Общая теория занятости, процента и денег

4

Маршалл в «Принципах экономики» (6-е издание, стр. 360) включает часть затрат потребителей в основные затраты под названием «дополнительный износ оборудования». Однако он не указывает, как рассчитываются эти затраты и насколько они значимы. Профессор Пегу в «Трактате о безработице» явно исходит из предположения, что в обычных условиях предельные инвестиции в капитальное оборудование, вызванные предельным объемом производства, можно не учитывать. На стр. 42 он пишет: «Если объем производства различается, то и амортизация оборудования, и расходы на персонал также различаются, но мы игнорируем эти различия, поскольку, как правило, они носят второстепенный характер». В условиях предельного производства отрицательные инвестиции в капитальное оборудование равны нулю — эта концепция, по сути, является общей для многих современных экономических теорий. Однако если попытаться объяснить, что именно подразумевается под ценой предложения того или иного предприятия, возникает проблема.

Как указано выше, если капитальное оборудование простаивает, то расходы на его содержание часто могут снижать предельные издержки пользователя, особенно в тех случаях, когда работодатели ожидают, что спад может продлиться довольно долго. Очень низкие предельные издержки пользователя, однако, не являются неизменной характеристикой краткосрочного периода, а обусловлены тем, что (а) в силу особой природы капитального оборудования расходы на его содержание при простоях остаются высокими; (б) поскольку в краткосрочном периоде рынок не находится в состоянии равновесия, капитальное оборудование быстро теряет актуальность или становится чрезмерно избыточным. Если предположить, что значительная часть оборудования еще достаточно новая, это еще больше усугубляет проблему избытка.

Если речь идет о сырье, то необходимо учитывать потребительские издержки — это общеизвестно; предположим, что если одна тонна меди будет израсходована сегодня, то завтра её уже нельзя будет использовать, поэтому потенциальная ценность этой тонны меди, оставленной для использования завтра, должна быть включена в предельные издержки. Однако медь — лишь частный случай; подобная ситуация возникает при использовании любого капитального оборудования в производстве. Если строго разграничивать сырье и основной капитал, то отрицательные инвестиции, вызванные сырьем, необходимо учитывать, а отрицательные инвестиции, вызванные использованием основного капитала, можно игнорировать; это допущение не соответствует действительности, особенно в нормальных условиях. Ведь в нормальных условиях ежегодно часть устаревшего оборудования становится непригодной для использования и подлежит замене; использование оборудования, таким образом, сокращает срок, когда его необходимо заменить.

Эти два понятия — «издержки пользователя» и «издержки восполнения» — обладают одним преимуществом: оба одинаково применимы к оборотным средствам (working capital), ликвидным средствам (liquid capital) и основному капиталу (fixed capital). Важное различие между сырьем и основным капиталом заключается не в различиях при расчете затрат на пользование и затрат на восполнение, а в следующем факте: доход от оборотного капитала получается однократно, тогда как основной капитал, обладая долговечностью, изнашивается постепенно, поэтому его доход представляет собой ряд чисел, каждый элемент которого состоит из затрат на пользование и полученной прибыли за соответствующий период.

Глава 7.

Дальнейшие размышления о значении сбережений и инвестиций

1

В предыдущей главе мы уже дали определения сбережениям и инвестициям; согласно нашему определению, эти величины обязательно равны, поскольку с точки зрения общества в целом они представляют собой лишь две стороны одного и того же явления. Однако многие современные учёные дают этим двум терминам особые определения, согласно которым они не обязательно равны. Есть даже те, кто сначала предполагает, что эти два понятия, возможно, не равны, но перед началом обсуждения они вообще не дают определений этим терминам. Теперь, чтобы связать вышеизложенное обсуждение с обсуждением этих терминов другими авторами, возможно, читателю будет полезно классифицировать различные распространенные способы использования этих терминов.

Насколько мне известно, все согласны с тем, что так называемые сбережения равны разнице между доходом и потреблением. Если бы значение сбережений было иным, это было бы весьма неудобно и легко привело бы к недоразумениям. В отношении того, что такое потребительские расходы, мнения разных авторов также не сильно расходятся, поэтому причины различий в использовании терминов сводятся к двум: либо значение термина «инвестиции» различается, либо значение термина «доход» различается.

2

Сначала поговорим об инвестициях. В общепринятом употреблении под инвестициями часто понимается покупка частным лицом или юридическим лицом нового или подержанного актива. Иногда термин «инвестиции» относится исключительно к покупке активов на рынке ценных бумаг, однако мы одинаково называем инвестициями покупку недвижимости, оборудования, а также партии готовой или полуготовой продукции. Как правило, так называемые новые инвестиции, в отличие от реинвестиций, означают приобретение капитального имущества (capital property) за счет дохода. Если рассматривать продажу инвестиции как отрицательную инвестицию, то моё определение совпадает с общепринятым, поскольку обмен старых инвестиций неизбежно приводит к взаимной компенсации.

Разумеется, следует учитывать возникновение и погашение долгов, включая изменения в объёме кредитов или денежной массы, но с точки зрения общества в целом увеличение или уменьшение совокупных кредиторских обязательств всегда точно равно увеличению или уменьшению совокупных долговых обязательств, поэтому при обсуждении совокупных инвестиций этот фактор уже взаимно компенсирован. Таким образом, если то, что в обиходе называют доходом, соответствует тому, что я называю чистым доходом, то то, что в обиходе называют общими инвестициями, соответствует тому, что я называю чистыми инвестициями, причём чистые инвестиции представляют собой чистое увеличение всего капитального оборудования. Что же касается потери стоимости старого оборудования, то всё, что входит в сферу расчёта чистого дохода, уже полностью вычтено.

Поскольку понятие «инвестиции» включает в себя прирост всего капитального оборудования, а также прирост основного капитала, оборотного капитала или ликвидного капитала, то, помимо различия между «инвестициями» и «чистыми инвестициями», если в определении инвестиций по-прежнему существуют значительные разногласия, то это, несомненно, связано с тем, что то, что некоторые называют «инвестициями», не включает в себя прирост всего капитального оборудования.

Возьмём, к примеру, Холтри. Холтри уделяет большое внимание изменениям в оборотном капитале, а именно непредвиденному увеличению или уменьшению объёма нереализованных запасов. Он предлагает определение инвестиций, исключающее такие изменения из их состава. В таком случае так называемый «избыток сбережений над инвестициями» на самом деле представляет собой непредвиденное увеличение объёма нереализованных запасов, то есть увеличение оборотного капитала. Точка зрения Холтрея не убеждает меня в том, почему следует придавать значение этому фактору. Взгляды Холтрея сосредоточены исключительно на корректировке непредвиденных изменений, при этом игнорируя ожидаемые изменения, независимо от того, верны ли прогнозы.

Холтрей считает, что при принятии решения о масштабах производства работодатель ориентируется на то, чем сегодняшний день отличается от вчерашнего, то есть учитывает изменения объема непроданных запасов. Если речь идет о потребительских товарах, то изменения объема непроданных запасов, естественно, оказывают значительное влияние на решения работодателя. Однако на решения работодателя влияют и другие факторы, и я не вижу причин их исключать. Поэтому я предпочитаю уделять внимание общему изменению эффективного спроса, а не только его частичному изменению, то есть изменению, отражающему увеличение или уменьшение объема нереализованных запасов за предыдущий период. Кроме того, если речь идет об основных средствах, то с точки зрения влияния на принятие решений увеличение или уменьшение неиспользованных производственных мощностей (unused capacity) имеет эффект, сопоставимый с увеличением или уменьшением объема нереализованных запасов. Я не вижу, как метод Хоттрея может учитывать эти, по крайней мере, столь же важные факторы.

Возможно, понятия «накопление капитала» и «потребление капитала», о которых говорит австрийская школа, имеют иное значение, чем упомянутые выше «отрицательные инвестиции» или «чистые инвестиции» и «чистые отрицательные инвестиции». В некоторых случаях, если исходить из нашего определения, цены на капитальное оборудование явно не снижаются, но, по мнению австрийской школы, якобы происходит потребление капитала. Как бы то ни было, я пока не обнаружил, где именно они четко разъясняют значение этих двух терминов. Например, утверждение о том, что при удлинении периода производства происходит накопление капитала, на самом деле не способствует решению проблемы.

3

Если значение дохода отличается, то и значение выражения «доход минус потребление равен сбережениям» также отличается. Сейчас мы обсуждаем неравенство между сбережениями и инвестициями, вызванное различиями в определении дохода. Я считаю, что уровень занятости, то есть объем производства и реальный доход, определяются работодателем, мотивом которого является стремление к максимизации своей текущей и будущей прибыли. Работодатель располагает определённым оборудованием, которое имеет определённый срок службы, и он стремится получить максимальную отдачу от этого капитального оборудования в течение этого срока, от чего и зависят издержки пользователя.

Уровень занятости, при котором прибыль работодателя достигает максимума, зависит от функции совокупного спроса; функция совокупного спроса, в свою очередь, зависит от ожидаемых работодателем доходов (proceeds) от потребления и инвестиций при различных допущениях. В одной из моих предыдущих книг я утверждал, что изменение разницы между инвестициями и сбережениями (определения обоих терминов приведены в той книге) фактически означает изменение прибыли, однако в той книге я не проводил четкого различия между ожидаемыми и фактическими результатами. Тогда я считал, что если разница между инвестициями и сбережениями изменяется, то объем производства также изменится, поскольку первое является движущей силой второго.

Моя новая теория, хотя я и считаю её более правильной и более просветительской, на самом деле является лишь естественным развитием старой теории. Если выразиться терминами, которые я использовал в других своих книгах, то моя новая теория заключается в следующем: если ранее известны были объёмы занятости и объёмы производства, и если работодатель ожидает, что разница между инвестициями и сбережениями увеличится, то он увеличит объёмы занятости и объёмы производства. И старая, и новая теории стремятся показать, что уровень занятости зависит от ожидаемого работодателями эффективного спроса; то, что в прежних книгах называлось «увеличением разницы между инвестициями и сбережениями», является одним из проявлений роста эффективного спроса. После появления новой теории, оглядываясь назад на старую, я считаю, что тогдашняя формулировка была весьма запутанной и далеко не полной.

Согласно определению Робертсона, сегодняшний доход равен вчерашнему потреблению плюс вчерашние инвестиции, поэтому то, что он называет сегодняшними сбережениями, равно вчерашним инвестициям плюс разница между вчерашним и сегодняшним потреблением. Таким образом, то, что в его определении называется «сбережения превышают инвестиции», в моем определении означает, что вчерашний доход превышает сегодняшний. Поэтому его понятие «сбережения превышают инвестиции» полностью совпадает с моим понятием «доход снижается». То, что он называет «избыточными сбережениями», как раз и соответствует тому, что я называю «снижением доходов». Если предположить, что сегодняшние ожидания часто зависят от вчерашних фактических результатов, то сегодняшний эффективный спрос будет равен вчерашним доходам. Таким образом, хотя терминология, используемая Робертсоном, отличается от моей, мы оба пытаемся провести различие между доходом и эффективным спросом. С точки зрения причинно-следственного анализа это очень важное различие.

4

Теперь мы обсудим другой термин — «принудительное сбережение» (forced saving) — и связанные с ним более абстрактные концепции. Можно ли обнаружить в этих концепциях какое-то чёткое значение? В своих предыдущих книгах я уже упоминал ранние варианты использования этого термина и считал, что они в некоторой степени схожи с тем различием между инвестициями и сбережениями, о котором я говорил тогда. Сейчас я не осмелюсь утверждать, насколько сходство между ними действительно столь велико, как я предполагал тогда. Но в любом случае я уверен, что «вынужденные сбережения», а также аналогичные термины, используемые современными учеными, такими как профессор Хайек или профессор Роббинс, не имеют никакого отношения к различию между инвестициями и сбережениями, о котором я говорил в своих предыдущих книгах. Хотя эти учёные и не дали чёткого определения используемым ими терминам, можно понять, что под «принудительным сбережением» они подразумевают явление, непосредственно вызванное изменением денежной массы или банковского кредита, причём объём принудительных сбережений измеряется именно масштабом таких изменений.

Совершенно очевидно, что изменение объема производства и уровня занятости влечет за собой изменение доходов, измеряемых в денежных единицах; изменение денежной единицы приводит не только к перераспределению доходов между должниками и кредиторами, но и к изменению совокупного дохода, измеряемого в денежном выражении; оба этих фактора влияют на объем сбережений. Изменение денежной массы, помимо влияния на процентные ставки, косвенно влияет также на объем доходов и их распределение. Об этом я расскажу подробнее позже. Таким образом, изменение количества денег может косвенно привести к изменению объема сбережений. Однако такое изменение объема сбережений не носит более «принудительного» характера, чем другие изменения, вызванные изменениями внешних условий. Поэтому, если мы не возьмём за стандарт объём сбережений в определённой ситуации, у нас не будет другого способа отличить «принудительные сбережения» от «непринудительных сбережений». Кроме того, как мы увидим позже, насколько изменится общий объем сбережений при увеличении или уменьшении денежной массы на определенную величину, зачастую весьма неопределенно, поскольку это в значительной степени зависит от многих других факторов.

Поэтому до тех пор, пока не будет установлен эталонный объем сбережений, понятие «принудительных сбережений» не имеет смысла. Предположим, что мы возьмём за эталон объем сбережений в условиях полной занятости — что, безусловно, представляется наиболее разумным критерием. Тогда можно дать следующее определение: «Если фактический объем сбережений превышает объем сбережений в условиях долгосрочной полной занятости, то это называется принудительными сбережениями». Это определение имеет смысл, но если руководствоваться этим критерием, то случаи чрезмерного принудительного сбережения будут крайне редкими. Кроме того, это весьма нестабильное явление, тогда как недостаток принудительных сбережений, напротив, является нормальным состоянием.

Профессор Хайек в статье «Развитие теории принудительных сбережений» указывает: именно в этом заключается истинный смысл этого термина. «Принудительные сбережения» или «принудительная бережливость» (forced frugality) изначально были понятиями Бенарина. Бенарин ясно поясняет, что он сначала исходит из предположения, что «каждый человек имеет работу, и профессия, которой он занимается, является наиболее выгодной для общества». Затем он рассуждает: если в таких условиях количество денег относительно количества товаров, доступных для продажи, увеличится, то к каким последствиям это приведет.(«Ежеквартальный журнал по экономике», ноябрь 1932 г., стр. 125).

Бенджамин указывал, что в такой ситуации реальный доход не увеличится, поэтому дополнительные инвестиции в переходный период приведут к принудительной бережливости, «а значит, это происходит в ущерб благосостоянию народа (national comfort) и справедливости государства (national justice)». Ученые XIX века, исследувшие этот вопрос, придерживались одинаковых представлений, хотя и не всегда могли ясно их сформулировать. Однако применить эту весьма четкую концепцию к ситуации неполной занятости сопряжено со многими трудностями. Разумеется, если предположить, что объем занятости увеличивается, а объем капитальных вложений не растет, то в соответствии с законом убывающей доходности реальный доход уже занятых работников в результате снизится; однако попытка связать эти потери с ростом инвестиций, вызванным увеличением занятости, вряд ли даст значительный эффект. В любом случае, мне неизвестно, кто из современных ученых, интересующихся «принудительным сбережением», когда-либо задумывался о том, чтобы распространить это понятие на ситуацию роста занятости. В целом они, похоже, упускают из виду тот факт, что для распространения концепции принудительной бережливости Бенджамина на условия неполной занятости требуются определенные пояснения или корректировки.

5

Значение сбережений и инвестиций вполне просто и понятно, однако по-прежнему много людей, которые полагают, что сбережения и инвестиции могут не совпадать. Я полагаю, что этот феномен можно объяснить «ложным представлением» в банковской теории: отношения между вкладчиком и банком на самом деле представляют собой двустороннюю сделку, но ошибочно воспринимаются как односторонняя. Обычно считается, что вкладчик и его банк могут вступить в сговор, изменить схему операций, и после этого сбережения поступят в банковскую систему, перестав использоваться для инвестиций; либо считается, что банковская система может генерировать инвестиции без соответствующих им сбережений.

Однако, если человек хочет сберегать, он должен приобрести какой-либо актив, будь то наличные деньги, долговые обязательства или капитал; у человека есть только два пути получить актив, которого у него раньше не было: либо в обществе появился новый актив, стоимость которого равна его сбережениям; либо кто-то продал обществу свой существующий актив, стоимость которого равна его сбережениям. В первом случае существует соответствующая новая инвестиция; во втором случае одни люди сберегают, а другие — нет, причем стоимость этих двух групп равна. Причина, по которой другой человек теряет своё имущество, заключается обязательно в том, что его потребление превышает доход, а не в том, что его капитал понёс убытки в бухгалтерском учёте. Ведь нынешняя проблема заключается не в том, была ли утрачена первоначальная стоимость его активов, а в том, что, продав свои активы по текущей стоимости, он не использует вырученные средства для приобретения другого богатства, а тратит их на потребление. То есть его текущие расходы превышают текущие доходы. Кроме того, предположим, что банковская система продает какой-либо актив — в этом случае обязательно найдется кто-то, кто выложит наличные. Поэтому совокупный объем сбережений первого человека и других лиц обязательно равен объему новых инвестиций в данном периоде.

Утверждение о том, что банковская система может создавать кредит и генерировать инвестиции в отсутствие соответствующих реальных сбережений и инвестиций, отражает лишь часть последствий увеличения банковского кредита, но не отражает их в полной мере. Предположим, что банковская система не сокращает объем существующего кредита, а предоставляет дополнительный кредит какому-либо работодателю, который использует его для увеличения своих инвестиций в текущем периоде; предположим также, что без такого дополнительного кредита, то есть без таких дополнительных инвестиций, доходы обязательно выросли бы. В нормальных условиях прирост доходов часто превышает прирост инвестиций.

Кроме того, за исключением ситуации полной занятости, растут как реальные, так и денежные доходы. Население может «свободно выбирать», как распределить увеличившуюся часть своих доходов между сбережениями и потреблением; те работодатели, которые берут кредиты в банках для увеличения инвестиций, также не могут обеспечить рост инвестиций быстрее, чем население решает увеличить свои сбережения, за исключением случаев, когда инвестиции данного работодателя просто заменяют инвестиции других работодателей. В результате такого взаимного уменьшения и увеличения общий объем инвестиций не увеличивается.

Более того, сбережения, образовавшиеся таким образом, ничем не отличаются по своей реальной сущности от сбережений любого другого рода. Предположим, что банковская система увеличивает объем кредитов; в таком случае количество денег непременно увеличится, но никто не может заставить человека держать эти дополнительные деньги, если он не желает этого добровольно, предпочитая их другим формам богатства. Однако уровень занятости, доходы и цены не могут оставаться неизменными — они должны взаимно адаптироваться, поэтому в новых условиях естественно найдутся люди, готовые держать эти дополнительные деньги.

Мы признаем, что если рост инвестиций в той или иной сфере не был заранее предвиден, то в отношении совокупных сбережений и совокупных инвестиций могут возникнуть нерегулярные явления; однако если заранее был составлен достаточный бюджет, то возникновения таких явлений можно избежать. Мы также признаем, что увеличение банковского кредита может вызвать три тенденции: (1) рост объема производства; (2) рост стоимости предельного продукта, измеряемой в денежных единицах, что является неизбежным следствием роста объема производства в силу закона убывающей доходности; (3) рост денежных единиц, измеряемых в денежных единицах, что часто сопровождается улучшением ситуации с занятостью. Эти три тенденции могут влиять на распределение реальных доходов между различными группами общества. Однако все эти тенденции являются характеристиками самого факта роста объема производства; если предположить, что рост объема производства обусловлен не увеличением банковского кредита, а другими движущими силами, то вышеупомянутые три тенденции все равно сохранятся. Чтобы избежать возникновения этих тенденций, необходимо не допускать улучшения ситуации с занятостью. Многие из вышесказанного являются выводами, сделанными в последующих обсуждениях, но здесь мы временно применяем их заранее.

Раньше считалось, что сбережения, как правило, приводят к инвестициям; новая точка зрения же утверждает, что возможны сбережения без инвестиций или инвестиции без «реальных» сбережений. Сравнивая эти две точки зрения, можно сказать, что старая, хотя и не является исчерпывающей и легко приводит к недоразумениям, формально все же более полна, чем новая. Ошибка старой точки зрения заключается в том, что из неё следует вывод: если человек делает сбережения, то совокупные инвестиции неизбежно увеличатся на ту же величину. Сбережения отдельного человека могут увеличить его собственное богатство — это верно; однако из этого следует вывод, что они также могут увеличить богатство всего общества, что игнорирует такую возможность: сберегательная деятельность одного человека может повлиять на сбережения других и, следовательно, на их богатство.

Сбережения и инвестиции всегда равны, но у человека, казалось бы, есть «свобода воли», позволяющая ему сберегать по своему усмотрению, независимо от того, инвестирует ли он сам или другие, и во что именно. Согласованность этих двух факторов объясняется главным образом тем, что сбережения и потребление схожи, и это дело обеих сторон. Хотя объем его собственных сбережений не окажет большого влияния на его доход, его потребление непременно повлияет на доходы других, поэтому вполне возможно, что каждый будет одновременно сберегать определенную сумму. Если каждый захочет сократить потребление и увеличить сбережения, то, поскольку это неизбежно повлияет на доходы, такая попытка обречена на провал. Точно так же общий объем сбережений общества не может быть меньше текущего объема инвестиций; если возникнет такая попытка, доходы обязательно вырастут до такого уровня, при котором сумма сумм, которые каждый готов сберегать, будет точно равна объему инвестиций.

Вышесказанное очень похоже на другое утверждение: каждый человек имеет право в любой момент изменять количество денег, которым он располагает, но суммарное количество денег, находящихся в обращении у всех людей, в совокупности ровно равно количеству наличных денег, созданных банковской системой. Равенство в последнем случае объясняется тем, что количество денег, которое человек готов держать у себя, зависит от размера его прочих доходов и цен на различные товары, то есть цен на ценные бумаги, а покупка этих товаров потребителями становится для них ещё одним способом владения богатством. В результате доходы и цены неизбежно изменятся, достигнув нового уровня, что приведет к тому, что общая сумма денег, которую каждый готов держать, будет ровно равна количеству денег, созданному банковской системой. Разумеется, это основной постулат теории денег.