Развод. (Не) Мой мужчина

– Клёпа, у меня мало времени. Что ты там дышишь в трубку?! Говори что надо! – рыкнул раздражённо.

– Валерий Романович, Влад оказался мошенником, – словно с обрыва сиганула я в горную реку. – Сказал, что нужны деньги для старта его бизнеса.

– Ну и? Мне-то чего звонить? Скажи, что денег у тебя нет, и всё, – проговорил торопливо. Я прямо представила, как он сейчас смотрит на часы. – Погоди! – видимо, до него начало доходить… – Что значит, “оказался мошенником”? Он что, кинул тебя? Но как? У тебя, кроме свадебных денег, ничего нет.

Я вздохнула, давая ему возможность самому догадаться.

– Эй! Ты что там замерла?! – проговорил растерянно. Видимо, не хотел верить в худшее. – Ты что, бля@, квартиру просрала?! – он ждал ответа, но и без моего блеяния: “Да”, уже всё понял.

Я сжалась в комок от разразившихся матов, вперемешку с эпитетами, ”идиотка безмозглая”, “ебанутая на всю голову сука” и в том же духе… Отчим превзошёл сам себя. Я думала, что за свою жизнь уже всё слышала от него. Но как оказалось, раньше он себя сильно сдерживал. Такого он мне никогда не говорил.

Даже видавшая всякое Олеся, схватилась за голову, испуганно тараща на меня ставшие круглыми глаза.

Я уже собиралась сбросить вызов, но по возникшей паузе поняла, что запал его ярости иссяк.

– Самостоятельная, бля@, – проговорил устало после бесконечного потока ругательств. Сначала наворотила дел, потом вспомнила, что родня есть. Конечно! Валерий Романович только и нужен, чтобы говно разгребать за всеми, – началась вторая серия упрёков, которые я даже не в силах была понять сейчас.

“И когда ты за мной это самое разгребал?” – огрызнулась про себя. Но отвечать ему сейчас значило подбросить в топку ещё дров.

– Ты заложила квартиру? Или что? – догадался, наконец, задать конкретный вопрос.

– Нет. Влад предложил продать квартиру. Я ему деньги после продажи отдала…

– Клёпа, хер ли ты звонишь теперь?! – в голосе прозвучала насмешка. – Звонить надо было тогда, когда он тебе предложил такое. А теперь? С чего взяла про мошенничество? Что с тебя тянуть надо всё? Говори по толку.

“Блин! Так, мне слово вставить некуда!” – закатила я в потолок глаза.

– Я узнала, что он мошенник случайно. Пришла к нему в офис и застала… с другой.

– Вот стервец! – хрюкнул отчим. Мне показалось, что в смешке прозвучало одобрение.

Может, показалось? – А я недооценил его! Зря не присмотрелся раньше. Можно было его к себе взять и использовать его талант.

“Это он сейчас серьёзно? Или шутит так?”

– Валерий Романович, я позвонила, чтобы попросить вас найти мне хорошего юриста. И ещё… Мы сняли квартиру… Там мебель, вещи… Не могли бы вы их вывезти пока куда-нибудь?

– С хрена ли? – развеселился он. – Квартира оплачена?

– Да. Но…

– Вот и сиди там! К нам с матерью сама знаешь, некуда.

“Угу. В твоей квартире для меня и раньше места не было, а теперь и подавно”, – пока слушала его, я кусала щеку изнутри, и теперь она болела.

– Особенно после того, как ты поступила с нами, со Светой. Мать потом на успокоительном – неделю сидела. Конечно. Душу в тебя вкладывала, а ты семью на ё***ря своего променяла, – поток упрёков у него не заканчивался.

Каждое такое оскорбление ранило и приносило страдания. И этот кошмар никак не заканчивался.

– Валерий Романович, я знаю, что совершила непоправимую глупость. Да, я всё то, что вы только что перечислили, но давайте поговорим о том, зачем я позвонила? Вы поможете мне с юристом? И вещи… Я не останусь в той квартире. У Влада есть ключи. А без разрешения хозяев менять замки нельзя.

– Тогда где ты будешь кантоваться? После того как ты поступила со Светланой, она не согласится жить с тобой.

– У меня есть где переночевать.

– Надеюсь, не к очередному мужику пристроиться решила?

Меня затрясло. Желание бросить трубку, спрятаться было нестерпимым. Но мебель… Вещи бабушкины.

От обиды и злости моё обычно бледное лицо заполыхало огнём.

Отчим говорил громко, поэтому Олеся слышала весь разговор даже без громкой связи, и теперь, видя моё состояние, показывала знаками, чтобы я успокоилась и не дерзила ему.

Мне удалось медленно выдохнуть.

Олеся была права: в словесной перепалке сложившееся у отчима мнение обо мне я бы не изменила, зато выслушала бы ещё кучу дерьма о себе.

– Нет. У меня есть подруга, – ответила ему.

Очень хотелось дать ему понять, что только она и есть…

– Хватит придуриваться. Квартира оплачена. Оставайся в ней, а этот засранец сунется – звони мне. Приеду повидаться с ним.

– Я… я не для споров звоню, – проговорила, стараясь, чтобы голос не дрожал, но он предательски срывался. – Вы найдёте юриста? Или через интернет мне посмотреть? И мебель… Вам ключ как передать? – собрав всю себя в кулак, я продолжала стоять на своём.

– Ключ, бля@! – проговорил возмущённо. – После того как ты на все советы, как на пустой звон, наплевала?! Когда мы с матерью тебе говорили – не спеши, присмотрись к этому своему Владу! Говорили же! Так нет! Квартиру она не захотела со Светкой делить. Ну и?... Кто из нас прав оказался? Нет ума, так советовалась бы хоть…

О боже!

Казалось, что он решил добить меня, гоняя упрёки по кругу.

– Валерий Романович, мне что сейчас, поклясться на крови, что второй раз я такую глупость не совершу?

– Конечно, не совершишь! У тебя же больше нет квартиры! – издевательски хохотнул он. – Завтра сообщу, куда подойти тебе.

– К юристу?

– К нотариусу. Доверенность оформим на представление твоих интересов в суде и везде…

– На кого? – не поняла я.

– На меня, конечно, – усмехнулся он. – Или ты сама собираешься с этим умником тягаться?

– Эм… – растерялась я. – Я хотела просто с толковым юристом встретиться и подумать с ним, есть ли у меня шансы вернуть деньги.

– Ты свои шансы просрала, Клёпа. Теперь я буду решать дела, – проговорил не терпящим возражений тоном. – А ключ. Ты, когда там свои шмотки забирать поедешь?

– Через час буду там.

– Сбрось адрес эсэмэской. Я заеду. Дождись меня там, – сказал торопливо и сам сбросил вызов.

Лишённая дара речи я уставилась на Олесю. Та тоже молчала. Удивительно, говорила с отчимом я, но подруги щёки пылали наравне со мной.

– Пиздец! – возмущённо проговорила, наконец, она. – И этот урод заменял тебе отца?

Я не ответила. Слова Олеси пробили последнюю плотину. В ушах всё ещё звенело от его голоса, но теперь поверх ярости накатывала ледяная волна понимания. Доверенность. На него.

Я медленно подняла взгляд с экрана телефона. Пламя на щеках схлынуло, оставив мертвенную бледность и холод внутри.

"Ты просрала шансы, Клёпа" – вот его приговор!

Холод осознания.

"Завтра к нотариусу". "Теперь я буду решать".

Это был не рывок за руку из ямы. Это был удар под дых и кандалы. Он собирался прижать Влада. Да!

Но! Делал это не для меня и не ради меня. Он сам был заинтересованприбрать если не квартиру бабушки, то теперь деньги, вырученные за неё – себе.

Под видом заботы он собирался отнять у меня даже шанс вернуть эти деньги.

Олеся видела, как меняется моё лицо. Её возмущение сменилось тревогой.

– Вера?...

– Он требует оформить доверенность на него… – прошептала я,

– Ну и ладно. Он мужик умный. Прижмёт твоего Влада, – Олеся повела плечом, не понимая, почему я так напряжена.

– Ты не понимаешь, – покачала я головой. – Даже если он и вытряхнет деньги с Влада, я их не получу.

– Ну, так не давай доверенность. Сама с юристом поговори.

Я с завистью посмотрела на подругу. Как у неё всё было просто: дай доверенность. Нет? Ну не давай…

А мне не подходило ни то ни другое. А третьего я пока не могла придумать…

Глава 6. Вот и всё

Дорога до съёмной квартиры прошла в гнетущем молчании. Олеся, бросая тревожные взгляды на моё заплаканное лицо, не решалась заговорить. Я же уткнулась в окно маршрутного такси, наблюдая, как мелькают вывески многочисленных торговых точек. “Самостоятельная, бля…” – эхом отдавалось в голове. Валерий Романович, как всегда, попал в самую точку своей циничной правдой. Я чувствовала себя полным ничтожеством, неспособным ни на что в своей жизни. Мечтала о семье – получила сполна боли и разочарования. Мечтала стать врачом – смогла закончить лишь медицинский колледж. Чтобы учиться дальше, нужны были деньги. Если бы я не пыталась быть хорошей для Влада, на те деньги от продажи квартиры, я могла получить нужное мне образование, ещё и осталось бы на съём жилья и взнос для ипотеки.

А теперь что?

Фамилию ненавистную сменила, а толку? Клёпа осталась Клёпой…

“Ну почему я такая, дура доверчивая?”

Как же я себя ненавидела сейчас.

Квартира встретила нас беспорядком – свидетельством поспешного бегства Влада. Сердце сжалось от боли. У мужа хватило совести заявиться сюда сразу после скандала и забрать всё, что посчитал нужным.

– Собирай только самое необходимое, Вер, – мягко сказала Олеся, открывая шкаф в прихожей. – Иначе мы здесь застрянем до ночи.

– Да, конечно… – вздохнула я озираясь.

В этой квартире я провела всего одну ночь. Сегодня только разобрала вещи, поэтому сейчас мне предстояло сосредоточиться, чтобы вспомнить, что где лежит.

В первую очередь – коробка с документами. Закрался страх: вдруг Влад забрал и мои документы? А там всё…

Мне повезло. Я убрала их в коробку из-под своих босоножек и поставила рядом с другими коробками на нижней полке стеллажа, собираясь позже найти более подходящее место. Видимо, впопыхах он не нашёл.

Ну, хоть в этом повезло!

Тёплый свитер, джинсы, обувь, бельё, блузка, платье… косметичка с почти пустым брасматом туши, твёрдые духи – купила в Тунисе, блеск для губ. Поискала взглядом ноутбук.

Его не было ни в комнате, ни в кухне.

Влад решил, что ему он нужнее… Эх! Вообще-то, у него был свой. А этот я покупала себе ещё до свадьбы.

Чемодана тоже не оказалось на месте.

– Вер, можно в коробки сложить всё обратно, – кивнула Олеся на стопку картона в прихожей, видя, как я, беспомощно озираюсь, держа вещи в охапке. – Скотч не помнишь где?

– В верхнем ящике комода, – положила вещи на диван, чтобы собрать коробки.

Легко сказать: “взять необходимое”.

Всё, что оказывалось в руках, было ценным для меня. Как не забрать бабушкин альбом с нашими фотографиями? Если отчим увезёт, кто знает, вернётся ли он ко мне потом.

Книги бабушкины. Там полно медицинских справочников и другой литературы, которая, я надеялась, мне могла понадобиться в будущем.

Чем дольше я рылась в вещах, тем больше “необходимого” оказывалось в руках: любимая кружка, подаренная Олесей на моё двадцатилетие, рамочка с фотографиями, толстая книга, которую никак не дочитаю... Олеся молча подавала коробки, а я складывала, потом выкладывала обратно, понимая, что не могу устроить в квартире подруги склад. Когда в прихожей образовалась пирамида из коробок и пакетов Олеся спросила:

– Это всё?

Я кивнула, чувствуя, как ком подступает к горлу. Эта кучка коробок олицетворяла всю мою прошлую жизнь.

Отчим давно должен бы подъехать, но до сих пор его не было, а звонить не хотелось.

“Ладно, вынесем коробки на улицу, тогда позвоню”, – дала себе отсрочку я.

На улице начало темнеть. Ветер, словно поджидал нас, порывами швыряя в лицо мерзкую изморось. Олеся держала дверь подъезда, а я складывала коробки под козырьком, чтобы не размокли.

Отчим походу забыл про меня. Достала телефон, чтобы проверить, нет ли sms от него, но не успела. Возле подъезда остановился чёрный внедорожник отчима. Он вышел, но мотор не заглушил, всем видом показывая, что спешит.

– Вот ключи, – протянула я ему связку, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – От квартиры. Там... там пока всё наше.

Он молча взял ключи, бросив беглый, оценивающий взгляд на батарею коробок, сложенных возле стены.

– Можете отвезти? Здесь не очень далеко, – проблеяла я, в его спину.

– Нет, – он уже сидел за руль. – Спешу. Вызови такси. Завтра позвоню, скажу, куда и во сколько подъехать.

И прежде чем я успела ответить, мощный автомобиль рванул с места, оставив нас с Олесей в облаке выхлопных газов.

“Дура! Зачем было унижаться, просить его? Видно же было сразу, что он палец о палец не стукнет, чтобы помочь тебе”.

– Я вызвала такси, – вывела меня из ступора Олеся. Через пять минут будет здесь.

И правда, такси подъехало почти сразу. Водитель, хмурый мужчина средних лет, оглядев багаж, выругался, что у него не грузовик и… уехал!

– Блин! На фиг я ключи ему отдала? – взялась за голову я, сейчас бы обратно часть вещей отнесли, чтобы в такси доехать спокойно.

– Так! Не ссы, подруга, – оптимистично заявила Олеся, видя, что я вконец расстроена. – Сейчас дам Радику шанс, – потыкав в дисплей телефона пальцем, Олеся замерла в ожидании.

Глава 7. Яблоко от яблони…

– Да. Я. Кто же ещё с моего телефона?!... Слушай, Рад, мы тут с подругой вещи её ко мне перевозим. В такси коробки не влезли… Ты поможешь? – её голос словно по волшебству обрёл бархатные нотки.

“Ну и лиса!” – усмехнулась я, предполагая, что Радик сейчас пошлёт её лесом. Ведь у него нет грузового такси.

Но нет. К моему удивлению, он перезвонил через несколько минут и попросил прятаться от холода в подъезде по очереди. Он типа, уже едет.

Каково же было моё удивление, когда спустя полчаса к нам, дребезжа, действительно подъехал микроавтобус.

– Девочки, вы как? Не сильно замёрзли? – лучезарно улыбаясь, из микрика вышел Родион.

– Ну так… – Олеся тщетно прятала под маской скептицизма радость. Оно и понятно. Мне бы тоже было приятно, если бы ради меня мужчина был готов совершить подвиг.

Пока ехали, Радик сыпал шутками. Олеся хихикала, а я вежливо улыбалась, думая о своём.

Машина остановилась у подъезда подруги. Я вышла, собираясь разгружать вещи.

Но Радик, отодвинув меня в сторону, попросил не мешаться, а лучше придерживать двери.

В считаные минуты он вытаскал все коробки в квартиру Олеси.

Мне бы радоваться. А я стояла расстроенная.

Олеся с появлением Радика оживилась, и видно было невооружённым взглядом, как она светится.

– Поговорим? – Родион подошёл к ней и, взяв за руку, отвёл в сторону.

– Вер, я сейчас… – проговорила, следуя за ним.

Я могла подняться в квартиру, но медлила.

Олеся была рада, что он искал способ помириться с ней. Значит, сама этого хотела.

Они отошли в сторону, их тихий, напряжённый разговор доносился обрывками. Я отвернулась, делая вид, что копаюсь в пакете, чтобы не видеть, как Олеся улыбается ему сквозь слёзы, как он берёт её за руку.

Моё вторжение в её личную жизнь сейчас казалось верхом эгоизма.

Но куда я поеду?

И тут зазвонил телефон.

Высветился номер Людмилы Петровны, старшей медсестры.

– Да. Здравствуйте.

– Вера, добрый вечер, – её голос показался напряжённым. – Извините, ради бога, – проговорила она, но у нас форс-мажор… Алла Мамедова, которая должна была работать в ночь... Она только что сообщила, что не сможет выйти на смену.

– А что с ней? – удивилась я.

Алла за всё время моей работы в клинике ни разу не болела.

– Она была за городом и попала в аварию.

– Цела?! – охнула я.

– Да. Сказала, что с ней всё в порядке, но там есть ещё участники аварии. Машины помяты. Ждут ГАИ. Она никак не успевает на смену. Вы… не могли бы поработать? Алла обещала потом подменить, когда будет нужно.

“Фух!” – радость, острая и неожиданная, ударила в грудь.

– Да. Сейчас буду! Не волнуйтесь… – ответила радостно.

Это был выход!

Возможность побыть одной со своими мыслями в тишине ночного отделения. И не мешать Олесе.

Краем глаза отметила, что Родион держит её за руку, а та не против.

Подошла к ним. На лице подруги отразилось смятение.

– Вер… – начала она.

– Подожди, Лесь! – перебила я её, стараясь звучать максимально легко. – Мне только что позвонили с работы. Срочно нужно выйти в ночь. Коллега в аварию попала. Так что... Я сбега́ю, ладно? Занесёшь пакет, чтобы мне не подниматься?

Облегчение, смешанное с искренним беспокойством, отразилось на лице подруги.

– Да. Конечно! Но ты как? Сможешь ли работать сегодня?

– Я в порядке. Спасибо тебе! – обняла подругу. – Радик, спасибо, – махнула ему рукой и направилась к ближайшей станции метро.

Сообщение об аварии, в которую угодила Алла, переключило поток моих мыслей с собственных проблем на её неприятности. Мы с Аллой близкими подругами не были, но на работе общались. Мысли скакали с одного на другое, плюс быстрый темп ходьбы, и я немного пришла в себя, перебирая в голове что угодно, только бы не думать о себе.

Правда, не особо это получалось.

В памяти всплывали фрагменты минувшего дня. Обидные, бьющие в самое сердце фразы. Вряд ли я когда-то могла забыть ту боль и унижение.

Но надо было жить дальше.

Пока шла от метро до клиники, дышала, как когда-то учили: на четыре шага вдох, затем так же выдох. Счёт балансировал ум, отвлекая от тяжёлых мыслей.

Вдох…

Выдох, выдох, выдох…

К освещённому фонариками подъезду клиники подошла на автопилоте, поэтому припаркованный прямо у входа чёрный внедорожник вовремя не увидела.

Чертыхнулась обходя.

Что за жлоб так припарковался?

Обернулась. Нет, не ошиблась. Это был Lexus.

“Это что, самая востребованная машина теперь?” – усмехнулась, вспоминая махину отчима и авто, на котором сегодня сбежала от Влада.

Уже взялась за ручку двери, но оглянулась, решив посмотреть на номер машины.

И в этот момент дверь распахнулась. От удара я едва устояла на ногах, отступая и потирая ушибленный локоть.

А из распахнутой двери стремительно вышел… тот самый мужчина. Высокий, в дорогом пальто, с тем же надменным выражением лица. Его холодный взгляд скользнул по мне. Думала, не узнал. Но нет. В глазах вспыхнуло сначала удивление, а затем – раздражение и откровенная неприязнь.

– Ты что, преследуешь меня?! – вместо “извините” хмуро бросил он. – Не советую, – процедил сквозь зубы, проходя мимо.

Пока я как рыба открывала рот, придумывая, как лучше ответить, он вальяжно уселся в водительское кресло Lexus и захлопнул дверь. Двигатель взревел. Машина, резко рванув с места, выехала за ворота клиники.

А я стояла, как вкопанная с бешено колотящимся сердцем. Только не от быстрого шага, а от возмущения.

“Жлоб! Самовлюблённый павлин!” – плескалось во мне негодование.

С чего он решил, что я преследую его?

В груди бушевало пламя, а я даже не могла его выплеснуть.

“Какие же вы все уроды! Ненавижу! ” – в просвете ворот давно простыл след его машины, а я всё стояла, сжимая кулаки и пытаясь вспомнить, где же я его видела раньше.

И тут озарение подкинуло картинку.

Чёрт!

Да это же... сын той сумасшедшей истерички, которая пару месяцев назад лечилась в нашей клинике. Она тогда облила меня какао, а потом нажаловалась заведующему, сказав, что я грубиянка! Мне тогда влетело конкретно. Едва без работы не осталась…

“Фу! – скривилась я, словно раскусила червивый плод. – Яблоко от яблони далеко не укатилось…

Оставалось только надеяться, что он сюда приходил не мать свою навещать. Не хватало только с ней сегодня возиться. Это был бы уже конкретный перебор для моей психики.

Глава 8. Ещё есть, что терять

Дверь клиники захлопнулась за мной, отсекая внешний мир вместе с грубияном на Лексусе.

Поднялась по лестнице на второй этаж и, махнув издали Людмиле Петровне, прошла в комнату отдыха. Пересменка была в самом разгаре, но я успевала переодеться и настроиться на работу.

Сменила халат, помыла руки и глубоко подышала перед зеркалом. Вид у меня был тот ещё: глаза в красных прожилках, нос припух, кожа на щеках обветрилась.

“Да уж!” – стала вспоминать, чем можно убрать это безобразие. Ведь Людмила Петровна могла подумать, что я простыла.

“Ладно, скажу, что аллергия”, – решительно нацепив маску, отправилась на пост.

В коридоре пахло знакомой смесью лекарств и больничной стерильности. Этот запах почему-то всегда действовал на меня умиротворяюще. Здесь был порядок, правила и понятные алгоритмы действий – то, чего так катастрофически не хватало в моей жизни.

Людмила Петровна, увидев меня, облегчённо вздохнула и задержалась у стойки поджидая.

– Вера, солнце ты моё, спасибо, что вышла! У меня сегодня голова кругом. Думала, Олесю вызвать, но совсем неловко звонить было. Она же выходной специально попросила, – пустилась в объяснения она.

– Людмила Петровна, всё нормально.

– Правда?

– Да. У меня на сегодня никаких планов не было. Так что с удовольствием поработаю.

– Ну ладно тогда, – выдохнула она и, собрав карты пациентов в стопку, осмотрелась. – Марина тебе сейчас всё передаст. Дежурный врач сегодня – Борис Алексеевич. Он уже в ординаторской. Если что, зови его… Спокойной вам смены, – улыбнулась мне.

– Идите домой, Людмила Петровна, и не волнуйтесь. Смена не моя, конечно, но остальное то здесь всё то же, что и обычно.

Я обрадовалась, что та не заметила, как я ужасно выгляжу. Значит, не всё так плохо. Или она без очков плохо видит?

Зато Марина только и делала, что разглядывала меня, пока я расписывалась в журнале. Даже не глядя на неё, я чувствовала цепкий взгляд на себе и с ужасом понимала, что расспросов не избежать. Поэтому ничуть не удивилась, когда та с сочувствующим видом начала выспрашивать, что у меня стряслось.

“Вот уж нет, дорогая!” – мне хватило того, что поделилась с ней всего раз своими переживаниями, когда с Владом в августе была размолвка. Потом ко мне несколько человек подходили с советами.

– Марина, отстань! Я маску купила для лица и не проверила состав. Нанесла сегодня, и вот… Аллергия. Не было цитрина под рукой. Сейчас приму таблетку, и всё пройдёт, – постаралась говорить убедительно.

– А-а, – поджала губы она и, посмотрев на часы, заторопилась. – В шестой палате сегодня дядечку привезли, – сообщила, передавая мне его карту. – Карпов Михаил Семёнович. Борис Алексеевич просил последить за ним: давление измерь через час и ночью. Если выше ста пятидесяти будет – зови его. И Харитонов из пятой, жаловался на головокружение. На завтра КТ назначили. Но мало ли… Имей в виду.

– Хорошо, – я на автомате записала в блокнот. – Иди. Разберусь сама.

Выпроводив Марину, села просматривать журнал с назначениями.

И тут по коридору размашисто, с видом хозяина мира, пронёсся наш заведующий.

“А он-то, чего здесь?” – с недоумением посмотрела на часы. Лев Александрович никогда так не задерживался в клинике.

“Если только кто-то задержал его?”

Лицо Березина было мрачнее тучи. Он даже не поздоровался. Прошёл, бубня что-то себе под нос. Почему-то всплыл в памяти владелец чёрного Лексуса.

“Не он ли накрутил нашего Льва? Мать, что ли, его снова сюда поступила? Но Марина предупредила бы наверно”, – теряясь в догадках, я щёлкнула мышкой, открывая в компьютере списки пациентов.

Березин, заглянув в ординаторскую, что-то спросил у Бориса и уже летел обратно.

Обычно, когда он был на взводе, ему не следовало попадаться на глаза. Всегда находил к чему прицепиться.

Я пригнулась. Напороться на его замечания мне не хотелось.

И в этот момент в кармане у меня запиликал телефон.

“Чёрт! – сердце провалилось в пятки. – Как же я забыла отключить звук?!”

В панике выхватила гаджет из кармана, собираясь выключить, но умудрилась задеть зелёный значок.

– Алло! Клёпа… Эй, сделайте тише! – в тишине коридора раскатистый голос отчима был слышен даже на расстоянии. И не только он. Из трубки доносилась музыка и шумы голосов. – Алё!...

– Я на работе! – возмущённо прошипела в трубку я.

Сбросив, наконец, вызов, подняла голову, понимая, что остаться незамеченной у меня не получилось.

– Клепикова! – Лев Александрович нависал надо мной. – Это что ещё за цирк? – его фигура казалась огромной и грозной. Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Простите…

– Я что, на последнем собрании неясно выразился? – заорал он, не слушая мой лепет. – Никаких личных разговоров на работе! Всё личное оставляем за дверьми клиники! У нас лечебное учреждение, а не базарная площадь!...