ей, что да, Айко здесь, но, он, очевидно услышав её голос, опередил меня, и откликнулся сам.

– Эй, что ты там делаешь, – теперь Нэнси, нисколько не церемонясь, отодвинула меня в сторону, и проникла внутрь моей комнаты – Мы же вроде бы как собирались встретиться все вместе в половину четвёртого, разве не так?

– Так, – кивнул ей он с несколько сумрачным видом – Мне просто нужно было переговорить с Жаном с глазу на глаз… Впрочем, теперь уже всё равно, всё отменяется… По крайней мере, на завтра…

– Почему? – переспросила Нэнси – Что-то произошло?

– Да, Жан и Жанна не смогут поехать снами завтра… Не хотелось бы их обижать, поэтому, я решил перенести этом мероприятие на другой день…

– Что, потому что они не поедут, – аккуратно вычерченные брови Нэнси удивлённо приподнялись вверх. Она не слишком хорошо умела скрывать своё отношение к людям, да и не слишком стремилась к тому, что бы обучиться этому довольно ценному в нашем современном обществе умению, а ко мне всегда относилась с легким пренебрежением, переходящим в недоверие – Айко, без них нас будет ровно восемь человек, и все уже отменили свои планы на завтра. Моё личное мнение – не в обиду, конечно, будет сказано – но семеро одного не ждут. Не хотят – пускай не едут, но лично я менять свои и без того уже перекроенные планы не намерена. Остальные, думаю, тоже.

– Боджо и Ирена тоже не хотели ехать…

– Значит, плохо не хотели. Я имела честь беседовать с Боджо час тому назад, когда встретились с ним у кабинета миссис Хэдкрафт, и он заверил меня, что, они с Иреной, безусловно, засвидетельствуют нам своё почтение. Сказал мне об этом без тени смущения в глазах… Да, так может быть, ты всё-таки скажешь мне по человечески, почему ты пришёл сюда, в то время, как мы, кажется договаривались с тобой о встрече в твоей комнате…

Айко разинул, было, рот, что бы ответить ей что-то, но у него не вышло, так как его вновь перебили воплем из комнаты за стеной. На сей раз он был немного громче, чем прежде, но, впрочем, такой же унылый и тоскливый – крик не боли, а, скорее, муки.

Нэнси, несильно отшатнувшись от криков в сторону, удивлённо осмотрела всех нас, и, наконец, остановила свой взгляд на мне, словно комната за стеной принадлежала мне тоже, и, более того, я мог каждый день шастать туда сквозь стену, словно привидение.

– Что это там у тебя, – спросила она у меня. Я невольно почувствовал себя владельцем собственного – правда непонятно для чего предназначенного – чулана, в котором постоянно происходит нечто не вполне объяснимое здравым смыслом – Оргия?

– Может быть, и так, – не стал отрицать я ничего – Я туда не заглядывал, и не горю желанием. Мы вызвали медиков – как только они придут, пускай с этим и разбираются.

– В жизни не слышала ничего подобного, – произнесла Нэнси, и тут я подметил, что лицо её побелело – Он так вопит, как будто у твоих соседей снимают фильм ужасов…

Я не захотел продолжать этот разговор, потупил взгляд, и с невинным видом осмотрел всех, кто имел несчастье оказаться в этой комнате. Я планировал провести эти часы в гордом одиночестве, возможно, в обнимку с подушкой, но в итоге вышло наоборот – в моей комнате собралось столько народу, что мне невольно начинало казаться, что пикник решили устроить не где-то в окрестностях интерната, а непосредственно у меня.

– Айко, – обратился я ко всё ещё стоящему рядом со столом приятелю – Всё это очень хорошо, что ты позвонил в медпункт, но… Знаешь, мне кажется, я вполне мог бы сдать этого мученика в руки медицины самостоятельно… Ведь им всего-то и нужно – показать, где находится комната крикуна, верно?

Айко опять посмотрел на меня странным взглядом, было открыл рот, что бы сказать чего-то… Но вместо этого сказал явно другое, никак не соотносящееся с его мыслями:

– По сути, ты, конечно, прав… Вопрос заключается в другом, – тут его голос наполнился некоторой толикой сарказма – Не заснёшь ли ты во время ожидания столь крепко, что не услышишь, как к тебе в дверь постучаться врачи.

Последние слова его были сказаны таким тоном, словно бы врачи должны были прийти не к кричавшему, а ко мне. Но я решил не устраивать из этого словесную перепалку – просто заявил, что спать пока не намерен, тем более, что охоту спать мне уже отбили.

Айко пожал плечами, и в этом его жесте теперь уже чувствовалось не просто раздражение, а вполне себе сформированная (хотя и тщательно им скрываемая) обида.

– Ну, в таком случае, как знаешь, – пробормотал он, отталкиваясь от стола ладонями – Если ты и впрямь считаешь, что моя помощь в этом деле тебе не понадобится, то я и впрямь, пожалуй, пойду, не буду мешать тебе… Пойдём, Нэнси, ты как будто бы хотела о чём-то поговорить со мной, верно, – он подошёл к своей девушке, обнял её за плечи, и повёл её к выходу, но на полпути остановился, и, повернувшись к всё ещё сидящей в кресле Жанне, поинтересовался – Ты останешься тут или пойдёшь с нами?

– С вами, – приподняла Жанна одну бровь – А что, разве меня кто-то куда-то гонит?

– Ну, Жан как будто бы может справиться со всем этим один, – произнёс Айко аккуратно, уже прижав ладонь к двери, что бы толкнуть её и открыть.

– С чем – с этим, – продолжала Жанна корчить из себя дурочку – О чём ты вообще говоришь?

Айко остановил своё движение во второй раз, оглянул нас двоих из-за плеча… А потом – о, чудо! – его черты лица несколько смягчились.

– Чёрт, да вы тут сговорились все что ли, – пробормотал он, скривив свой плоскогубый индейский рот в гримасе смутного недовольства… Потом недовольство сменилось недоумением, – Тут такая ситуация, а они… Ладно, Бог с вами обоими – он, отмахнувшись от нас обоих рукой, вышел вместе с Нэнси в коридор.

За стеной опять истомно заорали, а в коридоре, видимом через пока что ещё не закрытый дверью дверной проём мигнула матовый круглый светильник, закреплённый под самым потолком. Дверь, наконец, закрылась, и я услышал, как тихо, вполголоса, ойкнула Нэнси, и что-то вполголоса сказала Айко. Тот что-то ответил ей, хмуро, недоумённо и недовольно одновременно, а затем я и Жанна услышали их шаги, удаляющиеся по коридору, прочь от моей комнаты.