Санхилл: Болезнь

– Айко, – сказал я, не выдержав – Ты что-нибудь знаешь о препарате K-5?

– Те голубенькие таблеточки? Они якобы помогают нам справляться с этой фигнёй, с этими сверхспособностями?

– Да. Ты принимал их хоть раз?

– Нет, – с мрачным видом дёрнул головой Айко – Мало того говна, которым эти выродки нас обкололи, так ещё и жрать пилюли, которые они предлагают? Ну уж нет, увольте. Я, конечно, слышал, что с ними вроде бы полегче переносить и контролировать всё это, но я почти уверен в том, что это – не основная их функция, и что в последствие они могут сделать с нами что-нибудь ещё хуже, чем уже и без того есть и так. Может, там содержится какой-нибудь медленный катализатор этих грёбаных сверхспособностей, или что-нибудь ещё в этом духе.

Мы с Жанной переглянулись.

– Айко, мы с Жанной принимаем практически с тех самых пор, как очнулись в интернате, и вроде бы ничего такого не выявили… Быть может, только от них привыкание…

– Привыкание, ну конечно же. Любое лекарство вызывает привыкание, и, чем дольше его жрёшь, тем больше его требуется для достижения желаемого эффекта, и тем чаще его надо принимать. Короче, час от часу не легче. Интересно, что будет с интернатом, и с теми, кто там до сих пор ещё живёт, когда эта хрень не будет помогать вообще, даже если лопать её целыми пачками через каждые полчаса? Нет уж, мне в интернате будет спокойно лишь тогда, когда я найду там помещение со стенами в полфута толщиной и с бронированной стальной дверью. И лично я знаю только одно такое место в Санхилл, и мы в него, кстати, сейчас и направляемся.

– Жить там нам никто не позволит, – произнёс я – А тем более, запираться там изнутри, тогда-то мы точно напросимся на неприятности с кем-нибудь. Один уже пытался сделать так… Судьба его, мягко говоря, была незавидной.

– Тогда, если не там, то мне нечего делать в интернате вообще, – сказал Айко мрачно – Наберу еды на неделю-другую, потом нормальных дров, ещё чего-нибудь, чтобы сделать свою жизнь комфортней… Всё у меня будет нормально. Да, грязно, холодно, сыро, но уж лучше это, чем постоянное ощущение того, что ты живёшь посреди карточного домика, сложенного из железобетонных плит, и что всё это вот-вот обрушится тебе на голову…

Ещё где-то с минуту мы следовали молча, и вскоре, тем временем, по тропинке вошли в Монтебрю.

– Между прочем, – заметила вдруг Жанна – В интернате не только лишь продуктовый склад обладает прочной металлической дверью. Есть химлаборатория, кабинет ректора, бухгалтерия…

– Ещё есть книгохранилище слева от библиотеки, – прибавил ко всему этому Айко – Там тоже железная дверь и оно совмещено с кабинетом управляющей библиотекой, как её там звали, уже не помню. Там был, кажется, даже сортир с раковиной для умывания. И, что самое главное – там всё на первом этаже, до склада с продуктами – рукой подать, до медкабинета – рукой подать, до выхода через холл – рукой подать, и ещё – там завались всяческого чтива, от учебных пособий и трудов в самых разных отраслях науки до художественной литературы, комиксов и популярных молодёжных журналов, можно читать хоть до посинения, хоть до самого конца света. Если вы хотите, то можете поселиться там. Будь мне всё пофигу, как вам, я бы и сам там поселился.

– Спасибо, это хороший совет, – пробормотала Жанна в ответ на это. По её лицу, само собой разумеется, в этот момент нельзя было прочесть ни то, что она удовлетворена подобным его ответом, ни то, что она им разочарована, но я, уже понемногу начавший разбираться в столь слабо выраженных эмоциях своей подруги, всё-таки сознавал, что решение Айко её устраивает мало.

Однако, вместе с тем, я не вполне понимал, с чего бы нам с Жанной вдруг стало столь важным участие Айко в наших делах, и почему бы нам просто не оставить его в покое, и не позволить ему делать то, чего он хочет.

Пройдя через Монтебрю, мы очутились на поле между ним и интернатом и стали двигаться к центральному входу на территорию последнего, и к КПП рядом с ним. Мы с Жанной продолжали идти спокойно, как было и до этого, но Айко, увидев замаячившую впереди громаду Санхилл, вдруг стал мешкать, и сначала замедлил шаг, но затем, увидев, что я и Жанна сбавлять темп вовсе не намереваемся, поспешно засеменил, догоняя нас, после чего, когда выровнялся с нами, спросил:

– Погодите, а вы точно уверены в том, что сейчас мы сможем спокойно дойти до склада, и что с нами ничего не приключится по дороге?

– Слушай, – Жанна повернулась к нему; во взгляде её читалась холодная, но, впрочем, не сказать, что и злая, усмешка – Ты что, и впрямь веришь в то, что нынешнее население интерната только и занимается в последние две недели, что участвует в увлекательном конкурсе под названием «Все против всех, или кто больше всех наделает трупов»?

– Ну-у, – замялся Айко – Но вы же сами говорили мне, что по пути мы можем наткнуться на то, что мне может не вполне понравиться.

– Мы сказали, что мы можем наткнуться, а не что в семи случаях из десяти ты сможешь убраться из интерната лишь вперёд ногами. Да, мы не отрицаем того, что по пути ты можешь увидеть то, чего тебе видеть, быть может, совсем и не захотелось бы, и это, в свою очередь, будет говорить о том, что фигня там случается, но это вовсе не означает, что она там случается повсеместно и ежесекундно. То, что происходило в Санхилл в первые несколько суток, теперь уже не повторяется, никаких кровавых давок, массовых убийств по неосторожности, и всего такого прочего. Ты должен был уже давно осознать это сам, хотя бы потому что ты, как сам уже говорил, в курсе насчёт существования K-5.

– Ага, и все ученички теперь хором принимают его, и все такие теперь заиньки и лапушки, – фыркнул Айко недоверчиво – Так, что ли, по твоему, я должен был решить, зная об этих засраных таблетках?

– Ну, по крайней мере, должен был суметь сложить один и один, – пожала Жанна плечами – И потом ведь, если я всё правильно поняла, ты уже предпринимал вылазку в интернат в одиночку, самостоятельно, ещё до того, как мы с Жаном заявились в твою пещеру?

– Бывал, – пробурчал Айко, опустив взгляд – Когда я воскрес во второй раз, я опять очнулся в одной из комнат мужского общежития, и мне пришлось выбираться из неё наружу, а ещё по пути я заходил на склад с продуктами…

– Вот видишь! Что, тогда на тебя кто-то напал? Ты вроде бы пока ещё живой и здоровый, чтобы заявлять что-то подобное…

– И, тем не менее, как раз-таки тогда на меня и напали, – произнёс Айко ещё мрачнее, чем прежде – Как раз тогда, когда я выходил из продуктового склада. Я не имею никакого понятия, почему они так сделали, быть может, спутали меня с кем-то, или возомнили себе, что я беру не своё, может быть, просто решили, что имеют право отнимать у меня просто из каких-то хулиганских побуждений и в виду всеобщей анархии, но они кинулись на меня с вполне понятными целями, сразу же, как только меня увидели, сбили с ног, еду отняли, а меня принялись мутузить так, что, наверное, и ты, Жан, не вытерпел бы… Мне тогда пришлось прикончить одного из них. Он схватил меня за грудки, и бил башкой о пол кафе-столовой, и я… Ну, сами понимаете, как… Я поднял его над собой, и с размаху ударил о потолок, а потом отпустил его, и он рухнул вниз… Свернул себе шею, наверное, или что-нибудь в этом духе. Хорошо, что я тогда ещё успел откатиться в сторону…

– Ясно, – произнесла Жанна, вновь повернувшись вперёд, однако, впрочем, продолжая идти дальше. Кажется, сейчас она размышляла над только что сказанным Айко.

– Да ни черта вам двоим не ясно! – вполне ожидаемо не поверил ей Айко, впрочем, голос его был, скорее, мрачным и усталым, нежели раздражённым и, уж тем более, злым – Будь у вас такая возможность, и попади вы в подобную ситуацию, вы бы прихлопнули этого парня, как муху, и через час даже о нём бы не вспомнили, а я… Господи, да я же всего-навсего человек, я никогда не участвовал в военных операциях, не жил беспризорником в какой-нибудь подворотне, я и взрослой-то жизнью никогда не жил… Убивать людей – это, в моём понимании, нечто совершенно чудовищное, я всегда думал, что к таким вещам люди готовятся месяцами и годами, ну ладно, ты с кем-то поругался, наорал на него, съездил кулаком по физиономии, но это… И ведь что самое главное, со мной это может повториться не раз, и не два, а сколько угодно, и я буду убивать людей просто потому, что могу делать это легко и быстро, даже сам того не замечая, только лишь после того, как это уже сделаю. Я – как Тифозная Мэри, вы понимаете, о чём я?

– Айко, мне кажется, что тебе действительно стоит попринимать эти таблетки, – сказал ему я – Ты просто боишься того, что не сможешь себя проконтролировать в следующий подобный раз; так вот, эти таблетки помогают нам контролировать себя…

– А с какой ненавистью этот чувак молодил меня башкой о пол в кафе-столовой, – продолжил Айко, покачав головой, и как будто бы даже не замечая моих слов – С какой злобой! Он бы почти наверняка разбил мне голову тогда, и я бы наверняка умер, если бы не сделал так, как сделал…

– Вот именно. Слушай, – я в успокаивающем жесте дотронулся рукой до его плеча – Я, конечно, понимаю, что сейчас ты воспринимаешь нас с Жанной, как нечто не вполне тебе ясное, возможно, что даже как что-то тебе неприятное, что наши реакции, наше поведение кажутся тебе совершенно неуместными для такой ситуации, возможно, что даже пугают, и оттого ты нам не доверяешь, но касательно того, что мы можем гарантировать тебе то, что мы вместе сможем спокойно дойти до столовой, помочь набрать тебе продуктов, и столь же спокойно, без происшествий, выйти оттуда, ты можешь довериться нам полностью. То, что случилось с тобой там пару недель тому назад, не повторится, во-первых, потому что с тех пор прошло время, и в интернате очень многое поменялось, а, во-вторых, потому, что теперь ты идёшь туда не один, а нападать на группу из нескольких человек желания у посторонних будет явно поменьше. И ещё – лучше бы ты и вправду попробовал попринимать эти таблетки, тем более, что ты, как я понял, не очень-то доверяешь своим новоприобретённым способностям, – Айко было открыл рот, чтобы сказать мне что-то в ответ, но я ещё не договорил, и поэтому прервал его – Тебе будет значительно легче, если ты начнёшь делать это, поверь мне. Я говорю это тебе не просто как человек, который знает, о чём речь, но ещё и как твой друг. Ты, надеюсь, ещё не вообразил себе, что в виду того, что я теперь изменился, я ещё и напрочь забыл, что мы с тобой друзья, ведь это же не так?

– Тебе что, это так важно? – поинтересовался у меня Айко хмуро, но потом, передёрнув плечами, отвёл взгляд – Ладно, я верю вам, а насчёт этих ваших таблеток подумаю… И извините меня, если что не так, ладно? Вообще говоря, тут не только лишь вы изменились, а потому если я в чём-то вас и обвинил вас, прямо или косвенно, то я был не прав… Винить вас было бы глупо, ведь это же не вы ответственны за всё то дерьмо, что с нами сотворили… Извините, ребята, извините, честно… Чёрт, до чего же докатился я сам… Господи, Господи, Господи…

– Винить себя самого тоже было бы некстати, – заметила Жанна как бы невзначай, даже не поворачивая к Айко лица. В этот самый момент вся наша троица уже добралась до КПП, и мы по одному входили через его вход – И за то, что произошло с тобой в тот раз в кафе-столовой, себя не обвиняй тоже. Если животных накачивают наркотиками, и заставляют драться с друг-другом насмерть, то в смерти одного из них виновато не то животное, что победило, а устроитель подобных боёв, и те зеваки, которые готовы платить за это зрелище звонкую монету.

– Да, тут уж ты, пожалуй, права на все сто, – пробормотал Айко – Собачьи бои… Но виноваты не собаки, а их хозяева… Вот этих бы я прикончил без всякого сожаления, при помощи сверхспособностей, или же без них… Живьём бы шкуру с них содрал! Вытворять с нами такое, превращать нас в сумасшедших питбулей, и устраивать кинг баттл с нашим участием!… Ни один злодей, ни один тиран и массовый убийца мира ещё не заслужили того правосудия, которое должны заслужить они!… Найти бы способ добраться, только бы найти способ…

Я покосился на Жанну – когда мы вошли во двор интерната, она опять поравнялась со мной, а Айко усталой, прихрамывающей походкой теперь шёл впереди нас – и увидел, что выражение её лица было всё тем же, каким оно было и минуту, и полчаса, и час тому назад, вот только она начала словно бы слегка покачивать головой, вверх-вниз, практически в такт своей походке. Словно бы она что-то обдумывала про себя, и сама же про себя со своими мыслями соглашалась.

– Да, – сказала она вдруг, а лицо её, тем временем, сохраняло всё то же выражение холодной невозмутимости, правда, Айко на нас не оборачивался, и ничего не видел – Найти и наказать их было бы весьма справедливо и абсолютно правильно. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь из нас мог бы хотя бы схватить кого-то из них за руку. Тем более сейчас, когда наше сообщество столь запугано и разрозненно.

Айко, не оглядываясь, продолжал идти вперёд. К нам он всё так же не оборачивался, поэтому выражения его лица я не видел вообще. Мы тем временем уже пересекли внутренний двор интерната до его середины.

– Как будто бы если все, кто здесь есть, могли бы как-то с друг-другом объединиться, то эта ситуация могла бы качнуться в нашу пользу, – пробормотал Айко, пройдя ещё немного – Я больше, чем уверен, что действуй мы все, как единое целое, как какие-нибудь военные партизаны, типа вьетконговцев, мы бы их даже насмешить не смогли. Возможно, что они вообще находятся сейчас извне, и наблюдают за нами из-за этой самой преграды вокруг острова, как за белыми мышами в террариуме, и в этом случае мы уж точно ничего не сможем сделать с ними, хоть вместе, хоть по одиночке.

– Пока мы были в интернате, мы не раз слышали о том, что люди видели их шатающимися по ночам в коридорах, – пожала плечами Жанна – Какие-то взрослые незнакомцы в деловых костюмах, никто не знает, кто они, а они всячески избегают контакта с остальными, то есть с нами. Так что изнутри они за нами наблюдают или же нет – это ещё пока не известно.

– В такой атмосфере людям чего только может не причудиться, – отмахнулся Айко – Да и просто трёпом это может быть запросто. Людям нравится пугать друг-друга в подобных ситуациях, это вроде бы как попытка удержать друг-друга от того, чтобы соваться туда, куда не следует… В любом случае, никто из вас двоих лично их сам не видел. И никто из ваших знакомых – тоже, и, если они вам об этом рассказывали, то обязательно говорили, что видели это не сами, а кто-то из их знакомых, или знакомые этих знакомых, ну, и так далее. Одним словом, пока нет фактов своего личного наблюдения, а ещё лучше – каких-то материальных доказательств типа следов на полу, или хотя бы фотографий этих следов, то всё это не более, чем муссируемые нами же самими слухи, вроде городских легенд о похищениях людей спецслужбами или регулярных высадках «серых человечков» на поверхность нашей планеты. Никто не видел, но все говорят, а как есть на самом деле, никто и не знает.

– Не знают, потому что боятся…

– Ну, разумеется, боятся! – фыркнул Айко – И я боюсь тоже. Это только вы ничегошеньки не боитесь, потому что уже не в состоянии делать это. И, если честно, то это не так уж и хорошо, как вы можете думать. Однажды вы не почувствуете страх там, где его надо было бы почувствовать, и вляпаетесь во что-нибудь по самое чёрт знает что…

– Нам уже говорили об этом, – произнесла Жанна, немного понизив голос. Возможно, для неё это было чем-то вроде признака глубокого разочарования, но я не был уверен в этом, разве что мог рассчитать чисто логически. Мы подошли к центральной двери, ведущей в здание интерната и, открыв её, по одному вошли в холл. Первым, понятное дело, был Айко, и он, войдя внутрь, само собой, тут же заметил труп того несчастного с табличкой на груди, висящего на доске объявлений на западной стене холла.

– Ого, как у вас тут… Безопасно, – произнёс он, остановившись как раз напротив этого чудовищного элемента внутреннего убранства холла и рассматривая его во все свои широко открытые глаза – Вы тут, я вижу, даже начали готовиться к Хэллоуину… Или к Рождеству?

– Очень смешно, Айко, – произнёс я, схватив его за руку и потянув его в сторону кафе-столовой – Такое впечатление, что ты забыл о том, что мы говорили тебе о творящемся сейчас в Санхилл ещё в пещере.

– Насчёт того, что здесь безопасно, но кое-что из там мной увиденного может меня шокировать? – поинтересовался у меня Айко нервно-скарабезным тоном, при этом, хоть и идя вслед за мной и Жанной, всё-таки то и дело украдкой оглядываясь себе за плечо, то на болтающийся на доске объявлений труп, то на выход из холла – Просто я не совсем понял, для кого здесь безопасно, для вас, для нас, или для тех, кто уже сдох, и кому опасаться уже нечего, потому что он только и может теперь, что кого-то там, например, меня, шокировать?

Я, чувствуя себя человеком, желающим сделать на бурной горной реке плотину из перфорированной бумаги, беспомощно посмотрел на Жанну. Общаться с простыми людьми мне становилось всё более и более тяжелей. Та не отреагировала на мой взгляд ни словом, ни жестом, а просто продолжала идти вперёд – кажется, её эта реакция Айко на то, что он сейчас видел вокруг себя, нисколько не беспокоила.

Наверное, не зря, потому что Айко, несмотря на все свои нервозность и сарказм, всё-таки продолжал идти вслед за нами, а, после того, как на его вопрос – по сути, и так скорее риторический – не было дано ответа, так замолк и вовсе.

Мы наконец подошли к дверям кафе-столовой, а затем вошли внутрь. Там никого не было, а беспорядок с тех пор, как я побывал там в последний раз, стал ещё больше, чем прежде – многие из пластиковых столиков были перевёрнуты и отброшены в сторону, часть стульев была сломана, а часть – унесена неизвестными в неизвестном направлении. На полу валялись всё так же валялись осколки стекла от разбитой «витрины», пластмассовые стаканчики, пластмассовые наборы из солонок и перечниц, порою раздавленные, были следы застывшей крови, похожие на присохшие к полу пятна кофе, а у самой барной стойки её была целая лужа – точно там, над нею, когда-то стоял целый выкипевший кофейник. Люди-В-Сером, без сомнения, занимавшиеся в Интернате уборкой трупов и прочих оторванных частей тела, по видимости, не считали необходимым заниматься такими мелочами.

– Весело живёте, – произнёс Айко, осматривая всё это и, очевидно, намереваясь снова затянуть свою песенку а-ля «да вы и сами плохо представляли себе, о чём говорили, когда заверяли меня, что здесь абсолютно безопасно».

– Нормально, – откликнулась вдруг Жанна тем самым низким тоном, в теории означавшим у неё недовольство – Ты всё равно не намерен здесь жить, так что, если хочешь умотать отсюда побыстрее и не с пустыми руками, то не обращай внимания на мелочи, и пойдём уже с нами.

– Нет, погодите, – возразил Айко, а затем, подойдя к одному из всё ещё стоявших на всех своих четырёх ножках столу, сдёрнул с него скатерть. С него на пол тут же полетели солонка с перечницей, салфетница и миниатюрный пластмассовый вазон, пригодный разве что для того, чтобы вставлять в него луговые цветы, если кому-нибудь хоть раз за существование интерната приходило в голову тащить эту хрень сюда – одним словом, мусора на полу тут же прибавилось – Куда-то же я должен складывать набранную мной провизию, ведь верно?

Жанна лишь согласно кивнула ему, а затем, подойдя к двери, ведущей на кухню, с нетерпеливым видом дождалась его на пару со мной.

– Вы знаете, – неожиданно сказал он, когда мы вошли уже внутрь кухни и последовали к двери, ведущей в большой продуктовый склад – Вообще-то, быть может, я и погорячился, сказав, что вы никак не помогли бы мне в обустройстве пещер, но… Но вы, как я понимаю, сами туда рвётесь не особо?

Ни я, ни Жанна ничего не ответили на его вопрос, а последняя так и вовсе, встав рядом с тяжёлой металлической дверью большого склада, открыла её и довольно-таки нетерпеливым жестом указала внутрь.

– Но почему? – Айко послушно подошёл к нам и с любопытством посмотрел внутрь – Ого… Да тут и впрямь до кучи всего. Заготавливались, как на случай бомбёжки… Так почему вы не хотите, как я, обосноваться там? Вам даже переносить все эти неудобства было бы гораздо проще, чем мне, вы же практически не чувствуете ни холода, ни сырости, ни грязи…

– Если бы у меня впереди были тысячи лет жизни здесь, я бы сказала тебе – да, почему бы и нет, – ответила ему Жанна, а затем я и она зашли на склад вслед за Айко – Почему бы не пещеры, ведь разница для нас с Жаном и впрямь совсем небольшая. Но ты и сам-то не особенно рвёшься туда обратно, раз задаёшь нам все эти вопросы.

Айко к тому времени уже нашёл на полках с консервами что-то ему приглянувшееся, и, стянув его оттуда, уже засунул было в импровизированный мешок из скатерти, но, услышав последнюю фразу Жанны, вдруг остановился, бросил эту банку с консервами внутрь скатерти окончательно и как-то сник.

– Да, – произнёс он – Ты права, но… Но я уже объяснял вам, почему я не могу принять альтернативы этому…

– А мы уже объяснили тебе, почему твои объяснения глупы.

– К сожалению, пока ещё не заметил ничего, что могло бы подтвердить ваши объяснения, – нахмурился Айко, а затем стал сбрасывать банки с полок в «мешок» с удвоенным усердием.

– Стало быть, вполне справедливо, если наши пути после посещения склада разойдутся, – пожала плечами Жанна, с равнодушным видом наблюдая за этим – И ни к чему пытаться уговорить нас поселиться рядом с тобой. То, что мы не чувствуем никаких неудобств, вовсе не значит, что мы автоматически должны искать наиболее неудобные для жизни места…

– Я говорю не о удобствах или их отсутствии, а о безопасности, – сказал Айко таким тоном, будто бы уже в десятый раз объяснял смысл какого-нибудь вполне обыкновенного и простого явления материального мира некоему невнимательному тугодуму – О возможности жить без слежки, без постоянного ожидания, что к тебе заявится какой-нибудь воспламеняющий взглядом придурок и подожжёт кровать под тобой просто потому, что у него слегка поехала крыша на почве всего вокруг происходящего… Или же эти… Как вы их тут называете, Люди-В-Сером? А вдруг они и впрямь под конец всего этого цирка решат, что интернат необходимо спалить вместе со всеми, кого они в нём заперли? Вдруг счастливчики, до которых дойдёт, что лучше бы им обитать всё это время вне стен Санхилл, будут теми единственными, кто будет иметь шанс на выживание? Или вы всё-таки типа решили для себя, что смерть для вас – штука не такая уж и страшная?

– Бывают, очевидно, вещи и пострашнее смерти, – пробормотала Жанна, а мне (уж не знаю, что в этот момент имела ввиду она сама) почему-то в голову вдруг пришёл образ мёртвого тела Айко, покачивающегося полупогруженным в маслянисто-тёмную воду подземного озера в тот самый миг, когда он же (Айко Дубль Два? Дубль Три?) рассказывает нам, как и отчего это произошло – Просто, наверное, пока ты осознаёшь, что смерть с тобой возможна, ты не думаешь о таких вариантах…

– А когда осознаёшь, что невозможна, и что тебя будут воскрешать снова и снова, даже если ты умудришься поджарить сам себя в одной из тех больших духовок на кухне? – поинтересовался Айко саркастично, но на сей раз его сарказм был не нервным, как до этого, а мрачным. Горьким. – Вы… – он опять прекратил на некоторое время заниматься сбором продуктом – Вы не думайте, пожалуйста, что я совсем уж вас не понимаю. Я не знаю с кем вы там жили до этого, и не знаю, что они говорили о вас с друг-другом у вас за спиной, но они явно не понимали и половины того, что понимаю о вас двоих я. Вот, – он усмехнулся – Вот, наверное, думаете вы сейчас обо мне, очередной тупица, трусливый и слабый, и если его не удастся использовать себе на благо, то что нам за толк от него? Он наверняка подведёт нас, как и все остальные, вот что вы думаете обо мне сейчас, потому что его эмоции и страх застилают ему сейчас весь разум, и он будет нам только лишь помехой…

– Айко, я вовсе не думаю, что ты трусливый и слабый тупица! – возмутился я, и вышло у меня это, вполне ожидаемо, делано и наигранно.

– Да ты-то, Жан, быть может, и нет, – вздохнул Айко, и продолжил набирать продукты, на сей раз сбрасывая с полок в мешок какие-то крупы и пачки с, кажется, макаронами – Но твоя подруга, Жанна… Но я прекрасно понимаю её. И, если честно, полагаю, что эта черта её характера, скорее, достоинство, нежели слабость. Но в отношении меня она всё-таки не права. Я – вот что должны понять вы оба – не те люди, с которыми вы жили до этого, я знаю вас куда лучше и дольше, а потому, если вы что-то придумали, то не надо пытаться использовать меня в своих планах. Мне надо рассказать о ваших планах, а потом узнать у меня, в чём я могу вам с ними помочь.

На сей раз уже Жанна посмотрела на меня с таким видом, будто это я должен был дать ей ответ, что здесь происходит. Я только лишь пожал плечами. Вообще-то я мог догадаться о том, что творилось в головах у этих двоих, уже давно, хотя бы просто оперируя логикой, но иногда одной только лишь сухой логики бывает мало, а чувствовать их настроение интуитивно мне раз от раза становилось всё сложнее и сложнее. Я ждал окончательной развязки этого разговора в, фактически, качестве постороннего свидетеля.