Повелители Стихий: Восстание Тифона

Элла оценивающе посмотрела на него. Её взгляд скользнул по его перепачканному краской комбинезону, взъерошенным волосам, нервно подрагивающим рукам.

– И что тебе за это нужно? Деньги? Статус? Или, – её губы искривились в презрительной усмешке, – ты надеешься, что я, в благодарность, замолвлю словечко за твоего друга-убийцу?

Винсо вздрогнул, но не отвел взгляда.

– Мне нужна правда, Элла. Правда о том, что случилось с твоим братом. Правда, которую скрывает твой отец. Я верю, что она может помочь… не только Лео. Но и всем нам понять, что здесь на самом деле происходит.

– Ты хочешь помочь Лео Андерсону? После того, что он сделал? – в её глазах вспыхнула ярость.

– Я хочу помочь Яне, – честно выпалил Винсо. И тут же пожалел, но было поздно.

На лице Эллы промелькнуло изумление, затем понимание, и наконец – та же холодная, расчётливая оценка.

– А… Яна Кинг. Твоя недосягаемая муза. Она что, тоже ввязалась в эту историю?

Винсо молчал, сжав зубы. Он уже сказал слишком много.

– Неважно, – махнула рукой Элла, убирая стилет. – Ладно. Предположим, я верю тебе. Предположим, твои «каналы» работают. Почему я должна брать с собой тебя и, как я подозреваю, твоего рыжего друга-подстрекателя? Я справлюсь одна.

– Не справишься, – сказал за его спиной голос Шаана.

Его лицо было непроницаемым. – Зэлия – не Цитадель, Элла. Это целый континент, управляемый советом старейшин, где влияние твоего отца не абсолютно, но всё ещё огромно. Тебя будут искать. И если ты пойдёшь одна, как беглая наследница, тебя найдут в течение суток и доставят обратно с позором. А с нами… мы там – никто. Шум, помеха. Мы можем отвлечь внимание, обеспечить прикрытие. У меня есть знакомства в портовых службах Зэлии. Мы сможем найти информацию, не привлекая внимания.

Элла изучала их обоих – нервного, но решительного Винсо и холодного, прагматичного Шаана. Она ненавидела их обоих. Ненавидела их дружбу с Яной, их плебейскую уверенность, их вмешательство в её жизнь. Но они были правы. В одиночку её шансы были ничтожны. А они… они были отчаянными и умными. И у них была своя цель, которая на время совпадала с её.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Вы помогаете мне добраться до Зэлии и найти Маркуса. А я делюсь с вами всей информацией, которую получу. Но одно условие: вы делаете, что я говорю. Никакой самодеятельности. И если я почувствую, что вы меня подставляете или тянете к своим целям, – её взгляд стал ледяным, – я оставлю вас гнить в первой же зэлийской канаве. Понятно?

Шаан и Винсо переглянулись и кивнули.

– Понятно, – сказал Шаан. – Мы уходим через два часа, через старые водосточные туннели. Винсо, тебе нужно достать три пропуска на грузовой дирижабль «Цербер», который отбывает на Зэлию в четыре утра. Я займусь отвлечением охраны на западном входе.

Элла кивнула, её движения снова стали точными и быстрыми. Ненависть никуда не делась. Она клокотала где-то глубоко внутри, смешиваясь с болью за брата и жгучим желанием докопаться до правды. Но теперь у неё были сообщники. Временные, ненадёжные, раздражающие – но сообщники.

* * *

Два часа спустя трое фигур в тёмных, непромокаемых плащах скользнули в лабиринт древних служебных туннелей, известных лишь потомкам Гермеса, Гефеста и таким, как Шаан, кто годами изучал каждую щель в стенах своей тюрьмы-дома. Воздух здесь пах ржавчиной, сыростью и вековой пылью. Винсо шёл первым, освещая путь тусклым фонариком, нашептывая маршрут, запомненный со слов одного пьяного смотрителя, которому он как-то нарисовал портрет его давно умершей жены. Шаан замыкал шествие, его слух был настроен на малейший звук сзади. Элла шла посередине, молча, её лицо скрывал капюшон.

Они двигались быстро и почти бесшумно. Страх и решимость заглушали усталость. Шаан мысленно прокручивал план: выход через заброшенную водозаборную станцию на окраине территории Цитадели, оттуда – на подводящий грузовой путь к дирижабельной пристани. Его связист среди службы обеспечения уже должен был обеспечить «слепую зону» в графике обхода на двадцать минут. Ровно столько, чтобы проскользнуть.

Им это почти удалось. Они уже видели выход – ржавую решётку, за которой шумел ночной дождь, – когда из бокового тоннеля донёсся звук шагов. Тяжёлых, размеренных. Охрана.

Все трое замерли, прижавшись к сырой, холодной стене. Шаан жестом приказал не дышать. Сердца колотились так громко, что, казалось, их слышно за версту.

Двое стражей прошли в пятнадцати метрах от них, даже не повернув головы. Один что-то ворчал о ночной смене и холодном кофе. Их фонари скользнули по стенам, не задевая трёх тёмных теней. И скрылись за поворотом.

Шаан выдохнул. Кивнул. Они рванули к решётке. Винсо, дрожащими руками, вставил в замок странный ключ-отмычку, собранный, как он объяснял, «из обломков старого мольберта и вдохновения». Щёлк. Решётка со скрипом поддалась.

Холодный ночной воздух, смешанный с дождём, ударил им в лица. Они были на свободе. Вернее, на первом этапе долгого и опасного пути.

У грузовой пристани, залитой жёлтым светом прожекторов, их уже ждал человек в плаще с капюшоном – тот самый связист Шаана. Он молча вручил им три потрёпанных пропуска и кивнул в сторону огромного, похожего на собаку, дирижабля «Цербер», из трёх голов которого уже валил густой дым.

– Каюта в трюме, среди мешков с зерном, – пробормотал он. – Капитан предупреждён. Не светитесь, пока не отчалите.

Трое беглецов проскользнули по сходням в корабль. Запах дёгтя, дерева и сырости встретил их в тесном, тёмном отсеке. Они устроились на мешках, стараясь не смотреть друг на друга. Снаружи послышались крики команд, лязг цепей. Дирижабль содрогнулся и медленно, величаво, оторвался от пристани.

Шаан выглянул в узкую щель в обшивке. Огни Цитадели медленно уплывали вниз и назад, растворяясь в ночной мгле и дожде. Впереди ждал другой континент Зэлия. Правда. И пугающая неизвестность.

Он посмотрел на Винсо. Тот сидел, обхватив колени, и смотрел в темноту. В его глазах не было страха, только сосредоточенная решимость. Ради Яны. Ради того призрачного шанса.

Элла сидела отдельно, её профиль в полумраке был похож на мраморную маску. Она смотрела в одну точку, её пальцы сжимали и разжимали складки плаща. Она думала о брате. О лжи отца. О мести, которая начинала медленно зреть в её израненном сердце.

Дирижабль набрал высоту и взял курс на восток. Трое врагов, связанных обстоятельствами и тайной, летели навстречу разгадке, которая могла спасти их близких… или окончательно похоронить их всех.

Буря сходила со своих мест. Игроки занимали позиции. А правда, та самая, ради которой стоило рисковать всем, всё ещё пряталась во мраке, ожидая своего часа. И её время приближалось с каждым взмахом лопастей дирижабля, с каждым шагом в глубины лабиринта.

Глава 12 «Пробуждение»

Тишина в укрытии была обманчивой. Лео сидел, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и смотрел, как Яна перевязывает свежую рану на плече Адама. Её движения были точными, почти механическими – сказывались годы тренировок. Но Лео замечал то, чего не видели другие: как её пальцы иногда замирали, как взгляд на долю секунды уходил в пустоту, как она кусала губу, думая, что никто не видит.

– Хватит пялиться, – не поднимая головы, бросила она. – У тебя кровь на лбу. Вытри.

Лео усмехнулся и провёл рукой по лицу, стирая кровь с кожи. – Ты даже когда спасаешь людям жизнь, умудряешься быть стервой.

– Это талант, – парировала Яна, накладывая последний узел. Адам благодарно кивнул и отошёл к остальным, где Лиза и Гейб тихо переговаривались, косясь на новенькую, что появилась из ниоткуда и теперь сражалась с ними плечом к плечу.

В укрытии – небольшом гроте с тускло мерцающим мхом на стенах – было тесно, но безопасно. Временная передышка перед следующим броском. Яна закончила с перевязкой и отошла в самый тёмный угол, прислонившись спиной к стене и обхватив колени руками. Лео заметил, как она смотрит на катану, лежащую рядом – клинок, который она принесла сюда, в самое сердце Агона.

Он поднялся и, стараясь не привлекать внимания остальных, подошёл к ней. Сел рядом – достаточно близко, чтобы говорить тихо, но достаточно далеко, чтобы не нарушать её личное пространство, которое она так тщательно оберегала.

– Не спится? – спросил он, глядя прямо перед собой.

– Из-за того что Агоне нет дня и ночи, – ответила она так же тихо. – Только циклы. Я уже сбилась со счёта времени.

– Я заметил, что ты не ешь почти ничего. И воду отдаёшь другим.

Яна промолчала. Её пальцы теребили край куртки.

– Яна, – Лео повернул голову, глядя на её профиль, освещённый слабым сиянием мха. – Ты здесь из-за меня. Я хочу хотя бы понять – почему? Ты могла остаться в Цитадели. Никто бы не осудил. Ты не моя семья, не хранитель, не…

– По-твоему кто я? – перебила она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала не сталь, а что-то хрупкое, почти детское.

Он не нашёл ответ.

Яна глубоко вздохнула и подтянула колени ближе к груди, словно пытаясь защититься от невидимого холода.

– Ты знаешь, кто мой отец? – спросила она, не глядя на него.

– Шаан говорил… что-то про главу Айры.

– Верно. Мой отец – Эрион Кинг, Верховный Правитель парящего континента Айра. Континента Повелителей ветров и неба, наследник древнейшей линии потомков, что стоят ближе всех к самому Зевсу среди воздушных. – Её голос был ровным, но каждое слово падало, как камень в воду. – Я – его единственная дочь. Наследница трона, власти, всего этого дурацкого величия.

Лео молчал, давая ей пространство.

– Знаешь, каково это – с детства знать, что твоя жизнь расписана на тысячу лет вперёд? Что каждый твой шаг, каждое слово, каждый вздох – часть плана, составленного до твоего рождения? – Она горько усмехнулась. – Меня учили сражаться не потому, что я хотела. А потому что наследница Айры должна уметь защитить свой народ. Меня учили скрывать эмоции не потому, что я такая. А потому что правитель не имеет права на слабость. Меня учили быть идеальной. Но никто не спросил, хочу ли я этого.

Она замолчала. Лео слышал, как тяжело она дышит – не от раны, от того груза, что носила внутри.

– Ты не хочешь править, – тихо утвердил он.

– Нет, – выдохнула Яна, и в этом выдохе было столько боли, что у Лео сжалось сердце. – Я не хочу быть пешкой в чужой игре. Не хочу сидеть на троне и принимать решения, от которых зависят тысячи жизней, когда я сама ещё не знаю, кто я и чего хочу на самом деле. Отец говорит о долге, о чести, о наследии… А я хочу… – Она запнулась, словно впервые произносила это вслух.

– Чего ты хочешь? – мягко спросил Лео.

Яна повернулась к нему. В её серых глазах, обычно холодных и непроницаемых, сейчас плескалась такая уязвимость, что он на мгновение забыл, как дышать.

– Я хочу узнать мир, Лео. Не только Айру с её облачными дворцами и интригами. Я хочу увидеть Вайдэс – континент Повелителей океанов и морей. Говорят, там города построены на коралловых рифах, а улицы залиты водой, и потомки перемещаются между домами на морских коньках. Хочу ступить на землю Зэлии – самого плодородного места в нашем мире, где даже камни цветут, если их полить. Где Деметра и её потомки творят чудеса, о которых смертные слагают легенды. Хочу увидеть Фэир – континент огня и кузнечного дела, где Гефест и его дети куют оружие для Повелителей, а небо по ночам красное от света тысячи горнов. Хочу понять, кто я, не под прицелом чужих ожиданий. Найти свой путь. А не тот, что протоптали для меня другие.

Она замолчала, тяжело дыша, словно этот монолог отнял у неё последние силы. Лео смотрел на неё и видел не ту надменную девушку, что встретила его в мире смертных. Не ту воительницу, что рубилась плечом к плечу с ними в лабиринте. Он видел ту самую Яну, что пряталась за всеми масками – живую, настоящую, полную мечтаний, которым, казалось, никогда не суждено сбыться.

– Знаешь, – тихо сказал Лео, – в моём мире есть такая штука как «промежуточный год». Год после школы, когда молодые люди путешествуют, ищут себя, прежде чем идти в университет или на работу.

Яна слабо усмехнулась. – В моём мире это называется «дезертирство с последующей казнью за измену».

– Суровые у вас традиции, – Лео улыбнулся, но быстро посерьёзнел. – Яна. То, что ты рассказала… спасибо. Я знаю, как тебе трудно доверять людям. И я… я не буду делать вид, что понимаю всё, через что ты прошла. Но я хочу, чтобы ты знала: кем бы ты ни была – наследница Айры, потомок Повелителя ветра или просто девчонка, которая хочет увидеть мир, – ты здесь. Ты с нами. Ты сражаешься, рискуешь жизнью, лечишь нас. И для меня ты – просто Яна. Не титул. Не должность. Просто человек, который… – он запнулся, подбирая слова, – который стал важным. Для всех нас.

Яна смотрела на него долгим, изучающим взглядом. А потом, впервые за всё время их знакомства, на её губах появилась настоящая, искренняя улыбка. Без сарказма. Без насмешки. Просто улыбка.

– Ты невыносим, Лео Андерсон, – прошептала она.

– Я знаю, – ответил он, и в этот момент между ними повисло что-то хрупкое, тёплое, что не требовало слов.

Этот миг разбил звук. Глухой, ритмичный, нарастающий. Топот. Множества ног.

Адам вскочил первым, сжимая топор.

– Приближаются. Много.

Яна мгновенно поднялась. Улыбка исчезла, маска воина вернулась на место. Она схватила катану и встала рядом с Лео.

– Сколько?

Адам прижался ухом к стене, прикрыв глаза.

– Десятка два. Может, больше. Шагают синхронно. Как армия.

– Стражи, – выдохнула Лиза. – Они нашли нас.

Грот, служивший им убежищем, вдруг показался ловушкой. Вход был один. И оттуда уже доносился этот ужасный, размеренный топот.

– Готовьтесь, – скомандовал Адам. – Прорываться будем вместе. Если разделимся – нам конец.

Первые стражи появились из темноты туннеля через минуту. Их было пятеро, но за ними угадывались новые силуэты. Существа в чёрных, не отражающих свет доспехах, с пустыми прорезями шлемов, откуда не светилось ничего – только чернота, глубже любой тьмы. Они двигались медленно, неумолимо, как сама смерть.

– Бессмертные пустые сущности, – прошептал Гейб, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх. – Их нельзя убить. Только сдержать. Ненадолго.

– Значит, будем сдерживать, – Лео шагнул вперёд, сжимая свой меч. – Адам, прикрывай Лизу. Гейб, держись за нами. Яна…

– Я знаю, – она уже исчезла, растворившись в воздухе.

Первый удар стража пришёлся на Адама. Топор потомка Ареса встретился с клинком пустоты, высекая сноп искр. Лиза метнула дротик – он прошёл сквозь доспех, не причинив вреда, и страж даже не замедлился.

– Бесполезно! – крикнула она, уворачиваясь от ответного выпада.

Лео рубанул по ноге ближайшего стража. Меч вошёл в пустоту, и существо даже не покачнулось. В ответ – Лео получил удар, от которого отлетел к стене, выбив из лёгких воздух.

– Их слишком много! – Гейб отбивался обломком копья, но стражи теснили их, зажимая в кольцо.

Яна появилась на миг за спиной одного из стражей, её катана описала дугу. Клинок, созданный из особой стали, рассёк доспех, и существо на мгновение замерло, прежде чем чернота внутри снова сомкнулась. Но даже этого мгновения хватило, чтобы она крикнула:

– Лазейка справа! Прорывайтесь!

Адам рванул в указанном направлении, увлекая за собой Лизу. Гейб прикрывал отход, но один из стражей оказался быстрее. Его клинок вошёл Гейбу в бок, и потомок Гефеста с хрипом осел на пол, не издав ни звука.

– ГЕЙБ! – закричала Лиза, но Адам силой увлёк её дальше.

Лео видел, как падает Гейб. Видел, как стражи равнодушно перешагивают через его тело. Видел, как смыкается кольцо вокруг них. И в этот момент краем глаза уловил движение. Яна, материализовавшаяся, чтобы прикрыть их отход, оказалась слишком близко к одному из стражей. Тот, быстрее, чем можно было представить, развернулся, и его клинок – тёмный, не отражающий свет – вонзился ей прямо в грудь.

Время остановилось.

Лео видел, как её глаза расширились от боли и удивления. Как катана выпала из ослабевших пальцев. Как она медленно, неестественно медленно, начала оседать на каменный пол.

– ЯНА! – его крик разорвал тишину лабиринта.

Он рванул к ней, забыв об опасности, забыв о стражах, забыв обо всём на свете. Адам успел перехватить одного из стражей, Лизу оттеснили к стене, но Лео ничего не видел. Только её. Только безжизненное тело, лежащее в луже собственной крови.

Он упал рядом с ней на колени, прижимая руки к ране. Кровь была горячей и липкой, она заливала его пальцы, его рубашку, пол. Яна смотрела на него, и в её глазах уже затухал свет.

– Лео… – прошептала она, и это было последнее, что она сказала, прежде чем веки опустились и дыхание остановилось.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Лео тряс её, пытался привести в чувство, но она была неподвижна, холодна, пуста. Запах смерти, тот самый, что он так остро чувствовал все эти циклы, сейчас заполнил всё вокруг. Он исходил от неё. От Яны.

И тогда внутри него что-то сломалось.

Боль, ярость, отчаяние – всё смешалось в один чудовищный коктейль, готовый разорвать его изнутри. Он сжимал её тело, не в силах отпустить, не в силах поверить, не в силах принять.

– Лео! – крикнул Адам, отбиваясь от наседающих стражей. – Нам нужно уходить! Она погибла! Ей уже не помочь!

– ЗАТКНИСЬ! – заорал Лео, и в его голосе было столько боли, что Адам на мгновение замер.

И тут произошло это.

Голос. Тот самый. Из его снов. Шипящий, низкий, древний. Он раздался не снаружи – внутри его головы.

«Она умирает, Лео. Ты чувствуешь это? Её душа уже на пороге. Ещё миг – и она переступит черту, откуда нет возврата».

– Снова ты? – прошептал Лео, не веря, что говорит с пустотой.

«Ты знаешь меня. Я тот, кто ждал тебя. Тот, кто может спасти её».

– Спасти? – в голосе Лео вспыхнула безумная надежда. – Ты можешь её спасти?

«Могу. Если ты выпустишь меня».

Лео замер. Он вспомнил все предупреждения. Все намёки. Все слова о тёмной силе внутри него.

«Выбор прост, мальчишка. Она умрёт здесь, на холодном камне, истекая кровью. Или ты освободишь меня и я помогу тебе спасти её».

– А что будет со мной?

«Ты станешь сильнее. Сильнее, чем можешь представить. Но сейчас решай. Времени почти не осталось».

Лео посмотрел на Яну. На её бледное, безжизненное лицо. На кровь, заливающую его руки. И внутри него что-то щёлкнуло. Всё, что сдерживало его всю жизнь – страх, сомнения, неуверенность – рухнуло.

– Я выпускаю тебя, – прошептал он. – Делай что хочешь. Только спаси её.

Тишина длилась мгновение. А затем внутри Лео разверзлась бездна.

Адам, отбивавшийся от стражей в нескольких метрах, вдруг почувствовал это. Воздух в пещере стал тяжёлым, плотным, как перед грозой. Мох на стенах перестал светиться. Свет факелов погас, оставив лишь тусклое красноватое мерцание откуда-то из глубины.

А потом Лео поднялся.

Он стоял, сжимая в руках безжизненное тело Яны, и его глаза… его глаза были не человеческими. В них горела тьма – не просто отсутствие света, а сама суть тьмы, первозданной, древней, существовавшей до появления мира.

– Отойдите, – произнёс он, и это был не его голос. Голос, прозвучавший из его уст, был низким, раскатистым, полным такой мощи, что каменные стены вокруг задрожали.

И земля разверзлась.

Трещины побежали по полу пещеры, по стенам, по потолку. Они расширялись, углублялись, и из них, из самой бездны, начали подниматься тени. Руки – сотни, тысячи рук, сотканных из мрака и дыма. Они тянулись вверх, хватая стражей за ноги, за руки, за доспехи.

Пустые сущности, бессмертные и неуязвимые, вдруг замерли. Впервые за всё время их существования они не знали, что делать. Тени вцепились в них мёртвой хваткой и потащили вниз, в разломы, в самую глубину, откуда не было возврата.

Адам с ужасом смотрел, как стражи – те, что казались вечными – исчезают один за другим, утаскиваемые в черноту тенями. Их беззвучные крики затихали в бездне.

– Лео… – прошептал он, не веря своим глазам.

Лео стоял в центре этого хаоса, держа Яну на руках, и тьма клубилась вокруг него, как живой плащ. Лабиринт рушился. Камни падали с потолка, стены трещали, пол уходил из-под ног.

– Нам нужно уходить! – крикнула Лиза, подхватывая потерявшего дар речи Адама за руку. – Сейчас же!

Они рванули к единственному оставшемуся проходу – узкой расщелине в стене, куда ещё не добрались разломы. Лео, всё ещё сжимая тело Яны, последовал за ними, но шёл он не как человек – его шаги были лёгкими, невесомыми, словно сама тьма несла его.

Они вбежали в небольшой грот, последний островок стабильности в рушащемся аду. За их спинами с грохотом обвалился туннель, отрезая путь назад. Лабиринт Агона, существовавший тысячелетия, умирал.

Лео осторожно опустил Яну на каменный пол. Она была всё так же бледна, но кровь… кровь больше не текла. Рана на её груди… затягивалась? Нет, не затягивалась – она просто исчезала, будто её никогда не было.

– Что это было, чёрт возьми? – выдохнул Адам, прижимаясь к стене и тяжело дыша. – Лео, что ты сделал?

Лео не ответил. Он смотрел на Яну, и тьма в его глазах постепенно угасала, возвращая им обычный голубой цвет. Но теперь в них появилось что-то новое – глубина, которой не было раньше.

– Она будет жить, – тихо сказал он. – Я… я чувствую это.

– Лео, – Лиза подошла ближе, глядя на него со смесью страха и благоговения. – Твои глаза… и то, что ты сделал с тенями… я никогда такого не видела. Никогда.

– Я тоже такого не видел, – хрипло произнёс Адам. Он оттолкнулся от стены и подошёл к Лео, вглядываясь в его лицо. – Но я знаю, что это значит. Я встречал таких раньше. В Агоне. Много циклов назад.

Лео поднял на него взгляд.

– Таких?

– Потомков Аида, – тихо сказал Адам. – Повелителя мёртвых. Тех, кто может повелевать тенями, чувствовать смерть, открывать врата в подземный мир.

Лиза ахнула, прикрыв рот рукой.

– Но… потомков Аида почти не осталось. Они все…

– Погибли, – закончил Адам. – Да. Я знал некскольких. Сильнейшие воины, каких я встречал. Они могли одним взглядом остановить монстра, призвать легионы теней на помощь. Но Агон… – он покачал головой. – Агон сломал их. Одного за другим. Испытания здесь для потомков Аида самые страшные. Лабиринт чувствует их силу и бросает против них то, что они ненавидят больше всего – нежить, призраков, тварей из-за грани. Никто из них не выжил. Ты первый, кто продержался так долго и… – он кивнул на руины за спиной, – сделал ЭТО.

Лео посмотрел на свои руки. Они были в крови Яны. Но дрожи не было. Только странное, пугающее спокойствие.

– Я не знал, – тихо сказал он. – Я только чувствовал… запах смерти. А потом, когда она…

Он замолчал, не в силах продолжить.

– Ты спас её, – твёрдо сказал Адам. – Силой, которую не контролируешь. Но спас. И это главное.

В этот момент Яна слабо застонала. Лео мгновенно оказался рядом, приподнимая её голову.

– Яна? Яна, слышишь меня?

Её веки дрогнули, и серые глаза медленно открылись. В них была муть, боль, но – жизнь. Настоящая, горячая жизнь.

– Лео? – её голос был хриплым, слабым, но это был её голос. – Что… что случилось? Я помню удар… и потом темнота…

– Ты была мертва, – прошептал Лео, и по его щеке скатилась слеза. – На несколько минут. А потом… потом я вернул тебя.

Яна смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Потом перевела взгляд на свои руки, на грудь, где ещё минуту назад кровоточила смертельная рана. Теперь ни боли. Ни следа от оружия. Ничего.

– Как? – выдохнула она.

Лео открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Стена позади них вспыхнула ярким, ослепительным светом. Он был таким плотным, таким живым, что все инстинктивно зажмурились. А когда свет погас, в стене зиял проём – дверь, которой секунду назад не существовало.

И в этом проёме стоял ОН.

Высокий, могучий мужчина, с кожей, покрытой сажей и потом, с бородой, в которой запутались искры. Один глаз был закрыт повязкой, другой горел яростным оранжевым светом. В руке он сжимал молот – не оружие, а продолжение его самого, живое, дышащее пламенем.

Гефест.

Повелитель огня и кузнечного дела. Бог-кузнец. Создатель большей части этого проклятого места.

Он сделал шаг в грот, и воздух вокруг него задрожал от жара. Его взгляд обвёл руины, разломы, застывшие тени на стенах и остановился на Лео.

– Ты, – пророкотал он, и его голос был подобен раскатам молота по наковальне. – Ты разрушил моё творение.

Лео, всё ещё держащий Яну в руках, медленно поднялся. Он чувствовал исходящую от Гефеста мощь – первобытную, необузданную, способную испепелить его на месте одним щелчком. Но внутри него, там, куда ушла тьма после пробуждения, что-то ответило. Не вызовом – спокойствием.