Повелители Стихий: Восстание Тифона

— Ваше творение едва не убило нас, — сказал Лео. Его голос был ровным, без дрожи. — Несколько раз.

Гефест прищурил единственный глаз.

— Агон не убивает. Он испытывает. Тех, кто заслужил.

— А она? — Лео кивнул на Яну. — Она заслужила? Она пришла сюда не по приговору. Она пришла спасти меня. И её чуть не убили ваши бессмертные стражи.

Взгляд Гефеста переместился на Яну. Девушка, всё ещё слабая, смотрела на него без страха. Только с вызовом, за которым пряталась боль.

— Нарушительница, — констатировал Повелитель. — Её накажут.

— Нет.

Это слово прозвучало тихо, но в нём было столько стали, что даже Гефест на мгновение замер. Лео шагнул вперёд, загораживая Яну собой.

— Никто её не тронет. Слышите? Никто.

— Ты смеешь мне перечить, мальчишка? — голос Гефеста стал ниже, опаснее. Жар вокруг усилился.

— Я смею требовать, — ответил Лео, и в его глазах снова мелькнула та тьма, что недавно разверзла землю. — Вы и ваши Повелители отправили меня сюда, не выяснив всей правды. Вы не спросили, что на самом деле произошло с Маркусом. Вы не захотели слушать, что мной манипулировал потомок Диониса. Вы просто засунули меня в эту яму и забыли. А она, — он указал на Яну, не оборачиваясь, — рискнула всем, чтобы вытащить меня. И теперь вы хотите наказать её за то, что ваша система дала сбой?

Тишина в гроте стала абсолютной. Адам и Лиза затаили дыхание. Яна смотрела на спину Лео, и в её глазах стояли слёзы.

Гефест молчал долго. А потом вдоль его губ скользнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.

— Ты либо безумец, либо храбрец, — сказал он. — Потомок Аида значит, ты похож на него.

— Я не знаю, кто я и мне плевать, — честно ответил Лео. — Но я знаю, что она для меня важна. И что я не позволю вам или кому бы то ни было её обидеть.

Гефест перевёл взгляд на Яну. На её бледное лицо, на дрожащие руки, на катану, валяющуюся в стороне.

— Она жива, — сказал он. — Ты спас её жизнь. Какой ценой?

Лео промолчал. Он и сам не знал ответа.

— Ладно, — вдруг сказал Гефест, и жар вокруг него спал. — Я не палач. И не судья. Моё дело — создавать, а не разрушать. Но это, — он обвёл рукой руины, — ты будешь мне должен. Агон был уникален. Его больше нет.

— Создайте новый, — пожал плечами Лео, и в его голосе скользнул знакомый сарказм. — Вы же Бог. У вас наверняка есть запасной план.

Гефест фыркнул. Но в этом фырканье не было злости.

— Дерзкий щенок. — Он сделал шаг назад, в светящийся проём. — Я передам Пантеону, что испытание пройдено. Не по правилам, но пройдено. Вас выведут отсюда. Но запомни, Лео Андерсон, потомок Аида, — его единственный глаз сверкнул, — твой долг передо мной остаётся. И однажды я его потребую.

Лео кивнул. — Договорились. Но сначала спасите её. — Он кивнул в сторону Яны. — И выпустите моих товарищей. Всех, кто выжил в этом аду.

Гефест приподнял бровь.

— Ты торгуешься с богом?

— А вы ожидали, что я буду молиться? — Лео усмехнулся. — Созывайте совет. В этот раз я готов ответить. На все вопросы. На любой суд. Но сначала — спасите её. Иначе, — он сделал паузу, и в его голосе зазвучала та самая древняя, пугающая сила, — я разрушу не только это место. А всю Цитадель.

На мгновение показалось, что Гефест сейчас взорвётся гневом. Но вместо этого бог-кузнец расхохотался. Гулко, раскатисто, так, что стены снова задрожали.

— О, мне определённо стоит понаблюдать за тобой, мальчик. — Он перевёл взгляд на Яну, и его голос стал чуть мягче. — Она будет в порядке. Я лично прослежу. Остальных выведут. А ты, — он ткнул в Лео пальцем, размером с добрый молот, — готовься к разговору. Он будет интересным.

Свет в проёме вспыхнул ярче, и когда он погас, Гефеста уже не было. Только пустой проём, ведущий в никуда, да тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием выживших.

Яна слабо коснулась руки Лео.

— Ты… ты сошёл с ума, — прошептала она. — Торговаться с Гефестом. Грозить разрушить Цитадель.

— Сработало же, — улыбнулся Лео, и в этой улыбке было столько усталости, боли и облегчения, что у Яны перехватило дыхание.

Она смотрела на него — на парня, который всего несколько циклов назад не умел держать меч, который боялся своей тени, который был просто «потерянным» в чужом мире. А теперь стоял перед богом и требовал справедливости. Для неё.

— Ты идиот, — сказала она тем же сарказмом что и раньше.

— Знаю, — ответил Лео, сжимая её руку.

Адам и Лиза отвернулись, давая им этот момент. А где-то далеко, в Зале Совета Пантеона, уже зажигались огни, готовясь к новому разговору. Разговору, который определит судьбу не только Лео и Яны, но и всего мира потомков. Тьма лабиринта отступала. Но впереди главная битва только начиналась.

Глава 13 «Крылья над бездной»

Воздух над перевалом был разреженным и холодным, как дыхание самой смерти. Дирижабль «Цербер», грузопассажирское судно с трудом преодолевал воздушные ямы, возникающие между пиками Зэлийских гор. Его три газовых баллона, напоминающие головы мифического пса, то и дело вздрагивали от порывов шквалистого ветра, а деревянный корпус жалобно скрипел, словно предупреждая пассажиров о том, что путешествие в это время года — чистое безумие.

Шаан стоял у иллюминатора в тесной общей каюте, вцепившись пальцами в холодный металлический обод. Внизу, насколько хватало глаз, простирались заснеженные вершины, острые, как клыки, и глубокие ущелья, на дне которых даже днём царил полумрак. Красиво. Смертельно красиво. Он перевёл взгляд на своё отражение в мутном стекле — рыжие кудри растрепались, под глазами залегли тени от нескольких бессонных ночей, проведённых в тесном трюме среди мешков с зерном и ящиков с каким-то тряпьём. Но в карих глазах горел огонь, который не могли погасить ни усталость, ни опасность. Где-то там, в глубине Агона, Яна сражалась за свою жизнь и за жизнь Лео. А Шаан, должен был найти правду. Ради своих друзей.

— Ты опять застыл столбом, — раздался за спиной раздражённый голос. — Нервно кусаешь губу и делаешь вид, что любуешься пейзажами. Это начинает раздражать.

Шаан не обернулся. Он уже привык к тону Эллы Блайт за эти дни. Он был всё тем же — смесь высокомерия, раздражения и скрытой, тщательно маскируемой тревоги.

— Я думаю, — спокойно ответил он. — В отличие от некоторых, кто всё это время только и делает, что полирует своё оружие и перебирает наряды в надежде, что в Зэлии устроят бал в её честь.

— Моё оружие, — ледяным тоном парировала Элла, — это единственное, что спасёт твою рыжую задницу, если мы вляпаемся в неприятности. А насчёт нарядов — в этом чемодане всё необходимое для маскировки и документов. И да, там есть одно платье. На случай, если придётся изображать светскую львицу, чтобы пробраться в особняк. Тебе такое даже не снилось, Фокс.

Шаан наконец обернулся. Элла сидела на мешке с шерстью, скрестив ноги, и методично протирала тонким платком уже и без того безупречно чистый стилет из слоновой кости. Её светлые волосы были стянуты в хвост, ни одной выбившейся пряди — даже в бегах она оставалась ледяной принцессой. Рядом с ней, съёжившись в комок и пытаясь задремать, сидел Винсо. Его лицо, измазанное чем-то, что он называл «защитным кремом для кожи в условиях высокогорья», было бледным и осунувшимся. Художник тяжело переносил полёт — его укачивало, и он мужественно боролся с приступами тошноты, закусывая губу и вцепляясь в свой потрёпанный рюкзак с красками.

— Винсо, ты как? — Шаан подошёл и присел рядом, протягивая флягу с водой.

— Держусь, — прохрипел тот, делая жадный глоток. — Никогда не думал, что скажу это, но… я мечтаю снова оказаться в своей душной, пропахшей скипидаром мастерской. Там, по крайней мере, пол не проваливается под ногами каждые пять минут.

— Не ной, — бросила Элла, не поднимая глаз от стилета. — Мы все в одинаковых условиях. И если ты сейчас вырубишься, тащить тебя на себе я не собираюсь.

Винсо обиженно насупился, но промолчал. Шаан вздохнул. Этот союз был шатким, как карточный домик. Элла ненавидела их за дружбу с Лео и Яной, а они презирали её за высокомерие, но общая цель — правда о Маркусе и, как следствие, спасение Яны и Лео — пока удерживала их вместе. Пока.

— Эй, — Шаан решил сменить тему, — что ты знаешь о Зэлии? Кроме того, что там всё цветёт и пахнет? Где именно нам искать твоего брата?

Элла на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень боли, которую она тут же подавила.

— Отец никогда не говорил прямо, но у него есть несколько резиденций на Зэлии. Основная — в столице, Дельтрие. Скорее всего Маркус, в загородной лечебнице в горах. Там есть одна из таких, которую мой отец курирует лично. Специализируется на… ментальных травмах и магическом истощении.

— Ментальные травмы, — тихо повторил Шаан. — Разве у него не просто кома?

— Я не знаю! — огрызнулась Элла, и в её голосе впервые прозвучала настоящая, живая боль. — Отец ничего не говорит! Только общие фразы! «Он в безопасности», «он поправляется», «не лезь не в своё дело»! — Она с силой воткнула стилет в мешок рядом с собой. — Я должна увидеть его сама. Понять, что с ним на самом деле.

В этот момент дирижабль сильно тряхнуло. Все трое вцепились в мешки, пытаясь удержать равновесие. Где-то внизу, в грузовом отсеке, жалобно зазвенела разбившаяся посуда. Винсо побледнел ещё сильнее и зажал рот рукой.

— Это просто воздушная яма, — попытался успокоить всех Шаан, но его собственный голос предательски дрогнул.

— Нет, — тихо сказала Элла. Она поднялась на ноги, с трудом удерживаясь на качающемся полу, и подошла к другому иллюминатору. — Посмотрите туда.

Шаан и Винсо подошли к ней. То, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах.

С северо-востока, со стороны самых высоких и мрачных пиков, к дирижаблю приближались птицы. Это были большие стаи птиц, движущиеся в хаотичном порядке, как бешенные. А главное — стаи двигались прямо на них.

— Что это? — прошептал Винсо.

— Птицы, — ответил Шаан, и его голос прозвучал как приговор. — Бешенные. Злые. Они летят за нами.

— Не может быть, — Элла покачала головой, но в её глазах уже читался страх. — С чего бы птицам резко становится бешенными и хотеть убить нас?

— Я похож на эксперта в области летающих животных? — Мрачно пошутил Шаан, разводя руками.

Стая приближалась с ужасающей скоростью. Теперь уже было видно, что это не просто птицы — в стае копошились крылатые твари, похожие на гигантских нетопырей, но с длинными, изогнутыми клювами, полными игольчатых зубов. Стимфалийские птицы, но обезумевшие и злые. Их крики, долетавшие даже сквозь вой ветра и шум двигателей, резали слух, как ржавое железо по стеклу.

— Они атакуют! — закричал Винсо, тыча пальцем в иллюминатор.

Первая волна тварей обрушилась на дирижабль. Они впивались когтями в деревянную обшивку, долбили клювами по иллюминаторам, пытаясь пробить хрупкое стекло. Одно из чудовищ вцепилось в гондолу прямо напротив них, и его жуткая, безглазая морда с разинутой пастью оказалась в нескольких сантиметрах от лица Винсо. Художник с криком отшатнулся, но Шаан уже действовал.

— Всем пригнуться! — рявкнул он.

Серебряная монета мелькнула в его пальцах, и металл послушно потек, собираясь в тонкие, но прочные пластины. Они одна за другой накрывали иллюминаторы, защищая их от ударов. Но дирижабль уже получил повреждения. Где-то внизу раздался оглушительный треск, и судно резко наклонилось на правый борт.

— Нас подбили! — заорал кто-то из членов экипажа в соседнем отсеке. — Газовый баллон пробит! Падаем!

— Держитесь! — крикнул Шаан, вцепившись в металлическую балку.

Дирижабль вошёл в крутой пик. Мешки, ящики, люди — всё полетело в хаотичном водовороте. Винсо, не удержавшись, покатился к стене и больно ударился головой. Элла, несмотря на панику, успела вцепиться в ремень на стене и повисла на нём, как акробатка. Её лицо было белым, но глаза горели яростью.

А Шаан… Шаан закрыл глаза. Он сосредоточился. Вспомнил всё, чему его учили. Вспомнил монету в кармане — подарок отца, ставший его силой. И он приказал металлу.

По всему дирижаблю, в его недрах, в механизмах, в каркасе, в креплениях, ржавый и старый металл вдруг ожил. Он не подчинялся Шаану полностью — расстояние было слишком велико, а конструкция слишком сложна. Но он чувствовал его зов. И откликался. Тонкие, почти незаметные усиления поползли по самым слабым местам каркаса, стягивая трещины, укрепляя разрывы. Это не могло остановить падение. Но это могло сделать его мягче. Могло дать им шанс.

— Шаан! — крикнула Элла, заметив, как побелели его пальцы, вцепившиеся в балку, и как по его вискам струится пот. — Что ты делаешь?!

— Спасаю… наши задницы… — прохрипел он, не открывая глаз.

Удар о землю был чудовищным. Дирижабль пропахал борозду в заснеженном лесу, ломая вековые сосны, как спички, вздымая тучи снега и обломков. Шаана отбросило в сторону, и он потерял сознание на несколько секунд. Когда он очнулся, в ушах стоял оглушительный звон, а перед глазами всё плыло. Он лежал на спине, придавленный каким-то ящиком. Рядом кто-то кашлял и стонал.

— Винс… Элла… — прохрипел он, пытаясь сбросить с себя груз.

— Я… я здесь, — раздался слабый голос Винсо. Художник выползал из-под обломков перегородки, его лицо было в крови, но, кажется, он был цел. — Элла! Где Элла?!

Шаан, наконец, освободился и огляделся. Дирижабль лежал на боку, разломанный пополам. Вокруг — хаос из дерева, металла и снега. Кое-где уже начинался пожар — горело масло, вытекающее из двигателей. И сквозь этот ад, спотыкаясь и кашляя, к ним пробиралась фигура в разорванном плаще. Элла. Живая.

— Я здесь, — её голос дрожал, но она держалась. — Вы целы?

— Вроде да, — Шаан поднялся, потирая ушибленный бок. — Нужно убираться отсюда. Твари могут вернуться. И пожар привлечёт не только их.

— Там… — Винсо вдруг замер, глядя куда-то в сторону обломков носовой части. — Там кто-то есть. Я слышал крик. Ребёнок!

— Винс, стой! — крикнул Шаан, но художник уже рванул в сторону обломков, спотыкаясь и падая в снег.

— Чёртов идиот, — выдохнула Элла, но в её голосе не было злости — только усталое изумление.

Они побежали за ним. Винсо уже разгребал обломки у входа в пассажирский отсек, который чудом сохранил относительную целостность. Оттуда действительно доносился тонкий, срывающийся плач.

— Помогите! — крикнул Винсо, пытаясь приподнять тяжёлую балку.

Шаан подскочил, и вдвоём они смогли сдвинуть её. Под обломками, в маленькой нише, сидела девочка лет пяти, сжавшись в комок. Её тёмные волосы были в снегу, а большие карие глаза смотрели с таким ужасом, что у Шаана сжалось сердце. Винсо, не раздумывая, протянул ей руки.

— Иди ко мне, малышка, — тихо сказал он. — Я вытащу тебя. Всё хорошо.

Девочка смотрела на него секунду, потом всхлипнула и бросилась к нему. Винсо подхватил её на руки, прижимая к груди, и отбежал от обломков. И в этот момент балка, которую они только что приподняли, с грохотом рухнула на то место, где секунду назад стоял Винсо.

— Жива? — спросил Шаан, подбегая к ним.

— Кажется, да, — Винсо дрожал, но девочку не выпускал. — Цела. Просто в шоке.

— Нам нужно идти, — твёрдо сказала Элла, оглядываясь на горящий дирижабль. — Сейчас рванут баллоны с газом. Бежим!

Они побежали, увязая в глубоком снегу, подальше от обречённого судна. И вовремя — через минуту раздался оглушительный взрыв, и столб огня взметнулся в небо, освещая мрачный зимний лес.

Они шли ещё час, прежде чем нашли относительно безопасное место — небольшую пещеру в скальном выступе, прикрытую от ветра густыми елями. Винсо, не выпуская девочку из рук, усадил её на камень и укутал своим шарфом. Она перестала плакать, но всё ещё дрожала и молчала, глядя на них огромными испуганными глазами.

— Как тебя зовут? — тихо спросил Винсо, протягивая ей флягу с водой.

Девочка взяла флягу дрожащими руками, сделала глоток и прошептала:

— Кира.

— Кира, — улыбнулся Винсо, хотя его губы тряслись от холода. — Красивое имя. Я Винсо. Это Шаан и Элла. Мы… мы тоже летели на этом корабле. Всё будет хорошо.

— А где моя мама? — вдруг спросила девочка, и в её глазах снова заблестели слёзы.

Винсо замер. Он посмотрел на Шаана, на Эллу. Никто не знал, что ответить. При крушении дирижабля выжили далеко не все.

— Мы найдём твою маму, — твёрдо сказал Шаан, присаживаясь рядом. — Обязательно найдём. А пока ты с нами. Мы тебя в обиду не дадим. Обещаю.

Элла смотрела на эту сцену молча. В её глазах, обычно холодных и насмешливых, сейчас плескалось что-то сложное. Она отвернулась и уставилась на огонь маленького костерка, который Шаан развёл с помощью своих навыков.

— Нужно идти дальше, — сказала она через некоторое время. — До города отсюда километров двадцать. Если повезёт, встретим патруль или фермеров.

— А если не повезёт? — спросил Винсо, баюкая девочку на руках. Она задремала, обессиленная шоком.

— Значит, пойдём пешком, — отрезала Элла.

Шаан кивнул. Он смотрел на Эллу и видел, что за её внешней жёсткостью скрывается страх. За брата. За себя. За то, что они не успеют. Но он молчал. Иногда слова не нужны.

Они добрались до Дельтрии к вечеру следующего дня. Город встретил их моросящим дождём и равнодушием прохожих. Столица Зэлии была прекрасна даже в серых сумерках — белокаменные здания, увитые плющом и цветами, фонтаны, в которых играла радуга, и странное, умиротворяющее спокойствие в воздухе. Но троим беглецам, промокшим до нитки, замёрзшим и голодным, было не до красот.

Девочку Киру они сдали в городскую лечебницу при храме Деметры. Врачи, потомки богини плодородия, заверили, что с ней всё будет в порядке и они свяжутся с властями, чтобы найти её семью. Винсо долго не хотел оставлять малышку, но Шаан был непреклонен — им нужно было двигаться дальше, и с ребёнком на руках они становились слишком заметными.

Лечебница для богатых и знатных потомков, курируемая лично Виктором Блайтом, находилась в получасе ходьбы от центра, на холме, поросшем оливковыми рощами. Это было трёхэтажное здание из белого мрамора, с колоннами и витражами, больше похожее на дворец, чем на больницу. У входа дежурили двое охранников в сияющих доспехах — не сравнимые с теми, что были в Цитадели. Элита.

— Я пойду первая, — сказала Элла, поправляя плащ и приводя в порядок волосы. Несмотря на все передряги, она умудрялась выглядеть почти презентабельно. — Я его дочь. Меня обязаны пустить.

— А если не пустят? — спросил Винсо.

— Тогда будем импровизировать, — отрезала Элла и решительно зашагала ко входу.

Шаан и Винсо остались ждать в тени старого оливкового дерева, откуда был виден главный вход. Они видели, как Элла подошла к охранникам, как те что-то спросили, как она ответила, достав какой-то документ. Охранник взял его, изучил, покачал головой и… отрицательно махнул рукой. Элла всплеснула руками, её голос, долетавший до них обрывками, стал громче и резче.

— Что-то пошло не так, — прошептал Винсо.

Элла пыталась пройти, но охранник преградил ей путь копьём. Она кричала, требовала, угрожала — всё тщетно. И вдруг Шаан почувствовал это. Воздух вокруг лечебницы стал резко холоднее. Тонкий слой инея пополз по мраморным ступеням. Элла потеряла контроль.

— Чёрт! — выдохнул Шаан. — Если она сейчас заморозит охрану, поднимется тревога! Винс, оставайся здесь!

Он выбежал из укрытия и через несколько секунд был уже у входа. Элла стояла, выставив вперёд руку, и вокруг неё уже закручивались ледяные вихри. Охранники, хоть и были напуганы, держали оружие наготове.

— Элла! — Шаан схватил её за запястье, крепко сжав. — Остановись!

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, и её ледяной взгляд упёрся в него. В этом взгляде была такая боль, такое отчаяние, что у него перехватило дыхание.

— Пусти! — закричала она. — Они не пускают меня! Говорят, что отец приказал никого не впускать! Даже меня! Даже меня, Шаан!

— Я знаю, — тихо, но твёрдо сказал он, не отпуская её руки. — Я знаю, Элла. Но сейчас ты не пробьёшься силой. Здесь десятки охранников, барьеры, сигнализация. Ты только навредишь себе.

— Мне плевать! — выкрикнула она, и по её щеке скатилась слеза, которая тут же замёрзла на лету. — Мне плевать на себя! Там мой брат! Он, может быть, умирает, а меня не пускают!

— Значит, будем искать другой путь, — твёрдо сказал Шаан. Он потянул её за руку, уводя от входа. Элла сопротивлялась, но он был сильнее. — Идём. Сейчас. Не здесь.

Он увёл её за угол, в тень оливковой рощи, подальше от охраны. Винсо подбежал к ним, бледный и встревоженный.

— Что случилось? — спросил он.

— Её не пускают, — ответил Шаан, не отпуская руки Эллы. Она уже перестала вырываться, но вся дрожала — то ли от холода, который всё ещё исходил от неё, то ли от беззвучных рыданий. — Виктор предвидел это. Отдал приказ не впускать даже дочь.

— Но как мы тогда… — начал Винсо.

— Успокойся, — перебил его Шаан. — Давай сядем, всё обсудим.

Они устроились под старым деревом, скрытые от посторонних глаз. Элла сидела, обхватив колени руками, и молчала. Лёд под ней уже начал таять, оставляя мокрые пятна на траве. Шаан смотрел на неё и видел не высокомерную принцессу, а сломленную девушку, которая боится потерять последнее, что у неё есть.

— Ладно, — сказал он, когда её дрожь немного утихла. — Давай подумаем. Это место — оно больше похоже на психбольницу, чем на тюрьму строго режима, так?

Элла кивнула, не поднимая головы.

— Значит, туда просто так не войти. Нужны документы, разрешения, скорее всего, кодовые слова или особые пропуска. Виктор не дурак, он подготовился. Но значит, есть и другие входы. Служебные, для персонала, для доставки. Чёрный ход.

— Я не знаю… — прошептала Элла. — Я никогда не была здесь. Отец не брал меня.

— А Маркус? Он был здесь?

— Должен был. На обследовании, после того случая… в прошлом году. Он говорил, что здесь скучно и пахнет лекарствами.

— Значит, он знает планировку, — подхватил Винсо. — Если бы мы могли с ним поговорить…

— Но он там, — горько усмехнулась Элла. — Он в коме. И мы не можем к нему попасть. Замкнутый круг.

— Нет, — Шаан покачал головой. — Не замкнутый. У нас есть ты, есть я, есть Винсо и его талант втираться в доверие к кому угодно. Мы придумаем, как проникнуть внутрь. Нам просто нужно время и информация.

— Времени может не быть, — тихо сказала Элла. Она подняла голову, и в её глазах, красных от слёз, горела решимость. — Но ты прав. Силовой прорыв — глупость. Нам нужен план. И нужен кто-то внутри.

— У меня есть пара идей, — осторожно сказал Винсо. — Я могу… нарисовать пропуск. Если узнаю, как они выглядят. У меня есть связи с одной торговкой красками в городе, она иногда работает с подделками для художников, которые хотят изобразить «настоящие документы»…

— Это незаконно, — автоматически сказала Элла.

— Всё, что мы делаем сейчас, незаконно, — резонно заметил Шаан. — Так что забудь про закон. Думай, как спасти брата.

Они замолчали, обдумывая варианты. Где-то вдалеке послышался звон колоколов — городской храм созывал на вечернюю молитву. А в голове Шаана уже созревал план. Рискованный, почти безумный, но это был шанс.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вот что мы сделаем…

***

А в это время, за тысячи километров от Зэлии, в подземельях Агона, происходило то, что должно было стать началом конца одного кошмара и началом другого.

Лео, Яна, Адам и Лиза, измождённые, но живые, наконец вышли из последнего туннеля. Впереди забрезжил свет — не тусклый, искусственный свет Агона, а настоящий, солнечный, пробивающийся сквозь листву деревьев. Они шли к выходу, поддерживая друг друга, и каждый шаг давался с трудом.

Перед ними открылась поляна, залитая тёплым полуденным солнцем. А на поляне их ждали. Несколько фигур в простых, но добротных одеждах, с молотами и кузнечными инструментами на поясах. Потомки Гефеста. Те самые, о которых говорил Адам. Они стояли молча, но в их взглядах не было враждебности — только настороженное любопытство и, кажется, уважение.

Один из них, высокий седой мужчина с руками, покрытыми шрамами от ожогов, шагнул вперёд.

— Лео Андерсон, — сказал он. — Нас послал повелитель огня. Мы проводим вас к потомкам Богов врачевания. Вам нужно лечение.

— Определенно нужно, — хрипло ответил Лео. — Особенно им. — Он кивнул на ребят позади, которые еле держались на ногах.

— Идёмте, — коротко сказал кузнец и развернулся.

Их провели через лес к небольшому поселению, утопающему в зелени. Здесь, в целебных источниках, посвящённых Асклепию и другим богам-целителям, их раны обработали, накормили и уложили спать. Лео провалился в сон без сновидений, впервые за долгое время, не чувствуя запаха смерти рядом.

Яна после лечения, ходила по коридору, рассматривала место, где они оказались. И вдруг услышала знакомый голос: